Встреча огней

      С момента неожиданного уединения на пляже прошла неделя. Ло’ак старательно игнорировал Аонунга: скрываясь, только завидев высокий силуэт водного.       Он не понимал, что чувствовал внутри.       В тот день лесной поддался желанию, млея в сильных руках сына вождя.       Позволил рифовому на’ви утащить с собой в необъятные пучины страсти, погружаясь все глубже и глубже.       После того, как дождь усилился и гроза разошлась не на шутку, оба на’ви быстро разбежались по своим маруи, даже не поговорив.       Каждый раз, вспоминая Меткайина на коленях: как податливо он брал член в рот, как глубоко заглатывал по самые яйца — мурашки пробегались по телу, передавая пульсацию в пах.       Но что за чувства были в сердце? Ведь оно неровно билось при виде Аонунга.       Страх? Нет.       Возбуждение? Еще какое.       Симпатия? Непонятно.       Все же сын вождя обижал его семью, постоянно дразнил.       Такое не забывается за одну встречу.       Ну не мог Аонунг ему нравиться.       Нет.       Не может быть.       Нельзя допустить повторения.       Задумавшись, лесной закрыл глаза, слушая шум волн.       Коснувшись пальцем своих губ, Ло’ак вспомнил опаляющие уста водного и горячие прикосновения, расжигающие огонь внутри.       Как же было хорошо.       Открывая глаза, младший случайно встретился с бирюзовым взглядом, внимательно рассматривающим его. Меткайина стоял неподалеку, не разрывая зрительного контакта.       Привычная дерзость Аонунга читалась в огоньках радужки.       Можно было заметить в них вопрос и желание поговорить.       Стыдливо отводя взгляд, Ло’ак прижал уши и спешно направился подальше от пляжа.       Подальше от Аонунга.       Подальше от непонятных и чуждых чувств.       Просто куда-нибудь подальше.       Как можно дальше.       — Ло’ак, стой! Да стой же ты, лесной скаун! — младшего грубо потянули за хвост, пытаясь замедлить быстрый темп шагов.       — Нам не о чем говорить. У меня дела, — Ло’ак упорно продолжал идти в таком же темпе, резко вырвав хвост из рук водного.       Хмуря надбровные дуги, Аонунг обогнал лесного и накрыл руками хрупкие плечи своими широкими ладонями.       Ло’ак чуть не врезался в него, но успел остановиться, недовольно смотря.       В хризолитовых глазах вновь была злость, так часто возникающая при присутствии рифового.       — Что? — лесной отступил на шаг назад, резко сбрасывая чужие руки со своих плеч.       — Мы не поговорили. Стоит мне подойти, ты сразу растворяешься.       Передние косички Ло’ака с разноцветными бусинами активно покачивались, отвлекая внимание на себя.       Аонунг не заметил, как зацепился за них взглядом на пару мгновений.       — О чем? Как ты меня совратил? — Ло’ак вновь отвел взгляд, поджимая уши.       Как спокойно смотреть на него после произошедшего?       — Что? Кто еще кого совратил, обезьянка. Ты же сам насаживал мой рот на свой член, забыл? — конец фразы прошептали на ухо лесного, пока Аонунг обводил взглядом других на’ви, проходящих мимо.       Младший не смог удержать резкое движение хвостом, показывающее его состояние. Тихий и резкий выдох выдал участившееся сердцебиение.       От этого шепота мощная волна цунами что-то перевернула внутри, захватывая и унося своим потоком за собой.       — Это ничего не значит.       Аонунг, сам того не ожидая, прошипел, привлекая внимание окружающих на’ви.       — Сейчас мы идем в мою маруи и говорим. Сейчас! — Аонунг грубо схватил лесного за предплечье, ведя за собой.       — Да хватит меня хватать! Я понял! — Ло’ак вырвал руку, сердито процедив сквозь зубы.       Не отдавая себе отчета, лесной направился за Меткайина, опустив хвост. Ему не нравилось, что Аонунг хочет поговорить наедине.       Зайдя в пространство, полное яркого света лучей Альфы Центавры, Ло’ак повернулся к водному, скрещивая руки на груди и упрямо молчал.       Водный подошел, не проронив и слова, все время не отрывая взгляд.       Вновь акватический аромат укутал младшего, как и неделю назад, заставляя теряться.       Заставляя утопать в нем и терять себя.       Он же видел, что у Ло’ака есть ответные чувства.       Почему он сказал, что это ничего не значит?       Мощный поток властной энергии окружил лесного, стремясь подчинить.       Невидимо прощупывая все его слабости, желая проникнуть в каждую трещинку и ослабить.       Сделать податливым, взаимным.       Воздух будто бы завибрировал между ними, начиная накаляться и заряжаться.       — Ничего не значит? — Аонунг буквально выдохнул эти слова, наклоняя голову к Ло’аку из-за разницы в росте.       — Да. Я больше не хочу ничего. Даже не смей трогать меня. Ты постоянно унижаешь моих родных и меня. Думаешь унизить меня еще сильнее? Не получится, — Ло’ак нахмурился, не отводя глаз.       Бирюзовый взгляд растерянно смотрел поочередно в глаза напротив, выискивая в них ложь.       — Даже, если я пообещаю больше не дразнить никого? Тогда на пляже ты сказал, что думал обо мне. Много.       — Веришь всему, что тебе говорят? — едкий тон и насмешка в глазах.       Раскаленным кинжалом прямо в сердце.       Провернули по часовой стрелке, чтобы продолжить проворачивать против.       С целью выжать всю кровь из останавливающего органа.       Больно. Как же больно.       — Иди. Вали куда хочешь, — Аонунг отвернулся от лесного, скрывая боль в глазах.       Ло’ак, как стремительный ураган, пронесся мимо, оставляя водного наедине с разбитыми чувствами.

🔥

      На следующий день праздновали новую жизнь в клане Меткайина: у Ронал родилась девочка.       Каждый на’ви радовался пополнению в семье вождя, распивая каву — слабый одурманивающий напиток.       Выпивая, Ло’ак следил за будущим вождем, погрузившись в свои мысли.       На мгновение взгляды пересеклись, будто натягивая нить, образовавшуюся после дня на пляже. Аонунг отвел глаза быстрее.       После ранящих слов вчера, ему было больно даже смотреть на лесного — сердце тут же начинало неприятно сжиматься и кровоточить.       Юный на’ви пил в первый раз и не понимал, когда нужно остановиться — потихоньку отпивая из четвертой по счету чаши.       Голова уже начинала кружиться, но младший не придавал этому значения.       Не до этого сейчас.       Чувства гулким роем копошились внутри, перемешиваясь, в попытках вырваться наружу.       Заметив, что сын вождя направился один к своей маруи, Ло’ак последовал тенью следом.       Даже опьянев, лесной изящно и бесшумно двигался, преследуя Аонунга позади.       Посмотрев по сторонам, младший заметил, что никого из на’ви рядом не было — все еще присутствовали на празднике.       Зайдя в маруи, Ло’ак заметил, что водный распустил темные кудрявые волосы, готовясь ко сну.       Милые кудряшки рассыпались волнами по плечам, контрастируя с дерзким характером.       Повернувшись на звук, Аонунг нахмурился при виде лесного и резко дернул хвостом.       — Уходи.       Ло’ак молча подошел ближе, неотрывно смотря в глаза.       — Что тебе надо? Ты ясно дал все понять вчера.       Не успев вдохнуть, губы водного смяли, обхватывая руками лицо с обеих сторон и требовательно притягивая к себе.       Промычав что-то в поцелуй, водный стал отвечать, удивляясь мягкости губ и нетерпением лесного. Руки сами оказались на узкой талии, притягивая к себе сильнее.       Вкус кавы на языке Ло’ака одурманивал.       На пару мгновений Меткайина потерял контроль над собой, утягиваемый лесным в глубины страсти.       Можно было утонуть в чувствах, задыхаясь от нехватки воздуха.       Горячие языки сливались в бурном танце, поглощая друг друга, борясь за первенство. Каждый желал подчинить другого.       Отстранившись от желанных губ, буквально собрав всю свою волю в тиски — Аонунг оттолкнул лесного, заставляя того отступить на шаг.       — Нет. Нет-нет-нет. Ты не будешь вертеть мной, Ло’ак.       — Я не верчу, — глаза бегали по лицу водного, выдавая расширенными зрачками небольшое опьянение и возбуждение.       Уши Ло’ака немного покраснели, как и щеки, что делало его еще прекраснее в глазах водного.       Меткайина тяжело выдохнул, смотря в хризолитовые глаза напротив.       — Иди спать. Ты пьян.       Лесной недовольно насупил брови, вновь подходя ближе.       Опустив взгляд, Ло’ак провел пальцами по сильной груди, еле касаясь и останавливаясь в центре выпирающего креста.       Меткайина замер и задержал дыхание, чувствуя волну мурашек от прикосновения.       Будто электрический ток пробежался по коже, опаляя искрами.       Продолжая тактильно изучать тело, пальцы поднялись выше и зарылись в кудрявые волосы.       Он никогда не видел Аонунга с распущенными кудрями. Такие мягкие.       Оттягивая прядь, Ло’ак на пару секунд отвлекся на вид пружинящей кудряшки, когда отпустил ее.       — Красивые. Почему ты носишь пучок?       — Не твое дело.       Подняв взгляд, лесной заметил потемневший взгляд Аонунга и прижатые уши.       — Чего ты хочешь, Ло’ак? Сначала говоришь, что произошедшее для тебя ничего не значит. Потом начинаешь лезть с поцелуями, — сын вождя тяжело выдохнул, внимательно изучая лицо напротив.       — Я…       — Ло’ак! Да где же ты? — рядом послышался нетерпеливый голос Нетейама, разыскивающего младшего брата.       Лесной вздрогнул, прижимая уши. Сделав шаг назад, он отвернулся и вышел из маруи.       Аонунг остался внутри, невольно подслушивая громкий разговор братьев.       — Я тебя уже везде обыскался! Ты даже не предупредил, что уходишь! Родители опять на меня наезжают, что я не могу уследить за тобой, — раздраженный голос выдавал волнение за младшего.       — Ну вот я, здесь. Пойдем домой уже, — Ло’ак попытался увести брата, но тот упрямо продолжил стоять.       — Что ты делал у Аонунга? Он опять тебя доставал?       Водный прижал уши.       Не хватало еще разборок со старшим.       — Нет, все хорошо. Пойдем.       Нетейам вырвал свою руку из слабой хватки брата и заглянул в маруи, встречаясь с растерянным взглядом водного. Младший поплелся следом, закатывая глаза.       — Что Ло’ак тут делал? — Нетейам оглядел пространство, будто пытаясь просканировать взглядом, что здесь происходило мгновениями ранее.       — Мы разговаривали. Это запрещено? — надбровные дуги Меткайина сами поднялись наверх.       — Нет. Но если посмеешь опять дразнить моего брата, я тебе устрою взбучку, понял? — старший подошел на шаг ближе, прожигая взглядом насквозь.       — Да, — Аонунг не мог выдержать напора и силы взгляда старшего и отвел глаза, смотря на Ло’ака.       — Вот и хорошо. Пошли, Ло’ак. Поздравляем с пополнением в семье, — лесные удалились.       Напоследок младший повернул голову, встречаясь взглядом с потухшими бирюзовыми глазами.

🔥

      Проснувшись утром, Ло’ак первым делом вспомнил вчерашний поцелуй. Но ему не понравился пустой взгляд, когда они уходили от Аонунга.       Водному было больно.       Свои чувства уже накалились до предела. Он наконец понял, что Меткайина ему до чертиков нравится и возбуждает.       Хотелось овладеть им, подчинить.       Заглянув в маруи Аонунга, он заметил, что рифового там нет. Пройдя дальше на пляж, тоже не нашел его.       Куда же он делся?       Ло’ак решил пойти в свое уже не совсем укромное место, после прошлого раза.       И неожиданно увидел его. Аонунг сидел на песке, погрузившись в свои думы.       Выражение лица было грустным, уши прижаты.       — Это мое тайное место. Чего ты тут забыл?       Аонунг вздрогнул, поднимая голову. Выпрямившись во весь рост, он с привычной насмешкой смотрел на младшего.       — Здесь нет ничего твоего, Ло’ак. Эти земли мои, по крайней мере, уже в ближайшее время. Также, как и все, что растет и проживает здесь, — надбровная дуга дразняще поднялась, пока выразительные бирюзовые глаза прощупывали слабые места у лесного.       Водный скрывал свои чувства за привычной дерзостью. Хотелось вновь подразнить младшего.       Ло’ак нахмурил брови, обдумывая про себя.       Как он мог мне понравиться       Вечно такой дерзкий, заносчивый скаун.       Может я что-то перепутал?       Да, скорее всего…       — Чего молчишь, лесной? Язык проглотил?       — Отвали. Здесь итак негде уединиться, еще и ты решил отобрать мое тайное место. Валяй. Забирай. Подавись, — Ло’ак эмоционально вскинул руку, обводя в воздухе пространство и отвернулся, чтобы уйти.       Аонунг зашипел и грубо схватил лесного за предплечье.       — Отстань! Хватит уже каждый раз меня так хватать! — Ло’ак еле оторвал от себя вцепившиеся пальцы и отступил на несколько шагов, хмуро смотря.       — Как же ты меня бесишь, лесной! Как же. Ты. Меня. Бесишь, — Аонунг подошел вплотную, яростно сверкая глазами.       — Прекрасно! А теперь я пойду с твоего позволения, тупой ты скаун!       Аонунг зашипел, притягивая Ло’ака к себе за талию и грубо накрыл губы.       Без спроса.       Без жалости.       Жадно сминая их, подчиняя своей власти.       Младший был уже на пике злости. Не отвечая на поцелуй, он еле извернулся в руках и вырвался, оставляя звонкую пощечину.       — Еще раз! Еще раз меня тронешь без спроса и я все расскажу твоим родителям! Понял меня? — хризолитовый огонь в глазах ярко пылал, грозя обжечь.       Аонунг тяжело выдохнул, поджимая уши. Ну почему так все сложно. Вчера сам лез, а теперь снова строит из себя недотрогу.       — Зачем ты вчера пришел ко мне?       — Какая разница? Я был пьян.       — Так в этом состоянии как раз часто все чувства и обнажаются. Ты пришел и поцеловал меня, Ло’ак. Неужели не помнишь?       — Все я помню, скаун. Просто ты попался под руку.       — Значит, ты ко всем лезешь без разбора, когда пьян? Буду иметь в виду, — Аонунг издевательски усмехнулся, наблюдая вновь ярко пылающий огонь в глазах младшего.       — Ты просто скаун! В жизни не встречал таких заносчивых. Таких невыносимых, дерзких, гордых… — Ло’ак притих, когда водный снова подошел ближе.       — Продолжай. Гордый и какой еще?       — Вредный, неприятный…       Аонунг подошел еще ближе, опуская лицо ближе к лесному.       — И какой еще?       — Самолюбивый, напыщенный…       Лицо водного все приближалось, оставляя пару сантиметров между ними и обдавая горячим дыханием лесного.       — И?       — Высокомерный, — прошептал Ло’ак, опуская взгляд на губы напротив.       Мгновением позже оба на’ви накинулись друг на друга, жадно накрывая губы.       Казалось, будто рядом с ними сейчас вспыхнет пожар, нетерпеливо вырываясь из пламенных сердец.       Ло’ак притянул водного к себе ближе, держа за шею, в то время, как Аонунг сжимал узкую талию лесного.       Углубив поцелуй, раздвинув губы друг друга, каждый удовлетворенно промычал, встречаясь с влажным языком каждого.       Последние попытки контроля вспыхнули внутри.       — Чертов скаун… — прорычав, Ло’ак оттолкнул ладонью водного, упираясь в широкую грудь.       — Признай. Я тебе нравлюсь, — Аонунг продолжал сжимать сильными руками талию лесного, наслаждаясь бархатистостью кожи. Дерзкая ухмылка только больше злила младшего.       — Да ни за что! — в хризолитовых глазах полыхали огоньки ярости.       — Как же долго до тебя доходит.       Аонунг положил руку на щеку лесного, вновь сминая губы в страстном поцелуе.       Мурашки по телу.       Электрические импульсы.       Полыхающий огонь в сердцах.       Ло’ак неровно выдохнул через нос и вновь позволил притянуть себя в ураган чувств.       Языки боролись за первенство, обжигая друг друга.       Борьба была острой, сжигающей все на своем пути.       Пылающими языками огня.       Казалось, через секунду можно будет взорваться от нахлынувших эмоций.       Стать штормом, сметающим все на своем пути.       Стать огнем, обжигая все вокруг.       Сжигая все.       — Хочу тебя… — горячий шепот водного вызвал дрожь. Сын вождя прикусил мочку уха, обсасывая языком.       Ло’ак прикрыл глаза, растворяясь в желании.       До одури хотелось овладеть рифовым.       Прямо здесь и сейчас.       В их укромном месте, в самую жаркую часть дня.       Под опаляющими лучами солнца, превращаясь в пепел.       — Ммм… Я буду главным. Даже не думай, что у тебя получится меня подавить, — взгляд лесного встретился с растерянными глазами Меткайина.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты слушаешься меня. Во всех действиях. Только так.       Нервный смешок выдал смущение водного.       — И что же я должен делать?       — Снимай повязку.       Водный продолжал смотреть во властные глаза и медленно развязывал узлы повязки.       Откидывая ее в сторону, можно было увидеть уже возбужденную плоть.       — Ложись на песок.       На непослушных от волнения и желания ногах, Меткайина послушно лег, опираясь локтями на обжигающий песок, нагретый Альфа Центаврой.       Но ему было все равно.       Ради этого бархатного голоса он был готов на все.       Ло’ак пару мгновений оценивающе смотрел на податливое тело водного, пока развязывал свою повязку.       Зрелище ему определенно нравилось: расширенные зрачки выдавали с головой.       Как и отвердевший пах, шлепнувший по животу после освобождения от повязки.       — Не трогаешь меня, пока я не разрешу. Понял?       — Как скажешь, — водный нервно сглотнул, ожидая Ло’ака.       Младший оседлал бедра, потираясь своим членом о чужой — из обоих вырвались томные вздохи.       Руки оперлись на сильную грудь Меткайина, ощущая учащенное биение сердца.       Тонкий хвост активно извивался за спиной, выдавая возбуждение.       Колени ощущали горячие частицы песка, зарываясь глубже от действий.       Аонунг уже хотел обхватить упругие ягодицы лесного, но вовремя остановился, заметив предупреждающий хризолитовый взгляд.       Продолжая дразнящие движения и закусив нижнюю губу, Ло’ак неотрывно смотрел в глаза напротив.       В зрачках каждого на’ви можно было буквально утонуть — их глубина и бездонность завораживали и влекли поддаться и расплавиться.       Превратиться в пепел.       Опустив хризолитовый взгляд, Ло’ак рассматривал их разницу, продолжая плавные движения бедрами. Хвост извивался позади, выдавая желание.       Неожиданная гармония в сочетании их цветов кожи, узоров и размеров.       Красиво.       Сын вождя изучающе смотрел на младшего.       На то, как жадно тот разглядывал их члены.       На соблазнительно закусанную нижнюю губу.       На передние пряди косичек, томно покачивающихся от каждого движения.       Хотелось прикоснуться.       — Я хочу дотронуться, — Аонунг встретился с бездонным взглядом напротив.       — Нет. Пока нет.       Меткайина в ответ недовольно выдохнул, прижимая уши. Провел жадным взглядом по изящному телу лесного.       Как же не хотелось принимать эти правила игры. Хотелось повалить младшего на песок, нависнуть сверху, обездвижить.       Подчинить себе всецело.       Резко перевернувшись, он накрыл собой Ло’ака, нависнув сверху. Тонкие руки были прижаты по сторонам от тела, зарываясь в песок.       Младший зашипел от неожиданности и тут же нахмурился, поджав уши.       — Какой же ты сексуальный, Ло’ак, — Аонунг продолжил движения, потираясь своим членом о чужой.       Лесной не ответил, неровно выдыхая от приятных ощущений.       Злость отходила на второй план, оттесняемая возрастающим желанием.       Рядом с водным невозможно было себя контролировать.       Каждый раз при их встрече будто заряд молнии возникал в теле, искрясь и разносясь по венам.       Заставляя желать каждого до искр в глазах.       Желать обладать, полностью.       Плавные движения сочетались с покусываниями шеи. Младший прикрыл глаза, утопая в наслаждении.       Руки все еще были в плену сильных ладоней и лесного это только распаляло.       — Хочу тебя полностью, — томный шепот Меткайина обжег ухо.       — В плане?       — Хочу насаживать тебя на свой член. На всю длину. Слушать, как ты стонешь. Смотреть, как закатываешь глаза, — Аонунг отдалился от уха и заглянул в хризолит.       — Отпусти меня, — Ло’ак растерялся, вспоминая размер водного.       Аонунг заметил в глазах… страх?       — Ты боишься? Я же не сделаю тебе больно.       — Я не хочу, пусти.       — Ты только что стонал и прикусывал губы, Ло’ак. Я не слепой.       — Я не хочу. Не надо. Остановись.       Аонунг в ответ слез с младшего, садясь рядом на песок. Ло’ак приподнялся, отводя взгляд.       — Ну почему с тобой так сложно? Сначала ты даешь мне зеленый свет, а потом вдруг отталкиваешь.       Ло’ак взглянул на водного, задумавшись.       — Ты не слушаешь мои просьбы. Я просил меня не касаться, а ты меня скинул на песок и навис.       — Ты оттолкнул меня после того, как я сказал про то, как хочу тебя полностью.       — Я не доверяю тебе, Аонунг.       — Я тебе вообще нравлюсь? — водный приблизился, внимательно смотря в хризолитовые глаза.       Младший в ответ только кивнул, дернув хвостом и поднимая частицы песка.       — Так в чем проблема?       — У тебя слишком… большой, — младший взглянул вниз, на все еще возбужденный пах Меткайина.       — А ты хочешь этого?       — Я хочу быть сверху.       — Ты хочешь меня насаживать на себя? — Аонунг рассмеялся, вглядываясь в глаза лесного.       Они были предельно серьезными.       — А что? Тебе можно, а мне нет? — Ло’ак поднял бровь.       Аонунг поднял надбровные дуги, обдумывая ответ.       — Я будущий вождь, Ло’ак. Не думаю.       — Ну и прекрасно, я тогда пойду! — Ло’ак разозлился и попытался встать.       — Да хватит убегать каждый раз, скаун! — Аонунг успел поймать младшего за предплечье.       Лесной нахмурился, смотря на ладонь рифового.       — Мы можем что-то решить. Ты сказал, что хочешь быть сверху? Я могу отдать тебе весь контроль, — Аонунг аккуратно поднял подбородок лесного, заставляя смотреть на себя.       — Ты ведь меня не слушал. Как я могу тебе доверять, если ты не выполнял мои просьбы?       — Теперь буду. Обещаю.       Ло’ак вздохнул, смотря поочередно в каждый глаз.       — Не сегодня.       — Как скажешь. Но я могу сделать тебе приятно, нам обоим и по-другому, — Аонунг накрыл шею младшего влажными поцелуями, поднимаясь выше.       По телу Ло’ака прошлась дрожь, откликнувшись на мокрый язык.       Добравшись до очерченных губ, Меткайина накрыл их неожиданно нежным поцелуем.       Языки слились в медленном танце, становясь единым целым.       Через пару мгновений оба не выдержали и увеличили темп движений, не сдерживая желание друг друга.       Юные на’ви обжигали друг друга страстью и пылкостью.       Обжигали желанием обладать каждым, сделать другого своим.       Обладать всецело.       Ло’ак прикусил и оттянул нижнюю губу небольшими клыками, вырывая судорожный выдох водного.       В тот же момент, младший забрался на бедра сына вождя, седлая их.       Руки скользнули по бархатной коже, останавливаясь на широких плечах.       Взгляды не отрывались друг от друга ни на секунду.       Бездонные зрачки поглощали каждого, заставляя утопать.       Плавное движение бедер, соприкасаясь своим возбуждением чужого.       Размазывая естественную смазку, скольжение становилось одурманивающим.       Томные вздохи. Томные стоны.       Ладони на упругих ягодицах, жадно сминающие и помогающие двигаться.       Частицы песка попадали на шелковистую кожу, оставляя следы в форме ладоней.       На’ви растворялись друг в друге, не забывая обжигать каждого своим огнем из самого сердца.       Кожа к коже.       Глаза в глаза.       — Хочу, чтобы ты объездил меня, Ло’ак, — томно прошептал Аонунг, обжигая ухо горячим шепотом.       По телу младшего пробежалась стая мурашек, приливая кровь к члену.       Нетерпеливо закусывая нижнюю губу, подавляя хныканье, младший продолжал плавные движения.       В голове Ло’ака пронеслась мысль.       Смогу ли я зайти дальше?