Саргассум

12 ноября 2001 года, восемь часов утра, кабинет Главного аврора, министерство Магии, Уайтхолл, Лондон Из-за двери кабинета Гарри в приемной Главного аврора слышалось: — …злющий сегодня, будто его мантикора покусала. Лав-Лав, а ты тоже приглашена к шефу? — Финниган, ты мне опросную форму по показателям твоей группы за последний квартал заполнил? А ты, Томас? Другие старшие авроры давно сдали, только вас я вечно… — Лаванда! — гаркнул Гарри. — Гони долбодятлов в шею и принеси мне кофе! Открылась дверь, и в комнату величаво вошла холеная красавица Лаванда в облегающем твидовом платье и с закрученной вокруг головы белокурой косой, а за ней плавно плыл маленький серебряный поднос с дымящейся чашкой кофе. Подойдя вплотную к столу, Лаванда так перегнулась к Гарри, что ему представилась возможность во всех подробностях лицезреть ложбинку между перламутровыми грудями в вырезе серого платья. Голубоглазая, высокая и статная, она была лакомым кусочком и вполне в его вкусе, сочный бледно-розовый персик, покрытый нежным пушком, но служебные романы… Он внутренне скривился. Гарри и так через голову хватало внимания прессы, сослуживцев и магической общественности, сердечные драмы на рабочем месте повысили бы градус безумия его жизни от просто нездорового до совсем уже злокачественного. Гарри неоднократно и безоговорочно давал это понять сотрудницам, но Лав-Лав была настойчива и убеждена в своей привлекательности, а потому не оставляла попыток. — Положить тебе сахар в кофе, Гарри? Или, может, взбитых сливок? — произнесла она с томным придыханием, зачерпнув пальчиком с французским маникюром густые сливки и поднеся так близко к губам Гарри, что он почувствовал тепло ее руки и свежий цитрусовый запах духов. — Нет, благодарю, это слишком сладко, — насмешливо отказался он, скользнув взглядом по ее декольте и беря с подноса чашку. — А сладкое человеку в моем положении особенно вредно. Лаванда досадливо надула пунцовые губки. — Ты так изменился! А я еще помню, как в школе ты робко пялился на Чоу и боялся пригласить Парвати на бал… — Да-да, я очень изменился за лето. Лаванда, я не трахаюсь там, где работаю, и не работаю там, где трахаюсь. Иди, ради Мерлина, а? Еще девяти нет, а у меня голова от вас разболелась. Вы меня уже достали! — последние слова Гарри прорычал. Лаванда выпрямилась, вновь вышколенная и безупречно профессиональная секретарша. Она легко прощала, а сдаваться не собиралась. Не в этот раз, так в следующий. — Будут распоряжения, шеф? Сегодня планерка на полчаса раньше из-за совещания у министра, после ланча встреча с… — Я помню, Лаванда. Да, вот что — пригласи ко мне на ланч супругов. Выражение лица Лаванды неуловимо изменилось, и она разом потеряла часть своего апломба. — Я приглашу Рона, — неуверенно сказала она, накручивая на палец выпавший из косы белокурый локон. — А Рон сам пусть передаст Гермионе… — Или нет, я передумал, — ехидно сказал Гарри. — Рона я приглашу сам. Могу же я вызвать к себе собственного заместителя? А ты пригласи Гермиону. И принеси мне зелье! — крикнул он в спину выходящей из кабинета Лаванды. Пузырек с болеутоляющим зельем завис над его чашкой с кофе. — Кыш, — попытался отогнать его Гарри, но крошечный флакончик опрокинулся, и все его вяжуще-горькое содержимое до последней капли вылилось в чашку. Маленькая месть в остальном идеальной и расторопной секретарши. Гарри пожал плечами — он мог с этим жить, за все следовало платить — и, передернувшись, залпом выпил невозможно горький кофе. За приоткрытой дверью в приемную послышалось шипение камина и голос Лаванды, вызывающей секретаря в приемной начальницы Отдела магического правопорядка Гермионы Грейнджер-Уизли — Денниса Криви. — Денни? Привет, это Лав. Что у вас? — … — Сумасшедший дом? Ну, это неудивительно, с такой шефиней… А что Колин, он уже вернулся из МАКУСА? — … — Угу, угу. Слушай, Гарри хочет видеть твою мегеру. — … — Ну хорошо, не мегеру — стерву. Я сегодня добрая, спорить не буду. — … — На ланч, и Рона тоже. — … — Я не сказала «Бон-Бон», я сказала «Рон»! Сумасшествие заразно, что ли? — … — Пусть будет полпервого. Да, у Гарри в кабинете, еду я закажу в правительственном буфете. Чего она не ест? Наверное, проще перечислить, что она ест. — … — Слушай, да она худая как щепка, под глазами синяки, ужас. Когда начальник плохо выглядит, это бросает скверный свет на секретаря. Бери пример с меня — мой шеф красавчик, такой загорелый, мускулистый самец, м-м-м... И ему так идет укороченная стрижка с переходом, трехдневная щетина и эти новые прямоугольные очки, правда? Он шикарно выглядит. Конечно, нужно учитывать качество исходного материала, тут тебе не повезло. Но я и из нее конфету бы сделала. Я тебе повторяю, Дэнни, это твоя прямая обязанность присматривать… — … — Хорошо, закажу для нее соевый латте и салат с фалафелем. Какая гадость. Как ты с ней вообще работаешь? — … — И ничего я не предвзята. — … — Да нужен он мне, подумаешь. Это когда было. Зачем мне заместитель, если можно получить самого Главного?.. Гарри стиснул пальцами переносицу и закрыл глаза. Просто очень мало спал и много работал в последнее время, и поэтому невинные штучки Лаванды сейчас так легко находили прорехи в его нервной системе. Скоро все закончится. Так или иначе. Должно быть, поэтому все его мысли сегодня были в прошлом и о прошлом. Он откинулся на спинку кресла. Нормальные подростки, наверное, взрослели как-то иначе, не так, как Гарри Поттер. Будто недостаточно было Дурслей с их кладовой, Риты Скитер с ее лживым Прытко Пишущим пером и министерства Магии с попытками выставить Гарри сумасшедшим. Но до самой так называемой «дуэли» в Большом зале Гарри находил в происходящем логику. Пусть им хотели пожертвовать. Пусть его растили, как свинью на убой. Пусть Дамблдор использовал и самого Гарри, и Снейпа. Но логика была, и воспоминания Снейпа, которые Гарри унес в окровавленном флакончике из Визжащей хижины, ей не противоречили и многое объясняли. Просто Гарри был человеком Дамблдора, вот и все. Собственно, опираясь именно на эти воспоминания, Гарри смог сделать закономерный вывод: Дамблдор отнюдь не был дураком, он и впрямь не клал все яйца в одну корзину. Не будучи уверен, что сработает одна линия обороны — Гарри Поттер и Северус Снейп, — он решил выстроить дополнительную из Драко и Нарциссы Малфоев. И, конечно, у него еще оставался в запасе Кингсли Шеклболт. И, в общем, этого было достаточно, а эффектное появление Дамблдора в Большом зале нужно было только для того, чтобы подстраховаться и проследить, чтобы двое сирот-полукровок с незаурядными талантами и сказочным магическим потенциалом — Поттер и Реддл — убились друг о друга или о Дамблдора (третий талантливый и сильный магически сирота-полукровка был благополучно загрызен Нагайной, подставленный тем же Дамблдором), и тогда воцарению в Магической Британии Альбуса Великолепного, первого среди равных, ничто не воспрепятствует. К сожалению, в его планы построения абсолютного порядка вмешался хаос в лице Люциуса, но тут уж ничего нельзя было поделать — и у божественных сущностей бывают просчеты, тем более роковые и катастрофические, чем большей властью обладает божество. Что это сделало с Гарри, у которого не было никого ближе двоих друзей и Дамблдора и которому пришлось стать свидетелем смерти наставника, пережить «палочки вверх», понять, что отныне он лишен всяческой помощи и поддержки… Темная сторона веселых приключений. Страшная сказка. Поверхность замерзшего пруда в лесу Дин сомкнулась над ним, чернильно-черная и густая как ночь вода вливалась в нос, в рот, в уши, и если просто закрыть глаза и перетерпеть разрывающую грудь боль и яростные судороги легких, сгорающих без кислорода — потом ничего уже не будет, и это будет хорошо. Меч, Волдеморт, крестражи — все далеко, все безразлично. Возможно, только последняя вспышка ясного разума, мысль о Гермионе, одной-одинешенькой в обледенелой палатке, заставила Гарри заколебаться, забиться отчаянно, и этой доли секунды хватило — Рон успел его вытащить. Это воспоминание преследовало его во снах, а иногда и наяву, в нем он всегда был один в кромешной тьме, ему было страшно, ему было больно, ему было холодно, холодно, холодно, и холод возвращался снова и снова — персональный ад Гарри Поттера. Смерть Дамблдора пожирала Гарри изнутри, подтачивала его силы. А когда тот ожил, восстав из пепла, как феникс, Гарри утратил почву под ногами. Прямо там, в Большом зале. Он снова тонул, он снова был в замерзшем пруду, он снова был совсем-совсем один, он не чувствовал своего тела, он уже и не боялся даже, пусть так и будет, лишь бы побыстрее. Действительность безжалостно вытянула Гарри из-подо льда. Ориентиры быстро вернулись. Король умер — да здравствует король. Вместо доброго, самоотверженного, жертвенного наставника Дамблдора светочем, кумиром и примером для подражания Гарри стал… коварный лжец и расчетливый, хладнокровный интриган Дамблдор. Это именно он научил Гарри всему, хотел он этого или нет. Гарри учился думать, взвешивать, анализировать, во всем искать подвох, выдвигать гипотезы, находить закономерности и отбрасывать маловажные факты. И расставлять приоритеты. И так решать. Если бы не экспеллиармус Гарри, секо Дамблдора достигло бы цели и распороло Гарри грудь. Значит, Дамблдор — враг. Кингсли не был столь убежден, это мог быть просчет великого волшебника, роковая случайность или временное помутнение рассудка. Мало ли что. Не все так однозначно. Всей правды мы не узнаем. Может, вообще вмешался какой-то дополнительный фактор, который они проглядели. Шеклболт даже пытался найти Дамблдора и уговорить его занять пост министра Магии, но безуспешно. То ли не смог найти, то ли нашел, но тот отказался. Дать делу Дамблдора ход — нападение на национального героя, как-никак, — Шеклболт запретил и, наорав на Кингсли вволю, до слез, до хрипоты, Гарри смог успокоиться и рассудить здраво — никто ничего не видел, какое безумие двигало Дамблдором — неизвестно. Нет ни мотива, ни орудия преступления, ни одной улики. А раз нет тела — нет дела. Наличие Дамблдора в живых объявили государственной тайной, в которую были посвящены только Гарри, Кингсли и, конечно, каждой бочке затычка — Малфои. И решено было не увеличивать число фронтов, ибо на всех сил не хватало, а сконцентрироваться на очевидной задаче — отлове беглых Упивающихся. Кингсли даже успел вернуться за телом Снейпа в Визжащую хижину — раз теперь они знали, что никакого убийства не было, — но хижина сгорела в Адском пламени, очевидно, вместе с телом. Кингсли занял пост временного министра Магии и с помощью Гарри, его друзей из Отряда Дамблдора и немногих преданных Кингсли сторонников принялся наводить порядок в том хаосе, который воцарился в Магической Британии после войны. Ну, как наводить. Пытаться. * * * 12 ноября 2001 года, час дня, кабинет Главного аврора, министерство Магии, Уайтхолл, Лондон Гермиона стояла у приоткрытого окна, опираясь бедром о подоконник и бездумно поглаживая тихонько мурлыкающую мимблетонию, подарок Невилла офису Главного аврора. На кожаном диване в просторном кабинете расположились Гарри и Рон, и душистый голубоватый дымок от их сигарет поднимался вверх. На журнальном столике стояли чашки с недопитым кофе. Гермиона как раз отчитывалась обоим высокопоставленным аврорам, как прошло последнее заседание Визенгамота, в котором она, как всегда в процессах над коллаборантами Волдеморта, выступала обвинительницей лично, и который, как всегда в случае более или менее громкого имени обвиняемого, в данном случае двоюродного племянника Торфинна Роули, закончился ничем. Часть свидетелей не явилась, без их свидетельских показаний барристер подсудимого растерзал стратегию обвинения в пух и прах, и антимагические наручники были сняты с полностью оправданного члена магического сообщества прямо в зале суда. — Держусь из последних сил уже, — сказала Гермиона, завершив рассказ. — Сегодня вечером все прояснится, Герми, потерпи, — успокаивающе сказал ей Рон. — Джин тоже в бешенстве. Ее спортивный проект для детей-сирот опять завернули, на этот раз в последний момент — из-за формальной ошибки в оформлении заявки. «Формуляр изменился буквально вчера, вы не знали? Какая досада! Бюджет уже распределен, вы никак не сможете повторно подать», и т.п. Перси едва успел ее предупредить, иначе… — Иначе мы бы с тобой, Рон, сейчас уничтожали трупы, а Герми бы нас прикрывала, — усмехнулся ему Гарри. — Пф-ф. Это кто кого бы еще прикрывал, — надменно произнесла Гермиона, но не выдержала образ и прыснула. — Вот, это моя Герми, — радостно сказал Гарри. — А то я тебя не узнавал прямо. — А вот я посмотрю, узнаем ли мы тебя в чудовище, которое сейчас в тебе пробудится, Гарри, — ехидно парировала Гермиона. — Меня тоже успел предупредить Перси. Завтра в «Ежедневном пророке» будет большое анонимное интервью с неким высокопоставленным лицом из администрации министра. Речь пойдет о вопиющих случаях коррупции и кумовства в министерстве. В центре скандала — … — … руководители на всех уровнях аврората, — спокойно закончил Гарри. — Включая Главного аврора, — подтвердила Гермиона. — Все твои связи, все школьные друзья: все это будет представлено как взрывной материал по раздаче тепленьких местечек за счет государственного бюджета. В статье пойдет речь о том, что министр, будучи поставлен благонадежными сотрудниками в известность, подписал указ о сокращении персонала аврората на двадцать процентов. Тебе доставят газету в десять утра, совиной почтой. А в коридоре будет дежурить Рита Скитер. Которая получит эксклюзивную возможность задать тебе в прямом эфире вопрос, не хочешь ли ты подать в отставку и тем спасти репутацию аврората, пока она не погублена безвозвратно. А колдокамеры в этот момент будут снимать крупным планом твое лицо. — Зачем это Кингсли, — стиснув кулаки, прошипел Гарри. — Я тебя умоляю, — закатила глаза Гермиона. — Какой Кингсли? Весь спектакль поставлен розовым монстром. А Кингсли ничего и не знает. — Ну, так придется им напечатать опровержение, какая досада, — равнодушно сказал уже успокоившийся Гарри. — Напечатают, но ты же знаешь, как это делается. В статье содержатся два лживых утверждения, а опровергнут только одно — конечно, министр и не собирался издавать подобный указ. Вред уже будет нанесен, еще и министра удастся очернить, мол, покрывает своего драгоценного дружка Гарри Поттера. — Очернить Кингсли, иронично, — заржал Рон. — Ну вот такая ирония, — развела руками Гермиона. — Розовая сука профессионально работает с прессой, — заметил Рон. — Есть чему поучиться. Задернув занавеску, Гермиона отошла от окна и села в кресло напротив. Гарри, пробормотав себе под нос что-то нецензурное, вслух сказал: — Учиться мы будем чему-то совсем другому, гораздо более продуктивному. А что у тебя, Рон? Как продвигаются расследования многочисленных ограблений магических поместий? Общественность взволнована, люди не чувствуют себя в безопасности, наша задача — вернуть им это чувство. Ты же видишь — аврорат в центре общественного внимания, а Долорес и ее люди, всячески препятствуя следствию, только и ждут, чтобы мы оступились. — Гарри, у меня на расследовании работают все свободные люди. Самые опытные — Сэвидж, Уильямсон, Долиш. Руководит расследованием старший аврор Робардс. Я специально не стал поручать это дело старшим аврорам из Отряда Дамблдора. Они слишком молоды и недостаточно компетентны. Общественность должна знать — над этим делом работают лучшие. — Это правильно, — одобрил Гарри. — А по делу? — Ни-че-го. Никаких следов. Никаких артефактов, отпечатков пальцев, следов заклинаний или зелий. Все на месте, абсолютно. Всегда один и тот же почерк, чистая работа. Ни следа людей, эльфов, нюхлеров или иных магических существ. Исчезают только драгоценности и золото. Крэббы, Паркинсоны, Забини, Пьюси, Нотты, Флинты, Макнейры — ни в одном поместье не оставлено никаких улик и защитные заклинания не тронуты. Мы перерыли все. — Нужно поднапрячься. — Работаем, не щадя себя, Гарри. У меня люди круглые сутки пашут, мы скоро на доплатах за сверхурочные разоримся. Не едим, не спим, не ср-... — Сохраняйте фокус, — энергично перебил его Гарри. — Мы не имеем права подвести министра, он на нас рассчитывает. — Дайте мне подозреваемого, хоть что-то на него, и я немедленно выпишу ордер на арест, но дайте наконец, — Гермиона тоже могла быть утомительной и умела давить не хуже Гарри. — Гарри, мы поднажмем, я направлю все усилия на то, чтобы дело было закрыто в кратчайшие сроки! — заверил его Рон. — И тогда народ Магической Британии убедится, что аврорат и Отдел магического правопорядка стоят на страже его интересов! — с горящими глазами воскликнула Гермиона. — Как хорошо ты это сказала, Гермиона! Я уверен — мы непременно оправдаем возложенное на нас высокое доверие! — Гарри поднялся и подошел к окну. Занавеска чуть колыхнулась — сидящий на ней крупный жук-рогач с зеленовато-черным отливом с гудением снялся с места и вылетел в окно. Гарри повернулся спиной к окну и, прохладно улыбнувшись, еле уловимым жестом показал «ОК». — Снято, — одними губами произнес он.