Саргассум

Что ж, если в Портленд нет возврата Поделим золото, как братья Поскольку денежки чужие Не достаются без труда. Булат Окуджава, «Пиратская лирическая» 19 июня 2007 года, десять часов утра, Лагерь капитана Поттера, Саргассум За две недели одержимость худым телом и темными как ночь глазами слегка утихла, а вернее, сделалась привычной, и Гарри стал иногда ненадолго возвращаться в реальность. Он уже даже был способен выдержать полчаса, когда личное присутствие капитана Поттера требовалось для решения неотложного вопроса, и просыпался от невыносимо острого возбуждения не чаще трех раз за ночь. Честное слово, так плохо не было даже во время переходного возраста. Какая Чоу, какая Джинни, о чем вы. Хотя чему удивляться — тогда все силы из растущего организма Гарри вытягивал крестраж, да и жизнь в промерзшей палатке гормональным всплескам не способствовала. А когда Волдеморт в Запретном лесу собственноручно избавил его от мерзкого паразита, Битва за Хогвартс и последовавшие за ней события не дали ему никакого времени для рефлексии. Все как-то происходило само, и слава нашла героя, а вместе со славой и внимание поклонниц. Он вырос на войне, в этом отношении Снейп оказался прав. Первую неделю Снейп после его «выписки» из госпиталя отлеживался и зализывал раны в одиночестве в своем личном шатре. В основном моральные — физические травмы Джинни вполне успешно вылечила. На люди он не показывался, и еду ему приносили под дверь. Для Гарри передышка была большим облегчением. Он еще не готов был смотреть тому в глаза — по двум очевидным причинам. Когда в начале второй недели Джинни за ужином объявила, что Снейп собирается выйти на свежий воздух и пройтись по Лагерю, Гарри очень внезапно стало ясно, что ему просто-таки необходимо отправиться в срочную недельную инспекционную поездку по острову. Он разослал патронусов комендантам всех семи колоний, уведомил их, в какой день посетит вверенное их попечению поселение, и, захватив с собой господина суперкарго Рона Уизли, на следующий же день ранним утром аппарировал в Лаванда-сеттльмент. Эта колония как самая многочисленная беспокоила Гарри сильнее всего, и он решил начать инспекцию с нее. Гарри даже не кривил душой, поездка действительно была необходима, поскольку многие колонисты до сих пор видели его лишь мельком. Следовало предоставить им возможность обратиться с просьбой к губернатору Саргассума лично. Кроме того, Гарри и Рон уже планировали новый рейс на «Мече Годрика» и желали составить собственное мнение о нуждах поселков, понаблюдать за настроениями — в общем, ощутить атмосферу изнутри. Провести в каждом поселке сутки, завтракать, обедать и ужинать с поселенцами, участвовать в их повседневных занятиях — что может быть лучше. Ночуя каждый раз на новом месте, Гарри использовал эти несколько дней, чтобы привести в порядок мысли и эмоции. Насколько было возможно, он укрепил ментальные щиты, очищая перед сном сознание, а кроме того, наметил план разговора со Снейпом — избегать того он не собирался. Следовало расставить все точки над «i», чтобы предотвратить повторение случившегося. Вернувшись в Лагерь поздним вечером восемнадцатого июня, Гарри посетил Больничный шатер и, застав там Джинни, невинным тоном попросил у нее склянку успокоительного зелья — мол, ему бывает трудно заснуть, и тогда требуется принять пару капель. Поскольку Гарри редко приходилось пользоваться услугами колдомедика, та внимательно взглянула на него, но расспрашивать не стала и выдала требуемое. В общем, на следующее утро он был готов к встрече со Снейпом за завтраком в Форте губернатора. В конце концов, Гарри уже не пятнадцатилетний школьник, он привык жестко отстаивать свою позицию на совещаниях у министра, принимать ответственные решения и держать лицо, какую бы провокацию ни устроили ему министерские саботеры или журналисты под предводительством Скитер. Ведь ничего же сложного, в самом деле — требуется всего лишь обращаться с бывшим учителем со спокойным авторитетом на своей территории, где население беспрекословно ему подчиняется. Гарри поприветствовал собравшихся, чмокнул в щечку соседку слева — Луну, хлопнул по плечу соседа справа — Симуса, и уселся за стол. Только чтобы немедленно подняться — в столовую Форта вошел Снейп, остановившись у входа. Гарри взглянул в темные глаза, опушенные короткими густыми ресницами, и вознес короткую, но пламенную молитву Мерлину, чтобы на лице не отразился бушующий в нем вихрь эмоций, густо пропитанный темно-синей виной. И ярко окрашенный горячим оранжевым вожделением. Над верхней губой выступили мелкие капельки пота, в животе разгорался жар, но Гарри крепко держал себя в руках. — Профессор, я рад видеть вас в добром здравии, — обратился он к Снейпу с заранее продуманной речью. — Мне невыразимо жаль, что я был вынужден поднять на вас руку. Я искренне прошу у вас прощения, и еще я прошу: давайте приложим все усилия, чтобы этот эпизод не повторился. От вас требуется лишь не ставить под угрозу мой авторитет как капитана «Меча Годрика» и губернатора Саргассума. Я не хочу этого, понимаете? — воскликнул он почти умоляюще, схватившись пальцами за столешницу. — Капитан Поттер, я тоже этого не хочу, — глядя на него в упор, заговорил с ним Снейп впервые с того злополучного ужина и всего, что последовало за ним. — Позвольте мне также выразить мое сожаление в связи с нанесенным вам ранением. Я действовал… необдуманно. — Необдуманно, сэр? — немедленно уцепился за последние слова Гарри. — Значит ли это, что если бы вы действовали обдуманно, вы бы, скорее всего, отравили меня каким-нибудь зельем? — Не говорите ерунды, — высокомерно задрал подбородок Снейп. — Я вовсе не собирался причинять вам вред. — Но все же вы меня ранили, — справедливо указал Гарри. — Как я уже сказал, это была рефлекторная реакция, и я сожалею. Моя палочка хранится у вас в сейфе, а без нее я чувствую себя голым. Гарри замер, уставившись на него — оттого, что с этих изогнутых крутым луком губ сорвалось слово «голый»… Знает ли тот, каким его видел Гарри? Сжав под столом руку в кулак и тщательно контролируя голос и выражение лица, он произнес: — Давайте договоримся, профессор. Я намерен любой ценой избежать повторения подобного, но палочку не могу вернуть вам при всем желании. Вы, тем не менее, эффектно убедили всех нас, что в случае мнимой или действительной опасности способны постоять за себя и без палочки. Я клянусь: на Саргассуме и на «Мече Годрика» вам ничего не угрожает. И еще я убедительно прошу вас не применять к моим людям каких бы то ни было зелий без их ведома и согласия — неважно, насколько они безвредны. — Вы желаете получить от меня Непреложный обет? Драко дернулся, но смолчал. — Это было бы и впрямь желательно, — немедленно откликнулся Гарри. Игры в гриффиндорское благородство остались в том прошлом, в котором погиб Сириус. Никаких больше игр, когда на кону стоит жизнь близких людей — урок Гарри усвоил крепко. — Я согласен. — Снейп сделал несколько шагов навстречу и снова застыл. Гарри обошел стол и встал напротив, только сейчас осознав, что ему ведь придется… Снейп вытянул правую руку и крепко обхватил узкой ладонью запястье Гарри. Слава Основателям, на Гарри сегодня была рубашка с длинными рукавами, но даже сквозь ткань его пальцы обжигали. Гарри стиснул запястье Снейпа и повернулся к Драко. — Клянетесь ли вы, декан, не применять к магглам и магам на Саргассуме и «Мече Годрика» каких бы то ни было зелий без их ведома и согласия, но единственно для спасения их жизни? — сформулировал Обет Драко, дотронувшись палочкой до переплетенных рук Поттера и Снейпа. — Клянусь, — произнес Снейп. Светящиеся нити обвили их руки и, вспыхнув, погасли. Гарри облегченно выдохнул, разжимая хватку на тонком мускулистом запястье. Драко и Гарри вернулись за стол. Мордредов Снейп уселся напротив и принялся сверлить в Гарри дырки своими невозможно темными глазами. Придется увеличить дозу успокоительного, это никуда не годится. — Профессор, прошу вас, — в попытке вернуть себе душевное равновесие Гарри указал на буфет, где стояли фарфоровые миски и блюда под серебряными крышками. К профессору подплыло яйцо всмятку в рюмочке, и Снейп, вынув его из воздуха, принялся аккуратно срезать с него верхушку. — Я все же хотел бы задать вам несколько вопросов. Если вы можете ответить, — Гарри напряженно наклонился вперед. — Вы сказали, что никогда раньше не видели «Оси времени». — Это правда, — подтвердил Снейп, подзывая к себе кофейник. — Тогда каким же образом вы узнали, как активировать артефакт? — Капитан Поттер, я никогда ранее не видел этого артефакта, но не заподозрить, что он является каким-то чрезвычайно мощным хроноворотом, было попросту невозможно. У меня была гипотеза, как именно он активируется, и она подтвердилась. Гарри стиснул зубы и заиграл желваками. — Вы мне так и не скажете, за чем именно прибыли из Магической Британии на Сундук Мертвеца? — настойчиво спросил он. — Теперь я могу ответить на ваш вопрос, — безмятежно ответил Снейп, разрезав круассан и намазывая его маслом и клубничным джемом. — Думаю, я искал сокровище Флинта. — Для кого? — быстро спросил его Гарри. — У меня нет для вас ответа, — и Снейп откусил кусочек круассана. Гарри разочарованно выпрямился, будучи, впрочем, вознагражден зрелищем четко-очерченных губ с крошечной капелькой варенья. Они, наверное, и без варенья сладкие… Встряхнувшись, Гарри подозвал с буфета блюдо тропических фруктов и выбрал манго. Опустив глаза, он принялся аккуратно очищать ножом спелый красно-зеленый плод с сочной желтой мякотью. — Профессор, не желаете ли попробовать манго? — благожелательно предложила Снейпу Луна. — Нет, благодарю, — высокомерно отказался Снейп. — Не любитель тропических фруктов. — Ну что вы, разве можно сравнить те зеленые, твердые как камень плоды, что вы пробовали в Британии, с вызревшими на дереве под солнцем Центральной Америки? — с мягкой улыбкой настаивала Луна. — Эти были куплены в Коста-Рике и хранились под консервирующими чарами. Гарри, угости профессора, — повернулась она к Гарри, и ему не оставалось ничего другого, как переправить тому на тарелку ярко-желтые дольки, очищенные для себя любимого. Теперь еще не хватало глазеть, как Снейп лакомится ломтиком манго. Гарри повернулся к Симусу и завел с ним разговор о предстоящих работах по установке на острове спутниковых телефонов, пытаясь погрузиться в привычные срочные дела. Невидимая нить, протянувшаяся между ним и Снейпом после той проклятой легилименции, слегка ослабла, но лишь слегка — его неодолимо тянуло смотреть на профессора, и от усилия удержать все внимание на беседе с Симусом у него затекла шея. Завтрак закончился. Луна, которая сегодня дежурила на кухне Форта, взмахами палочки согнала грязные тарелки, приборы и чашки в стаю, и клин посуды, возглавляемый серебряным кофейником, гордо вылетел в открытые двери столовой. Следом медленно порхали белые льняные салфетки. Последней над столом взлетела скатерть и, свернувшись жгутом, чтобы не просыпать крошки, с драматичным «вжух» унеслась в корзину для грязного столового белья. Гарри, как и остальные, поднялся из-за стола. Все уже стали медленно расходиться, когда его взгляд зацепился за подозрительное шевеление, и он оглянулся на Снейпа. Тот, обморочно бледный, оперся одной рукой на стол, а другой рылся в кармане мантии. Казалось, еще миг, и Снейп потеряет сознание, и Гарри, расталкивая стоящих на пути, бросился навстречу, чтобы его подхватить. Гарри обхватил его за талию, тонкую по сравнению со своей мощной рукой. В худом теле скрывалась невероятная сила, с которой Снейп немедленно принялся выкручиваться и вырываться, задыхаясь и шипя, чтобы Поттер его немедленно отпустил, если не хочет уморить окончательно. Гарри растерянно выпустил Снейпа, и тот, судорожно пытаясь сдержать кашель, со слезами на глазах выдавил: — Зелье… карман… Запустив пальцы в карман Снейповой мантии, Гарри выудил крошечный ярко-малинового цвета пузырек с плотно притертой пробкой и опрокинул содержимое в стакан с водой, который ему уже протягивала из-за плеча Джинни. Дрожащими руками Снейп выцепил у него стакан и выпил залпом, стараясь не расплескать. — Сэр, вы аллергик? — встревоженно спросила Джинни. — Что послужило причиной приступа? — На этот раз — манго, по всей видимости, — ответил Снейп, лицо которого покрылось легким румянцем и глаза лихорадочно блестели. — Аллергия — следствие неосторожного контакта с некоторыми зельями в ранней юности. — Зачем же вы ели манго, если вам его нельзя? — укорил его Гарри. Снейп немедленно окрысился на него: — Откуда же мне было знать, что ваш напоенный солнцем Центральной Америки плод вызовет такую реакцию? Безвкусные незрелые фрукты, которые мне до сих пор доводилось пробовать, не причиняли никакого вреда! — возмущенно произнес он. — Вам нужно постоянно принимать специальные зелья? — допытывалась Джинни. — Антигистаминное или… — Благодарю, было достаточно купировать кашель. Я ничего не принимаю на постоянной основе, — хрипло ответил Снейп. — А сейчас прошу прощения, миссис Малфой, мне нужно прилечь. Снейп перестал задыхаться и кашлять, но на его лбу, висках и над верхней губой выступила испарина, будто у него поднялась температура. — Я провожу вас в ваш шатер, — твердо сказал Гарри и взял Снейпа за локоть. Тот вздрогнул, как будто его ударило током, и, отпрянув, стряхнул руку Гарри. — Не дотрагивайтесь до меня, — прошипел он и вылетел из столовой в своей лучшей хогвартской манере. — Венгерская хвосторога приятнее в обращении, ей-богу, — пробурчал Рон. Гарри стоял столбом, глядя Снейпу вслед. Его мозг и органы чувств были серьезно перегружены разыгравшейся в столовой сценой. Пережить присутствие Снейпа во плоти — это было уже и впрямь слишком, коль скоро достаточно было воспоминаний, чтобы лишить Гарри душевного равновесия. Не говоря ни слова, Гарри вышел из Форта и направился в свой шатер. *** 19 июня 2007 года, девять часов вечера, Лагерь капитана Поттера, Саргассум Гарри не отличался большим терпением и за эти несколько часов понял, что так жить нельзя. Это как болезнь, как наваждение. Он и вправду чувствовал себя больным, поэтому, вернувшись с завтрака, сделал то, что делал в тех редких случаях, когда заболевал — принял горячий душ и улегся спать. Проспав весь день и проснувшись лишь вечером, он чувствовал себя странно дезориентированным, будто переместился через Морские пути в другой часовой пояс. Всего раз после злополучного сеанса легилименции он встретился со Снейпом за завтраком и был так разбит в результате, что провел в постели целый день! А ведь они будут встречаться за обедом и ужином — каждый день! Сталкиваться в Лагере по множеству более или менее важных поводов. А когда «Меч Годрика» отправится в путь, Гарри будет находиться со Снейпом на корабле, пусть и магически расширенном, но все равно сравнительно тесном. И как быть, если его пальцы все еще, много часов спустя, помнили ощущение худого сильного запястья под тонким сукном сюртука и батистом рубашки? Именно болезнь, или, возможно… интоксикация. Вот и версия, которая все объясняет: отрава струится по его жилам и стучит в сердце. Он соскочил с кровати и отправил патронуса Джинни и Гермионе с просьбой встретиться с ним через полчаса в Больничном шатре. Войдя в госпитальную палату, где его ожидали встревоженные подруги, Гарри закрыл коллопортусом дверь, наложил муффлиато и скомандовал: — Проверка по протоколу «сорок семь-одиннадцать-икс». У девушек округлились глаза: протокол «4711х» на колдомедицинско-аврорском сленге означал полное сканирование на отравляющее, изменяющее сознание, подавляющее волю и (частный случай двух последних) приворотное воздействие — посредством зелий, артефактов или проклятий. — Какие у тебя симптомы и кого именно ты подозреваешь? — спросила его Джинни, вынимая палочку. — Потом, — не терпящим возражений тоном отозвался Гарри. — Сначала полное сканирование. Строго говоря, это уже не соответствовало протоколу: если аврор находился в сознании и реагировал на речь, то разговор с ним являлся для колдомедика важной частью диагностики. Но Гарри, упрямо задрав квадратный подбородок с ямочкой, опасно сверкал глазами, и девушки справедливо заключили, что если он в силах идти с ними на конфронтацию, значит, прямо сейчас смерть ему не грозит. Полтора часа Джинни и Гермиона накладывали диагностические чары, проверяя и перепроверяя друг дружку, чтоб в конце концов вынести вердикт. — Чист, как новорожденный младенец, Гарри, — наконец сказала Джинни. — Ничего. Никаких следов проклятий, ядов, заговоров. Ни малейшего присутствия в крови амортенции, «Подави стыд» или «Первого любовного соблазнителя». Нет даже приворотной продукции ВВВ от моих братцев, всех этих «Флиртующих фантазий», «Сумеречных лунных лучей» или «Слезинок большого горя». — Ведь ты носишь перстень, защитный артефакт Блэков, — указала Гермиона. — Мы видели, что ментальное воздействие он в силах предотвратить, да ты и сам не поддаешься империо. Так откуда такие подозрения? Гарри молчал, сидя на койке и играя желваками. Он все поставил на эту карту и проиграл. Поверил на миг или смог себя убедить, зная в глубине души, что это абсолютная чушь. — Гарри, — мягко сказала Гермиона. — Это ведь Снейп, не так ли? Ничего не ответив, Гарри перевел на нее взгляд. Гермиона и Джинни переглянулись. — Ты предположил, что он подлил тебе амортенцию? — продолжала допрос Гермиона. Как он мог лишь на миг допустить, что она не вцепится в него мертвой хваткой. — Но каким образом он бы это провернул — ведь ты взял с него Непреложный обет, что он не будет применять никаких зелий? — Я предположил, что он подлил или подсунул мне что-то до того, как я взял с него Обет, — мрачно сказал наконец Гарри. — Но я не успел ничего съесть и выпить. Он дал клятву, технически подсунув мне что-то до того, но в мое тело отрава попала после, и Обет его наказал — он чуть не задохнулся. Не до смерти, но магия сочла его действия нарушением. — Версия не лишена смысла, — признала Джинни, — но, как видишь, она не подтвердилась, так что Снейп ни в чем не виноват. — Не виноват. Тройной шпион. Феерично просто, — скривился Гарри. — Это означает, Гарри, что ты испытываешь к нему, э-э-э… — замялась Гермиона, и Джинни помогла ей. — Влечение? — Это означает, что кое-кому спермотоксикоз бросился в голову, а недотрах трагически недооценили, — процедил Гарри. Джинни и Герми снова переглянулись. Гарри делился со своими друзьями многим, если не всем, но в том настроении, в котором он сейчас пребывал, каждый их шаг был как по минному полю. Оступишься — рванет. — Раньше мы не замечали у тебя подобных «проблем», Гарри, — осторожно заметила Джинни. — А ведь мы, бывало, уходили в плавание надолго. — Разленился и распустился, вот и все проблемы. Все, разговор окончен, спасибо за помощь, — и Гарри, ни на кого не глядя, вышел из палаты. Джинни и Гермиона многозначительно переглянулись в третий раз. Гарри быстрым шагом шел по вечернему Лагерю. Никогда раньше его не возбуждали мужчины, а тут он вдруг дрожит от желания при одной только мысли о белокожем теле. Астеническое телосложение, сказала бы Гермиона. Гермионе всегда все нужно называть своим именем, будто произнести истинное имя вещи означало получить над ней власть. Бледнотелый, худой и высокий, угловатый, хоть и не лишенный грации, Снейп сильно контрастировал внешне с самим Гарри и эталоном красоты отнюдь не являлся. Гарри никогда худышки не нравились, он предпочитал полных, да и смуглое тело считал эротичнее белокожего. Тяжелые груди, темные соски, гладкие черные волосы и карие глаза — вот его идеал красоты до недавнего прошлого. Хотя он тем с большим рвением отступал от своих охотничьих стереотипов, чем больший интерес сам вызывал у особы противоположного пола, не вписывающейся в его трофейную схему. Даже если представить себе на месте Снейпа мужчину возраста самого Гарри, или, не дай Мерлин, помоложе, напоминающего своим угловатым телом подростка — Гарри и не подумал бы возбудиться на такое, это уже граничит с эфебофилией и совершенно вне плоскости его интересов. «Раньше» не замечали они таких проблем, видите ли. Блядь. Ну нет же слов никаких. Как он это провернул, ну как? Мордред, ведь Гарри двадцать семь! У него есть, прямо скажем, немалый опыт, и он мог позволить себе быть о-о-оч-чень переборчивым! А Снейпу — сорок восемь! Он же старый! Злющий! Уродливый! Он… это… сальный, желтый, кривой! Да кого ты пытаешься обдурить, Поттер? Ты подсел на него как на иглу после той проклятой сцены. Тебе сносит крышу от подсмотренного воспоминания. Ты не можешь заснуть, не представляя себе бледные широко раздвинутые бедра, и тяжелые бархатистые яйца между ними, и крупный ярко-розовый член. И запрокинутую голову, и острый кадык на белой шее, и локоны, проклятые черные локоны, шевелящиеся как живые. И тот факт, что этот мужчина — твой бывший учитель, а в школе ты его ненавидел и он отвечал тебе тем же, только добавляет жара в этот костер. Потому что теперь ваши роли поменялись. Теперь ты главный — на острове и на корабле. И ты хочешь утвердиться над ним. Восторжествовать — даже если только над худым жемчужно светящимся в темноте телом. Вот и все. Власть и похоть — это все, что тобой движет. Потому что Снейп — взрослый зрелый мужчина. Умный и хитрый, как сам дьявол, неустрашимый, умелый боец, а хрупкость и уязвимость его только кажущиеся. И все это принадлежало Волдеморту. Вот что сводило Гарри с ума. Он стиснул кулаки. Гарри спустился уже с Плато Лили и быстрым шагом направился к Чоу-Бей, ближайшему к лагерю крутому спуску на каменистый пляж — до него было миль пять по узкой извилистой тропинке, протоптанной магами для колонистов. Повесив над головой большой шар, мягким рассеянным светом освещающий двадцать ярдов в окружности, и глубоко вдыхая сладковатый запах саргассов и пряный аромат ночных орхидей, Гарри торопливо спускался к морю, хватаясь руками за низкие кустарники и внимательно следя, куда ставить ногу. Растратить энергию и сбросить накопившееся напряжение, а в идеале устать так, чтобы, упав в постель, заснуть каменным сном — таков был план. Если для этого понадобится трижды обогнуть дракклов остров вплавь, он это сделает.