Встреча огней

      Ло’ак вновь был один, в своем любимом месте — укромном местечке на пляже, за гаванью с каноэ. Здесь всегда тихо и не было надоедливых взглядов на’ви.       Как же ему все надоело.       Постоянно смотрят на его пальцы, выискивая лишний мизинец.       Смотрят на брови, бессознательно дотрагиваясь до своих надбровных дуг.       Но самое ужасное, хвост — столько ухмылок, взглядов и внимания на этой части тела он не испытывал никогда.       Кто мог знать, что у водного клана такие широкие и сильные хвосты?       Тяжело вздохнув, Ло’ак опустил взгляд.       Ну вот, опять нарисовал пальцем на песке непонятный узор.       — Ого, лесной! И что ты тут забыл? — внезапно подошедший Аонунг испугал его.       — Не твое дело, — прошипел сквозь зубы Ло’ак, вставая. Уши сами плотно поджались к голове.       Он не мог забыть, как водный дразнил его семью. Сестру. Хоть на душе и было приятное облегчение после совместной драки, но все же…       Аонунг был сильнее и один на один, он вряд ли бы выстоял.       Водные на’ви были слишком сильными.       Эйва, срази их уже молнией.       — Хм, еще как мое. Все-таки я будущий вождь и все такое. Тебе бы лучше поучиться манерам, скаун, — Аонунг дерзко ухмыльнулся, наблюдая за реакцией.       Водному нравилось доводить Ло’ака. Бесить его. Дразнить.       Выводить из себя и буквально разжигать в нем огонь.       — Мне поучиться манерам? Ты не забыл, что издевался над моей сестрой? Надо мной? — Ло’ак подошел ближе, нахмурив брови и поднимая голову.       Черт бы побрал этих высоких на’ви.       — Остынь, лесной. Мы же уже подрались и оставили все в прошлом. Так? — бирюзовые глаза игриво сверкали, наслаждаясь злостью лесного.       — Не думаю. Лучше уйди, а то я за себя не ручаюсь, — в хризолитовых глазах было только раздражение.       — Ууу, как страшно. Маленький лесной мальчик мне угрожает. С такими тоненькими ручками и хиленьким хвостиком, — Аонунг грубо схватил младшего за кончик хвоста, неприятно дергая.       Ло’ак зашипел, вырывая хвост из широких ладоней. Аонунг лишь усмехнулся, толкая того в грудь — от силы толчка младший отступил на шаг назад, почти теряя равновесие, и уперся спиной о стену хижины, где хранили материал для создания каноэ.       Меткайина, не торопясь сделал шаг к лесному, наслаждаясь ситуацией.       Наконец он загнал этого выскочку в ловушку.       — Оставь меня в покое! Нетейам… — младшего прервали шипением.       — Ой, ты уже хнычешь? Где же твой старший братик? Не спешит на подмогу тебе, как обычно, — водный дразняще оглянулся по сторонам, будто выискивая Тейама.       Ло’ак резко выдохнул, понимая, что ситуация становится только хуже. Нужно уходить отсюда.       Сердце начало ускорять биение.       Сын вождя подошел вплотную, прижимая его к стене. Лесной решил быть храбрым несмотря ни на что и поднял самоуверенный взгляд, встречаясь с дерзкими бирюзовыми глазами.       Сейчас они будто потемнели, предвещая шторм.       Ло’ак сделал попытку оттолкнуть на’ви, но лишь уперся руками в мощную грудную клетку.       Аонунг обхватил оба запястья и опустил их, прижимая к стене, исключая попытки сопротивления.       Кажется, пора паниковать.       Сердце уже не просто ускоренно стучало, оно выпрыгивало из груди, будто стремясь улететь.       — Отпусти меня, — голос младшего был неровным от страха.       Ему действительно стало страшно от этих изучающих глаз, этих сильных рук на его запястьях.       — Зачем? Чтобы ты пожаловался своему старшему братику, что не смог даже ударить меня? Хочешь рассказать ему, какой ты беззащитный рядом со мной? — Аонунг приблизился к уху, к концу фразы переходя на обжигающий шепот.       — Что? Что за бред ты несешь, какой беззащитный? — Ло’ак сделал очередную попытку вырваться из захвата, но безуспешно.       Аонунг не ответил, желая раздразнить его еще больше.       Хотелось зажечь искру.       Через мгновение последовал болезненный стон Ло’ака — его шею накрыли острые клыки, глубоко впиваясь.       — Что… — прохрипел младший и кое-как извернулся из захвата рук, отпихивая от себя со всей силы — прибавившейся от выброса адреналина.       Меткайина довольно улыбался, поворачиваясь и наблюдая за лицом напротив.       Злость. Непонимание.       Промелькнувшая ярость. Боль.       — Зачем, Аонунг? Что я тебе сделал? — тихо прошипев, младший прижал руку к укусу, смотря с неверием.       — Просто так. А ты вкусный, такой… лесной, — усмехнулся сын вождя.       Разозлившись, Ло’ак подошел к на’ви и схватил его косу, крепко держа у основания и нагибая к себе — оба лица теперь были на одном уровне.       Аонунг прошипел от шока и боли — таких действий он не ожидал. Коса была чувствительным местом и обездвиживала тело до груди, когда ее так сжимали.       — Не подходи больше ко мне. Как же ты бесишь, ты весь такой… самоуверенный сын вождя. Думаешь, тебе все можно с таким статусом? Ты просто бесишь. Бесишь. Бесишь, — Ло’ак приблизился к лицу, в попытке донести слова лучше.       Даже в такой ситуации рифовый не смог сдержать наглой ухмылки и молча наблюдал.       — Да что ты ухмыляешься, скаун?       — Ты красивый, Ло’ак.       — Чего? Ты рехнулся? — младший отпустил косу, отступая на шаг.       Аонунг приметил его еще во время прибытия в клан: в момент, когда братья стояли рядом.       Все эти шутки, в попытке задеть посильнее — были лишь плохим выражением симпатии и чувств.       В тайне от других, Меткайина по ночам думал о лесном: его странном, но милом мизинце; необычных бровях; узкой талии; тонком изящном хвосте.       Часто это заканчивалось пульсацией в зоне паха и тихими стонами, когда жемчужные капли опадали на живот.       Лесной не давал ему прохода — каждый день мельтеша перед глазами.       Не давал ему покоя.       — Вполне возможно. Но я больше так не могу. Ты мне нравишься, Ло’ак. Я знаю, что бешу тебя и сам виноват. Но ты сводишь меня с ума, я постоянно думаю о тебе.       — Совсем рехнулся… — Ло’ак отступил еще на шаг назад, пытаясь сбежать.       Аонунг зашипел и повалил лесного на мягкий песок, накрывая своим телом.       — Да что за день такой! Отстань ты уже! — Ло’ак пытался извернуться, чтобы вылезти, но его вновь быстро обездвижили.       На этот раз обе руки подняли над головой, держа запястья в одной ладони — открывая доступ к телу. Вторая уже поглаживала свежий укус.       — Извини меня за него, я не хотел причинять тебе боль. Твой запах… — Аонунг провел кончиком носа по нежной коже шеи, — сводит меня с ума.       — Извращенец. Отпусти меня! — грудная клетка быстро поднималась и опускалась, выдавая участившееся дыхание.       — Такого сладкого? Не думаю, — Аонунг с неожиданным трепетом поцеловал шею. Потом еще. И еще.       Ло’ак резко выдохнул — кто мог знать, что у него такая чувствительная шея? Он и сам не знал, пока…       Не удержавшись, водный провел языком, чередуя с мягкими губами, повторяя узор полосок и очерчивая свои придуманные символы, оставляя после себя влажную слюну.       Младший удивленно охнул и прикрыл глаза — по телу будто пробежался электрический ток.       Мурашки прошлись волной, вызывая дрожь. Тело будто вмиг ослабло, став податливым.       — Ммм, отпусти, — тихий и неуверенный шепот, слабые попытки освободить руки из захвата.       Игнорируя, Аонунг продолжает действия, проводя второй рукой по телу: по груди, опускаясь к впалому животу, собираясь опуститься еще ниже.       Накрыв рукой через секунду уже возбужденный член через повязку, он начал медленные и дразнящие движения вверх-вниз.       Младший не сдержал жалобное хныканье в ответ, прижимая уши. Лесной и не ожидал, что так возбудится в этих горячих руках, чувствуя себя настолько беззащитным.       Внезапно губы накрывают в грубом поцелуе, без всяких разрешений — просто подчиняют и властно сминают, не оставляя выбора.       Аонунг ожидал сопротивления, что его укусят, но, почувствовав, как Ло’ак начинает податливо отвечать, по телу водного проливается цунами мурашек.       Меткайина властно раздвигает губы, проводя между ними языком и сливается в страстном поцелуе.       Младший набирал обороты, жадно сплетаясь с ним в бурном танце.       Дыши. Только дыши.       Ох, Эйва.       Продолжая поцелуй, Аонунг отпустил руки из захвата. Опуская ладонь на хрупкую шею, немного сжимая ее, вырвал судорожный выдох. Пальцы другой набирали темп внизу, сводя обоих с ума.       Хотелось сорвать мешающуюся повязку к черту.       Освобожденные руки сами собой оказались на широких плечах, сжимая.       Неожиданное признание и нахлынувшие чувства помутнили сознание. Ло’ак и не ожидал, что он нравился Меткайина.       Ведь он изредка, пока водный не видел, разглядывал его сильное тело: сильные руки; широкие бирюзовые плечи, мощную грудную клетку.       Широкий хвост хотелось обхватить в своих ладонях, почувствовать тактильно.       Хоть и водный бесил его до чертиков, и часто обижал, он не мог заглушить свои чувства.       Они вспыхивали каждый раз при виде наглой ухмылки и искорках в бирюзовых глазах.       Ло’ак поддался желанию, отвечая на пламенный поцелуй и так увлекся, что не заметил, как с него буквально сорвали повязку.       — Мм, не надо… — младший отстранился от губ и хныкнул, впервые ощущая горячие пальцы на своем оголенном члене.       — Точно не надо? — дразнящие поглаживания на пахе были медленными, замедляясь то у головки, то у основания.       Ло’ак закусил нижнюю губу, подавляя вырывающиеся стоны. Уши двигались от каждого движения.       Неуверенно подняв глаза, он встретился с бездонными зрачками на бирюзовой глади океана.       Вверх-вниз.       Тело уже не слушается, полностью отдаваясь под власть будущего вождя.       Вверх-вниз.       Палец размазывает смазку по головке, заставляя запульсировать пах на мгновение.       Вверх-вниз.       Пальцы дотрагиваются до яичек, мягко массируя и вновь возвращаясь на твердое основание.       Черт…       Лесной сам потянулся за поцелуем, притягивая Аонунга к себе за заднюю часть шеи. Водный усмехается и припадает к желанным губам, встречаясь с горячим языком.       — Быстрее. Зачем ты дразнишь, — тихий сбивчивый шепот и поджатые уши лесного возбуждали до помутнения рассудка.       — Хочу, чтобы ты попросил. Вежливо, — Аонунг дерзко усмехнулся, наблюдая за хризолитовым огнем в глазах напротив.       — Ну пожалуйста, — хныкнул младший, двигая бедрами и сам толкаясь в руку.       — Не так, — горячий шепот и Аонунг прикусил мочку лесного, обсасывая.       — Ммм… Пожалуйста, двигайся быстрее.       — Какой послушный. Молодец, — старший провел языком по всей длине шеи, увеличивая ритм руки на пахе, вырывая первый стон из лесного.       — Сними… — тихий шепот Ло’ака, забывшего, как дышать.       — Что снять?       Младший тихо прошипел, опуская руки и ослабляя наощупь узлы повязки Меткайина.       — Какой нетерпеливый, — Аонунг удивленно поднимает надбровные дуги, — признайся, что тоже думал обо мне.       — Все тебе расскажи, — сбивчиво произнес Ло’ак, отбрасывая ткань повязки в сторону.       — Я хочу знать, — Аонунг остановил движения руки, внимательно смотря в глаза.       — Думал. Много. Доволен? — раздраженно нахмурив брови из-за остановки движений, Ло’ак вновь встретился с взглядом над ним.       — Очень, — прошептал водный и нетерпеливо смял очерченные губы, утягивая в томный поцелуй.       Языки изучали друг друга, исследуя каждый сантиметр, каждую деталь.       Не успев показать свое недовольство от задержки с движениями на пахе, Ло’ак почувствовал, движение бедер старшего: тот потерся членом, задевая им стояк лесного.       Оба на’ви чувственно простонали в губы: Аонунг с нескрываемым наслаждением продолжал скользить своим пахом по возбужденной плоти младшего, в тоже время проталкивая свой язык глубже в поцелуй и мыча, передавая вибрацию.       Ресницы Ло’ака затрепетали от наслаждения, растекаясь от ощущений трения; руки бесконтрольно опустились на спину, царапая кожу.       Меткайина нехотя отстранился от уже припухших и покрасневших губ.       — Смотрю тебе нравится, — усмехнулся водный, ни на секунду не останавливая плавные движения бедрами.       Взгляды вновь встретились, искря между собой воздух, будто вот-вот появится запах грозы.       — Твой рот мне бы понравился больше, — Ло’ак опустил взгляд на такие же припухшие губы от поцелуев и не сдержал ответной усмешки.       — Попроси об этом.       — Хочу мой член в твоем горячем рту. Чтобы ты стоял на коленях и брал всю мою длину, — Ло’ак поднял взгляд, продолжая усмехаться.       Конечно этот скаун не согласится.       В ответ Меткайина слез с него, усевшись на колени рядом, надбровная дуга была поднята, подзадоривая.       На ватных ногах Ло’ак поднялся с песка, стараясь не выдавать своего шока.       Не теряй лицо, а то передумает.       Не отрывая глаз с бездонными зрачками от Аонунга, лесной приблизился. Подрагивающий ствол был уже аккурат напротив лица водного.       — Ты красивый, — тихо произнес рифовый, скользя взглядом по возбужденной плоти.       Нужно взять все от момента.       Момента победы над будущим вождем.       Шлепнув по руке, которая уже хотела взять его пах, Ло’ак приблизил член к губам и провел влажной от смазки головкой, подрагивая хвостом.       Отводя пах в сторону, дыхание перехватило — губы рифового до безумия пошло блестели от естественной смазки. Младший несдержанно прошипел, двигая ушами.       Встретившись с бирюзовым взглядом, Ло’ак вновь увидел наглую усмешку.       Даже сейчас Аонунг был дерзким.       Вновь прислонив головку к губам, Ло’ак раздвинул податливые уста и проник внутрь, чувствуя влажный язык и теплоту рта.       Аонунг обхватил основание члена, изучая языком головку и каждую венку на стволе — пах машинально дернулся в ответ и прозрачная капля жидкости скользнула вниз, растворяясь во рту.       Воздух закончился окончательно.       Ло’ак во все глаза наблюдает за горячей картиной внизу, боясь дышать. Рот водного настолько правильно обхватил плоть, что хотелось громко стонать.       Как же сладко наблюдать за подчинением высокомерного Меткайина.       Подчинением будущего вождя.       Смотреть, как он с удовольствием смакует член, как обводит языком каждую венку.       Как поднимает дерзкий и похотливый взгляд с бездонными зрачками, в которых можно было утонуть.       Хвост лесного незаметно для каждого обвился вокруг шеи сына вождя, то ослабляя хватку, то усиливая.       С ухмылкой, закусывая небольшими клыками припухшую нижнюю губу, младший нетерпеливо толкнулся глубже.       Уши дернулись от хлюпающего звука. Заходя на середину длины, Ло’ак довольно выдохнул, наслаждаясь теплом и влажностью, положив обе руки на пучок.       Как же давно они хотели друг друга.       Ладони водного уже лежат на бедрах младшего и он не сопротивлялся, позволяя Ло’аку все.       Как же давно хотелось стереть ухмылку с лица Аонунга.       Кто же мог знать, что это будет так сладко?       Задавая свой ритм, Ло’ак, несдержанно постанывая, грубо толкался в податливый и влажный рот, вцепившись в пучок из волос.       Внутренний зверь внутри довольно урчал, блаженствуя от ощущений.       Рифовый гортанно стонет, передавая вибрацию по стволу, заставляя нетерпеливо шипеть младшего.       Бесстыдные руки Меткайина уже оказались на ягодицах лесного, наслаждаясь их упругостью.       Сжимая их с нескрываемым наслаждением, он толкал Ло’ака ближе к себе, насаживаясь ртом как можно глубже.       Аонунгу до одури нравилась грубость Ло’ака.       Как он нетерпеливо насаживал его на свой член, как довольно постанывал от каждого толчка.       Как мило прижимал уши к голове в мгновениях блаженства.       Как придушивал его шею своим тонким хвостом.       Приближаясь к разрядке, лесной внезапно вышел и не дал Аонунгу опомниться.       Ощутив теплую жидкость на своем лице, сопровождаемую довольными стонами Ло’ака, Меткайина тяжело и неровно выдохнул, будто кто-то сбил землю под его ногами.       Теряя равновесие, он падал с очень большой высоты. Казалось, уже можно было ощутить стремительное приближение удара.       Свист воздуха в ушах.       — А ты красивый с моей спермой на себе. Жаль, не могу этого запечатлеть, — Ло’ак довольно ухмылялся, смотря на растерянного на’ви.       Найдя свою повязку, лесной подошел и убрал жидкость, не особо нежничая.       Аонунг поднялся во весь рост, вновь нависая над младшим, окидывая взглядом полным желания.       Желания овладеть и сделать своим.       — Доволен, я смотрю, — Меткайина наблюдал за лицом лесного, требовательно прикладывая руку Ло’ака к своему все еще каменному возбуждению.       Младший дернул ушами, опуская взгляд.       Он и не замечал, какой у водного большой.       Заметив растерянность на лице лесного, Аонунг поцеловал того за ухом, обдавая горячим дыханием и вызывая мурашки.       Тонкие пальцы обхватили широкий ствол, начиная плавные движения, тактильно изучая каждую венку.       Неожиданно прогремело совсем рядом, оба на’ви вздрогнули и оглядели небо — все было затянуто тяжелыми тучами.       — Не вздумай останавливаться, — горячий шепот и предупреждающий укус, оттягивающий клыками мочку уха.       Ло’ак внезапно для себя послушно продолжал, наслаждаясь размерами водного. Его заводила не только их разница в длине и ширине, но и цвет кожи.       Только сейчас он заметил, как красиво гармонирует различие оттенков кожи и узоров.       Первые капли, коснувшиеся кожи, будто подгоняли Ло’ака — тот начал двигать рукой быстрее.       Губы нашли друг друга, языки вновь стали единым целым, желая поглотить.       Дыхание стало тяжелее, ощущая теплые капли дождя, добавляющих скольжение на пахе.       Огонь в сердцах распалялся все ярче, грозясь превратиться в неконтролируемый пожар чувств.       Чувствуя капли на губах каждого, на’ви только страстнее изучали уста друг друга — слюна смешивалась с дождем. Уши дергались от звуков грома рядом.       Небо пронзила ослепительная вспышка молнии, освещая пылких на’ви, будто давая им знак.