Хрупкие кости

Джульетта. Джульетта. Джульетта. Очень мила, жизнерадостна и, что греха таить, красива. Суетилась вокруг, и Ник с радостью помогал ей заполнять стол блюдами, от которых волей-неволей рот наполнялся слюной. Монро не мог не оценить кулинарных талантов этой женщины, о чем не преминул ей сообщить. Она залилась радостным смехом, взмахнув огненным вихрем своих волос. А еще Джульетта часто прикасалась к Нику, сжимала мягко его руку, пока тот сидел между ней и Монро. И Монро злился. Не на нее. На себя. Он всегда был внимателен ко всему, что ему говорили. Никогда не можешь быть уверенным, когда понадобится та или иная информация. Гримм ведь четко и ясно выразился. «Ты не мой друг. Ты мой любовник». Весело, Эдди, весело. А Гримм смотрел на свою подругу, когда она накладывала ему салат большой деревянной ложкой. И когда смущался от дружеского подшучивания Джульетты, кидал косые взгляды. Зрачки были неподвижны, он не моргал. Уголки губ дернулись вверх, когда Монро сжал вилку в руках чуть сильнее — Джульетта пошла на кухню за вином, на мгновение зарывшись пальцами с ухоженными ногтями в волосы Ника. Попытка улыбнуться вышла немного кривоватой. Женщина в паре шагов, за тонкой перегородкой, но Гримм не таился. Разжал пальцы Потрошителя, отложил столовый прибор в сторону. И тьма заполнила глаза от века до века, растекаясь черной тушью. — Как тебе ужин? — Низкий шелестящий голос, как ведомые ветром осенние листья. — Очень вкусно. Монро сглатывал, слова с трудом вылетали через пересохшие губы. — Джульетта потрясающе готовит, — Гримм легко кивнул в сторону звона стекла. Его рука все еще лежала на запястье Эдди, пальцы ловили через кожу бешеный стук сердца. Потрошители — смелые хладнокровные убийцы, как и многие хищники. Эдди выдохнул, прежде чем решился чуть дотянуться и уже своими пальцами коснуться едва заметных синих вен на удерживающей руке. Ник нахмурился, брови сдвинулись к переносице. И весь он как бы застыл. Поцелуй принца разбудил Белоснежку. Стук каблучков Джульетты заставил сердце Гримма биться снова. Он улыбнулся ей, и ощущение сцепленных ладоней исчезло. Существа всех видов обучают своих драгоценных чад контролировать себя среди невидящих людей. Монро хорошо освоил эту науку. Поэтому он так же смеялся, поддерживая пылкие рассуждения Джульетты на тему защиты парка в центре города, и потягивал из бокала бордовое вино. И его совершенно не задевало то, как легко душил запах этой женщины его собственный. Совершенно не задевал тот факт, что на коже Ника было все меньше и меньше следов принадлежности ему, Монро. Совершенно не задевало. Внутренний голос угрюмо молчал, а инстинкты кололи кости изнутри. Но Потрошители выносливые. И за два часа, проведенных в гостеприимном доме, кровь ни разу не капнула на пол. Уже покидая уютное гнездышко, убедив хозяйку, что в проводах не нуждается, Монро шумно выдохнул, почувствовав, как когти врастают прямо в стиснутую ладонь. Здравый смысл поздравил с успехами. Инстинкты стучали по нервам барабанной дробью, требуя вернуться и убить. А Ник Бёркхардт все это прекратил. Он выскользнул на террасу следом, подойдя вплотную к напряженной спине. Вокруг двоих в вечерних сумерках за считанные секунды был соткан кокон. Из тонких нитей, режущих пальцы, сплошное полотно, будто туманом прячущее их от всех. Стенки сжимались, заставляя Монро отступать. А паника, начавшая подбираться к горлу, замерла вместе с переливающимся разными оттенками серого щитом, когда руки легли на его бедра. И не выбраться, пока сам не отпустит. — Отпусти. Если она выйдет… Я не хочу быть виновником ссоры. Губы коснулись мочки уха, вызывая вполне естественную реакцию. Монро не относил себя к нимфоманам, но секс любил, разумеется. Так что не видел причин удивляться тому, что у него встал от близости своего недавнего партнера. — Пусть выходит. Нас нет. Может сколько угодно всматриваться в ночь, но ничего не увидит и не услышит. — Эта ваша гриммовская ловушка, конечно, удобна, но и третьим лишним я быть тоже не хочу. Ник убрал руки, позволяя мужчине сделать шаг, но не более. — Что за глупость? Третий лишний? Ты? Странные у тебя приоритеты. — Она твоя девушка! И очень милая! — Она всего лишь моя девушка, Эдди. — Правда? Нет, ты серьезно? Пожатие плечами, приподнятая бровь. Монро махнул рукой, понимая, что, кажется, не получит иной реакции. Гримма такая ситуация — наличие любимого человека, ждущего дома, и любовника, готового трахнуть его на любой подходящей поверхности — вполне устраивала. — Я иду домой. А за горячим сексом обращайся к своей девушке, — Эдди выделил последнее слово, стараясь, чтобы слова не звучали язвительно. — Пусти меня. Тишина. Секунда, другая, за которые об газовый старый фонарь на веранде несколько раз ударился мотылек. Плетеные из черного шелка нити медленно растворились, выпуская Потрошителя в реальный мир. Звуки машин вдалеке, стрекот сверчков и шелест листьев обрушились как-то внезапно. — Что ж, это твой выбор. — Голос за спиной. Монро не обернулся, только сглотнул и с трудом заставил себя сделать шаг потяжелевшими ногами. Надо успокоиться, расслабиться и забыть. Ведь это несложно, не так ли? Чистка, сушка, отгладить… Ох, и где он успел посадить это пятно? За три дня, прошедших с того злополучного ужина, Монро успел перестирать практически всю одежду. Кухня провоняла чистящими средствами, а диван благоухал. Фирменный гриммовский аромат был очень… въедливым. Рутинные дела отвлекали. На рабочем столе ждали антикварные серебряные часы прошлого века, стоящие по тем временам целое состояние. Монро любовно погладил аккуратную вязь гравировки на крышке. «Альберту с любовью». Миссис Грейхёрст, весьма энергичная шестидесятилетняя женщина, едва не плакала, когда принесла их. Внуки запускали в гостиной игрушечный железный самолет, и он потерпел аварию, врезавшись в стеклянную дверцу буфета. Часы, подарок бабушки своему мужу, исправно отсчитывали время даже спустя столько лет и являлись едва ли не единственным сокровищем семьи. Монро клятвенно заверил, что сделает все возможное. Он внимательно осмотрел корпус. Стрелки замерли, показывая полдень. Маленькое, искусно сделанное механическое сердце не билось. Расставшись с Доменик, он с головой ушел в работу на несколько недель. И после Николаса тоже. И сейчас любимое дело должно было помочь пережить разрыв отношений. Это уже стало традицией. Вот оно: несколько деталей, которые Монро с трудом мог поддеть пинцетом — настолько они крошечные — чуть сдвинулись с положенных мест. Почему телефон всегда звонит именно в самые напряженные моменты? Рука не дрогнула, осторожно восстанавливая часовой механизм. Ведь он профессионал. В заводной пружине застряли рыжие кошачьи волоски. А телефон настойчиво звонил. Монро ударил руками о столешницу. Разобранные часы, отставленные на более поздний срок, жалобно звякнули бронзовыми колесиками. — Ну что такое, нельзя подождать? Звон прекратился, и телефонная трубка старого аппарата замерла на держателе. — Уже другое дело. Винт заводного колеса требовал внимания и сосредоточенности. Спустя семь минут тишины во входную дверь постучали. Монро отодвинул лупу к стене и вздохнул, убирая инструменты. И снова вздохнул, открывая дверь. — Господи, что ты здесь делаешь? Ник Бёркхардт собственной персоной. В руках чертов мобильник, взгляд чуть насмешливый. Вечная кожаная куртка. — Хочу провести вечер в сверхъестественной компании. Не подскажешь подходящий бар? — Я… Не могу. У меня работа. Ник качнул головой, соглашаясь. — Это важно, да. — Он шагнул в светлый коридор и прикрыл дверь. — Тогда просто подбросишь меня туда? — А где твоя машина? — Дома. — А… Как же ты тут оказался? — Монро задумался, подсчитывая. — Четырнадцать кварталов. Ник пожал плечами. — Я бегал. — Четырнадцать кварталов?! — Ну, я люблю бегать. В комнате ощущался аромат жареных орехов. От детектива очень ярко пахло фастфудом. Толпа разгоряченных молодых людей, не имеющих ни времени, ни возможности питаться более здоровой едой. Что Ник там забыл? Его девушка потрясающе готовит. И Ник, кажется, уловил ход его мыслей. Наклонил голову, приподняв брови, и смотрел так… Выразительно. — Ох, ладно. — Монро его почти ненавидел за этот взгляд. — Сейчас оденусь. — Как по мне, ты достаточно одет. — Это, — Эдди показал на штаны, — для дома. Но его уточнение проигнорировали. — М-да, для бара даже слишком. — Я не иду в бар. Монро только покачал головой. Решив, что Ник уже вполне большой, чтобы остаться в прихожей и ничего не разрушить, он поднялся наверх и внимательно осмотрел шкаф. Предпочитая более тихие заведения, да и вообще являясь романтичной натурой, Эдди не слишком разбирался в том, что именно подходит для бара. Но домашние серые штаны и спортивная ветровка в цвет явно не подходили. — Мерзкий Потрошитель, — донеслось с первого этажа. — Я ничего не слышу! Ник все еще посмеивался в кулак, когда Монро спустился вниз. Эдди фыркнул, выталкивая Гримма на улицу и запирая дверь. Понятно, что для опытного взломщика это не преграда, но каждый успокаивает себя по-разному. — Это не то чтобы бар. Так. — Маленькая машинка аккуратно выехала с дорожки у дома, едва не задев почтовый ящик. — Небольшая забегаловка, где очень вкусно готовят жареных кальмаров и прочие морепродукты в придачу к алкогольным напиткам. Хозяин — обычный человек, но большинство посетителей принадлежат нашему кругу. Люди тоже захаживают, только вот… — Не видят разницы. Монро кивнул, осматривая шумное шоссе. Он очень любил свой автомобиль. Да, маленький, да, не самый навороченный, но такой дорогой сердцу. Вообще-то путь до бара не занимал много времени, так что Гримм недолго пробудет пассажиром. Но запах все равно останется. Поворот, перекресток, и спустя еще один поворот Монро почувствовал несколько неуютное напряжение от молчания в машине. — А ты… Решил развеяться? Ник поднял глаза от экрана мобильного телефона, мельком взглянул на дорогу, прежде чем ответить: — По работе. — Он чуть улыбнулся и пожал плечами. — Или, может быть, я тебе вру, а на самом деле собираюсь найти другого любовника. Монро припарковался у бордюра. Яркая вывеска переливалась ядовитым неоном, из-за дверей доносились смех и музыка. — Эмм, меня это теперь не касается, помнишь? Гримм кивнул, уголки губ по-прежнему были приподняты. Его что-то веселило. — Да-да, это твой выбор, Монро. Но не мой. Что бы это значило? Когда двери бара закрылись и Гримм исчез из поля зрения, Монро стоило уехать. Вернуться домой, закончить работу, подготовить начинку. Завтра он планировал сделать фаршированные перчики. Настроение было такое, что хотелось приготовить что-нибудь. Может быть, домашний чесночный хлеб, какой делала мама? Но вот он все ещё сидел в машине, постукивая пальцами по рулю, то и дело посматривая на двери увеселительного заведения. — Господи, ладно, но ты об этом пожалеешь, — выдохнул Эдди, проигрывая спор со своим внутренним голосом. Двигатель был выключен, двери закрыты, сигнализация мигала маленьким красным глазом на приборной панели. Небольшое помещение, площадь зала для посетителей не превышала размеры большой гостиной Монро. Приглушенный свет, приятное оформление интерьера, из колонок под потолком лилась музыка, достаточно громкая, чтобы ее было слышно в каждом уголке бара, но недостаточно шумная, чтобы вызвать головную боль и тяжесть в висках. За стойкой бармен мастерски орудовал шейкером, умудряясь внимать пьяным жалобам помятого банковского служащего и попутно одаривать вниманием флиртующую с ним Барахольщицу. Довольно милую, кстати. Ее соседи — влюбленная парочка, занятая только друг другом и не видящая ничего вокруг. А вот чуть дальше… Короткие темные волосы, худощавый, и его запах чувствовался даже от входной двери. И Ник сидел рядом, так близко. Он широко улыбался, его глаза светились от удовольствия, когда Козлорог касался его пальцев своими, поглаживал костяшки. Их колени соприкасались, и смех Ника был искренним. Взгляд его собеседника не отрывался от лица полицейского. Монро подобрался поближе, устроившись неподалеку от них. И разговор был прекрасно слышен. — Люди такие податливые. Все нуждаются в гармонии — эмоциональной и физической. — Я полностью согласен. — Ник быстро облизал губы. Козлорог улыбнулся, и со стороны выражение его лица казалось очень счастливым. Он потянулся рукой во внутренний карман пиджака, по-прежнему не отрывая взгляда от Гримма. Будто боялся, что добыча сбросит очарование и сбежит. Но Монро мог гарантировать, что аромат Ника надежно зацепил внимание того на своем обладателе. Потрошитель и сам был чуток дезориентирован, так как стоял слишком близко. — И каждому необходимо святилище, прибежище, где душа и тело могут успокоиться от потрясений этого мира. — Между длинными пальцами был зажат прямоугольный белый кусочек картона. Ник обхватил узкую ладонь, на миг прикрыв глаза, позволяя Козлорогу полюбоваться на окрашенные смущением щеки, и повернул, чтобы прочесть надпись на визитке, чем значительно облегчил задачу Монро, и тот рассмотрел текст. На визитке, окруженная вязью из зеленой лозы, виднелась надпись: «Земляничный дом» — Классное название. — Знаете, кусты земляники пускают длинные изогнутые стебли. — Козлорог провел рукой вдоль ладони Ника, лежащей на колене. Явный намек на интимные отношения. — И при нежном уходе дают сочные плоды, источающие нежный аромат. О да, и этот аромат очень плотно окутал восхищенного Гримма. — Ух ты. — Я… Оставлю тебя на минутку? — Козлорог взглядом указал на дальнюю дверцу туалета, и дождался согласного кивка. Монро проследил, чтобы тот исчез из виду, и последовал за ним. Ник был все еще под впечатлением от убойной дозы жабьего запаха, так что для разговора в ближайшие пару минут не годился. Обычно барные туалеты представляют собой совершенно чудовищное зрелище. Уж Монро, как и многие из существ, в большинстве вопросов полагающихся на нюх, видел не только то, что было на поверхности. Иногда даже в буквальном смысле. Если бы люди знали обо всей этой мерзости, до которой они дотрагивались… Он толкнул входную дверь ногой, стараясь ничего не трогать. Не хватало еще домой что-то притащить. Тут было чище, но не намного. И занята лишь одна кабинка. Монро включил воду, чуткому слуху этот мелкий шум не слишком мешал. С одной стороны это было унизительно. В смысле, подслушивать, как кто-то другой справляет нужду в принципе как-то некрасиво. И неприятно. В таком очень личном деле, кстати. Но, с другой стороны, очарованный Козлорогом Ник, который шел в этот бар в поисках любовника, прикрываясь работой… И, может, помощь ему была и не нужна, может, именно зная об определенных умениях этого вида, он и подсел к рогатому дамскому угоднику… Только проследить, чтоб не было никаких эксцессов. Просто по-дружески. Никаких звуков, обычно сопровождающих человека во время нахождения в туалетной кабинке, Монро разобрать не мог. С сомнением посмотрел на пол. И на свои руки. И на пол. Якобы белый кафель ощущался как шевелящаяся моховая подстилка в лесу. Бактерии и много мелких насекомых, переносимых исключительно существами. Монро поморщился, и сразу после этого раздался шлепок. Потрошитель, по крайней мере, этот конкретно взятый индивид, не был очень уж силен в биологии в целом и в земноводных в частности. Не то чтобы он не любил сам предмет, просто во времена юности все эти разговоры про внутренности, их строение и так далее, вызывали бурную реакцию. Не слишком хорошую, мягко говоря. Но, несмотря на старые проблемы, он гарантированно мог сказать одно. На полу туалета, в третьей кабинке от двери, на расстоянии вытянутой руки от лица Монро, не моргая глядя на черные ботинки Козлорога, сидела жаба. Небольшая, сантиметров восемь — десять, примерно. И, кажется, собственное нахождение в туалете бара для существ ее и саму удивляло. Она успела повернуться в сторону двери, прекратив созерцать ботинок, моргнуть влажными черными глазами и открыть рот, прежде чем вокруг нее сомкнулись пальцы. В туалетной кабинке челюсти пережевали жабу, несколько вязких капель со шлепком приземлились на грязный кафель. Запах усилился, раздражая чувствительные ноздри, вызывая приятное головокружение, путаницу в мыслях… Собственное состояние обеспокоило. Монро постарался очень, очень аккуратно покинуть помещение, и только заняв соседний с Гриммом стул, он вспомнил, что руки так и не вымыл. В туалете в кабинке Козлорог съел жабу. Господи, он определенно хотел Ника! Все эти взгляды, прикосновения, чары… Черт с ними, но жаба уже совсем другой разговор. Это переводило ухажера на другую ступень — он не только производитель, но и загонщик. Необычно для его вида. Чего он хотел от Ника? Он же мужчина и не сможет принести потомство. Да и это как-то ненормально. Козлороги предпочитали всегда и везде противоположный пол. Сущность Гримма вряд ли являлась причиной. В этом случае рогач уже давно покинул бы бар. И город. Козлорог вернулся спустя пару минут, улыбающийся, довольный и пышущий своей жабой. Сколько он их съел сегодня? Ник смеялся, что-то говорил про одиночество и непонимание друзей. Монро вдохнул и выдохнул. И жестом указал бармену на строчку меню над головой. Два бокала «Ледяного Мертвеца» на тонких ножках. Напиток приличного качества, приятный на вкус, достаточно алкогольный, чтобы заинтересовать вероятного партнера. И единственный, в котором Монро был уверен. Он действительно нечасто знакомился в подобных местах. — Эм-м-м, привет. — Мы разговариваем. Тон Козлорога нельзя назвать дружелюбным. А вот Ник не был столько категоричен. — Привет. — Если вежливость умудрилась пробиться в затуманенный разум, значит не все потеряно. Монро широко улыбнулся — Можно угостить тебя выпивкой? — Простите, но он занят. Личина Козлорога на мгновение проступила, показывая, что он крайне серьезен. Удивительно. — Правда? Но, может, он ответит мне сам, занят он или свободен. Ник смотрел на него с легким интересом, даже сел в пол-оборота, чтобы лучше видеть претендента на свое тело. — А что вы можете предложить? — Темная бровь вскинута вверх, он даже чуть наклонился вперед. — Эм, ну… — К такому энтузиазму Эдди, если честно, оказался не готов. — Вкусный ужин, приятную компанию… — И? — Ник подтянул его к себе за край свитера. — И горячий секс. — Мяч на пробу. И его поймали. Выражение лица Ника приобрело то особое говорящее выражение, которое воспринималось мозгом Монро как приглашение на… секс. Когда Ник смотрел так в прошлый раз, они оприходовали кухонный стол дома, хозяйка которого была убита Гриммом. И сейчас этот Гримм очень медленно облизнул губы, привлекая к ним особое внимание. — О, ну тогда я, разумеется, свободен. — Ты занят. Ник обернулся, успев уже немного подзабыть о своем спутнике. Он посмотрел на сцепленные ладони, перевел взгляд на лицо Козлорога, улыбнулся пьяно. Монро видел, как расширились его зрачки, как в воздухе ощутимо запахло возбуждением. Однако даже под таким воздействием его «не совсем человеческая ипостась» оставалась скрытой где-то глубоко под несколькими слоями. Но он кивнул, слегка растерянно, но кивнул. — Да, точно. Прости, но у меня уже есть компания на сегодня. Монро пожал плечами и отошел в сторону. Если Ник не хочет, чтобы ему помогли, значит, надо успокоиться и забыть. Две красивые девушки, обосновавшиеся за круглым столиком около выхода, приветливо улыбнулись ему, когда Монро поставил перед ними два бокала. Блондинка потянула его за рукав и кивком указала на место рядом с ней, но он покачал головой. Когда в следующий раз на локте сжались чужие пальцы, рядом стоял тот Козлорог. И он был несколько не в духе. — Что ты творишь, Потрошитель? Впрочем, его недовольство было понятно. Негласный кодекс правил поведения в мире существ. Каждый делает свое дело и следует своей сути. В природе Смертопрядов было забирать жизнь в обмен на свою молодость и долголетие. Козлороги очаровывали женщин с целью получения потомства. Увидишь — не мешай. Закрой глаза и отойди в сторону. Но в данном конкретном случае требовалось небольшое уточнение. — Эй, тебе проще, так что мог бы оставить его кому-нибудь другому. Да и вообще, что ты с ним будешь делать? Он же не женщина. — О, это я прекрасно вижу. И чувствую. Как и ты. Поэтому разговор закончен. Я увидел его первым. Мужчина резко повернулся спиной и направился к объекту спора. Монро проводил его взглядом, увидел, как обрадовался его возвращению Ник. И как Козлорог низко наклонился к его уху, несомненно, нашептывая непристойности. — Ошибаешься. Спокойно выйти на улицу, сесть в машину и отъехать до поворота в конце здания не составило труда. Конфликта инстинкта и разума не наблюдалось, а внутренний голос молчал. Автомобиль замер, двигатель затих, и фары прекратили освещать асфальт впереди. Пара покинула бар через пятнадцать минут. Куртка Ника была небрежно наброшена на плечо, а Козлорог слегка касался рукой его спины. И сели они в его машину. Ты не бегал, Ник. Просто было бы неудобно ехать на своей машине за приятным незнакомцем, с которым собирался провести ночь. Монро мог бы проводить их, узнать, где живёт рогатый любовник, но не стал. Гордость не позволила, скребла противно сердце, заставила повернуть в сторону своего дома. А машина Козлорога поехала дальше, прямо по шоссе. Оставшийся путь Монро проделал под третий концерт Бетховена. Дом встретил угрюмой тишиной. Насколько проще было бы, не будь у детектива Бёркхардта красавицы-подружки. И, возможно, сейчас в доме Потрошителя не пахло бы одиночеством.