Саргассум

2 июня 2007 года, два часа ночи, Лагерь капитана Поттера, Саргассум Проскользнув за ментальные щиты Снейпа, которые тот так ревностно оберегал даже во сне, Гарри очутился в огромном зале — трапезной какого-то явно магического поместья. Гарри пока не понял, из какого момента времени это воспоминание. Если события в нем происходили до Битвы за Хогвартс, то этим поместьем, скорее всего, являлся Малфой-Мэнор. Трапезная с длинным столом была скудно освещена несколькими свисающими с потолка люстрами и пламенем из гигантского каменного камина. Из-за огромного стола как раз поднимались несколько человек в длинных черных мантиях с капюшонами на головах и в масках Упивающихся смертью. Восседающий во главе стола Волдеморт, поигрывая Бузинной палочкой, остался на своем месте. Значит, мнимое убийство Дамблдора уже состоялось. Упивающиеся направились к выходу. Когда кучка людей, пройдя мимо неподвижно стоявшего Гарри, уже была в дверях, Волдеморт высоким холодным голосом приказал: — Северус. Задержись. Один из Упивающихся на миг застыл на месте, затем повернулся к Волдеморту и слегка склонил голову. — Да, мой лорд, — прозвучал в ответ слегка приглушенный маской низкий голос Снейпа, и Волдеморт сыто улыбнулся, как кошка, предвкушающая игру с мышью. Темный лорд поднялся из-за стола и поманил своего слугу рукой, направляясь к двери в дальнем углу. Стремительные шаги Снейпа эхом отдавались в тихом пустом зале, мантия знакомо взметнулась черным вихрем. Дверь вела, по всей видимости, в личную гостиную Волдеморта. Гарри бесшумно последовал за ними, зная, впрочем, что его не могут ни увидеть, ни услышать, даже если он станет петь во весь голос. Повинуясь жесту Волдеморта, в многочисленных подсвечниках вспыхнули свечи, разогнав тени по углам комнаты. У окна стояли огромный письменный стол и стул с высокой спинкой. Кроме этого, в комнате находился книжный шкаф, больше никакой обстановки здесь не было. Очевидно, Волдеморт не предлагал посетителям сидеть в его присутствии, даже самим хозяевам поместья. Волдеморт повернулся к Снейпу, остановившемуся на почтительном расстоянии, и приказал: — Сними маску. Тот немедленно послушался. — Ну же, — с холодной улыбкой обратился к нему Волдеморт. — Поприветствуй своего господина как подобает. Снейп опустился на одно колено. Идеально выпрямив спину и слегка склонив голову в капюшоне, он застыл воплощением надменной покорности, широкая мантия складками легла вокруг него. Волдеморт сделал неуловимое движение навстречу. — Северус-с-с, — вкрадчиво произнес он. — Простил ли ты своего господина? Снейп, не поднимая головы, глухо произнес: — Мой господин ничем не провинился передо мной. — Твои чувства делают тебе честь. Если они искренни, конечно, — с коварной усмешкой произнес Волдеморт. Снейп поднял голову и бестрепетно взглянул прямо в красные щелочки глаз на безносом лице. — Мой лорд, — только и произнес он. — Да, вижу, — через полминуты откликнулся Волдеморт, очевидно, как следует пошарив в мозгах у Снейпа и найдя там несомненные доказательства любви и преданности. Более веские, чем слова — почему Снейп слов тратить и вовсе не стал. — Действительно, Северус, я удивлен, встретив такую преданность — после стольких лет… — Всегда, мой лорд. Гарри стиснул руки в кулаки. Предатель! — Значит, небольшое недоразумение с участием моей дорогой покойной Нагайны не привело к разладу между нами? «Покойной Нагайны». То есть Невилл уже обезглавил змею в Битве за Хогвартс, и Снейп с Волдемортом сейчас скрываются в поместье Кэрроу. А небольшое недоразумение — это попытка Волдеморта убить Снейпа в Визжащей хижине, науськав на него Нагайну. Мило. В самом деле — между друзьями счеты не уместны. — Мой лорд, вы были вынуждены, — ответил ему Снейп. — Да, Северус. Рад, что ты это понимаешь. А ведь я много лет твердил тебе это снова и снова. — Мой лорд… Волдеморт наклонился и перебил его: — Разве может сравниться моя власть — с ее? Разве могла она надеяться когда-либо обрести такое могущество? Снейп молчал. Волдеморт сделал неуловимый жест рукой, и Снейп стянул с головы капюшон и встряхнул волосами. Шелковистые длинные локоны, глянцево блестящие в свете свечей, водопадом упали на обтянутую мантией спину. Волдеморт протянул руку и пропустил между мертвенно-бледными пальцами иссиня-черный локон. — Твои волосы как шелк, Северус-с-с… Никто и никогда не должен видеть тебя таким. Ты меня понял? Снейп лишь молча опустил голову в ответ. — Ради тебя я убивал бы ее с-снова и с-снова. — Свистящий шепот Волдеморта змеиным ядом заполз в сердце Гарри, цепенящим холодом растекся по жилам. Это правда — то, что он сейчас слышит? — Разве я не чудовищ-ще, Северус-с-с? — выдохнул на ухо Снейпу Волдеморт, лаская пальцами его щеку и слегка царапая ее длинными острыми ногтями. — Разве твой господин не безжалостен? — и он стиснул стальной хваткой худое плечо под черной мантией, причиняя, должно быть, сильную боль. Снейп только ниже склонил голову. — И все же ты — мой. — Да, мой лорд, — тихо ответил Снейп. — Мой самый верный, самый преданный слуга. — Да, это так. — В этот раз Снейп поднял голову, и его слегка раскосые темные глаза влажно блестели. Гарри до крови закусил губу, не отводя взгляда от разыгрывавшейся перед ним сцены. Предатель. Шлюха. Утверждал, что любил Лили, а сам в это время… Потом. Все потом. Волдеморт выпрямился и спросил: — Встань. Ты выполнил мою просьбу? — Да, мой лорд, — прошелестел Снейп, поднимаясь. Волдеморт коротко кивнул ему, повелительно задрав подбородок. Снейп сделал неуловимое движение, и мантия с тихим шорохом опустилась к его ногам. Под мантией он оказался совершенно обнаженным. На его теле не было ни единого волоска, белая кожа мягко светилась в полутемной гостиной. Волдеморт удовлетворенно обвел его взглядом сверху донизу. — И ты подготовился? — Конечно, мой лорд, — в ответе Снейпа прорезалась легкая нотка нетерпения. — Я вознагражу тебя за послушание, мой Северус-с-с, — пообещал ему Темный лорд и поднял руку. Дверь отворилась, и в проеме показалась голова огромного змея — еще не василиск, конечно, но раза в два больше Нагайны, это уж точно. С громким шуршанием лаково-черный змей вползал в комнату, не отрывая от Снейпа неподвижных холодных глаз. — Я познакомлю тебя с моим другом, Северус-с-с, — произнес Волдеморт. — Его зовут Наг, и он супруг моей дорогой безвременно почившей Нагайны. Нет, не отворачивайся. Он чувствует в твоем теле яд своей возлюбленной. Наг подполз к обнаженному Снейпу и, положив огромную плоскую голову тому на плечо, быстрыми касаниями раздвоенного языка ласкал шрамы от клыков Нагайны на его шее. Гарри судорожно сглотнул, но оторваться было невозможно. Сцена была на грани отвращения, но при этом странно завораживала. — Ты же знаешь, что от тебя требуется, Северус-с-с? — Волдеморт встал напротив Снейпа, внимательно следя, как мощное тело змея начинает обвиваться вокруг худого обнаженного мужчины. Наг прижался головой к шее Снейпа, полузакрыв от наслаждения глаза. — Он не сможет устоять перед тобой, Северус-с-с, — успокоительно произнес Волдеморт. Гарри не знал, кого должно было успокоить это высказывание, но сам он взмок под мышками и слизнул с верхней губы капельки пота, не в силах отвести взгляда от дьявольского действа. Змей уже обвивал мускулистыми кольцами все тело Снейпа, не отрываясь от его шеи. Гарри молил Мерлина только об одном — чтобы ему не пришлось быть свидетелем… На брюшной стороне основания хвоста в лаково-черной чешуе медленно раскрылась паховая складка, и оттуда выдвинулись два ярко-розовых шипастых фаллоса. — Ну же, Северус, — мурлыкнул Темный лорд, кончиками пальцев касаясь лица Снейпа. — Позволь ему. Стиснув зубы, Снейп раздвинул ноги, и змей, подхватив его под коленями гибким сильным хвостом, прижался к нему сзади и, застыв на миг неподвижно, сделал волнообразное движение туловищем. С губ Снейпа сорвался стон. — Потерпи, Северус, — мягко уговаривал его Темный лорд. — Сейчас станет легче. Огромный змей ритмично сжимал кольцами блестящее от пота тело Снейпа в такт толчкам внутри него, трепещущими касаниями раздвоенного языка лаская его шею. Лицо Снейпа было мучительно искажено, но он не издавал ни единого звука, содрогаясь и тяжело дыша в безжалостных объятиях. — Ты прекрасен, Северус, — хрипло шептал Волдеморт прямо ему в полуоткрытый рот, невесомо касаясь кончиками пальцев с острыми ногтями его лица. — О, если бы ты знал, как ты прекрасен! Твоя красота свела с ума это великолепное сильное существо — это ли не истинная власть? Кто в силах устоять перед тобой? И с этими словами он опустился на колени перед Снейпом. Будто в забытьи, он шептал: — Давай, я помогу тебе. Скажи, как сильно ты этого хочешь. — По…жалуйста, мой лорд, — выдавил бессильно висящий в змеиный кольцах Снейп, которого сзади нанизывали на огромный шипастый член. — Немного боли только обостряет чувства, Северус, не так ли? — с блуждающей улыбкой бормотал Темный лорд, ныряя рукой между ногами Снейпа. — Это сладко… видеть, как ты покоряешься силе… И его голова, склонившись к паху Снейпа, стала приподниматься и опускаться в такт толчкам Нага. Снейп откинул голову на кольца змея, не имея иного выбора, как полностью отдаться бесстыдному ритуалу. Но, судя по всему, он уже испытывал не только боль, потому что Волдеморт, на миг прервавшись, выпустил изо рта крупный полностью возбужденный член. Эрекцией самого Гарри можно было гвозди забивать, низ живота скручивало в сладкой судороге, но он не мог оторвать глаз от лица Снейпа. Да, Темный лорд прав, Снейп был красив — светящееся белизной худое тело, бессильно распростертое в лаково-черных кольцах гигантского змея, хрупкое по контрасту с мощной мускулатурой рептилии. У Гарри до сих пор не было повода задуматься, способен ли Волдеморт после своего возрождения испытывать физическое возбуждение, но, судя по рваным движениям рук, которыми он ласкал широко раздвинутые бледные бедра Снейпа, участие в ритуале привело его на грань. Однако задуманный им сценарий требовал скорой развязки. Приподнявшись и нависнув над Снейпом, Волдеморт горячечно зашептал ему в лицо: — Поощри его, Северус. Иначе он не отдаст то, что нам нужно. Снейп, на лбу которого вздулась вена, с натужным стоном подался назад и с усилием стал насаживаться на огромный шипастый фаллос змея. У Гарри подкосились колени, и он опустился на пол, не в силах отвести глаз от омерзительно прекрасной, завораживающей в своем уродстве сцены. Змей тихо зашипел, и пульсация его мускулатуры стали хаотичной. По внутренней стороне дрожащих от напряжения бедер Снейпа потекла струйка крови, но он держал ноги широко разведенными. Волдеморт с рычанием терзал его губы яростным поцелуем, грубо двигая рукой у Снейпа между ног, и тот закричал и выгнулся, теряя сознание от боли и наслаждения. Кольца громадной рептилии судорожно сократились, едва не придушив в своих объятиях беспомощную жертву, и медленно расслабились. С влажным хлюпаньем шипастый орган втянулся обратно в паховую складку змея, и чудовище сыто соскользнуло на пол, освободив обмякшее тело. — Убирайс-с-ся! — приказал ему на парселтанге Темный лорд, и утоливший свою похоть змей медленно пополз к двери. — Северус! — Темный лорд склонился над бессознательным Снейпом и встревоженно воскликнул. — Энервейт! Гарри, с трудом поднявшись на ноги и шатаясь как пьяный, кинулся к двери из гостиной Волдеморта, не в силах выдержать здесь более ни секунды. Он пронесся сквозь трапезный зал, будто за ним гналась стая адских гончих, и, выбежав в коридор, что есть духу бросился к выходу из «Чертогов разума» Снейпа. Он и в мыслях не имел задерживаться здесь, чтобы поискать сведения о сокровище Флинта. Любопытство привело некоторых кошек к летальному исходу. *** 2 июня 2007 года, пять часов утра, Лагерь капитана Поттера, Саргассум Гарри рывком выпрямился, хватая ртом воздух. Мерлин! Он был снова в Больничном шатре, с палочкой у виска обнаженного Снейпа, все так же неподвижно лежащего в целительном сне. Все то же бледное тело, узкая спина, тонкая талия, тощие бедра с острыми тазовыми косточками, которые, казалось, прорвут сейчас кожу, рассыпавшиеся по плечам волосы. И ноги, бесконечные ноги с нереально длинными ровными пальцами стоп. Уродливая сцена по всем божеским и человеческим законам не должна была вызывать ничего, кроме отвращения и желания забыть ее как страшный сон, но поздно — Гарри вкусил ее яда, и отрава разливалась по его венам, затуманивая разум, порабощая чувства. Это несовершенное тело, этот некрасивый человек мог доставить порочное, изысканное удовольствие — такое, какого еще не доводилось испытывать Гарри. В Снейпе все было слишком: слишком костлявый, слишком бледный, слишком худой, слишком черные волосы, слишком темные, будто подведенные, глаза. Как он мог вообще кому-то нравиться? Да он и не нравился — но его хотелось до жути, до одури. Весь вспотевший, Гарри дрожал как в лихорадке. Палочка выпала из ослабевших пальцев. В ушах шумело, во рту пересохло, а член стоял как каменный, больно упираясь в пояс кожаных штанов. Не помня себя, он протянул руку, чтобы прикоснуться к одному шелковистому иссиня-черному локону, отделившемуся от других и свисающему на шею… длинную, белую… шрамов от клыков Нагайны видно не было, потому что Снейп лежал на боку. Как… почему… почему его кожа такая белая? Ведь он тоже моряк, он пересек на своей небольшой яхте Атлантику — разве не должен был он покрыться коричневым загаром, таким же, как у Гарри и у всех остальных на «Мече Годрика», даже Драко? Его ладонь такая узкая по сравнению с большой смуглой рукой самого Гарри… Локон, как крошечная глянцевая змейка, обвился вокруг его пальцев, и он отдернул руку. Не хватало еще, роняя слюни, лапать раненого — жестоко наказанного им же самим! Но Мерлин! Это лицо, горбоносое, остроскулое, с короткими густыми ресницами… каким оно было в том воспоминании: искаженное, покрытое потом, приоткрытый в немом крике боли и наслаждения рот, горящие угли глаз, подернутые пеплом… Гарри упрямо стиснул зубы. Он не будет дрочить на человека, лежащего без сознания! Но… если только дотронуться до худого бедра… такая ли нежная его кожа, какой она казалась в мягком свете свечей по контрасту с обвивающими его мускулистыми лаково-черными кольцами исполинской змеи? Попятившись и не глядя нашарив палочку, закатившуюся под кровать, Гарри слепо повернулся и вылетел из Больничного шатра. Благословенная предрассветная прохлада слегка остудила его разгоряченное лицо, и ему удалось овладеть собой. Собрав остатки здравого смысла, он аппарировал с порога прямо к себе в шатер — еще не хватало, чтобы кто-то встретил его шастающим по лагерю с таким стояком в штанах. *** 2 июня 2007 года, три часа дня, Лагерь капитана Поттера, Саргассум Совершенно измотанный событиями предыдущего дня, Гарри проспал до середины дня и поднялся с адской головной болью. Слава Мерлину, его никто не тревожил. Прежде чем упасть на кровать, не раздеваясь, у него хватило мозгов послать Гермионе патронуса с категорическим требованием его не трогать. На этот раз Гермиона вняла приказу, решив, очевидно, что Гарри проникся совершенным им поступком и теперь желает в одиночестве и покое страдать от угрызений совести. Она даже милосердно починила продырявленную ее же бомбардой стену. И Гарри страдал, еще как, но странную форму приняли его угрызения совести, превратившись в кошмары, где он поочередно исполнял роль то исполинского змея, то Темного лорда, а то и свою собственную роль. Неизменным участником был только Снейп, и Гарри несколько раз просыпался от болезненной эрекции. Промучившись так часа три, он сдался и, содрав с себя проклятую одежду, пошел в душ. Это была ошибка — совершенно не было возможности, лаская себя намыленной рукой, не представлять тяжелые веки с дрожащими короткими ресницами и искривленный рот, приоткрывающийся с каждым толчком. Прижавшись к влажной плитке разгоряченным лбом и водя кулаком по крупному багровому члену, он смотрел, как сокращается развитая мускулатура на его смуглом животе, и перед глазами стоял чужой живот, белый, дрожащий от напряжения, и прижатый к нему ярко-розовый член. Это была премьера в жизни Гарри — представлять себе в душе член другого мужчины, но Гарри сейчас совершенно не был в состоянии осознать далеко идущие последствия. Оргазм был такой силы, что едва не выбил из него дух, и Гарри с трудом устоял на ногах, глядя, как белесая жидкость стекает на пол и исчезает в сливе. Он вылез из душа и, не вытираясь, упал обратно в постель, забывшись наконец тяжелым мутным сном, но хоть эротические сновидения с участием Снейпа его больше не терзали. Проснувшись, Гарри понял, что не в силах никого видеть. Сегодня он не выйдет из своего шатра, и пусть Саргассум хоть утонет в океане. Завтра выйти придется, его ждали неотложные дела, да и голод банально выгонит. Но сегодня он продержится. Встав, он сварил себе в турке густой душистый кофе мокка и, приправив его по греческому обычаю сахаром и кардамоном, потягивал мелкими глотками. Сальноволосый, старый, с кривыми желтыми зубами, уродливый как смертный грех, жестокий и несправедливый — так описал бы одиннадцатилетний Гарри тридцатидвухлетнего профессора зельеварения. Двадцатисемилетний Гарри, кое-что повидавший в жизни, совсем другими глазами смотрел на сорокавосьмилетнего Снейпа — азартного, порывистого, злого, с разметавшимися по плечам шелковистыми волосами, опасно стиснутыми губами и цепким темным взглядом. Бешеный, как необъезженный жеребец — до того, как почувствовал твердую руку. Удастся ли его обуздать? Гарри стало жарко от одной этой мысли. Будучи аврором, Гарри изучил досье Снейпа от и до. Его отец-маггл, пьяница и неудачник, был невероятным красавцем, чем и привлек невзрачную, но талантливую чистокровную ведьму Эйлин Принц. Снейп, как теперь ясно видел Гарри, унаследовал немалую долю харизмы от отца. А его некрасивость парадоксальным образом добавляла ему привлекательности, делала его особенным, ни на кого не похожим. Слава Мерлину, он не пользовался в школе своим обаянием. Гарри оказался прав: образ сальноволосого профессора в Хогвартсе был маскарадом. Смешно, в самом деле — чтобы зельевар не знал, как ухаживать за волосами, кожей и зубами. У Фреда и Джорджа уходовая магическая косметика улетала со свистом, а какой эффект будет от адресного зелья, сваренного мастером зельеварения для себя любимого? Маска как она есть, но кого еще она должна была обмануть, кроме школьников-гриффиндорцев? Фениксовцев? Дамблдора? Гарри прошиб холодный пот при мысли, что Снейп мог «служить» Дамблдору совершенно особым образом. К ужасу Гарри, от нарисовавшейся в мозгу картинки лежащего животом на письменном столе Снейпа и плотно налегшего на него сзади Альбуса он отнюдь не испытал отвращения, а снова начал возбуждаться. Да будет ли он теперь способен вообще думать о Снейпе — и смотреть на него! — без того, чтобы не начать немедленно возбуждаться? В этом пункте Гарри был от всей души согласен с Волдемортом. Харизма Снейпа — просто оружие, совершенно обнаженный и сверкающий клинок. Гарри стиснул кулаки. С кем еще он спал? Предатель! Кому еще вскружил голову? Лжец! Утверждал о своей вечной любви к Лили! А сам, наверное, в это же самое время пользовался своей одуряющей привлекательностью и искусным телом, чтобы облапошивать, выманивать информацию! Шлюха! Каким дьяволом, морским или сухопутным, его принесло в Карибское море? Чья злая воля вновь заставила скреститься их пути? Снейпу не на чем покинуть остров, да он и вовсе не имеет такого намерения. Он рассчитывает найти сокровище Флинта — для себя или для кого-то из его господ, это, поди, даже самому Мерлину не известно. А у Гарри ответственность за беспомощных магглов, которые в этом времени на птичьих правах и полностью зависят от него и его команды. И железная решимость, стиснув зубы, довести до успешного конца поиски проклятого сокровища, чтобы не предоставить преимущества Дамблдору, Волдеморту или продажному министерству. Снейпу доверять ни в коем случае нельзя, но сам он отчаянно желает втереться в доверие к Гарри и предлагает свои услуги. Какие таинственные силы прошлого и настоящего создали этот запутанный клубок? И как его теперь распутать?

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ