Саргассум

There once was a ship that put to sea

The name of the ship was the Billy O' Tea

The winds blew up, her bow dipped down

Oh blow, my bully boys, blow (huh)

Натан Эванс, «Wellerman» (морской шанти)

For forty days or even more

The line went slack then tight once more

All boats were lost, there were only four

But still that whale did go (huh)

Натан Эванс, «Wellerman» (морской шанти)

3 июля 2008 года, два часа ночи, родильное отделение Больницы магических болезней и травм Св. Мунго, Лондон  Из коридора в открытую дверь комнаты для посетителей ощутимо тянуло гарью. Нервно барабаня пальцами по подлокотнику своего кресла, взъерошенный, с ввалившимися глазами, Рон монотонно бормотал: — Все сорок дней кит тянет трос, у корабля кренится нос. Четыре лодки за бортом, ему все нипочём. Из коридора раздался приглушенный грохот, как от далекого взрыва. Запах гари усилился, и до них донеслись беспорядочные крики. Рон втянул голову в плечи. — Мерлин, что они там делают? — жалобно прошептал он, наклонившись к Драко, но тот, бледный как бумага, как раз отпивал глоток Умиротворяющего бальзама, и Рону ответил Люциус. — Крушат Мунго, естественно. — Пусть речь бывшего Упивающегося из Ближнего круга, а ныне руководителя Отдела внешних связей, и была свойственной ему высокомерно-тягучей, но побелевшие пальцы, сжимающие набалдашник черной с серебром трости, выдавали его с головой. — Когда Молли разрешалась от бремени Чарли, — заговорил Артур, — пришлось вызвать группу авроров быстрого реагирования, потому что персонал Мунго не в силах был справиться с ее… — Слабаки, — фыркнул Люциус, сильнее сжав трость. — На прошлой неделе родильное отделение закрыли на два дня на ремонт после рождения близнецов Лонгботтомов. — Неужели кроткая Луна Лонгботтом разнесла весь этаж? Или это Невилл?.. — удивленно спросил Артур. — Уж конечно, не молодые Лонгботтомы, — уронил Люциус. — Это была Августа.  — Корабль по морю плывет, зовется «Чайный котелок». Ревут ветра, в воде корма, но нам буря не страшна, — раскачиваясь с закрытыми глазами, твердил Драко.   — …нет, это решительно невозможно! — в коридоре послышались приглушенный голос Гиппократа Сметвика, затем глухой вскрик и оглушительный многоголосый писк.  Драко вскочил, будто подброшенный пружиной. В дверь комнаты для посетителей боком просунулся некто, кто ниже пояса был колдомедиком Мунго, если судить по салатового цвета мантии. Верхняя часть тела, в том числе голова, грудь и плечи, были плотно облеплены яростно пищащими летучими мышами, которые закрывали тому весь обзор, били крыльями и кусались. — Мистер Сметвик, что-то с моей женой… у нее осложнения? Ребенок…  — умоляюще спросил Драко, но получил в ответ только мычание и приглушенные ругательства. Артур легким взмахом палочки, выдававшим большой опыт, отменил заклинание, и взглядам измученных ожиданием отцов и дедушек предстал Сметвик, кровоточащий  из десятков крошечных укусов на лице и шее и в покосившейся набок хирургической шапочке. — С вашей женой все в порядке, если судить по тому, как она орет на целителей! — обрушился главный колдомедик Св. Мунго на Драко. — Она уже запугала всех моих стажеров! Хуже нет — принимать роды у коллеги, — жалобным тоном обратился он к Артуру, и тот сочувственно поцокал языком. — Все делается не так, раскрытие шейки матки слишком медленное, предлежание указано неправильно, родовая деятельность неудовлетворительна, стимуляция то недостаточна, то избыточна, тут она не определилась и постоянно меняет мнение… Сметвик прервался, и Рон поспешно наколдовал агуаменти стакан воды. Подавая Сметвику стакан, он шепотом сказал Драко: — Видишь, я был прав, это Джинни так кричала, а не Гермиона. Гермиона бы никогда не стала так ор-... Сметвик залпом допил ледяную воду и, шумно выдохнув, с новыми силами напал на Рона. — Еще как стала бы! В чем и вы, и мистер Драко Малфой могли бы сами убедиться, если бы не потеряли сознание прямо в родовом зале, так что вас пришлось оттуда с позором и энервейтом изгнать! О, как она кричит! Но главное — что она кричит! Сплошная нецензурная брань! И к телу она вас, господин Главный аврор, больше никогда не подпустит! А если подпустит, то это она будет вас трахать, а не вы ее!.. Сейчас… этим, как его… как же это слово… Аксон? Эстрагон? Тампон? — Страпон, — отрывисто просветил его низкий голос, раздавшийся от двери. Северус Снейп, начальник Отдела Тайн, темным вихрем ворвался в комнату. Следом за ним вбежал взъерошенный и бледный Гарри Поттер в мятой футболке и джинсах — будто он был не всесильным министром Магии, а одним из будущих отцов. — Северус, наконец-то. — Люциус, с которого враз слетел весь его «контенанс», бросился к другу. — Мелкое поколение, — скривив губы, обратился к нему Снейп. — Тоже мне, мужья, двух рожениц сдержать не могут! А еще пираты! — Бывшие, между прочим, — пробормотал Драко.  — Северус! — с облегчением воскликнул Сметвик. — Мы тебя еле дождались! Молли и Нарцисса еще удерживают этих двух дьяволиц, но силы их на исходе! Снейп стремительно вылетел из палаты, Сметвик поспешил за ним. Дедушки, отцы и министр с любопытством высунулись в коридор. — Алохомора! — взмахнув палочкой у входа в одну из палат, крикнул Снейп и дернул дверь на себя. В качестве приветствия в палате прогремел двойной взрыв и ему навстречу вырвались клубы густого дыма. Ударной волной Снейпу растрепало волосы и взметнуло подол мантии. — Хорошо, что Снейп пошел первым, его не так жалко, — тихо заметил Рон, но Гарри все равно услышал. Правда, учел невменяемое состояние друга и предъявлять претензий не стал.  Воцарившаяся в коридоре тишина оглушительно звенела в ушах, пока новый звук, двухголосый детский плач, не возвестил чудо. Новорожденные младенцы плакали скрипуче и пронзительно. Гарри сорвался с места первым. Когда остальные вбежали в палату, Северус, крестный Скорпиуса, уже держал на руках туго спеленутый пищащий сверток, чтобы передать его Драко. Роженицы, утомленные и счастливые, сейчас само воплощение безмятежного материнства, следили за сценой. Гарри протянул крестницу Розу Рону, ее отцу, и они вдвоем склонились над новорожденной ведьмой.  Красные сморщенные личики, бессмысленные темно-синие младенческие глазки, искривленные слюнявые ротики — дети Саргассума были прекрасны.