Голубые мягкие пластинки

      Стэнли мог бы сказать, что чувствует себя так, будто тонет, но это было бы ложью. Он ни разу в своей жизни и ногой в водоём не ступал, а в его «воспоминаниях» ничего близкого к этому тоже не было. Но общее ощущение было давящим. Он не чувствовал ни своих рук, ни своих ног — в целом, ни единого атома своего тела. Он не слышал звука, не было насыщения кислородом, но ему казалось, будто его лёгкие из раза в раз наполняются и снова опустошаются.       Это было странно. Он как будто бы существовал и нет одновременно, и это могло бы свести его с ума, но эмоции словно отключили. Это было похоже на тот момент, когда происходил перезапуск, только длиною растянутый в вечность. Стэнли понятия не имел, сколько находится здесь, не мог понять, почему и когда. Как только он касался обрывков воспоминаний, они становились расплывчатыми, вытекали из его сознания, как вода. Он слышал какой-то повторяющийся набор слов, но не мог уловить их суть, как бы сильно ни старался. Почему-то они казались ему знакомыми, услышанными тысячу раз до этого, но и об этом он абсолютно ничего не мог вспомнить.       Он почти мог назвать это странное место умиротворяющим, если бы оно не вызывало у него беспричинное чувство беспокойства и липкого страха, выворачивающего внутренности, причину которого он не мог отыскать. Что-то было не так.       Как только ему пришла эта мысль, парень словно очнулся ото сна. Он не смог понять, в какой именно момент оказался за своим рабочим местом, и в замешательстве уставился в монитор компьютера, на котором отображался незатейливый текст, нечто, что отдалённо напоминало отчёт. Стэнли сверлил буквы взглядом, пытаясь собрать себя в кучу. В его голове была полная каша, но постепенно он всё-таки смог частично восстановить цепочку последних произошедших событий. Чёрт возьми, ноутбук.       Он вскочил со стула, как ошпаренный, быстро пробегаясь глазами по небольшому офису. Конечно же, его здесь не было, что он ещё мог ожидать? Однако, из-за короткого осмотра чувство неправильности происходящего только усилилось. Всё, в общем-то, было как обычно, но мелкие детали сильно мозолили ему глаза: кружка стояла не на своём месте, бумаги разложены иначе, все ящики были задвинуты. Но больше всего Стэнли беспокоило не это, а звенящая тишина в голове. Рассказчик молчал. Парень перебирал в голове возможные причины. Может, он просто отошёл, может, разбирался с проблемами, которые Стэнли учинил, а может, он делал это из вредности, просто чтобы наказать за ошибку. Чем больше он думал над этим, тем сильнее к его горлу подступала тошнота. Его шестое чувство вопило о том, что так не должно быть. Все объяснения были вполне себе уместны и логичны, но в то же время была какая-то несостыковка, которую он ощущал, но найти не мог.       За своими размышлениями он перестал обращать внимание на мир вокруг, поэтому приглушённый смех заставил его дёрнуться, как от удара током. Он инстинктивно прижался к краю стола и ошалело уставился на закрытую дверь. Голос. Чужой человеческий голос. Не его самого и не Рассказчика, раздававшийся прямиком у него в голове, даже не Куратора. Голос извне, который резанул ему по ушам из-за непривычного звучания. Нет, Боже, даже несколько голосов.       Стэнли не то что не мог заставить себя сдвинуться с места, он дышал и то едва. Это было просто-напросто невозможно. Может быть, это просто очередная глупая шутка Рассказчика. Собравшись с силами, он с трудом, перебарывая нежелание, подошёл к двери и открыл её. Его взору предстали несколько людей, которые что-то обсуждали и не обратили на него особого внимания. Парень проморгался, пытаясь отогнать это странное видение, но вот только абсолютно ничего не изменилось. Поняв это, он некультурно резко захлопнул дверь, что наверняка вызвало у его, Боже, коллег ряд вопросов. Ему было плевать, на самом деле. Чужое мнение это последнее, что его сейчас волновало.       Его шокировал сам факт существования чужого. Стэнли казалось, что у него начался приступ такихардии и, возможно, так оно и было. Он схватился за голову, намотал несколько кругов по комнате и, в конце концов, забился в угол, сев на пол и обняв колени, начав нервозно раскачиваться взад-вперёд. У него был миллион вопросов и ни одного ответа. В его голове бесконечным потоком повторялось «Это неправильно, так не должно быть, всё здесь не так!». Парень погладил себя по предплечью, предприняв слабую попытку побороть подступающую панику, которая начала душить его.       Посторонние звуки, тем временем, никуда не пропадали, и это давило только сильнее. Сейчас ему, наверное, впервые в жизни хотелось услышать Рассказчика, который сказал бы ему, что делать и куда идти, но, видимо, на него снизошла кара, потому что тот всё никак не появлялся. Несколько раз он даже инстинктивно смотрел в потолок, ожидая прихода своего знакомого, но безрезультатно.       Чем больше времени проходило, тем очевиднее становился факт того, что всё вокруг не собирается возвращаться на круги своя. Стэнли уткнулся лбом в колени и, немного потёршись о них, вздохнул. Он всё ещё чувствовал дискомфорт, и его чутка подташнивало, но сидеть здесь загнанным зверем было бесполезно. Пустая трата времени. Он поднял мрачный взгляд на дверь, звуки за которой в последние несколько минут становились всё тише и тише. Возможно, это и стало причиной, по которой он начал приходить в себя. Он мог убедить себя, что всё как обычно, если не слышал доказательств обратного. Парень мялся, пытаясь понять, как ему следует поступить, когда снаружи раздался отчётливый стук чего-то о пол, и через несколько секунд его входную дверь почти бесцеремонно распахнули.       — Стэнли, ты почему не идёшь, — речь резко прервалась, и его взгляд столкнулся со взглядом молодой девушки, наверное, чуть постарше его самого. Парень застыл, вглядываясь в её лицо и одежду, по его телу пробежали мурашки. Ему не пришлось долго думать — в голове отчётливо всплыл образ Мариэллы, которую он видел со стороны в Безумной концовке, всегда с одного и того же ракурса. Тем не менее, несмотря на то, что внешность была идентична, факт того, что он сейчас видит ту самую никак не укладывался в его голове. Факт того, что прямо сейчас она обращалась к нему так, как будто это было вполне себе естественно, хотя сам Стэнли даже ни разу не слышал её голоса. — Ты…В порядке? — спросила она с оттенком неловкости, пробежавшись глазами по его кабинету, будто это раскрыло бы ей причины его странного поведения. Наверное, ему следовало встать и хотя бы попытаться притвориться, что всё хорошо, но её приход возобновил и усилил его замешательство, из-за чего он не мог и слова вымолвить. Как только парень открывал рот, тот почти моментально захлопывался, потому что он не знал, что сказать. Да и то, что он в принципе может сказать что-то человеку, стоящему вот здесь, прямо напротив него, казалось несусветным бредом.       Так они оказались в абсолютно идиотском положении: «Мариэлла» стояла в дверном проёме, ожидая от него объяснений, а он сам сидел в углу рядом с хранилищем файлов, пародируя выброшенную на берег рыбу. Будь здесь Рассказчик, он бы точно отвесил пару саркастичных комментариев по поводу того, насколько же Стэнли тупой тормоз, и сейчас он бы не смог найти аргумента для опровержения.       — Что ж, видимо, всё совсем плохо, — наконец константировала его коллега, вызывая у него небольшой приступ паники. Это был край. Надо было срочно что-то делать, иначе ситуация будет становиться только хуже. Кто знает, что она могла себе надумать.       — Нет, — внезапно выдал он нетвёрдым голосом. — Нет-нет, что ты. Я просто немного нехорошо себя чувствую. Голова закружилась, — наспех сказал он первое, что пришло в голову. Честно говоря, звучало настолько неубедительно, что сам он себе никогда бы не поверил. Стэнли заметил, как брови его теперь уже «собеседницы» нахмурились, и она поджала губы. Он плохо разбирался в человеческой мимике, но начал подозревать, что только что выкопал себе могилу.       — Стэнли, — строгим голосом начала девушка, и внутри у него всё сжалось, — сколько раз я говорила, что твой трудоголизм до добра не доведёт? Твоя любовь к работе уж слишком сильна, — парень едва сдержал облегчённый вздох. Хотя бы одна из его нынешних проблем смогла решиться. На самом деле, не то чтобы нажимание кнопок на компьютере действительно было одним из его хобби. Только на словах Рассказчика. Вспомнив о нём в очередной раз, Стэнли внутренне напрягся. Оставалось надеяться, что с ним всё в порядке. В памяти всплыла папка «Narrator». Если оповещение о повреждении коснулось именно её, он был готов без раздумий застрелиться. — Ты меня слушаешь? — он понял, что ушёл слишком глубоко в свои мысли, и рассеянно кивнул.       — Да-да, конечно, — спохватился парень, и вместе с тем к нему в голову пришло осознание того, что сидеть на полу по меркам нормальных людей, наверное, чертовски странно, поэтому он поспешно поднялся, немного неловкими движениями начиная отряхивать от пыли джинсы, просто чтобы найти убедительную причину не смотреть на Мариэллу. Кажется, если она простоит здесь ещё хотя бы пару минут, он скажет и сделает столько всего нелепого, что предпочтёт провалиться под землю от стыда.       — Ты выглядишь совсем неважно. Довольно паршиво, если быть совсем уж честной, — они даже не были знакомы, а она уже успела раскритиковать его. Стэнли смущённо отвёл взгляд в угол своего стола, едва заметно шаркнув ногой. — Я против отлынивания от работы, но вреда от тебя сейчас будет больше, чем пользы. Может быть, я схожу к мистеру Раску и попрошу продлить тебе перерыв? Вряд ли он даст отгул из-за такой мелочи, но на какие-то уступки пойдёт. По крайней мере, тебе, — Стэнли кивнул и пробубнел едва внятное «хорошо». Этот диалог и так вводил его в ступор, а теперь, когда в нём всплыло новое имя, он окончательно решил пойти пути наименьшего сопротивления. Чем меньше он будет говорить, тем лучше. В ином случае обязательно всплывут детали, о которых он понятия не имеет, и станет вполне очевидно, что с ним что-то не так. Конечно, вряд ли кто-то подумает, что он самозванец — для любого адекватного человека это звучит как полный бред, — но проблемы точно возникнут, а они сейчас ему нужны меньше всего. — Никуда не уходи, я скоро вернусь.       Сразу после этой фразы дверь захлопнулась, и Стэнли понадобилась ещё пара секунд, чтобы прекратить пялиться на неё без единой мысли в голове и прийти в себя. Что, чёрт возьми, только что произошло? Нет, даже не так, что происходит?       Он нервно облизнул губы, сцепив пальцы рук, просто чтобы остановить себя от каких-нибудь несдержанных жестикуляций и движений. Вполне очевидно, что это не было одной из абсурдных попыток Рассказчика подшутить над ним. Тот бы не стал заходить так далеко, а если даже и решился, просто не смог бы молчать и не смеяться над ним настолько долго — казалось, как только тот молчал дольше десяти минут, у него срабатывал рефлекс, и он начинал если не говорить, то минимум заполнять тишину невнятными бубнежом себе под нос или тем же шелестом бумаги. На самом деле, это было очень сильно похоже на то, какой его жизнь описывали до начала «Притчи». Желудок свернулся в трубочку. Не мог же он сломать что-то настолько важное, что это отбросило историю настолько далеко.       Или всё-таки мог?       Парень несильно ударил себя кулаком по лбу. Даже если это и отмотало события, то где был Рассказчик? Будь это обычная ошибка, он бы давно пришёл, наорал на него, отчитал и попытался бы всё решить, параллельно находя всё больше новых терминов для оскорбления Стэнли. Ничего из этого не произошло. А значит, что-то случилось и с ним.       Боже блять, а что если- что если он удалил часть игры и вместе с ней удалил и е- Он порывисто ударился головой о стену, моментально почувствовав боль. Парень потёр свой лоб, сдерживая шипение и матерные слова. Это помогло немного отрезвить его и не дать впасть в истерику. Ему нельзя было думать о худших вариантах сейчас, даже если он и наворотил дел, и такой исход был вполне возможен. Прежде чем выдвигать гипотезы, нужно было исследовать окружение, понять, что произошло, и уже тогда думать о том, как он будет это разгребать. Если он себя накрутит и начнёт реветь, гнобя и жалея себя одновременно, ничего путного из этого не выйдет.       Стэнли сделал глубокий вдох и выдох, чтобы окончательно успокоиться. После этого он, как в начале, обвёл взглядом свой офис. По меньшей мере, он находится там же, где и всегда. Это место было единственным, что осталось от привычной ему жизни. Он ещё не видел остальную часть здания, но искренне надеялся на то, что и там глобальных изменений не произошло. Если он не будет особо путаться в планировке, играть роль, ну, самого себя убедительнее будет в десятки раз проще. Парень сел в своё потрёпанное, но всё ещё мягкое и удобное кресло. Если когда Мариэлла уходила, он ещё слышал разговор каких-то людей, то теперь голоса окончательно смолкли, и офис окутала тишина. Он почти что смог почувствовать умиротворение, и единственным, что отделяло его от этого, было тянущееся ожидание, к которому он привык, но сейчас почему-то не мог стерпеть. Наверное, на него слишком сильно давили сложившиеся обстоятельства и неопределённость. Единственным сформировавшимся в его голове будущим действием на данный момент было выяснение того, была ли девушка и в самом деле Мариэллой, а остальное, если и представлялось, то крайне туманно.       Стэнли находился в глубоких размышлениях, когда послышался скрип открывающейся двери и показалась его знакомая со спокойным выражением лица. Которое, к несчастью, ни о чём ему не говорило. Он повернул в её сторону голову, выжидательно уставившись прямо ей в глаза, и только тогда она начала:       — Мистер Раск сказал, что ты можешь «провалять дурака» немного дольше, на час, если точно. И…что у тебя с лицом? — Стэнли непонимающе нахмурился. — У тебя красное пятно на лбу. Ты что, ударился? — он нервно улыбнулся, пытаясь на ходу придумать оправдание.       — Голова закружилась, я не удержал равновесие и упал. Ничего страшного, даже не болит, — он встал, почувствовав дискомфорт из-за того, что на него смотрели сверху вниз, и отвёл взгляд, избегая смеси строгости и волнения в глазах девушки.       — Возможно, нам стоит вызвать тебе скорую. Или отправить тебя домой. Звучит так, будто тебе становится только хуже, — она начала грызть свой ноготь на большом пальце, и парень неловко положил руку ей на плечо, пытаясь успокоить и обратить на себя внимание.       — Не стоит, правда. Я уже чувствую себя лучше, — Мариэлла посмотрела на него с долей сомнения. — Честно.       — Ладно, Стэнли, я поверю тебе. Но обещай, что ты моментально сообщишь мне, если тебе поплохеет, — он активно закивал. — Отлично. Может, сходим в комнату отдыха и купим тебе попить? Холодная вода обычно неплохо помогает при тошноте и головокружении, — он напрягся, вновь вспомнив о торговом автомате и залитом ноутбуке. Образы были совсем не из приятных, и он был бы не против того, чтобы избежать посещения предпоследнего места, где «виделся» с Рассказчиком, но препираться было в разы опаснее. Парень тихо угукнул и, дождавшись, когда выйдет Мариэлла, пошёл за ней следом, стараясь не отставать слишком сильно.       Помещения действительно остались прежними за исключением того, что наполнились следами человеческого присутствия: повсюду лежала оставленная канцелярия, бумаги, даже находясь в беспорядке, казалось, имели систему, понятную только самим владельцам столов, кое-где на креслах висели оставленные пиджаки, небрежно покоились забытые очки. Всё это казалось ему настолько живым, что поверить в реальность происходящего было трудно. Стэнли старался особо не пялиться по сторонам, чтобы не вызывать подозрений, но его природное любопытство из раза в раз брало верх, и он останавливал свой взгляд на изменённых деталях. Они вызывали в нём смешанные чувства: будоражащее кровь предвкушение и страх неизвестности с сжимающим в тиски беспокойством.       — Привет, Стэн! — кто-то окликнул его и помахал рукой. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что обращались именно к нему, потому что ему всё ещё было непривычно слышать своё имя — казалось бы, всегда слышал по сотне раз за день — и его никто никогда так не называл. Даже Мариэлла, которая, судя по всему, была его подругой или близкой знакомой. Почему-то такая фамильярность от совершенно незнакомого человека всколыхнула в нём волну неприязни, но он засунул её куда подальше, вежливо поздоровавшись в ответ, опустив при этом имя собеседника. Он был рад тому, что они не стали задерживаться и сразу пошли дальше, потому что это помогло ему избежать ненужной беседы.       Прогулка получилась недолгой и, как только он вступил ногой в комнату отдыха, сразу же почувствовал умиротворение. Длилось оно недолго, ровно до тех пор, пока он не увидел очередного своего коллегу, сидящего на диване в углу и преспокойно потягивающего кофе. Стэнли неосознанно сжал кулаки. Это было неприятно. Это было его место, всегда его личное, где он мог побыть один в полной тишине после того, как Рассказчик уставал читать ему лекции, и мирно полежать на своём любимом диванчике. То, что кто-то чужой находился там так, будто имеет на это полное право, ощущалось неправильно и… Обидно. Это было по-детски, по-идиотски и просто напросто глупо, но он чувствовал себя ребёнком, у которого только что отняли любимую игрушку.       — Стэнли, — тихо и аккуратно, как будто пытаясь подступиться, обратилась к нему Мариэлла, и только после этого он понял, что с минуту прожигал невинного сотрудника испепеляющим взглядом, и это осознание заставило его посмотреть в сторону и смущённо кашлянуть. Девушка протянула ему банку, которую он с благодарностью принял, не сумев, однако, до конца побороть лёгкую настороженность. Это была обычная газированная вода, без всяких вкусов и примесей, из-за чего он почувствовал небольшое облегчение. Благодаря различиям было легче абстрагироваться от воспоминаний.       — Спасибо, — он задумчиво повертел банку в руке, машинально идя к одному из кресел напротив дивана и садясь на него с внутренним разочарованием. Мариэлла села рядом с ним, выглядя так, словно пыталась найти слова для того, чтобы завести разговор. Ему стало жаль её, и парень решил проявить инициативу, несмотря на то, что это было немного опасно. — Не беспокойся ты так. У меня просто немного тяжёлый день. Может быть, я подхватил лёгкую простуду, но не более того, — она перестала разглядывать пол под ногами и повернула голову в его сторону, издав вздох, который он едва смог расслышать.       — Если с тобой такое происходит из-за простуды, то ты у нас достаточно хилый. Раз уж на то пошло, не припомню, чтобы за время нашего знакомства застала хоть одну твою болезнь. Может быть, в тебя стреляет редко, но метко, — Стэнли никогда не болел: Рассказчик отключил эту функцию, как сам упомянул когда-то, поэтому не мог ни подтвердить эту теорию, ни опровергнуть.       — Лучше уж так. Постоянно болея, я пропущу слишком много рабочих дней, — решил пошутить он, вспомнив о том, как его вскользь укорили за трудоголизм. Мариэлла улыбнулась ему, причём не так, как он сам, фальшиво, а с искренним весельем, так, что у неё появились ямочки на щеках и морщинки под глазами, и он почувствовал себя просто… Хорошо. Было необычно видеть самое настоящее подтверждение тому, что он был способен развеселить кого-то, сделать счастливее. Это находилось где-то за гранью его представлений. Единственное, по чему он привык различать эмоции — интонация и громкость голоса, учащение или замедление произношения. Он мог сказать, что стал профессионалом в этом, и ему вполне хватало этого, чтобы понять настрой собеседника, но иногда он всё-таки тосковал по тому, чтобы увидеть чужую мимику. По телу разлилось незнакомое доселе тепло.       — Теперь ты действительно выглядишь в разы лучше. Я успела испугаться, когда увидела, как ты смотришь на Джима, — так вот, как звали того мужчину. Жаль, если бы он запомнил, как тот выглядел, это могло бы стать полезной информацией. — Я, конечно, всегда вступаюсь за тебя, но не думаю, что это сработает в случае хладнокровного убийства, — он тихо фыркнул. — Что скажет мистер Раск? «Стэнли!» — воскликнет он, а затем, я уверена, начнётся его обычная лекция. Ему нравится тебя отчитывать на каком-то фанатичном уровне, наверное, ему и всё равно будет на то, что в офисе кто-то умер, — парень хихикнул. Он не совсем понимал, о чём она говорит, потому что всё ещё ни малейшего понятия не имел, кто же этот загадочный «Мистер Раск», но сама ситуация казалась забавной.       — Ты преувеличиваешь, — твёрдо заявил он, на что Мариэлла только скептично приподняла бровь, и вот это уже вызвало в нём долю сомнений. Да, звучало как типичный сюжет анекдота, но, с другой стороны, он ещё не опроверг наличие в «обновлённой» версии Станции Контроля Разума. А если в обычной конторке мог быть и прибор для управления сознанием, и ядерная установка, то начальник-психопат с помешательством уже не казался столь нереальным.       — Может быть, Стэнли. Только вот каждый раз, когда я говорю себе: «это полный бред, такого не может произойти», ты всегда чудесным образом делаешь что-то, что выведет его достаточно, чтобы он превзошёл самого себя.       — Что поделаешь. Такой уж я человек, — неловко ответил он, чувствуя вину перед Мариэллой за то, что понятия не имел, каким в самом деле был «он». Можно было предположить, что его характер здесь сходился с тем, каким его обычно описывали в начале Притчи, но, даже так, это был жалкий обрывок информации, который ничего ему не давал.       Он начинал ощущать комфорт рядом с новоприобретённой подругой, но на подкорке его сознания не переставала крутиться мысль о том, что если он сделает один неверный шаг, произойдёт что-то очень, очень нехорошее. Это не давало ему окончательно расслабиться, что в его положении было скорее плюсом.       — Шутки шутками, но давай поговорим начистоту, — заговорила девушка серьёзным тоном, и в теле Стэнли моментально напрягся каждый мускул. Было бредом предполагать, что он совершил какую-то фатальную ошибку за столь короткий промежуток, но даже неразумность подобной возможности не могла успокоить его участившийся пульс. — Ты что, поссорился с Эммой? — парень едва смог проконтролировать своё выражение лица, чтобы не изогнуть брови в эмоции «Прошу прощения, с кем?». Но, видимо, даже микромимические изменения, которые он не смог сдержать, Мариэлла истолковала по-своему. — Ох, ничего удивительного. Не обижайся, но я всё ещё считаю, что вы поженились слишком поспешно, — они сделали что? — В этом нет ничего плохого, просто… Может быть, вы не узнали друг друга достаточно? — «что она несёт?» было единственной мыслью, которая повторялась в его сознании раз за разом. Он успел понять, что эта версия игры отличается от привычной ему, но чтобы у него была… Жена. Нет, это нечто совсем из ряда вон.       С другой стороны, формально в одной из концовок упоминалось об этом. Но это была не более чем шутка. Просто очередная попытка поддеть его от Рассказчика, ничего нового. Он мог понять наличие друга, но вот кого-то, с кем он состоял в настолько интимных отношениях, его мозг просто не хотел принимать. Это звучало неправильно, с какой стороны он бы ни пытался подступиться к этому вопросу.       — Прости, наверное, не стоило мне об этом говорить так резко, — послышался со стороны унывающий голос, давший Стэнли сигнал о том, что сейчас было вовсе не время уходить в прострацию. Да, новый факт о собственной жизни всё ещё не укладывался в его голове, но он может вернуться к этому позже, когда будет один. Сейчас этой Эммы здесь нет, так что она была проблемой будущего Стэнли, а не настоящего.       — Да нет, я просто, — он обвёл комнату глазами, пытаясь сориентироваться в возникшей ситуации, — просто вспомнил обо всём, — ответил он максимально пространно, и Мариэлла кивнула с понимающим видом. Совесть начинала грызть его всё сильнее за количество вранья, которое вылетело из его рта сегодня. Хотя он должен был признать факт, что достаточно удобно, когда человек уважает твои личные границы и не пытается лезть, если его не просят. — Мы можем поговорить об этом потом, но я не думаю, что хочу сейчас, — его язык немного заплетался из-за того, что нёс он несусветный бред, выдуманный на ходу, и он искренне надеялся на то, что это спишут на нервы из-за «ссоры».       — Ничего страшного, я всё понимаю. Простой знай, что ты всегда можешь прийти ко мне и рассказать обо всём, что беспокоит, — он коротко кивнул. Бедная, она и не подозревала, насколько мало Стэнли мог обсудить с ней на самом деле. — И, если что, у меня всегда есть свободный диван в гостиной, — он фальшиво хихикнул.       — Надеюсь, он мне не понадобится, — на самом деле, это был довольно соблазнительный вариант. Лучше, чем его дом, который находился чёрт знает где, и в котором была женщина, состоявшая с ним в отношениях.       Если он сможет вернуть всё на круги своя, ему до конца дней придётся мысленно приносить извинения тем, кого он надул за время пребывания здесь.       — Надейся на лучшее, а готовься к худшему, — Стэнли бросил на знакомую слегка скептический взгляд, — Не самая уместная фраза получилась, да?       — Я сказал бы, не самая поддерживающая. Зато правдивая и практичная, — ему и правда следовало бы принять её к сведению. После того, как его жизнь перевернулась вверх дном, в глубине души он всё ещё надеялся на то, что всё разрешится как-то само собой, без его вмешательства, но чем дольше он вёл этот вполне себе повседневный диалог, тем меньше надежды в нём оставалось.       — Ох, уже время, — он посмотрел на часы в другом конце комнаты. Ему казалось, что они сидели здесь меньше, но, видимо, он недооценил свои уходы в чертоги разума. — Я пойду, а ты отдыхай. Тебе разрешили продлить перерыв, но сомневаюсь, что мистер Раск проявит подобную невиданную благосклонность ко мне, — девушка встала, с извиняющейся улыбкой начав уходить в направлении кабинетов, и Стэнли легко помахал рукой ей на прощание.       Теперь он, наконец-то, остался один и смог вздохнуть спокойно. Даже мужчина, сидевший с газетой в углу — Джон или как его там? — ушёл, видимо, из-за окончания обеда. Видеть комнату отдыха такой, совершенно пустой, обволакивающей своей тишиной и спокойствием, было в разы привычнее. Несмотря на фоновые шумы, доносившиеся из рабочих помещений, которые он успешно игнорировал ради собственного морального благополучия. Так и не открытая банка газировки уже нагрелась от тепла его рук, и её отрезвляющий холод исчез. Парень вертел её и перекидывал из руки в руку, в очередной раз задумавшись над тем, что ему нужно было делать дальше, только теперь в адекватном настрое.       Откуда ему вообще следовало начать? Найти ноутбук — наиболее очевидный вариант, но там, где он его оставил, того не было. Вторым возможным местом была кладовка, в которой Стэнли его и откопал, но если и в ней его не окажется, у него не было буквально ничего, что могло бы помочь решить возникшую проблему. Парень запустил в волосы пятерню и пригладил их, издав мученический вздох. Он был единственным человеком, который мог влипнуть в настолько большие неприятности из-за такой мелочи, как пролитая цветная водичка с весёлым вкусом. В мире точно не нашлось бы второго такого идиота.       Он потянул за колечко, открывая банку и делая освежающий глоток газированной воды. Почему-то это ощущалось не совсем так, как в первый раз. Возможно, потому что она не была сладкой — подумал он, тут же отметая эту мысль, потому что нет, за этим явно стояло нечто иное, что он ещё не заметил. Сколько бы он ни думал, не мог понять, что именно изменилось, и в итоге решил отложить это на потом. Выверенное тиканье часов начинало капать ему на мозги, и Стэнли не был уверен, не обращал ли он раньше внимание или его в принципе не было в игре за отсутствием надобности.       Может быть, он не замечал из-за того, что раньше на фоне всегда тараторил Рассказчик. Теперь, когда он остался совершенно один, проблема его отсутствия здесь начала грызть парня с двойной силой. В голове было до одури тихо и, несмотря на то, что теперь у него стало больше «личного» пространства, он ощущал давящий дискомфорт. Будто чего-то не хватало, как если бы он смотрел на паззл без одного кусочка — вроде картина и вполне себе целая, но недостаток этой маленькой детали будет заставлять тебя ощущать незавершённость и раздражение. К тому же, это был единственный, кого он по-настоящему знал и кто знал его, а не «его» отсюда.       Тоска накатила на него с новой силой, и Стэнли сделал особенно крупный глоток, чтобы отвлечь себя, замечая, что после этого банка опустела. Он собирался было попробовать закинуть её в мусорку прямо с кресла, но вовремя остановил себя, осознав, что, если кто-то увидит, очень вероятно, что его обвинят в нарушении норм поведения, каких-нибудь правил или том, что он мусорит — если он опять промахнётся. С уставшим видом он встал и резковатым движением выкинул опустевшую упаковку. Насколько он понял, у него оставалось ещё минут сорок, но решил вернуться пораньше, потому что безделье ему быстро наскучило, а шастанье по офису просто так сулило лишние встречи и вопросы о том, почему он зашёл туда, куда запрещено (его чутьё подсказывало, что такое место было, причём далеко не одно).       Ему пришлось пройти через коридоры, которые теперь были полны сотрудников: кто-то был погружён в работу, кто-то провожал его незаинтересованным взглядом, кто-то здоровался и спрашивал, как у него дела, и Стэнли был готов поклясться, что ему за всю жизнь не приходилось выдавливать такое количество фальшивых улыбок, как сегодня. Захлопнув дверь с цифрой «427», он почувствовал приятную дрожь облегчения. Он не уверен, то ли просто ещё не привык к такому количеству людей, то ли был патологическим социофобом, но он стал безостановочно чесать руки, пытаясь соскрести ощущение чужих пытливых глаз со своей кожи. Ему пришлось успокоиться, как только он понял, что если он продолжит, красные полосы на руках превратятся в кроваво-красные.       Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы сконцентрироваться, Стэнли прошёл к своему столу и сел в кресло; его взгляд тут же устремился к экрану, на котором так и горел текст неотправленного отчёта. Когда он дочитал его, смог понять две вещи: тот, к счастью, был дописан, но вот смысла в себе никакого не нёс. Создавалось ощущение, будто его писал ребёнок, играющий в офис со своими друзьями, лет, может быть, двенадцати. Парень даже задумался над тем, чтобы стереть всё и написать заново, но у него были крайне расплывчатые представления о том, что из себя представляла его работа, и далеко не факт, что они сходились с тем, что от него здесь требовалось. С чувством невыполненного долга Стэнли решил довериться «себе» и нажал на кнопку «отправить», смотря на загрузочный экранчик с анимацией письма, раз за разом перемещаемого из одной папки в другую. Это упрощение рабочего процесса на контрасте с вполне себе живым персоналом вызывало у него дискомфорт, создавало эдакий эффект зловещей долины. Максимально вычурно напоминало о том, что всё здесь — фальшивка, и Стэнли был отчасти благодарен за это, потому что во время разговора с «Мариэллой» поверить в это было сложно.       Как только процесс завершился, он нажал на крестик, и на экране тут же вылез список приказаний, который он был искренне удивлён видеть вживую: какие кнопки нажимать, в каком порядке нажимать и как долго нажимать. Это всё больше напоминало сраную фантасмагорию, и он искренне пытался понять, как работники не сошли с ума, занимаясь таким каждый день.       Хотя, может, это было своеобразное упрощение лично для него? «Работа в самый раз для тебя, Стэнли» — с сарказмом сейчас бы выдал Рассказчик, следом за этим издевательски коротко хмыкнув. Парень несильно стукнулся лбом о край стола, чтобы отогнать мысли об этом, и приступил к своему незатейливому делу, полностью отключая мозг на это время. Либо так, либо он снова погрузится в пучины своего сознания, и у него появится сильнейшее желание спрыгнуть вниз с лестницы менее чем через час. Из-за непрошеных воспоминаний он с особой силой нажал на клавишу, так, что та издала жалобный громкий «клац». Он определённо был безнадёжен, когда дело касалось этого.       По ощущениям, прошёл промежуток между десятком тысяч секунд и вечностью — он особо не следил за этим, пока не обратил внимание на часы, которые показывали шесть часов вечера. Раз уж на то пошло, до скольки в самом деле длился его рабочий день? Звуки за дверью стали совсем тихими, он едва различал скрип стульев и шорох бумаг, отдаляющиеся шаги коллег, количество которых явно сильно поубавилось. Возможно, ему тоже пора было уходить, вот только желания у него не было. Парень был без понятия, куда ему идти, и даже если бы он чудом смог добраться до своего здешнего дома, — на самом деле, факт его существования оставался под вопросом, — ему бы пришлось разгребать ворох проблем, связанных с общением со своей женой. Эмма, вроде, так её звали? Мертвенная тишина, в которой он оставался наедине с самим собой, едва ли была лучше, но раз уж разницы нет, то и смысла выбирать тоже.       Стэнли покрутился в кресле, пиная носком туфель пол и едва ли не падая. Именно в этот момент, как назло, дверь отворилась, и в проёме показалась светлая макушка Мариэллы, посмотревшей на него с долей скепсиса. Так же сильно, как в первый раз, это его уже не впечатлило.       — Привет, Стэнли, ты сегодня вообще собираешься уходить домой? В офисе осталось человек десять, а ты всё не идёшь, — ему даже нравилось то, с какой прямолинейностью она говорила, не считая того, что из-за этого ему приходилось напрягать свои несмазанные шестерни в голове, придумывая, как бы ответить так, чтобы это не выглядело слишком уж неестественно.       — Вообще-то, нет, — её зрачки расширились, и он продолжил уже более торопливо. — Ну, не совсем нет, просто не сейчас. Просто, когда я задержался на перерыве, у меня скопилась работа и, знаешь, всё, эм, прочее. Не хочу уходить, оставив всё незавершённым, — девушка зыркнула на него почти что злобно, и он выдал очередную натянутую нервную улыбку.       — Сегодня днём я нашла тебя забившимся в угол с мертвенно-бледным лицом, едва ли не в обморочном состоянии, а теперь ты говоришь о том, что хочешь задержаться? Серьёзно? Ты себя в могилу свести хочешь? — выражение лица Мариэллы вмиг стало строгим, и Стэнли почувствовал себя неловко. Однако, нежелание «возвращаться домой» было слишком сильным, и он не мог пойти на уступки даже несмотря на её беспокойство.       — Я уже в порядке, — на него уставились с очевидным недоверием. — Нет, правда. Тогда, днём, это было, эм… Минутным помутнением? — кажется, его слова девушку совсем не убедили, и она продолжала смотреть на него с большим скепсисом. — Нет, ну посмотри на меня! Я разве выгляжу больным? — сказал Стэнли, немного натянуто улыбаясь. Он выглядел слегка растрёпанно и нервно, но в сравнении с тем, что было сразу после его попадания в эту ситуацию, он казался приличным семьянином из рекламы зубной пасты. Рассказчик любил включать ему 10 часов подобных идеализированных роликов в качестве наказания за скверное поведение. В начале это даже было весело. В начале.       — Не могу поспорить с тем, что всё не так плохо, как до этого, но «не так плохо» это далеко не «просто отлично», — Мариэлла всё ещё разговаривала с ним строго, как с ребёнком, но её тон смягчился. Она устало вздохнула и крепче сжала ручку портфеля, — Ладно, ты всё-таки взрослый мужчина. К тому же всегда ведёшь себя как упёртый баран, так что отговаривать тебя бесполезно, — по его телу прошла волна облегчения, — но! — резкий голос заставил Стэнли вздрогнуть. — Если ты почувствуешь себя неважно, обязательно позвони мне и не сиди до белого каления. Ты меня понял? — в её голосе сквозили забота и беспокойство. С одной стороны, ему было приятно, с другой, что-то в его желудке скрутилось в петлю от дискомфорта. Всё-таки, слышать нечто подобное от почти незнакомого человека было… Странно.       — Конечно. Я же не совсем придурок, — парень смешливо фыркнул и крутанулся на своём кресле, разворачиваясь к столу полубоком. С этим его утверждением можно было бы поспорить, и в нынешних обстоятельствах Стэнли не смог бы сказать ничего в свою защиту. Да. Придурок.       — Что ж, очень надеюсь на это, — Мариэлла бросила взгляд на его настенные часы и всполошилась. — Ладно, до завтра, Стэнли, — скудно попрощавшись, девушка вышла из его маленького кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь. Он молча махнул рукой ей на прощание, моментально погружаясь в собственные мысли.       Теперь, наконец-то, он мог быть уверен в том, что никто его не побеспокоит. Никто не вломится к нему, прерывая его размышления или ловя на чём-то странном. Может быть, одиночество и возвращало его к горькой реальности, но в то же время оно приносило что-то неуловимое, что он ассоциировал с… С «Домом», наверное. Настоящего дома у него не было, но в его ситуации кабинет был самым близким к этому понятию. Хотя, было немного чересчур одиноко, но он мог поработать над этим.       Стэнли сидел, вертя в руках карандаш и бессмысленно пялясь в потолок с абсолютной пустотой в голове ещё какое-то время. Почему-то он начал ощущать тяжесть в конечностях, похожую на ту, что преследовала его в моменты длительного безделья и апатии, но это, наверное, было связано с тем, какой стресс он пережил сегодня. Парень бросил очередной взгляд на часы. Было уже семь. Офис окутала абсолютная тишина уже с полчаса назад и, в теории, сейчас он уже мог перемещаться по зданию, не боясь угрозы столкнуться со своими коллегами. В крайнем случае можно ускользнуть, сказав, что он очень спешит домой из-за того, что задержался.       Где здесь, кстати, находится выход..?       Стэнли поднялся со стула, сделав над собой усилие. Мышцы затекли, начали нещадно ныть, из-за чего он инстинктивно начал разминать их. Это было даже хуже, чем разбиться после прыжка с подъёмника. Только тогда это было ради определённой цели, а сейчас его мучили недостатки человеческого тела. Закончив своё небольшое дельце, Стэнли приоткрыл дверь, осматриваясь, как какой-то вор. К счастью, как он и предполагал, в комнате было абсолютно пусто. Облегчённо выдохнув, он вышел из кабинета, и его тело автоматически расслабилось. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь испытает такое облегчение от возможности, ну, просто ходить по месту, где он успел намотать десятки тысяч километров. Он без особого интереса взглянул на окно, и его глаза тут же расширились, а сам он, как заворожённый, подошёл к стеклу.       За ним виднелись уже почти скрывшееся солнце и город, самый настоящий город. Туда-сюда сновали силуэты людей и машины разных марок, которые всплывали где-то на подкорке его сознания. Деревья, птицы, огни фонарей и фар, трава, собаки, — Боже, он впервые видел настоящих собак, — и прочее, прочее, прочее. Он опёрся ладонями о подоконник и подался вперёд, чувствуя сковывающий дыхание восторг. На минуту он забыл обо всех своих проблемах: и о ноутбуке, и о повреждении файлов, и о пропавшем Рассказчике, и просто во все глаза пялился в вид из окна. Не на вырвиглазно белую, осязаемую пустоту, а на что-то живое и настоящее. На что-то неописуемо реальное.       Он потерял счёт времени и, когда смог прийти в себя и нехотя сделать шаг назад, темнота уже скрыла почти всё, что привлекало его внимание, из поля зрения. Даже несмотря на это, где-то в глубине души ему всё ещё хотелось остаться здесь, наслаждаться красотой уже ночи, но он прекрасно понимал, что попусту тратит время, когда мог бы заняться чем-то более полезным. С сжавшимся сердцем Стэнли отвернулся, возвращаясь в свой привычный офисный мирок. Стулья да и, по ощущениям, всё остальное, было не на своих местах, вызывая диссонанс в голове, но даже так, это было ему в разы знакомее. Погрузившись в воспоминания, он пошёл дальше, пытаясь найти в своей памяти воспоминания о том, где же находилась та самая треклятая кладовка, в которой он нашёл ноутбук. Почему-то этот факт, несмотря на свежесть событий, напрочь вылетел у него из головы — словно мёд, он вроде как и держал его в руках, но в тоже время он вытекал из них жидкой массой.       Какое-то время он наугад бродил по зданию. Чем дольше это длилось, тем больше проклятий и недовольств он мямлил себе под нос. Казалось, что эта комната ему приснилась, пока он не бросил случайный взгляд в особенно тёмный угол. Там он увидел чуток обшарпанную дверь, и что-то в его голове щёлкнуло, говоря «Да, это же то, именно то самое». Стэнли решил довериться своему уже слегка туманному разуму и направился прямиком туда. Когда он со скрипом отворил дверь, его взору предстал коридор, создававший зловещее впечатление, и тогда он с поднявшимся в груди волнением осознал, что это было именно то место, которое он всё это время искал.       Его сердцебиение замедлилось, пока он открывал дверь за дверью в ожидании увидеть ту самую кладовку. Когда перед ним наконец-то появилась смутно знакомая картина, он неосознанно выдохнул, и каждый мускул его тела внезапно напрягся в ожидании чего-то. Сначала он вполне себе спокойно и сдержанно проверял каждый угол, спокойно выкладывал и рассматривал содержимое коробок, но к половине проведённого осмотра его терпение кончилось, и он начал спешно переставлять всё, словно умалишённый, сжав губы в тонкую полосу и иногда нервно их покусывая. Стэнли говорил себе, что уверен в том, что ноутбук здесь, что вот сейчас-то он точно отыщет его, только вот где-то на задворках сознания ещё до того, как он вышел из своего кабинета, как надпись о штормовом предупреждении в новостной передаче, стала мелькать фраза «Его там не окажется». Сначала он отрицал такую возможность, да и сейчас продолжал делать это с поразительной настойчивостью, но он как никто другой знал, что в этой игре ничего не бывает просто. Всё усложняется, фантасмагорически уродуется просто для того, чтобы замедлить процесс, просто чтобы он, наверное, пострадал ещё чуть дольше, если уж это реализуемо.       Когда Стэнли медленно стал подходить к точке кипения и перешёл от аккуратного возвращения хлама на место к его небрежному швырянию, его взгляд зацепился за коробку, стоявшую на одной из верхних полок стеллажа. Его дыхание на секунду спёрло. Та была достаточно большой, чтобы вместить в себя кучу всякой мелкой чепухи, и по меньшей мере один ноутбук мог бы потенциально войти в этот список. Парень приподнялся на носочках, чтобы ухватиться за края картонного ящика пальцами и начать с осторожностью притягивать его к краю. Время в этот момент словно остановилось, и он был сосредоточен, как никогда прежде.       Ему стоило вспомнить, что, когда это было необходимо больше всего, всё обязательно шло не так, как ему хотелось бы. Когда он продвинул коробку достаточно, чтобы относительно устойчиво обхватить её, и уже готовился опустить, послышался скрип открывающейся двери. Стэнли, впрочем, было наплевать, он был слишком занят для того, чтобы беспокоиться о том, что подумает какой-нибудь здешний сотрудник, застав его посреди бардака в никому не нужном пыльном помещении. Конкретно это не было проблемой от слова совсем, но-       — Стэнли, — послышался голос у него из-за спины. Его сердце рухнуло куда-то в желудок, и он резко дёрнулся, теряя контроль над конечностями и выпуская коробку из рук. Парню было всё равно, когда он почувствовал, как её содержимое ударяется о его тело, и когда он упал из-за этого на свою пятую точку, в целом, тоже. — Боже мой, Стэнли! — Нет. Нетнетнетнетнет, нет, быть того не может. Но он не мог ошибиться. Его мозг словно отключился, и он отполз спиной от вывалившейся на него кучи на автомате, упираясь во что-то лопатками. — Ты в порядке? — был задан вопрос со смесью волнения и нетерпения. Стэнли по привычке задрал голову, направив взгляд в потолок. Единственную лампочку загораживал какой-то человек, судя по всему, мужчина в возрасте — наверное, он был плох в этом даже без учёта того, что тому на лицо падала тень. Но важно было не это, его, — Ты чёртов идиот, Стэнли, только ты мог так по-дурацки, — незнакомец раздражённо выдохнул и обошёл его сбоку, опускаясь перед ним на корточки и начиная пристально рассматривать. Парень, потеряв дар речи, во все глаза пялился, в его голове была абсолютная каша, и он никак не мог собрать мысли в кучу. — Стэнли? — он тупо моргнул пару раз. — Мариэлла говорила мне, что ты выглядел неважно сегодня, но я думал, что это твои обычные выходки. Видимо, мне стоило принять её слова серьёзнее, — глаза мужчины забегали, и сам он начал скорее бубнеть себе под нос, чем говорить. — Ну точно, ты же упёртый, как баран, молчать о чём-то серьёзном вполне в твоём духе. Я должен был, должен был подумать об этом, когда узнал, что ты решил остаться на сверхурочные, — речь мужчины, в смысл которой Стэнли не особо вслушивался, внезапно стихла. У него роилась тысяча мыслей, но все они были об одном и том же. Голос. Тон. Слова, выражения, эмоции, да всё было абсолютно идентично. Он просто не мог ошибиться, нет, кто угодно, но только не он.       «Незнакомец» крепко схватил его за плечи и насильно заставил подняться на ноги. Стэнли почувствовал небольшое головокружение, но в целом это наконец-то привело его в чувства. Человек нахмурился, усиливая хватку на его руках, непонятно, намеренно или неосознанно.       — Стэнли, ты вообще меня слышишь? — тон был немного напряжённым, из-за чего парень едва заметно дёрнулся и отмер.       — Да? — ответил он немного неуверенно, всё ещё не до конца отойдя от шока. Паззл в его голове уже почти сложился, все факты были налицо, но вот только поверить, нет, скорее, принять такую реальность было сложно.       — Хорошо, — облегчённо выдохнул, — стоило попытаться признать, — Рассказчик, и его выражение лица тут же смягчилось. Он наконец-то убрал от него руки, напоследок со скурпулёзным видом смахнув что-то с его рубашки. — Хорошо. По меньшей мере, ты не в шаге от смерти или потери рассудка. Думаю, с этим можно работать, — последнее предложение он промямлил скорее для себя, чему-то согласно кивая. Стэнли хотел было открыть рот, но он всегда оставался проигравшим в этой гонке. — Мариэлла упоминала, что ты ударился головой сегодня, может быть, у тебя сотрясение или нечто похожее, — парень скептично изогнул брови, поняв, что да, это были те самые рассуждения о Стэнли-как-бы-без-Стэнли. Он полностью ушёл в собственные мысли, начав игнорировать чужую речь. Если это и правда Рассказчик… Он бы хотел так думать. Да, он был, ну, человеком, из-за чего каждый раз, когда движения губ совпадали с вылетающими оттуда звуками, у него в голове происходило короткое замыкание, но всё, всё, что он знал о нём, абсолютно всё сходилось. Даже эта вычурная эмоциональность. Сердце Стэнли сжалось.       Тот, очевидно, почему-то не помнил его. Не помнил о «Притче». Он вёл себя как все остальные в офисе, так, будто это был обычный мир, обычная работа, обычный «Стэнли». И это было просто неправильно. Так просто не должно было быть, всё ведь было задумано не так.       — Ох, у тебя синяки на руках, — подметил Рассказчик, и парень скорее для галочки посмотрел вниз, подтверждая, что они там действительно были. — Пойдём, Стэнли, у меня в кабинете должна быть мазь, — он испытывал крайне смешанные чувства. С одной стороны, он почувствовал минутное облегчение из-за того, что он всё-таки не убил своего единственного друга, и он был готов признать, что это вычеркнуло падение с лестницы из его списка ближайших дел. Но с другой, теперь сообщение «данные системы повреждены» имели довольно конкретный смысл. И это было именно то, что стояло на втором месте в списке его опасений: он был неудачником в достаточной степени, чтобы повредить содержимое папки «Narrator», единственной, чёрт возьми, которую не стоило трогать. Да даже если бы его самого стёрло подчистую, Рассказчик имел доступ к консоли и мог бы найти способ это исправить, но вот теперь-       Стэнли отвлёкся от своих мрачных мыслей тогда, когда понял, что они вошли в приёмную перед кабинетом босса и подошли к двери напротив, той, где находился лифт. Насколько он помнил, иногда та была закрыта. Это привлекло его внимание, в частности, потому что сейчас там красовалась табличка «Кабинет директора» и чуть ниже под ней «Лиам Раск» Ах точно. Мистер Раск, Мариэлла упоминала его. Раск… Теперь, когда он знал, кто это, звучало как-то… Лениво. Рассказчик вошёл в комнату, и Стэнли прошмыгнул вслед за ним, с интересом рассматривая интерьер. Да, это была не лучшая из возможных ситуаций, но его любопытство не унималось независимо от общего настроения.       Он мог бы назвать обстановку довольно приятной. Тёплые оранжевые, жёлтые и тёмно-коричневые тона, книги, куча бумаг, ноутбук с микрофоном и наушниками, пустая кружка из-под кофе, два окна с видом на город. Это очень… Подходило ему. У него было ощущение, что чего-то здесь не хватает, в целом, вполне обоснованное — что-то могло пропасть после перезагрузки: какие-нибудь материалы, связанные с Притчей, но атмосфера осталась. Если Рассказчик действительно находился в этой комнате всё то время, что они были знакомы. Сбоку послышался стук. Стэнли, отвлёкшись от своего незатейливого изучения, повернулся в нужную сторону, чтобы увидеть, как его «начальник» c аптечкой в руках смотрит на него со смесью раздражения и презрения. Он не был хорош ни в математике, ни в мимике, но готов был поклясться, что из-за этого выражения у него в голове проигралось «Ты идиот!» сразу несколько раз подряд. Парень фыркнул и в несколько шагов приблизился к Рассказчику. Почему-то это немного успокоило его. Он всё ещё был в откровенном дерьме, и его проблема никуда не исчезла магическим образом, но, несмотря на то, что его настоящего здесь не знали, по крайней мере, был человек, отношение которого к нему не менялось вне зависимости от времени, места и обстоятельств. Он почувствовал себя почти что как дома. Мешали лишь различия, до боли мозолившие глаза.       — Присядь, — повелительным тоном сказал мужчина, и Стэнли послушно устроился на диванчике рядом со столом, едва сдержав пару колкостей, которые уже готовы были вырваться у него изо рта. Рассказчик начал рыться в аптечке, пытаясь найти мазь, — Так, где же она, она должна быть, ммм… Ох, вот же она, — ему небрежным движением передали какую-то баночку, крышку которой парень тут же открутил. — Стэнли-Стэнли, что бы ты без меня делал? Тебя нельзя оставить одного и на секунду, тебе её с запасом хватит, чтобы влипнуть в какие-нибудь неприятности, — опуская пальцы в прохладное вязкое вещество, он едва удержал себя от того, чтобы закатить глаза. Он был рад, что его друг оказался жив, пускай и не вполне в порядке, но это не отменяло того, что он всё ещё был собой, а значит, был невыносим где-то семьдесят процентов времени. — Казалось бы, ты общаешься с Мариэллой, а у людей есть привычка перенимать некоторые черты своих знакомых. Я не против того, что ты стал трудоголиком, но лучше бы уж ты стал более ответственным и серьёзным, — он как всегда рассуждал, не особо обращая на него внимание, видимо, подсознательно ожидая, что Стэнли точно слушает. Парень неумело мазал свои синяки, иногда давя слишком сильно, за чем следовала боль, которая подбешивала его.       — Я, может, и перенимаю от неё что-то хорошее, однако перенимаю не только от неё, но и от людей похуже, поэтому ухожу в минус, — недовольно брякнул парень, слишком увлёкшись своим занятием. Внутренне он дал себе подзатыльник, ведь, зная свой неконтролируемый язык, ему стоило молчать в тряпочку, чтобы не сказать ничего лишнего.       — О, ты наконец-то заговорил, — Рассказчик приподнял брови. Почему-то у парня было чувство, что удивление абсолютно наигранное. — Я почти что был готов поверить, что у тебя было кровоизлияние в мозг, и ты внезапно стал немым, Стэнли! Ты и обычно не очень-то разговорчив, но сегодня действительно превосходишь сам себя, — парню пришлось вложить все свои силы в то, чтобы удержаться от ядовитого ответа этой язве. Он с излишней силой стал закручивать баночку, из-за чего раздался громкий хлопок, заставивший Рассказчика вздрогнуть.       — Чувствую себя неважно, — ответил Стэнли, раздражённо выдыхая через ноздри. Он начинал казаться самому себе глупой заезженной пластинкой — столько раз он уже повторял эту отмазку за день.       — Стэнли, тебе надо было пойти домой! Любой разумный человек бы так сделал, и я понял бы, если бы ты остался на переработку ненадолго, но рабочий день закончился четыре часа назад, Стэнли, четыре! А ты, будучи больным, маешься по офису, занимаясь не пойми чем, — каждое слово было сказано крайне эмоционально, с долей укора, и это даже могло бы искренне задеть его, если бы Рассказчик не наматывал круги, активно жестикулируя руками, что создавало забавную картину. Тем не менее, червячок обиды всё-таки грыз его где-то изнутри. Хотелось начать спорить, высказать, что он занимается всем этим для них, чёрт, да для этого грубияна в частности! Всё только усугублялось тем, что он абсолютно не привык сдерживать эмоции, не привык лгать дольше нескольких минут. Стэнли молча сидел на месте, мрачно глядя себе на измазанные руки и мысленно считая от одного до ста, просто чтобы не взорваться.       — Ладно, это всё может подождать до завтра, — сказал мужчина гораздо более спокойно, шаги затихли. — У тебя же нет машины, Стэнли? — конечно же, он понятия не имел, но ему пришлось коротко кивнуть, потому что затормозить на подобном вопросе было бы крайне странно. — Хей, — некоторое время парень ожидал продолжения, но, поняв, что его не последует, нехотя поднял хмурый взгляд на Рассказчика. Тот смотрел на него со смесью недоверия и, казалось, лёгкого замешательства, — тебе… Правда настолько плохо? — мужчина спросил с паузой, аккуратно, будто прощупывал почву. Стэнли со вздохом кивнул в очередной раз, не видя смысла противоречить своей же легенде. — Оу, — неловко выдал Рассказчик, а затем затих. — Я не привык видеть тебя больным, — тон фразы давал понять, что тот по-настоящему расстроился, и парень недоумённо посмотрел на своего собеседника, не понимая, почему это вдруг последний настолько резко поник. С лица мужчины пропали былые эмоции, осталось только огорчение, и он посмотрел на свои наручные часы, прищёлкивая языком. — Хорошо. Ясно. Эм, Стэнли, ты не будешь против, если я тебя подвезу?       Шестрени в его голове снова пришли в движение из-за этого внезапного вопроса, взвешивая все за и против. В целом, в таком раскладе минусов почти что и не было. Он вряд ли смог бы добраться до дома сам, потому что понятия не имел, где именно тот находится. Он, конечно, мог остаться на ночь в офисе, но это создало бы сотню проблем и вопросов, в частности, к его ментальному здоровью и отношениях в, прости Господи, семье. И, раз уж на то пошло, c тем, кого он знал хотя бы чуть-чуть, — сейчас он не был уверен, насколько многое ему неизвестно, — было спокойнее, чем разбираться со всем одному. Последним аргументом стало то, что Рассказчик был человеком, которого невозможно заткнуть, и благодаря этому у Стэнли появлялся шанс узнать о себе что-то новое, что могло бы пригодиться в будущем. Да, к этому прибавлялись и лишние неудобные вопросы, но он легко мог отмолчаться, сделав вид, что из-за состояния ему уже и говорить сложно.       Не найдя весомых причин для отказа, парень бросил короткое, но достаточно громкое «да». На которое одна персона даже не сочла нужным обратить внимание. Оказалось, что, пока Стэнли пребывал в глубоких размышлениях, Рассказчик уже начал собирать по углам кабинета свои вещи, едва слышимо мыча какую-то песню себе под нос. Ну конечно. Это же он. Парень отвернул голову в сторону и, не сдержавшись, тихо хихикнул, прикрывая ладонью рот. Он убеждал себя в том, что в этом не было ничего смешного и, вообще-то, его мнение по вопросу только что заведомо проигнорировали, но это просто было настолько в духе его знакомого, что почему-то веселило. Хотя легче ему от этого не стало, по меньшей мере, он мог ненадолго отвлечься.       Рассказчик с громким щелчком закрыл свой портфель, ровно в этот же момент замолчав. Тишина не продлилась долго, совсем скоро мужчина прокашлялся и вновь заговорил:       — Так что ты решил, Стэнли? — спросили у него будничным тоном, и парню захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу или показушно закатить глаза.       — Я ответил ещё минуту назад, — недовольно брякнул он, тут же внутренне напрягаясь. Не переходил ли он черту? По описанию в начале Притчи Стэнли вовсе не был таким наглым, как он сам привык быть, поэтому иногда после сказанного ему хотелось прикусить себе язык. Но, судя по всему, беспокойства его были напрасны.       — О, правда? Я, наверное, не услышал. Стэнли, тебе следует говорить громче, я всё-таки уже не в том возрасте, что ты, — он мог только измученно, крайне измученно вздохнуть, выдавив улыбку с оттенком отчаяния.       — Конечно, я постараюсь, — парень был уверен, стоило ему упомянуть возраст Рассказчика в хоть сколько-то негативном свете, тот сразу начал бы отнекиваться, говоря, что ещё не настолько стар.       — Ох, видимо, всё бывает в первый раз, — он снова хотел возмутиться, но его опередили. — Ты идёшь, Стэнли? — вопрос прозвучал с ноткой иронии, мужчина приоткрыл дверь и обернулся, выжидающе посмотрев на него. Ему пришлось подняться с кресла. Двигаться почему-то было сложнее, чем обычно, он чувствовал тяжесть буквально в каждой своей конечности. Может, это тоже было последствием сбоя в игре? Наверняка сказать он не мог, но надеялся, что не останется в таком состоянии навсегда, иначе рано или поздно не сможет и на дюйм сдвинуться. Стэнли, едва передвигая ноги, вяло поплёлся за Рассказчиком, который в своей манере начал говорить о всякой чепухе.       — И всё-таки, Стэнли, тебе стоит задуматься о своём здоровье. Ты всё ближе к той черте, когда начнёшь ощущать последствия своей бурной молодости. Плохое питание, недостаток спорта, твои постоянные переработки. Я не должен жаловаться на последнее, как твой начальник, но, Стэнли, я же действительно забочусь о тебе, правда, — он действительно хотел отключиться от этого монолога, чтобы подумать о насущных проблемах, пока у него есть время, но из-за своей привычки постоянно анализировать голос Рассказчика — по крайней мере, когда он говорил о нём — внимательно вслушивался в интонации, пытаясь уловить, сколько в его словах искренности и сколько обычного желания поучать его. Пока что выходило где-то половина на половину. — Может, тебе стоит взять отпуск. Ты постоянно откладываешь его на потом. Отдохнёшь со своей женой, эм… Эмили? — Стэнли разумно промолчал. Ему бы следовало как-то подтвердить или опровергнуть это предположение, но он сам едва ли помнил её имя. По его щеке прокатилась капля холодного пота, и он натянуто приподнял уголки губ.       — Не думаю, что это пойдёт мне на пользу. Это всё-таки единичный случай, не стоит считать его поводом для беспокойства, — спешно отказал он. Не хватало только оказаться дальше от Рассказчика и офиса. У него без этого было мало догадок о местонахождении ноутбука, и терять единственного помимо себя человека, который был связан с этим, из поля зрения даже на лишнюю минуту он не имел желания.       — Ты как всегда упрямишься, — пробубнил мужчина, и Стэнли наконец-то обратил внимание на то, что коридор, по которому они шли, казался до боли знакомым. Его предположения подтвердились, когда они подошли к двери с табличкой «427», которую Рассказчик бесцеремонно распахнул. Парень почувствовал искреннее возмущение. Ему не нравилось, что с увеличением числа людей все начали заходить к нему в кабинет как к себе домой. Мужчина осмотрелся и почти тут же прошёл вглубь, нагнувшись и начав копошиться под его столом, приговаривая про себя «Где же это, где же…». Стэнли хотел уж было пошутить про то, что у того может заклинить спину, как Рассказчик выпрямился и протянул ему что-то. Этим чем-то оказался рюкзак, который парень в замешательстве взял в руки. — Ты хотел уйти домой, оставив все свои личные вещи здесь? Боже мой, Стэнли, чем больше времени я провожу с тобой, тем больше мне кажется, что ты действительно заработал сотрясение! — он не успел ответить до того, как мужчина прошмыгнул мимо него и с надменным видом пошёл дальше. Вот же старый индюк. Парень накинул на себя рюкзак, который весил, на самом деле, довольно прилично. Ему было интересно посмотреть, что там, но это можно было отложить и на потом. Молча он направился прямиком за Рассказчиком.       Тот, естественно, ждал его, нажав кнопку для вызова лифта. Нормального лифта. Первый, которым он пользовался, выглядел так, будто его конечной остановкой был Ад. Во втором играла музыка, и его сопровождающий до боли любил напевать незатейливую мелодию — предположительно, танцуя, — так что нормальный лифт вызвал у него некоторое предвкушение. Двери открылись прямо перед их носом со звонким звуком. Рассказчик без промедления зашёл внутрь, и Стэнли сделал то же самое вслед за ним, рассматривая всё с любопытством пятилетнего ребёнка.       — Пытаться переубедить тебя будет только пустой тратой времени, — послышался недовольный вздох, и мужчина внезапно перевёл взгляд на его руки. Стэнли беспричинно почувствовал себя неуютно и скрестил их на груди, чтобы ухудшить обзор. — Раз уж на то пошло, что ты вообще забыл в той кладовке? О нет, Стэнли, только не говори мне, что ты маешься той же дурью, что и Крис, — голос Рассказчика из обычного недовольного перешёл в возмущённый, что привлекло его внимание. Почему-то имя казалось странно знакомым. Где же он мог его слышать… — Стэнли, если ты и правда сидел там просто так, я… Буду крайне разочарован в твоём умении принимать ответственные решения, — предложение было сказано с долей отстранённости. Несмотря на то, что он не успел ответить, звучало так, будто Рассказчик отказался от него заранее.       — Я, вообще-то, был там по делу, — ответил он достаточно туманно, чтобы не уточнять, что именно он искал. Лифт остановился, открывая ему вид на первый этаж. Несмотря на то, что вокруг стоял полумрак, помещение показалось ему по-странному впечатляющим. Точно, он же работал в «большой компании». Такие организации должны уметь создать хороший образ.       — И ничего больше? Серьёзно, Стэнли? Когда ты даёшь такие пространные объяснения, я могу подумать только о том, что ты занимался чем-то неприемлемым, — они направились к выходу, когда он всё-таки не смог сдержаться и закатил глаза. — Ты же не прятал там наркотики? Или… О Боже, ты же не мог заниматься ничем непотребным? — парень перевёл взгляд на Рассказчика. Лицо того приобрело выражение удивления, близкого к озарению, а потом резко скривилось. — Нет-нет-нет, если бы ты оказался прихвостнем синдиката наркоторговцев, это и то было бы более сносным. Стэнли, ты же не делал ничего такого? — парень не был уверен, есть ли какой-то смысл отвечать и, со скепсисом зыркнув на мужчину, ускорил шаг. — Стэнли! — возмущённо выпалили ему вслед.       Он оказался снаружи несколькими секундами позже. Ему в лицо ударил порыв свежего весеннего ветра, из-за которого ему захотелось сделать глубокий вдох. Его лёгкие наполнились воздухом, и он был готов поклясться, что чувствовал себя так, будто до этого не дышал вовсе. Городские пейзажи, которые он ранее наблюдал из окна, оказались настолько близки, что он мог бы дотронуться почти до всего, что находилось в его поле зрения. Но тем, что привлекло его больше всего, было небо. Оно было тёмным, почти безоблачным, и он мог разглядеть первые проступившие звёзды. Эта картина вызвала у него бурю эмоций. Благоговение, детскую радость, восторг и… Грусть. Она отдавалась глухой болью, сжимая основание его глотки, словно хотела задушить, но он всё равно не отводил взгляд от сверкающих на тёмном полотне точек. Сзади послышались неторопливые шаги, однако никаких слов за ними не последовало. Стояла тишина, нарушаемая только шумом проезжавших мимо машин.       Кажется, Стэнли совсем потерял счёт времени, потому что, когда он наконец вышел из транса, огней на небе стало значительно больше. Он с долей беспокойства обернулся. Рассказчик стоял сбоку, чуть позади него, и на удивление молчаливо наблюдал за ним. Их глаза встретились впервые за день, чего парень усердно избегал, однако это почему-то не вызвало тревоги, как прежде. Разве что странный диссонанс. Он видел его лицо и ближе, однако всмотрелся только сейчас, когда разглядеть хоть что-то было сложно. Какая ирония. Внешний вид Рассказчика до боли подходил ему. Стэнли не то чтобы представлял его в принципе, но если бы ему всё-таки пришлось, он бы вообразил что-то близкое к тому, как тот на самом деле выглядел.       — Ты закончил свои любования? — спросил мужчина с явственным недовольством. Стэнли в ответ на это только хмыкнул. Если бы был действительно возмущён, начал бы осыпать его ярчайшими выражениями гораздо раньше. Вот же показушник.       — Мог бы и прервать меня, если у тебя были какие-то претензии, — возмутился парень в ответ не менее наигранно, сразу после этого широко зевая. До этого, погрузившись в момент, он не ощущал особого давления в своём теле, но сейчас ему казалось, словно его трактором переехали, и он вот-вот упадёт в обморок. Виски начинало едва ощутимо сжимать.       — Стэнли, не хочу тебя торопить, но если ты ляжешь спать прямо на асфальте, я не позабочусь о том, чтобы дотащить тебя до машины, — вот теперь раздражение было вполне себе реальным, что, впрочем, не заставило его передвигаться более активно. Ему приходилось делать усердие для абсолютно каждого перемещения своих ног, и он тащился за Рассказчиком до стоянки медленнее любой улитки. Иногда, когда мужчина хмуро смотрел на него, Стэнли казалось, что тот действительно бросит его, либо начнёт подгонять пинками, однако его терпения таки хватило до точки назначения. Автомобиль был серебристого цвета и выглядел почти как новый, хотя некоторые потрёпанные места выдавали, что это не так. Интересно, он, ну, «возник» таким? Он, конечно, мало что знал о своём вечном сопровождающем, но сильно сомневался в том, что тот хоть раз разговаривал с ним из салона. Хотя, может быть, это было ещё до него? До него было что-то..?       Рассказчик, не медля, параллельно мыча под нос какую-то песню, уселся на водительское сиденье, ставя портфель назад. Стэнли, не особо раздумывая, сел по-соседству и бросил свой рюкзак вслед за портфелем. За такое безалаберное отношение к собственным вещам в него был брошен осуждающий взгляд, который, казалось, пытался прожечь его насквозь. Парень устроился поудобнее, утыкая взгляд в окно и профессионально игнорируя чужое недовольство. В конце концов, это «его» собственность, и он может делать с ней всё, что пожелает. Там всё равно не было ничего ценного. Не было же? Он очень сильно надеялся на это. Как только машина тронулась, в воздухе повисло напряжение. Точнее, так, наверное, казалось только ему самому. Рассказчика, который что-то мурлыкал себе под нос, молчание вообще не волновало. Да и Стэнли, если честно, оно не особо смущало — слишком привык, разве что его попутчик находился непривычно близко, что вызывало довольно смешанные чувства. Тем, что беспокоило его на самом деле, было место, в которое они направлялись. Парень пытался отвлечь себя, рассматривая мелькающие пейзажи, — учитывая время, скорее различные световые пятна, — но это ни капли не помогало ему. Он понятия не имел, где находится его дом или когда закончится их короткая поездка, и это только нагнетало. Ожидание и неизвестность. Оба фактора играли далеко не в его пользу. Пальцы на его штанине сжимались всё сильнее, а когда машина внезапно остановилась, его кишечник скрутился в один большой клубок. Когда он посмотрел вперёд, мог только коротко выдохнуть, поняв, что они просто ждали зелёного света.       — Стэнли, — раздалось сбоку, и он нехотя обернулся. Он мог бы охарактеризовать выражение лица Рассказчика как спокойное и почти что безэмоциональное, но почему-то оно беспричинно напрягало его, — не хотелось бы отвлекать тебя от тяжких размышлений, но такими темпами ты безвозвратно испортишь свою одежду, — парень непонятливо нахмурился и, рассеянно посмотрев вниз, понял, что его джинсы грозили либо растянуться, либо вовсе порваться. Он расслабил руку, внутренне проклиная себя за столь очевидную нервозность. — Стэнли-Стэнли, тебе стоит начать лучше себя контролировать. Неужели тебе настолько не нравится моя компания? — высказал предположение мужчина с разочарованием и искренним ошеломлением. Это настроение, впрочем, не задержалось надолго. Как только машина тронулась, он нахмурился, и через секунду его лицо прояснилось. — Ох, нет, тогда ты бы выглядел так же ещё в кабинете. Или в любое время до этого после того. В таком контексте это просто не имеет смысла, — Рассказчик рассуждал, не отрывая взгляд от дороги, полностью погружённый в составление своей очередной теории. Стэнли не мог сказать, вызывала его логика у него восхищение или беспокойство. Да, ему нравилось следить за ходом его мыслей, когда он высокопарно разъяснял что-то, касавшееся очередной псевдофилософской чепухи, но самому становиться объектом этого анализа ему не хотелось. Обычно Рассказчик избегал этого, несмотря на то, что подсознательно Стэнли понимал, что про себя тот активно промышляет этим, из-за чувства такта, как бы тяжело ни было признать его наличие у кого-то вроде него. Но здесь этой черты не было, границы между ними не были проведены, и это ощущалось так, будто он больше не был…В безопасности. В той же степени, что раньше, по крайней мере.       — Вот мы и приехали, — слова прогремели между ними громом, и парень неожиданно застыл. Отвлёкшись на свои мысли он, может, и сбросил с себя тяжесть мрачных прогнозов встречи с «женой» на время, но его уровень психологической готовности к этому опустился ниже нуля и перешёл в отрицательное значение. Он немного запутался, пытаясь отстегнуть ремень безопасности, потому что его руки ощущались ватными и плохо поддавались контролю. — Оу, — послышалось где-то на фоне, и сначала парень даже не придал этому особого значения, — так ты не хотел возвращаться домой всё это время? — Стэнли прекратил свои копошения и нахмурился, переводя взгляд на Рассказчика. Тот, одной ладонью всё ещё придерживая руль, посмотрел на него в ответ, выглядя по-странному удовлетворённо. Увидев его реакцию, он, кажется, только убедился в своих суждениях, и из-за расплывшейся по его лицу довольной улыбки у него появились морщинки. Если бы это был здешний «Стэнли», у которого действительно были бы проблемы в семье, он бы, наверное, дал ему по лицу.       — Радоваться чужим бедам нетактично, — заметил парень, скорее взволнованный, чем оскорблённый этим предположением. Наверное, не было ничего странного в том, что человек, единственным занятием которого было часами смотреть на то, как он бегает по пустым коридорам, умел читать его достаточно хорошо. Но даже если это и имело логику, от этого не становилось легче.       Стэнли был достаточно привыкшим к тому, что Рассказчик понимал его без слов. Поведение Раска было идентичным даже в самых мелких деталях, но он не мог гарантировать того, что это действительно так. Не мог избавиться от назойливого страха того, что в один момент что-то пойдёт не так, его характер резко сменится на что-то неожиданное, и его прилюдно изобличат во лжи. Что могло бы произойти дальше, Стэнли даже не хотел представлять, да и не мог: игра была сломана, а все её законы и правила нарушены, он был в привычном себе мирке и совершенно незнакомом месте одновременно.       — Не пойми меня неправильно, Стэнли, я вовсе не злорадствую, — сказал Рассказчик так, будто был искренне оскорблён его словами. Будто, — это вполне себе бытовая ситуация для кого-то твоего возраста. Особенно когда ты вступил в брак относительно недавно. Недавно же? Не суть важно, — мужчина отвернулся, смотря в боковое окно и выстукивая какой-то мотив пальцами по рулю. — Если быть с тобой до конца откровенным, Стэнли, мне пришлось услышать слухи касаемо тебя сотню раз за день из-за того, что ты шарахался от каждой стены и вёл себя странно. И иногда их содержание было настолько абсурдным и нелогичным, что мне хотелось бы уволить идиотов, которые их придумали. Самым интересным, пожалуй, был тот, где выдвинули теорию о том, что никакой жены у тебя и не было вовсе, и ты лжёшь всему офису, живя совершенно один и впав в депрессию из-за этого, — ну да, конечно. Что могло его зацепить, если не этот классический сюжет. — Ах, о чём это я? Точно. Я не хотел злорадствовать, просто почувствовал некоторое, м… Удовлетворение от того, что ничто из их предположений не оказалось правдой. Это же было бы полной нелепицей! Ты, конечно, не самый морально зрелый человек, которого я встречал, — Стэнли наконец-то справился с ремнём безопасности и выгнулся, чтобы захватить рюкзак, закатывая глаза из-за очередной шпильки в свою сторону, — но, всё же, подобный бред это даже не твой уровень, — честно говоря, отчасти парень был впечатлён. Это единственный человек, от которого можно было услышать подобное объяснение и единственный, выслушав которого он мог сказать «Да, это действительно произошло в его голове, и да, он не отнекивается, пытаясь скрыть свою грубость.» В конце концов, Рассказчик никогда не пытался скрыть её.       Этот монолог немного успокоил его. По крайней мере, сейчас его точно не подозревали ни в каких тайных заговорах. Это могло измениться уже завтра, но у него было время выдохнуть и привести мысли в порядок.       — Я рад, что ты не ликуешь из-за того, что у меня всё плохо, но эта логика, если честно, в десятки раз более жуткая, чем насмешки над чужим несчастьем, — решил напоследок съязвить он, открывая дверцу машины и выбираясь наружу. Его обдало порывом прохладного ветра, который помог ему немного взбодриться. Когда он повернулся, Рассказчик явно планировал втоптать его в грязь за подобное высказывание, но, приготовившись к такому, он быстро сменил тему. — Спасибо большое за то, что подвёз. Понятия не имею, как бы добирался до дома сам сегодня, — Стэнли сам удивился тому, насколько искренне он сказал это, пускай трактовать эту фразу они будут по-разному. Мужчина открыл рот только чтобы сразу же захлопнуть его, видимо, будучи в сомнениях по поводу того, стоило ли ему закрыть глаза на предыдущее косвенное оскорбление. Стэнли на самом деле ни капли не боялся того, что Рассказчик решит затеять спор, потому что единственной вещью, которая действовала на него сильнее упрёков, была похвала. Наверное, потому что Стэнли был крайне скуп на неё.       — Не за что, — наконец-то ответил Рассказчик почти дружелюбно. Самую капельку. — Я всё равно не испытал бы большой радости, если бы ты упал в обморок прямо в офисе или по дороге домой. Раз уж на то пошло, если ты внезапно не сможешь встать с кровати утром, я бы предпочёл, чтобы ты сообщил об этом заранее. Потому что, Стэнли, мне очень приятно знать, что Мариэлла достаточно ответственный работник, чтобы сообщать о том, что ты остался на сверхурочные или чувствуешь себя неважно, но я боюсь, что, если в один день она сама заболеет, уборщик может случайно обнаружить твой труп на полу, когда тот уже начнёт разлагаться и увеличивать популяцию трупных червей, просто потому что ты не захотел попросить отгул, — Стэнли немного передёрнуло из-за представленной картины. По тому, как приподнялись уголки губ Рассказчика, он предположил, что это и было основной целью его слов.       — Я постараюсь не забыть, — ответил он с долей иронии, и образовалась неприятная пауза. Не то чтобы им было не о чем поговорить — как минимум одному из них вообще необязательны были ответы собеседника, но следующей логичной стадией было прощание. Концепция того, чтобы попрощаться с тем, кто был с ним почти всегда, не хотела укладываться в голове. Он не был неспособен сделать это, но сам факт наличия такой необходимости казался ему неестественным и попросту неправильным. Стэнли коротко прокашлялся. — Эм, до свидания, — сказал он словно не своим голосом, и это, казалось, заставило растеряться и Рассказчика.       — Доброй ночи, Стэнли, — ответил ему мужчина, и почему-то казалось, что он поставил его в неловкое положение. Пока тот жал на газ и отъезжал, парню почему-то хотелось под землю провалиться, настолько эта сцена выглядела постановочно и глупо. Стэнли следил за автомобилем, пока тот не скрылся за поворотом, и ещё какое-то время пялился в одну точку в отсутствии мыслительных процессов.       Рассказчик только что ушёл. Вот так вот, взял и ушёл. Если честно, ему иногда хотелось, чтобы это произошло, и он не скрывал свои желания, открыто посылая своего спутника куда подальше. Но тот всегда оставался, Стэнли знал это. Он мог отойти, оставив его наедине с тишиной на несколько минут, но на большее его терпения не хватало — Рассказчик возвращался, оскорблял его или говорил, что он занимается бесполезной бессмыслицей, ныл ему часами из-за того, что он рушит его гениальный сюжет и прочее, прочее, прочее. Но сейчас было по-другому. Сейчас Стэнли был один, наедине с собой, своими беспокойствами и проблемами, ощущая от этого смутную тревогу. Парень помотал головой, пытаясь привести чувства в порядок, и его взгляд случайно упал на одно из зданий, табличка с адресом на котором была выполнена в форме золотистой стрелки с чёрной надписью.       Стэнли не мог сказать, гениально это либо же банально и глупо, но, по меньшей мере, ему не нужно было гадать, где именно он живёт. Он сделал глубокий вдох, покрепче сжимая лямку рюкзака, и направился к двери.