Саргассум

12 ноября 2001 года, три часа дня, кабинет Главного аврора, министерство Магии, Уайтхолл, Лондон Подробно изучив доклад Симуса по делу о подозрительных темномагических артефактах, всплывших в Ноктюрн-аллее, Гарри поднялся и подошел к окну, выходившему на здание Адмиралтейства на улице Уайтхолл. Магглы, привыкшие пользоваться названием «Уайтхолл» как нарицательным обозначением британского правительства, и представить себе не могли, что на этой улице расположено правительство скрытого от них магического сообщества. Министерство Магии в мае 1998 года, после Битвы за Хогвартс, представляло собой клоаку, в которой тесно переплелись явные последователи Волдеморта, пассивные симпатизанты, не проявившие себя, однако, в активных действиях на стороне Тьмы, невольные сторонники, вынужденные сотрудничать под империо или шантажом. Временному министру Кингсли подарков никто не делал, твердо он мог положиться лишь на немногих своих соратников из Ордена Феникса. Задача перед ним стояла поистине невыполнимая: ему нужно было как можно скорее отловить тех Упивающихся, чья вина была очевидна, при этом следя за министерскими коллаборантами, и одновременно учредить работоспособные временные структуры во всех отделах, не допуская просачивания туда враждебно настроенных сотрудников. Над всем этим хаосом царила Долорес Амбридж. Не следует думать, что абсолютно все неудачи Кингсли и его людей надлежало приписать розовой жабе — даже она не в силах была столь эффективно управлять разладившейся, испускающей вонючий сизый дым и издающей неприятное лязганье министерской машиной. Но удачно саботировать какое-то распоряжение министра, мастерски использовать конфликт интересов, умышленно позволить неопытному новичку из администрации совершить грубую ошибку или просто передать в прессу сведения как раз в тот искусно выбранный момент, когда информация могла бы навредить Шеклболту и его партии сильнее всего — в этом ей не было равных. Неуправляемое министерство — это же прекрасно! Если Долорес не может управлять министерством, то ведь не сможет и Кингсли. Чем хуже — тем лучше, вот наиболее успешная тактика в борьбе за власть, если ты находишься в оппозиции. Заняв пост главы временного правительства, Кингсли немедленно назначил Гарри старшим аврором и главой группы особого назначения — авангардом в борьбе с оставшимися после Волдеморта Упивающимися. Кресло под Кингсли было шатким, а козырей — не очень много. Он сильно нуждался в Гарри. Одним из первых громких процессов над Упивающимися стал суд над Малфоями. Работая на опережение, Люциус написал Гарри из Франции совиной почтой, непрозрачно намекая на Долг жизни перед Малфоями. Гарри поспешно подсчитал: сектумсемпру, которой он ранил Драко в туалете на шестом курсе, Гарри искупил спасением Драко от Адского огня в Выручай-комнате, а ведь еще был Малфой-мэнор. Выходило три к одному в пользу Малфоев, и Гарри наивно согласился, не зная на тот момент ничего о головоломной многоходовочке Дамблдора и обязательствах перед ним Нарциссы. Правда, о комбинации Малфоя Гарри знал и того меньше. Да Люциус ведь не многого и требовал от Гарри — всего лишь иммунитета на время процесса. Малфой справедливо опасался, что в его отсутствие ему быстро вынесут обвинительный приговор, и тогда он навечно изгнанник во Франции. Он желал защищаться лично и просил у Гарри гарантий, что ему позволят это сделать. Справедливого суда — вот чего добивался Люциус, только и всего. Гарри посоветовался с Гермионой и согласился. Куда ему, наивному, импульсивному и прямолинейному, было тягаться с мастерами подковерных интриг? Справедливости ради следует сказать, что и Волдеморта развели как дурачка. Но Гарри простительно — в отличие от Лорда он хотя бы был молод. И легко обучаем — этого не отнять. Гарри прибыл во Францию арестовать Малфоя, и Малфой ему сдался в обмен на защиту. Это была не единственная уступка, которую вытребовал себе Малфой. Подобно Каркарову, который торговался в зале Визенгамота с Краучем-старшим после Первой магической, Люциусу удалось заключить сделку: в обмен на местонахождение затаившихся Упивающихся ему обещали смягчить приговор вплоть до условного или даже полного оправдания — если только названные имена будут достаточно громкими, то есть весь Ближний круг. Малфой скармливал Визенгамоту и аврорам одно имя за другим. Когда дошла очередь до Нарциссы и Драко, Люциус пригрозил Шеклболту и Поттеру обнародовать факт наличия Дамблдора в живых, и показания Гарри с легкостью обелили мать и сына. Конечно, Гарри и так собирался защищать их, но не раньше, чем выяснит, чем именно Люциус собирался прижать его. Он постепенно становился слизеринцем и постигал правила игры. Заставь противника раскрыть карты в обмен на то, что ты и так собирался делать. Гарри был способным и увлеченным учеником, а если уж учиться, то у лучших. На почве процесса началось сближение Драко и Гарри. Позже Гарри стало понятно, что Люциус сам сознательно способствовал этому — уже хотя бы тем, что не препятствовал отношениям Драко с Джинни Уизли. К сожалению, операции аврората по поимке названных Люциусом преступников редко бывали успешными, а точнее, почти никогда. Чаще всего сведения Малфоя-старшего оказывались устарелыми, но и в тех немногих случаях, когда кого-то удавалось арестовать и поставить перед Визенгамотом, дело не доходило до обвинительного приговора — либо исчезали улики и орудия преступления, в основном палочки, либо пропадали протоколы допросов свидетелей, а заодно и сами свидетели. Ситуация была для Кингсли крайне неудачная — ему позарез был необходим успех. Он бы уже и помиловал Малфоя, если бы тот дал ему крупную рыбу — братьев Лестрейндж или хотя бы Кэрроу. В этот момент из своего болота и выползла мерзкая розовая жаба, которая никак не могла упустить возможность извалять в дерьме и Малфоя, и министра, и аврорат. Для Гарри ее интервью антимаггловскому «Воинственному колдуну» 23 сентября 1999 года ознаменовало новую эру. Розовая сука обвинила Малфоя в пособничестве преступникам, министра — в том, что он неправильно расставил приоритеты, а аврорат — в полнейшей неспособности. Естественно, лишь одна Долорес денно и нощно стоит на страже ваших интересов, дорогие сограждане, и проч. Амбридж впервые открыто показала свои оппозиционные стремления, до того она ограничивалась только саботажем. Указанным в статье персонам и ведомствам пришлось реагировать. На следующем заседании Визенгамота председательница Амелия Боунс вменила Люциусу в вину намеренное введение магического правосудия в заблуждение и выдвинула ему ультиматум — либо Малфой действительно способствует следствию, либо он отправляется в Азкабан без каких-либо поблажек. Тут-то Малфой и сделал свой ход, да такой, что у Гарри отвалилась челюсть. И не только у него одного. На заседании 1 октября 1999 года, перед всем Визенгамотом, перед представителями аврората и Отдела магического правопорядка Малфой заявил — смерть Темного лорда была фарсом. Он жив. Ему, Малфою, было известно доподлинно о заговоре с целью спасти Волдеморта, и Малфой никак не мог этого допустить. Не мог он и передать Волдеморта аврорату, аврорат неблагонадежен, там слишком много сторонников Темного лорда. Иногда истинный патриот вынужден совершить преступление во благо нации. Ибо тот, кто в состоянии что-то предпринять, обязан это сделать. Ему не оставалось ничего другого, как заставить Амикуса Кэрроу, который, как стало известно Малфою, готовил похищение и спасение Темного лорда, принять облик Лорда с помощью империо. Во время дуэли Амикус и погиб от собственной же авады, отраженной экспеллиармусом Гарри Поттера прямо ему в грудь. Сам же Темный лорд заперся в ненаходимом поместье Кэрроу вместе с Алекто и еще несколькими приближенными Упивающимися. Воцарившаяся тишина звенела в ушах, как после бомбарды. Уважаемые члены Визенгамота сидели как обосранные хризантемы, один Малфой стоял весь в белом, с гордо поднятой головой, как гребаный д’Артаньян (это были слова Гермионы, но они шли от самого сердца, и Гарри их всем сердцем и прочувствовал). Отмерев, все вокруг повскакали с мест, лишь один Гарри продолжал сидеть как оглушенный. То есть как это: Волдеморт жив? Но ведь шрам же не болел! Все же было хорошо! Но это значит… ничего не закончилось? Единственная разумная мысль, которая крутилась и крутилась у него в голове — крестражей нет, крестражей у Волдеморта больше нет. И не будет. Амелия Боунс тщетно пыталась навести порядок в зале суда. Несколько сонорусов спустя ей удалось наконец привлечь внимание членов Визенгамота: она требовала от Малфоя немедленно выдать местонахождение поместья Кэрроу, и тогда сделка вступит в силу. Солиситоры Малфоя согласовали список вопросов, на которые Малфой соглашался ответить под веритасерумом. Точнее, всего два. «Жив ли Волдеморт»? «Да, он жив». «Известно ли Малфою его местонахождение»? «Да, известно». После этого под бдительным оком солиситоров Малфою разрешили принять антидот, и допрос под веритасерумом был окончен. Поттер, Грейнджер и Шеклболт еще не успели оправиться от потрясения, как Малфой подбавил в костер дров, да так, что он взметнулся до небес. Он, Малфой, внимательно изучил политическую ситуацию, сложившуюся в Магической Британии после так называемой «Победы» в Битве за Хогвартс, и в некоторых пунктах даже согласен с Долорес Амбридж: аврорат в своем нынешнем виде коррумпирован или некомпетентен, министр перегружен и не справляется. Конечно, это не Малфой препятствует правосудию, а сама Амбридж и ее прихлебатели, но в общем и целом она права — надеяться, что исполнительным органам временного правительства удастся поставить Волдеморта перед Визенгамотом в антимагической клетке, приговорить к Поцелую и привести приговор в исполнение, не приходится. Поэтому Малфой возьмет на себя эту сложную задачу — ведь кто-то же должен. Конечно, не один, у него есть партия последователей и единомышленников, умеренных чистокровных и уважаемых семей, кредо которых: разумный баланс между желательным пацифизмом и неизбежным применением силы, которой готовы воспользоваться, но делать этого не хотят. И этим Малфой принципиально отличается от Амбридж, которая является деструктивной внутренней оппозицией в правящем аппарате, тем самым стоя в шаге от государственной измены. Основа благосостояния Магической Британии — торговля, и новая партия Малфоя «ПАВЛиН» устранит деструктивные элементы, которые мешают людям спокойно жить, позволяя себе скромные радости и разумные капризы. Как только победит на выборах. В чем глава партии Люциус Малфой ни секунды не сомневается. Все голосуйте за партию «ПАВЛиН» — «Партию Аристократических Волшебников Люциуса и Нарциссы»! Заседание магического суда пришлось прервать, поскольку многие члены Визенгамота вступили в партию Малфоя прямо в судебном зале. А министр уволок к себе в кабинет Поттера и Грейнджер и там выкручивал им руки, пока они не согласились — один на руководство авроратом, другая — Отделом магического правопорядка. Кинг зашел с единственных доступных ему козырей — герои Битвы за Хогвартс и кавалеры Ордена Мерлина Гарри и Гермиона. Просто удивительно, насколько ошибки самого Дамблдора служили исполнению его же планов. «Здоровая» соревновательность между факультетами, горячим поборником которой он был, привела к тому, что в тесном магическом сообществе возникли глубокие противоречия вдоль межфакультетских границ. Что не могло не отразиться на распределении избирателей по партиям. Истинная демократия. Хотел ли этого Дамблдор? Если хотел, то он не мог бы действовать успешнее. До сих пор Дамблдор еще выжидал, но Малфой выманил его из норы. Пусть Альбус не появился лично перед Визенгамотом — его эпическое интервью с Ксенофилиусом Лавгудом в «Придире» от 1 декабря 1999 произвело эффект бомбарды максима. В статье Дамблдор пояснил, каким именно образом ему удалось выжить — аваду Снейпа принял на себя фамильяр Альбуса Фоукс, возродившийся затем из пепла. Альбус якобы был вынужден так поступить, предвидя хаос, который и воцарился нынче в Магической Британии. Гарри и его единомышленники напрасно ждали признания, что Дамблдор сам в очень большой степени являлся причиной этого хаоса — его не последовало. Зато Дамблдор подробно и красочно расписал, как его разочаровал Снейп, который все-таки сделал свой выбор в пользу Волдеморта, вернувшись к нему на службу в поместье Кэрроу после Битвы за Хогвартс — и это несмотря на неудачную попытку казнить его при помощи Нагайны в Визжащей хижине! Видимо, злое начало в характере Упивающегося смертью взяло над ним верх, сокрушался Дамблдор, а ведь он так доверял Северусу! Хорошо, что Альбус повел себя осторожно и не раскрыл Снейпу комбинацию со своей подстроенной смертью, тогда Том Реддл хотя бы не усомнился в ней, и это дало Ордену Феникса время собраться с силами. Читая это интервью, Гарри не удивлялся — он, кажется, вообще утратил эту способность. Главный аврор, а до того руководитель расследования по делам Упивающихся узнает из газет о том, что один из самых доверенных и влиятельных сторонников Лорда, его правая рука Северус Снейп, остался в живых — это, право, такая мелочь, что уже считаться. Это было не первое и не единственное разочарование Гарри — и явно не последнее, но оно поставило некую точку. Острые чувства — горечь от предательства, разочарование в людях — притупились и перешли из острой формы в хроническую, не столь болезненную, просто ощутимо мешающую. Рана затянулась, но рубец остался и постоянно ныл к дождю. Он давно уже не делил мир на черное и белое, как это было на шестом курсе во времена слежки за Драко, сектумсемпры и Высших зелий по учебнику Принца-полукровки. Старый враг стал одним из самых близких друзей — буквально сразу, как закончился краткий послевоенный роман Гарри и Джинни, который весьма успешно заполнял страницы послевоенных газет, будто у магического мира других проблем не было. За Джинни немедленно стал серьезно ухаживать Драко, а быть обаятельным этот белокурый сероглазый мерзавец умел, если хотел. И он очень хотел. Единственный напряженный момент возник, когда Гарри высказался в том смысле, что, мол, Драко всегда будет желать того, что раньше принадлежало самому Гарри. Яростной реакции Джинни Гарри не учел — Гермиона долго избавляла Гарри от последствий летучемышиного сглаза. Драко, Гарри и Джинни сначала как следует наорали друг на друга, потом извинились и помирились. Уже хотя бы поэтому Гарри больше не рассуждал в терминах «хороший и плохой», да и факультетской принадлежностью руководствоваться не приходилось. Петтигрю — позор факультета Гриффиндор. Дамблдор — ну как бы тоже не самый типичный гриффиндорец, мягко говоря. Может, он пошел на Гриффиндор, потому что оказался слишком хитер для Слизерина? Нарцисса и Люциус Малфой… бессмысленно пытаться описать их в категориях добра и зла, но они хотя бы рациональны. Они, безусловно, соблюдают свои интересы, но они не враги, Гарри это чувствовал. Уже потому, что Люциус не препятствовал Драко ухаживать за Джинни. С немалой долей цинизма Гарри учился теперь просчитывать окружающих и угадывать их выгоду. «Наставников», которые волей или неволей приучили Гарри относиться к людям как к фигуркам на шахматной доске, было достаточно. И оказалось, людей довольно легко просчитать. За исключением нескольких одержимых манией величия а-ля Волдеморт (и Дамблдор?), в основном ими двигали жадность и глупость, и уважать род людской в целом и его магических представителей в частности Гарри было все труднее. Цинично? Ну извините, зато удобная рабочая схема. Под общее правило не подпадали немногие дорогие Гарри люди. Снейп же на этой шкале занимал почетное место лживого и трусливого негодяя. Издеваться над школьниками — много смелости не нужно. После просмотра воспоминаний Снейпа и до известия о «счастливом» избавлении того от смерти Гарри еще считал его мужественным. Как человек он дерьмо и подонок, но в личной храбрости ему не откажешь. До сегодняшнего дня он думал, что долги Снейпа оплачены. Он предал родителей Гарри, но теперь он тоже мертв. А мертвые сраму не имут. Тему Снейпа Гарри полагал закрытой. Но после интервью Дамблдора все, слава Мерлину, встало на свои места. Гарри вдруг испытал облегчение, что больше не нужно терзаться угрызениями совести. Никаких сюрпризов и чудес не произошло, дерьмо осталось дерьмом и действовало соответственно. Какой там герой, небось просто перепугался, трусливая сволочь, когда узнал, что выдал Лили Волдеморту. Прибежал к Альбусу клянчить о помощи, но Дамблдор его просто использовал много лет в качестве шпиона, а потом самого же и подставил. А когда он все-таки выжил, то не нашел ничего лучше, как вернуться к Волдеморту, сидящему как дрожащий заяц в поместье у Кэрроу. Так, видать, хотел отомстить за убийство Лили Поттер, что со всех ног помчался к негодяю, который едва не убил его самого! Это уже что-то запредельное — как такое вообще назвать? Если бы он сбежал от всех куда-то за границу, затаился, принял новое обличье — Гарри бы понял. Но до такой степени не ценить свою же собственную никчемную жизнь? Ну что ж, по заслугам и награда, сиди теперь вместе с твоим драгоценным лордом в зловонном логове, покуда авроры не выкурят вас из норы. Губы Гарри растянулись в злой усмешке, которая не коснулась глаз. Да пожалуйста. Пусть Снейп прячется хоть до посинения, рано или поздно пойдет в Азкабан как миленький. На Поцелуй его преступления вряд ли потянут — теперь, когда выяснилось, что никакого убийства Дамблдора не было. Хотя… нужно покопаться в материалах дел Упивающихся — присутствовал ли он при убийстве Чарити Бербидж? В любом случае спешить Гарри некуда. Он подождет. Месть — это блюдо, которое подают холодным. Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра.