Саргассум

Когда воротимся мы в Портленд Нас примет Родина в объятья Да только в Портленд воротиться Не дай нам, боже, никогда. Булат Окуджава, «Пиратская лирическая» 28 сентября 2007 года, три часа ночи, палатка в ущелье Блэктейлс, Саргассум Крепко держа Снейпа за руку — хотя тот никуда не собирался убегать, — Гарри запер дверь на невербальный коллопортус и осмотрелся в магически расширенном и защищенном охранными заклинаниями шатре. Огромное помещение, не разделенное на отдельные комнаты, было практически пустым — за исключением ритуальной жаровни, круглой ванны, а точнее, небольшого каменного бассейна, и гигантской резной кровати, застеленной бордовым бархатным покрывалом и несколькими меховыми шкурами. Шкуры лежали и на полу. Гарри поймал изумленный взгляд Снейпа и закатил глаза — внутреннее убранство было поручено Лаванде, и Лаванда ощущалась в каждой самой незначительной детали: невероятное количество свечей всевозможных форм и размеров, орхидеи в высоких вазах, золотое шитье на покрывале и балдахине дубовой кровати. Тогда как Гарри ничего подобного не просил. Он просил: ванну для ритуального омовения с водой из Колодца жизни — ну хорошо, пусть будет бассейн, — охапку сухих саргассов и каменную костровую чашу. Гермиона и Драко прожужжали ему все уши о необходимости ритуального зала, родового камня и пентаграммы. Что только доказывало, что даже они до конца не понимали, какие именно силы собирался вызвать к жизни Гарри. Да и сам Гарри, наверное, не очень-то хорошо понимал. Понимала только Луна, улыбаясь загадочно, как Мона Лиза на картине ДаВинчи. Это успокаивало. Гарри точно знал одно — ему следует добиться того, чтобы магия Снейпа говорила напрямую с его магией. Ритуальный секс подходил для этой цели как нельзя лучше. И ничего постороннего для ритуала не требовалось — все необходимое участники имели при себе, а точнее, в себе. Поэтому он искренне поблагодарил своих близких друзей за помощь и услал их поскорее на «Мече Годрика» в Майами — Гарри желал профессионально подготовить экспедицию по изучению подводного лабиринта и выяснить, куда ведет скрытый в нем портал, а заодно — чтобы во время ритуала их не тревожили. Он все не выпускал руки Снейпа — не хотел выпускать. Так настрадался и так долго ждал, пока дождался разрешения держать эту руку. Повернувшись, Гарри взглянул в темные чуть раскосые глаза и поднес к губам ладонь, повернув ее тыльной стороной. Снейп слегка сжал его пальцы и хотел было что-то сказать, но Гарри предостерегающе покачал головой. Ритуал, обязывающий говорить только на парселтанге или молчать, еще не начался. Но Гарри не мог упустить возможность показать Снейпу, каков его выбор. Его лично. И пусть окончательное решение принимает за них магия. Он прикоснулся губами к раскрытой ладони, скользнул выше, к тонкому запястью, вдохнул запах белой кожи — жасмин, туберозы, грейпфрут. Чуть качнувшись вперед, прикоснулся полуоткрытым ртом к бледным капризно изогнутым губам. Ему мягко ответили, но он только подразнил и отстранился. Нежно прихватил губами кожу предплечья, прямо там, где была метка, Знак Мрака, и дальше вверх, до мускулистого плеча. Худое тело под его руками содрогнулось. Гарри губами ощутил мелкий трепет, охвативший его возлюбленного. Тот и впрямь был невероятно отзывчивым. Проведя ладонями по груди поверх тонкого батиста рубашки, Гарри потер подушечками больших пальцев крошечные темные соски, просвечивающие под тканью. И еще раз, и еще — завороженно глядя, как Снейп выгибается под его руками и вновь приоткрывает рот в беззвучном крике. Он никогда не устанет смотреть на этого мужчину. Никогда. Ни за сто лет, ни за двести, ни за триста пятьдесят пять, или сколько им отмерила Госпожа. С усилием оторвавшись, Гарри прошел к центру комнаты и положил в жаровню поверх углей сноп сухих водорослей для растопки. Невербальное инсендио, и в чаше с громким треском вспыхнуло яркое пламя. Призвав щелчком пальцев с кровати бархатное покрывало, Гарри разбросал на полу возле чаши оставшиеся саргассы, так что на ковре образовалась подстилка из бурых водорослей, поэтично называемых «морским виноградом». Поверх этой постели Гарри расстелил покрывало. На этом приготовления были закончены. Двое мужчин торопливо разделись — настала очередь ритуального омовения в голубоватой волшебной воде, которая пузырилась на коже, приятно подбадривая крошечными уколами. Запах свежей листвы заполнял ноздри, проясняя разум. Шагнув в бассейн, Поттер и Снейп не сговариваясь разошлись к противоположным бортикам — очевидно, ни тот, ни другой не доверяли своей выдержке. Они будут принадлежать друг другу чуть позже, во время ритуала — таков был договор. После омовения мужчины подошли к каменной чаше — мокрые, обнаженные, босые — такие, какими их произвели на свет. Единственным надетым на них были браслеты со змейками — серебряной у Снейпа и золотой у Поттера. Гарри обхватил правой ладонью влажное предплечье Снейпа таким образом, что их запястья и браслеты соприкоснулись, и, глядя тому в глаза, сделал надрезы зажатой в левой руке палочкой — сначала на своем предплечье, чуть выше браслета, потом на белоснежной коже партнера. Вырезанный им символ был шестиконечным крестом — руной Змея, символизирующей жизнь на границе, то есть принадлежность обеим сторонам. Единство и борьба противоположностей. Лицо Снейпа не дрогнуло — да он вряд ли даже почувствовал боль, напряженно вглядываясь в глаза Гарри. Смешав в левой ладони несколько капель их крови, Поттер стряхнул ее в костер, и пламя, сделавшись радужным, поднялось ревущим столбом. Обращаясь к обеим змеям на браслетах, Гарри прошипел на парселтанге: — Освобождаю вас. Для слуха Снейпа это, должно быть, прозвучало как: — Сая-саш-сали-сая-хе-сая-ашес-йа-хас-ф сали-хас-саш. Над верхней губой Снейпа выступил пот, но выражение лица не изменилось, оставаясь все таким же твердым и решительным. Золотая и серебряная змейки приподняли головы. Золотая подползла к серебряной, принюхиваясь и прикасаясь к ее мордочке раздвоенным языком. Серебряная предостерегающе зашипела, но не сдвинулась с места, позволив с собой познакомиться. — Станьте нами, — прошипел змеям Гарри. Это звучало как «Саш-эф-хас-хая-гх-эф-санга хая-хас-сас-са». Кончиком языка Снейп слизнул пот с губы. Змеи сползли с платиновых браслетов и юрко скользнули в жаровню. Рев огненного столба стал оглушительным. Разделившись на две части, радужный столб превратился в двух змей — ослепительно-серебряную и обжигающе-золотую. В третий раз Гарри прошипел: — Мы хотим принадлежать друг другу. «Сас-тша шни-сая-эф-са-сас си-аш-са-хая-хас-йа-ся-санга-ашес-хас-эф-гх йа-аш-се-шйа йа-аш-се-шйа-се». Сотканные из магии, одновременно и призрачно эфемерные, и пугающе овеществленные, змеи сползли с очага, оставив в костровой чаше жарко тлеющие угли. Инстинктивно Поттер прижал к себе Снейпа, обняв его за талию. Огромная золотая и несколько меньшего размера серебряная — аватары Гарри и Северуса, символы магической мощи, вызванные к жизни заклинанием из древнего фолианта на парселтанге — подползли к обнявшейся паре. Вспомнив о другой, подсмотренной в воспоминаниях Снейпа сцене с участием змеи, Гарри испытал легкий страх перед предстоящим — вперемешку с возбуждением. Но это было одновременно и последнее сомнение его человеческой ипостаси после начала ритуала. Он стал исполинской змеей — золотой, рубиновоглазой, мощной. И он же остался Гарри Поттером, сжимающим в объятиях худощавого мужчину, который был одновременно и Снейпом, и изящной серебряной рептилией с изумрудными глазами. Гарри давно уже опустил щиты, открыв свой разум для легилименции, и сейчас это же сделал и Снейп. Он чувствовал все за себя и за него — слияние мыслей и чувств, — видя странно нечетко, будто картинка раздвоилась. Вместе с тем то, что произошло этой ночью между двумя мужчинами и их аватарами, вплавилось в Гарри навсегда. Золотая змея, пробуя воздух перед собой трепещущим язычком и не сводя рубиновых глаз с белокожего темноглазого мужчины, подползла к его босым ногам. За ней, так же пробуя воздух, ползла серебряная. Приблизившись к Снейпу, золотой аватар издал тихое жадное шипение, от которого у Гарри поджались пальцы на ногах. Змей стал заползать на Северуса, медленно оплетая белокожее тело. Дальнейшее было настолько… настолько сумасшедшим, настолько выходящим за рамки, что хватило бы на сотню фантастических оргазмов для сотни мужчин. Золотая змея, прижимаясь к бледному худому телу, будто гладя его собой, нырнула головой между ногами Снейпа. Тот издал приглушенный вскрик и прогнулся в пояснице, раздвигая бедра. Гарри бросил взгляд через плечо Северуса. Твою Моргану, он сейчас кончит! Рептилия ввинчивала тонкий раздвоенный язык в крошечное розовое отверстие между маленькими белыми ягодицами. Слава Мерлину, Гарри на помощь пришла серебряная змея, пережав хвостом ему член у основания. Гарри-змей одновременно лизал раздвоенным языком нежные трепещущие стенки и поглаживал им бугорок простаты, и Гарри-человек сходил с ума от зрелища мощного змеиного туловища между белыми худыми ногами. Рубиновоглазая змея, решив, что помучила Снейпа языком достаточно, выпростала голову и стала теперь бесконечно медленно, еле заметными волнообразными движениями, засовывать в его задний проход кончик хвоста. Снейп застонал, отстранился от Гарри и еще шире раздвинул колени, откинувшись на мощные золотые кольца. Гарри наклонился и припал поцелуем к бледным губам, желая приласкать, утешить, отвлечь от боли. Но никакой боли тот не испытывал, только неистовое желание насадиться еще сильнее, принять в себя еще глубже. Поцелуй был невероятно нежным, но он мешал Гарри смотреть, отвлекая от непредставимо порочного зрелища: широко раздвинутые, дрожащие от напряжения белые ноги и золотой хвост, волнообразно пульсирующий в розовом отверстии между ними. Насколько Гарри-человек мог судить о намерениях Гарри-змея, эта невыносимо сладкая пытка должны была подготовить его возлюбленного к слиянию. Между ногами Снейпа, извивающегося на мускулистом змеином хвосте, появилась золотая голова. Рубиновые глаза взглянули в лицо Гарри, и ему показалось, что морда змея растянулась в коварной усмешке. Раздвоенный язык длинно лизнул напряженный член Снейпа и коротким трепещущим движением прикоснулся к щелочке, на которой набухла прозрачная капелька. Снейп издал низкий протяжный стон, и мышцы белого плоского живота сократились. Член самого Гарри болезненно пульсировал в мускулистом захвате серебряной змеи. Он мог бы поклясться, что золотая морда снова коварно улыбнулась, и длинный трепещущий язык стал ласкать уретру. Ноги Снейпа подогнулись, и он упал бы на колени, если бы Гарри не удержал его за плечи, а его аватар — не поймал своими кольцами. Золотой змей услужливо придерживал Снейпа с раздвинутыми ногами на своих кольцах как раз на уровне бедер Гарри, продолжая щекотать отверстие уретры и время от времени пережимая ему основание члена. Как Снейп сдерживался, чтобы не орать во все горло, Гарри не знал, но понимал, что эта сладкая пытка не позволяла тому кончить. Серебряная змея стала оплетать собой всю скульптурную группу, сильнее прижимая живот Гарри к заднице Снейпа, а его член — к вожделенному отверстию, и Гарри только потребовалось качнуться бедрами вперед и войти. На лбу у Снейпа вздулась вена, и он тяжело дышал полуоткрытым ртом. Темные глаза обжигали нестерпимо, как уголья. Внутри было непредставимо скользко и горячо, и Гарри, не особенно уже владея собой, вышел целиком и снова вогнал член на всю длину, вырвав у любовника громкий крик и вскрикнув в унисон. К счастью, серебряный хвост обхватил теперь твердые яйца Гарри, а золотой хвост обвивал темно-розовую мошонку Снейпа, не позволяя им кончить раньше времени. Ибо композиция была неполна, и Гарри это осознал, когда аватар Снейпа прикусил его за ягодицу, чтобы он слегка умерил пыл. Гарри расставил ноги, и в него стал медленно проталкиваться язычок серебряной змеи, который через некоторое время сменился членом с мягкими шипами. Гарри мог бы испугаться распирающей пульсации в заднем проходе, которой ему еще не приходилось испытывать, но он давно миновал точку невозврата — как и человек, которого он держал в объятиях. Снейп обхватил его талию ногами, поддерживаемый золотой змеей, которая ласкала языком головку его члена, иногда неглубоко погружая его кончик в уретру. Короткие густые ресницы трепетали в такт толчкам члена Гарри, которые, в свою очередь, совпадали с пульсацией в его собственной заднице. Золотая змея продолжала порхать языком по головке Снейпа, и тот открыл глаза. Обычно живые и блестящие, сейчас они были обращенными внутрь, мутными, будто запорошенными темно-серым пеплом. Снейп сгорал в томительной агонии, в которой корчился и сам Гарри. В последний раз приласкав уретру, золотой змей с тихим хлюпаньем втянул в пасть тонкий гибкий язык. Коварно скалясь, аватар Поттера обвил хвостом болезненно раздутый член Снейпа и слегка потянул. Откинув назад голову, Снейп закричал, и Гарри почувствовал на животе горячие струйки его спермы. Внутри живота Гарри зародился плотный огненный шар, и, вскрикнув, он и сам содрогнулся в болезненно-сладкой судороге. На свободу вырвалась серебряно-золотая вспышка сверхновой, порождая нечто большее, чем простая сумма двух разумов, двух тел, двух душ, двух магий. Глаза его закатились. Не размыкая объятий, он вместе со Снейпом рухнул на мягкую постель из водорослей, устланных бордовым покрывалом, и потерял сознание. *** 29 сентября 2007 года, четыре часа дня, палатка в ущелье Блэктейлс, Саргассум Гарри был столь опустошен физически, душевно и магически — в самом приятном смысле, — что, очнувшись, не сразу понял, где он. Секунду он изумленно оглядывался в огромном шатре, затем увидел белокожего мужчину с длинными черными волосами, лежащего на боку спиной к Гарри, и сразу все вспомнил. Ритуал. Змеи. Слияние тел, разумов и магий. Его взгляд упал на свою правую руку. Платиновая основа браслета исчезла, и запястье теперь охватывала изящная серебряно-золотая змея с рубиновыми глазами. Она отличалась таким богатством деталей, что казалась живой. Он оперся на локоть и приподнялся. На правой руке Снейпа красовался такой точно браслет, только глазки змеи были изумрудными. Гарри откинулся на спину, не в силах поверить в случившееся. Действительный магический брак. Равный, насколько можно было судить по одинаковым парным браслетам. Движение разбудило мужа, и он пошевелился. Гарри немедленно приник поцелуем к затылку под душистыми черными волосами. Муж поежился, и Гарри сделал потрясающее открытие — тот боялся щекотки! Повернувшись, он ожег Гарри цепким опасным взглядом. — Ну, Поттер, ты виртуозно разрубил гордиев узел, нужно отдать тебе должное, — чуть хрипловато произнес он, беря Гарри за руку и поднося к губам. — И хотя сделал это по-гриффиндорски, но весьма слизеринскими методами. Щелчком пальцев Гарри подозвал тяжело груженый поднос с вином, корзиной с фруктами и тарелкой с сыром, стоявший под чарами охлаждения. Налил в бокалы ледяного белого вина и передал один запотевший бокал мужу. Тот уселся по-турецки и с наслаждением глотнул легкий чуть терпкий напиток. Гарри поставил корзину с фруктами между ними и, протянув было руку за кистью прозрачно-желтого мускатного винограда, застыл. Коварно улыбаясь, Снейп выудил из корзины кусочек ярко-желтого манго. И сунул его в рот. — Обожаю тропические фрукты, — прожевав, сказал Снейп. — Тот приступ аллергии был… — потрясенно начал Гарри, и Снейп кивнул. — Но зачем? — Мне нужно было, чтобы ты дал мне амортенцию. — Малиновый пузырек, который я достал из твоего кармана! И ты хотел, чтобы я собственными руками подлил тебе амортенцию? Но зачем?! — Я хотел амортенцию из твоих рук, чтобы убедительнее сыграть влечение и успешнее вскружить тебе голову, но… Если бы мы не заключили полный равный магический брак, я бы вряд ли смог признаться в этом самому себе. Но мы заключили его: вещественное доказательство передо мной, этот браслет. И оказалось… — …что амортенция на тебя не подействовала, потому что ты меня уже любил. Северус отсалютовал ему бокалом. — Пять баллов Гриффиндору. — Отпив вина и приподняв бровь, он поинтересовался. — Ну-ка, скажи, почему не десять? — Потому что ты мстительный слизеринский мерзавец, муж мой? — усмехнувшись, спросил Гарри. — И поэтому тоже, муж мой, — в тон ему ответил Северус. — Амортенция на меня подействовала, но не как приворотное, а лишь как обычный афродизиак. Мерлин, твои фокусы сводили меня с ума! Я хотел сделать так, чтобы ты не смог передо мной устоять, хотел сыграть на низменности твоих желаний, а вместо этого попал в ловушку своих собственных. Я хотел продемонстрировать неподдельное влечение, но был вынужден осознать, что люблю тебя, и при этом еще бороться со своим непреодолимым вожделением… Притянув Гарри к себе, он прошептал: — Я хочу, чтобы ты немедленно сделал это еще раз со мной — без всяких магических штучек, змей и прочего. Я хочу мою брачную ночь. Отстранившись, он легко поднялся с покрывала, на котором они лежали, и прошел к кровати. Бросив на Гарри взгляд из-под ресниц, он оперся одним коленом о кровать, прогнулся, и взору Гарри предстало крошечное розовое отверстие, еще слегка приоткрытое и воспаленное после недавнего первого раза. Поттер последовал зову этого взгляда безропотно, будто кобра, загипнотизированная дудочкой укротителя змей. Склонившись над мужем, он протянул руку и пропустил между пальцами один иссиня-черный локон... Муж вжался ягодицами ему в пах, прозрачно намекая, чего хочет, но Гарри, вовремя опомнившись, удержал его, опасаясь причинить ему боль. И тогда Северус просто слез с кровати и, опустившись перед ним на колени, взял у него в рот. Он был несколько неловок, и это был, определенно, не самый глубокий и профессиональный минет в жизни Гарри. И слава яйцам. У Гарри и так двоилось в глазах, когда нежный горячий язык ласкал его член по всей длине, а кончик трепещуще касался напряженной головки, иногда погружаясь в крошечную щелочку. Не прекращая сосать, Снейп вдруг поднял голову и взглянул ему в глаза. Никогда и ни с кем Гарри не делил такого сокровенного и интимного, как сейчас, когда он смотрел в темные, как ночь, глаза человека, который при этом держал во рту его член, нежно его облизывая и посасывая. До сих пор Гарри еще сдерживался. Он старался быть осторожным, видит Мерлин, старался не погружать твердый член слишком глубоко любовнику в горло, чтобы тот не подавился, но это зрелище его доконало. Наверное, он сделал Северусу больно, когда с силой прижал его лицом к паху, наверное, он слишком сильно потянул его за волосы — Мерлин, какие они шелковистые, они обвиваются как угольно-черные змеи вокруг пальцев — наверное, он слишком жадно толкался в этот горячий желанный рот, он потом извинится, заласкает Снейпа до смерти, исцелует его всего… Все потом, а сейчас только невероятное, ослепительное наслаждение. Он был охвачен пламенем, в котором корчился каждый его нерв и каждая жилка, он старался оттянуть неизбежное, но волны огня уже разбегались от напряженного члена по всему телу до самых кончиков пальцев, и Гарри, зажав голову Снейпа в бедрах как в стальных тисках, испустил хриплый протяжный стон. В голове у него помутилось, под веками ослепительно вспыхнуло, но своего тела он больше не чувствовал, его больше нет, он горстка молекул, он растворился в пространстве и во времени, он лишь сгусток пульсирующего наслаждения, он сейчас потеряет сознание, как можно потерять то, чего нет? Гарри переводил дух, стараясь вынырнуть из томного, темного, глубокого водоворота, потому что… Северус. Он еще не… Весь дрожа и преодолевая полуобморочное головокружение, он соскользнул на колени и, не отпуская голову Северуса, впился в его губы влажным поцелуем, жадно вторгаясь языком в широко открытый рот и ощущая свой вкус на чужих губах. Потянув Снейпа за руку, Гарри заставил его лечь на кровать и навис над ним, глядя ему прямо в глаза. Черные, как море ночью в тропиках, и в нем отражаются звезды. Чуть сместившись вниз, но не отрывая взгляда от лица Северуса, Гарри резко всосал в рот влажный твердый член, и дрожащий тихий полустон-полувсхлип был ему наградой. Северус смотрел на него широко раскрытыми глазами, худые бедра дрожали от напряжения, но он не шевелился, лишь зажал себе рот кулаком и еле слышно мученически поскуливал. Не хочет сделать Гарри больно, нет, врешь, Гарри его доведет, он сломает его самоконтроль, он… Снейп вдруг вцепился ему в плечи и подтянул его к себе повыше. Гарри попытался было оказать сопротивление, но железная хватка на его плечах стала болезненной, и ему пришлось подчиниться и выпустить член изо рта. Крепко стиснув Гарри в объятиях, муж стал покрывать его лицо лихорадочными, исступленными поцелуями, извиваясь и делая бедрами длинные рваные толчки. Гарри, сам еще охваченный истомой недавно пережитого наслаждения, чуть не разрыдался от нежности к этому сильному хрупкому человеку. Не хочет даже кончить Гарри в рот, чтобы ему не было противно… какой же он… какой… джентльмен… Гарри скользнул обеими руками по худым мускулистым рукам вниз, огладил вздымающиеся влажные бока, провел ладонями по узкой костлявой спине и сжал маленькие крепкие ягодицы, сам крепко притираясь к напряженному члену Снейпа пахом. Тот еле слышно полузадушенно вскрикнул и содрогнулся всем телом в объятиях Гарри, а между ними стало мокро и горячо. Северус обмяк всем телом и только часто-часто тяжело дышал. Гарри ласкал взглядом припухший полуоткрытый рот, обычно бледный, а сейчас яркий даже на покрытом неровным румянцем лице, влажные от пота черные пряди, прилипшие к лицу и шее, пьяные, мутные черные глаза. Найдут ли они сокровище Флинта, нет ли — истинное сокровище уже было найдено. — Люблю тебя, муж мой, — хрипло сказал ему Гарри, едва ворочая языком. Губы Северуса только шевельнулись, будто он тоже не был уверен, что способен на членораздельную речь. Со второй попытки, хриплым и сорванным голосом, он сказал: — Уморишь меня, Поттер. Но его объятия стали прямо-таки стальными, а на дне темных глаз… Гарри знал теперь, что не утонет в ледяном пруду. Он не там, он здесь, во тьме тропической ночи, а в теплой глубине ему мягко светят звезды.