Привилегии проигравших

Покой внутри не спасает… НЮ — Кури

И это происходит как-то внезапно, в среду, после обеда. Дима выходит из главного корпуса и по привычке оглядывается в поисках машины Паши, но тут же видит Сергея, изучающего доску объявлений у главного здания университета. — Мы ищем что-то конкретное? — Дима встаёт рядом и тоже начинает смотреть на объявления. — Вообще, твоё расписание, — Сергей оглядывается. — Оно в электронном виде. Здесь так, афиши всякие, про университетский КВН и всё такое. — Это я уже понял. И они абсолютно глупо утыкаются на доску объявлений, не говоря друг другу ни слова. — Нам лучше уйти, — произносит Дима. — Если будем достаточно долго смотреть на призыв участвовать в команде КВН, это объявление затянет. И придётся нам вместо того, чтобы быть успешными врачом и бизнесменом, колесить по стране и шутки шутить. — Думаешь? — Почти уверен, — загадочно шепчет Дима. — Так что случилось? — Просто проезжал мимо и подумал, раз уж нам всё равно по пути… — Так Паша скоро подъедет. И действительно — чёрная машина въезжает на стоянку. — Но, — продолжает Дима, — нам и правда по пути, да и водите вы лучше. Сергей улыбается, но тут же берёт телефон в руки и покручивает. — Спасибо, рад, что как водитель я состоялся. — Я не хотел обидеть. — Я не обиделся, — заверяет Сергей, и они идут к бежевой машине, которая уже ловит на себе любопытные взгляды. И больше ничего не происходит. Они доезжают до дома (в полном молчании), ужинают (в полном молчании), ложатся спать (обсудив гипотетический сценарий, в котором они оба играют в университетской команде КВН). Но с тех пор за Димой заезжает Сергей. Обсудили ли они эту перемену в повседневной жизни? Нет. — Димон, а с чем это связано? — спрашивает Паша утром пятницы. — Что именно? — Ну, что Сергей Борисович за тобой заезжает. — Не знаю, говорит, по пути. — Понятно, — кивает Паша. Диме тоже всё понятно. В общих чертах. Ситуация ведь совсем никак не изменилась. Но всё же что-то было по-другому. — Такой потенциал пропадает, — протягивает Арс, подсев к Диме в столовой. Дима как-то несчастно смотрит на котлету и гречку, вспоминая о вчерашнем ужине. — О, ты со мной не разговариваешь? Что ж, — Арс крутит в руках брелок от машины, — не скажу, что прям совсем незаслуженно, ну, да ладно. Но я всё же напомню — часики тикают, скоро останешься у пустого корыта. Как у Пушкина. — Арс, ну, если схема такая соблазнительная, давай на моё место? — усмехается Дима. — Так меня и не звали, Позов. Большим призом с самого начала был ты. У Сергея твоего пунктик на таких правильных. — Ну, а ты хоть попробуй быть хорошим человеком. Может, не в материальном, так в моральном плане точно выиграешь. — Эх Дима-Дима, что же с нами стало? — поднимает брови Арс. — Теперь я для тебя плохой, но ведь мы с этим Сергеем одинаковые. — Я знаю, — кивает Дима и нагинается поближе к Арсу. — Поэтому и хочу поскорее закончить с этой историей и с тобой. — А с ним? Человек он такой себе, но какая разница, если он к тебе по-королевски — и заезжает после занятий, и ни в чём отказать не может. Дима отодвигает тарелку и встаёт из-за стола. — Но это всё закончится, Дим, — бросает ему в след Арс. — И через неделю в общаге ты пожалеешь, что меня не послушал. Но единственное, о чём жалеет Дима, — о потерянной дружбе.

* * *

— …и я ушёл из столовой, — заканчивает рассказ Дима. Они лежат в постели, Макиавелли и труд всей его жизни уже давно отложен на прикроватную тумбочку, а Сергей повернулся к Диме. На этом Дима и хочет закончить обсуждение Арса. Примерно навсегда. — Он снова играет, — говорит Сергей. — Да? — То есть, я не знаю наверняка, мне ничего не доложили. И я не могу говорить за все казино города, они, знаешь ли, не очень легальны. Но его поведение — будто он хочет оказать тебе какую-то услугу, чтобы иметь возможность попросить об ответной в будущем. — Или он просто мудак, и я раньше этого не замечал? — Это тоже, безусловно. А раньше ты этого не замечал, потому что дружба с тобой не была выгодной в финансовом плане. Скорее всего, ты помогал с учёбой или что-то вроде того. Дима не отвечает. Но так оно всегда и было. Нет, не то чтобы Арс был тупым, просто там, где требовались не только мозги, но и часы тяжёлой работы, все обязанности перекладывались на Диму. — Чудесно, что мы так поговорили, теперь я окончательно разочарован в дружбе. А как прошёл ваш день? — Я работал, — на этот вопрос Сергей отвечал всегда примерно одинаково, редко уточняя детали. — А через два дня мне придётся поработать на Мальдивах. Дня три. — Какой ужас, — Дима даже не пытается скрыть сарказм. — Ну, вы держитесь! — Переговоры — это тоже работа, — улыбается Сергей. — Это я говорю к тому, что пока меня не будет, ты со всеми вопросами можешь обращаться к Паше. Если, конечно, не хочешь полететь со мной. — Я… — Дима, конечно, хочет отказаться, но ещё больше он хочет, чтобы его пылающее лицо не было заметно со стороны. — Шучу. Уж что-что, но полететь вместе на Мальдивы, не имея сексуальных отношений, никак нельзя. — Почему? — Я шучу, — смеётся Сергей. — Всё, давай спать. Когда кто-то перестаёт выкупать юмор, беседа должна завершиться. И Дима полностью с этим согласен, но всё ещё беспокоится о пылающих щеках, которые уж точно никто не заметит при выключенном свете. — Дим, — раздаётся голос Сергея в темноте. — М? — Давай с тобой на «ты» перейдём? — Давайте. Сергей кашляет. — Давай? — исправляется Дима. — Ну вот, намного лучше же. Дима тоже считает, что так намного лучше — вести подобные разговоры при выключенном свете, потому что в голову сейчас уходят все пять литров крови и лицо, наверное, чисто красного цвета. Другой вопрос — что же такого в просьбе перейти на «ты», что нужно так краснеть? Ответ Дима не знает.