Хрупкие кости

Полицейский участок гудел как улей. В связи с последними раскрытыми делами внимание журналистов было привлечено к органам правопорядка. Ходили слухи о проведении съемок о внутренней работе полиции для воскресного выпуска новостей. Капитан их подтвердил, так что волнение и нервозность всего отделения были понятны. Ни один нормальный полицейский не любил прессу. Слишком шумные, слишком наглые и любопытные, журналисты бередили установившуюся гармонию и относительное спокойствие участка. Сложно было раскрывать преступление, когда за твоей спиной кто-то стоял и комментировал каждый жест. Но одно дело, если это был твой напарник или сослуживец. Он воспринимался как часть «семьи», а значит, не являлся помехой. Комментарии учитывались, и тело расслаблялось. А если же этим кем-то оказывался человек с микрофоном в руках, нарушающий правила осмотра места преступления, перебивающий и выдвигающий свои нелепые предположения… Да еще в сопровождении оператора, мешающего опрашивать свидетелей, снимающего крупным планом потрясенные лица родственников убитого… Такое поведение подогревало обстановку, вмешательство «чужих» в размеренную жизнь воспринималось крайне негативно. И чем дольше не менялся состав служащих подразделения, тем сильнее полицейский участок начинал напоминать сложную социальную систему Медоносов. В большом зале, разделенном на несколько секторов двухметровыми перегородками, общий гул коридора стих, отрезанный прочными дверями. В небольшом кабинете неустанно звонил телефон, но трубка не снималась. Одна крайне настойчивая журналистка хотела получить на первую полосу фотографии с прошлого места преступления. Но на них было слишком много крови для того, чтобы размещаться именно там. Да и попытка приплатить за получение эксклюзивных данных до официального суда над виновным была не самым лучшим решением. Так что аппарат надрывался уже минут десять. К звону привыкаешь, а если заняться делами, которыми завален весь стол, то совсем перестанешь его замечать. Для кого-то действительно важного всегда был мобильный телефон. — Капитан у себя? — послышалось через тонкое стекло. — У себя, но я предпочел бы, чтобы не был. — Сержант Ву, как всегда, олицетворение загадочности и безграничного спокойствия. Он посматривал на кабинет, действительно думая, будто его взгляда не замечали. Куртка заняла свое место на спинке стула. Твёрдый, уверенный шаг, стук костяшками пальцев о дверной косяк. — Заходи. В четыре часа утра в полицейский участок позвонил таксист. Сказал, что почти сбил девушку, выбежавшую на дорогу, что она жива и скорая уже едет. Очень сознательный водитель. Вот только когда патруль приехал на место, он едва не утонул в собственном поту. А жертва наезда была мертва. Водитель уверял, что она дышала, когда поступил его звонок в отделение. Сомнения, сомнения, сомнения… Но патологоанатом сообщила, что нанесённые травмы не были связаны с автомобилем. Мелкие осколки стекла на её ногах не от машины. Стопа стёрта до крови, будто девушка долго бежала. Кости не сломаны, как обычно бывает при столкновении. Лишь начали проступать синяки чуть выше коленей, уже в морге, перелом отсутствовал. Никаких ран, не только привычных для происшествий подобного рода, но и любых других, достаточных для летального исхода, кроме поврежденной шеи, не было вообще. Но таксист клялся, что не прикасался к ней. Он так дрожал на допросе, что, в конце концов, его отпустили. Ну, и ещё из-за настойчивости городского адвоката. Вдобавок женщина была беременна. Маленький срок, но хоть какая-то зацепка. Муж о ребёнке ничего не знал, её подруга тоже, но зато последняя подсказала, куда водила её после прошлой ссоры с супругом. Камера на перекрёстке около бара подтвердила, что убитая была там незадолго до смерти. Ник собирался проверить информацию. Возможно, тамошний бармен сможет подсказать ещё пару идей. — Кажется, я знаю, где убийца познакомился с жертвой, — Ник замолчал, собираясь с мыслями. — И я сейчас предложу вам неприличное. Тёмная бровь поднялась вверх. Это было интересно, и Шон позволил своему любопытству проявиться в голосе. — Что же? — Мы идем в бар. Сегодня. Вечером. — Ого. — Ренард качнулся на стуле, запихивая бумаги в нужный ящик, прежде чем встать. — Меня ещё никогда не приглашали на свидание так напористо. — Это значит да? — Ты умеешь быть убедительным. Ник выглядел довольным, и представить, что эта очаровательная, чуть смущённая улыбка принадлежала Гримму, было проблематично. Слава всем богам, он пока не подозревал об истинной сущности своего капитана. А Шону хотелось бы сохранить свой статус инкогнито подольше. Но посетить бар стоило. И не только из-за необходимости проверки данных, полученных Ником. Он прекрасный полицейский, ни разу ещё не поставивший под сомнение свои действия, а Ренард мало кому из отдела мог доверить некоторые дела, требующие самоотдачи и тщательности. Шон рассчитывал извлечь значительную пользу из более дружеских отношений с Гриммом. Ведь когда-нибудь тот узнает правду о своём начальстве, и хотелось бы думать, что близкие отношения будут учтены, перед тем как начнётся размахивание традиционным оружием. — Эй, я тоже могу быть убедительным! — Голос Ву раздался совсем близко от двери. Лица видно не было, но ясно, что он стоял около кабинета. — Ву, почему отчёт о деле Мортингера до сих пор не на моем столе? — Исчезаю. — Через час он должен быть оформлен! Сержант Ву имел одну, но далеко не единственную, отличительную особенность. Он умудрялся напрочь терять в закоулках своей памяти все поручения, данные капитаном. Но при этом помнил про распечатки мобильного телефона жертвы, которые просил захватить Ник по пути из лаборатории, или помнил имя пятой подружки детектива Гриффина в прошлом году. Наверное, потребовалось приличное количество времени и труда, чтобы выработать такой навык. — Вы не получите отчет через час, но в семь должны быть по этому адресу, — Ник ухмыльнулся и набрал сообщение на своем сотовом. Вибрация. Смс предназначалась капитану. — И переоденьтесь так, как оделись бы на свидание. Ренард погладил лакированный край стола и, прищурившись, взглянул в глаза своему детективу. — А у нас свидание? Ник пожал плечами, улыбаясь как мальчишка. Впрочем, по меркам мира существ он был очень молод. Непростительно молод для того, кого следует бояться, дрожать при одном лишь упоминании. — Вы сказали это первым. — Я тоже хочу на свидание! — Заявление сержанта вызвало ряд дружеских смешков среди сослуживцев. — Ву, у тебя нет шансов. Ник его любимчик. — Голос был не знаком, но говорившему явно не больше тридцати, а новеньких в подразделение не распределяли уже давно. Кажется, нужно чаще общаться с подчиненными. — Это неправда! — Бёркхардт вышел из кабинета под хохот и шутливые предположения. — Капитан, вам звонит какой-то очень грубый молодой человек. С таким британским акцентом. — Сержант заглянул в кабинет, его попытка изобразить акцент звонившего была чудовищной. — Дело Мортингера, Ву! Шон надеялся, что необходимые документы и отчет все-таки окажутся на его столе к трем часам. Суд состоится через неделю, но обвинение и защита требуют данные как можно скорее. Адвокат Джорджа Мортингера, устроившего поджог своего дома в попытке уничтожить труп жены и улики, действительно рассчитывал выиграть дело. А еще добиться для своего клиента опеки над семилетней дочерью. Если на первое шанс, пускай и мизерный, но существовал, то надежда на положительное решение второго запроса превращалась практически в ничто. — Я за кофе! — Голос Ника. — Захвати и мне! Сержант Ву заскрипел отодвигаемым стулом. — Черный, двойной, с корицей. Как ты можешь это пить? Кофейня находилась на соседней улице в трех минутах ходьбы от участка. Молодые, хорошенькие официантки привлекали полицейских. Легкий, ни к чему не обязывающий флирт с ними помогал сбросить напряжение после кровавых мест преступления и общения с жертвами домашнего насилия. Ты можешь быть ветераном полиции, проработать на государство несколько десятков лет, но к некоторым вещам так и не привыкнешь относиться отстраненно. Пятилетние дети со следами обуви взрослого на спине, с переломами — старыми и новыми. Молоденькие девушки, выглядевшие в свои девятнадцать, как сорокалетние женщины, из-за побоев сожителя. Шон с трудом сдерживал себя, слушая от подобных ублюдков байки про падение с лестницы. Он выдохнул, собираясь с мыслями, и ответил на звонок телефона. Брат — весьма спокойный и воспитанный человек, но не очень любит ждать. Да и откладывать неизбежный разговор не стоило. Лучше уж пусть он состоится без угроз и повышения тона. Извечная тема для диалога — лояльность Ника Бёркхардта к королевской семье. Честно говоря, Шон не видел причин снова обсуждать это. Гримм не причиняет беспокойства, выполняет свою работу, умудряясь эффективно совмещать ее с обязанностями детектива полиции. Полностью расположен к начальству — предположительное «свидание» тому доказательство. И подстегивать его знакомство с кровным братом совершенно не входило в планы Шона. — Ты ведь не соскучился по мне, Эрик? — Наоборот. — Веселый тон обеспокоил. — Даже выслал подарок, правда, он задержится в пути, но, думаю, он тебе понравится. — Эрик? Шон выпрямился в кресле, рука напряженно сжалась, едва не ломая трубку. Эрик, несмотря на убеждения в неприемлемости насилия, применял его легко и безжалостно. И сам факт того, что он послал бастарду его отца подарок, заставил нервничать практически так же, как и известие о бомбе в здании школы. — Ты тянешь, и я решил помочь. Разве братья не должны помогать друг другу? Посылка задержится в пути — это несомненный плюс. Но вот желание кровника «помочь» было явно направлено на совершенно другой эффект. Ничего хорошего ожидать не стоило. Пожалуй, нужно внимательнее присмотреться к Нику. Без сомнения, это будет касаться его. — Капитан, он утверждает, что не убивал свою жену. — Ву всем своим видом показывал, что не верит мужчине в комнате допроса. И Ренард, в принципе, его поддерживал. Он открыл дело — заявление от родственников жены, показание консьержа, соседки… Следы крови, попытка затереть их моющим средством… — Значит, его отпечатки сами переползи на орудие убийства? Находящийся за стеклом муж убитой не выглядел невиновным и постоянно путался в собственных показаниях. Помятый, куртка испачкана автомобильным маслом, руки трясутся и до локтя в мелких порезах. К тому же очень стойкий запах алкоголя. Даже гражданский адвокат, что сидел рядом, морщился. Ву заказал медицинский осмотр и тест на содержание алкоголя в крови. Шон не сомневался, что следы на руках подозреваемого от ногтей жертвы. Шансов нет. — Заканчивайте с ним. Скажи адвокату — максимум, о чем можно договориться, это срок тюремного заключения. Пускай даже не старается, клиент безнадежен. Сержант кивнул, забрал дело и зашел в комнату за стеклом. Шон посмотрел на часы. До бара двадцать минут. Пробок не было, так как к семи часам вечера большинство жителей обычно добирались до дома после рабочего дня. На Парк-авеню сломанный светофор едва не послужил причиной столкновения с потрепанным «фордом». Но, поскольку аварии не произошло, Шон решил не акцентировать внимание на несколько странном виде водителя и поехал дальше, однако все же скинул сообщение в диспетчерскую с номером машины. Ночные клубы заполнялись посетителями ближе к десяти часам вечера, а те наведывались в темные помещения, наполненные полуобнаженными телами, в основном в поисках партнёра для секса или за дозой наркотического вещества. Но в «Брассери Монмартр» приходили именно за настроением: хорошая негромкая музыка, неплохое обслуживание, приятный интерьер, недурные креольские и французские блюда. Больше ресторан, нежели бар в прямом его понимании. Шон прошел и занял место за стойкой. Сидя вот так за чашкой кофе, можно провести немало часов в наблюдении и не заметить прошедшего времени. Две Ведьмы за дальним столом в уютной нише были полностью увлечены друг другом. Львиногрив с подругой пили пиво на диванчике у окна. Ренард улыбнулся. Хорошо, когда есть с кем провести вечер, почувствовать себя уютно в объятиях другого существа даже в переполненном посторонними баре. Ник вошел в зал почти незамеченным. Почти, потому что Шон увидел, как темноволосый мужчина неподалеку поднялся и помахал ему рукой. Это был их подозреваемый. И он был Козлорогом. Весьма неожиданно. И что самое интересное, он был очень доброжелательно настроен по отношению к Нику. А тот не мог добраться до Ренарда, не пройдя мимо этого мужчины. Состоялся короткий разговор, переполненный взглядами, прикосновениями — ничего предосудительного, только ладони — и улыбками. Потом они разошлись: Ник к своему капитану, а Козлорог к светловолосой девушке с короткой стрижкой у стойки. — Ты и подозреваемый? — Ренард глотнул холодного пива из своего бокала. — Мы просто выпили. Это дало возможность осмотреть дом без получения ордера. — Слишком уж он рад тебя видеть, для простого собутыльника. Ник снял куртку, в которой являлся на работу в течение последних двух лет. Кажется, она была его любимой вещью в гардеробе. — Вместе с собутыльником можно выпить виски. Мы пили вино. И ничего не было. — Несмотря на слабую улыбку, он выглядел немного рассерженным. — Капитан, вы мне не доверяете? В этот момент бармен поставил перед Ником почти литровый стакан охлажденного «Фулсейл», вызвав недоумение у обоих мужчин. Видя вопрос на лицах, он указал рукой на Козлорога, поглощенного разговором с женщиной. — Я не доверяю ему, — Ренард кивнул. — Проследим за его поведением. Что-то подозрительное — и сможем достать ордер. — Что именно? — Те же рогипнол или мескалин. Схожи по действию с ЛСД и галлюциногенными грибами. Ник поморщился, постукивая пальцами по влажному боку стакана. — Он проведет тут не один час, обхаживая ее. — Будем ждать и наблюдать. — Заодно получится отдохнуть и первый раз за месяц некоторое время просто посидеть и попить пиво. — Можно ускорить процесс. — Ник! Ренард не успел ухватить его за руку, поэтому пришлось наблюдать за действиями сотрудника со стороны. Детектив Бёркхардт всегда умудрялся располагать к себе. А Козлорог, возможно, интересовался Ником так спокойно, потому что не знал ни о его работе в полиции, ни о его истинной сущности. В Гриммов верят, но нынешнее поколение встречало их так нечасто, что не всегда чувствует, кто они такие. Существа видят, что Гримм отличается от остальных, но не понимают, чем именно. К тому же общение не затягивается достаточно долго для того, чтобы они успели осознать, с кем имели дело. Козлорог тоже не догадывался, но только пока. Ренард не хотел, чтобы подозреваемый понял все до того, как окажется за решеткой. Сбежит, и ищи его потом. Шон пересел чуть ближе, чтобы слышать разговор. Так как большую часть времени капитана загораживал медведеподобный байкер с густыми космами, в поле зрения цели он не попадал. — Я не вовремя? — Нет, все нормально, — Козлорог улыбнулся женщине, что сидела перед ним. — Извините нас, это мой друг. — Ох, если я помешал, то простите. Ник очень хорошо изобразил внезапную неловкость от осознания того, что прервал чьи-то романтические планы. Уильям Капра — одно из имен, уже использованных преступником в прошлом — отмахнулся, будто его нисколько не интересовала недавняя спутница, которая, к слову, была несколько озадачена, покидая его. — Забудь, ты присядешь? Гримм занял стул рядом с ним, о женщине оба забыли. В разговоре часто мелькали события прошлой встречи. И, судя по всему, Ник не солгал. Секса не было, но Козлорог очень хотел это исправить. Его запах — чересчур резкий и яркий — защищал их неплотной завесой от находящихся вокруг посетителей. Мистер Капра явно готовился к этому вечеру и был намерен провести его более энергично. Поза Ника выражала расслабленность, он чувствовал себя довольно комфортно, заигрывая с похитителем женщин в нескольких штатах. Вряд ли он считал, что принадлежность к мужской половине человечества уже обеспечивает ему защиту, — Ник не глуп, да и преступнику ничего не стоит сменить предпочтения. У Шона тоже были сексуальные эксперименты с мужчинами. В молодости — из любопытства, позже — польза для работы. Но, несмотря на иногда получаемое удовольствие, он все же предпочитал, чтобы в его постели были женщины. Против мужчин Ренард ничего не имел, но если мог выбирать, то определенно делал выбор в пользу прекрасного пола. Козлорог поднялся, наклонился к лицу Ника, удерживая того одними только пальцами за запястье, и шепотом делился своими планами на него сегодня ночью, попутно затуманивая разум еще одной порцией дурмана. А Бёркхардт слушал, зачарованно глядя в лицо обольстителя. Ренард встал и двинулся к ним. — Ник! — Он постарался достаточно достоверно показать радость от встречи с «другом». — Не выпьешь со мной? — Вы не видите, мы разговариваем? — Уильям Капра поднялся, недовольно сведя брови к переносице. В самом Ренарде он не мог учуять ничего нечеловеческого, а значит, спора по поводу пищи не состоится. — Уже поговорили. Ник не сопротивлялся, когда его подняли со стула и потащили к туалету. Но и не помогал. Пришлось не совсем осторожно провести его между людьми, толкнув локтем девушку. Та раздраженно и неприлично выругалась, но, видя состояние спутника Ренарда, поднимать шум не стала. А выглядел Ник неважно. Шон на мгновение отпустил его, когда усадил на закрытый унитаз, чтобы запереть дверь кабинки на щеколду. — Ник, Ник! Посмотри на меня. Как меня зовут? — Кап… — Ренард хотел было напомнить, что это не имя, но Ник исправился сам. — Шон. — Хорошо, ты знаешь, где ты? — В «Брассери Монмартр». Ник находился в сознании, говорил осмысленно, но общий, вполне нормальный вид портили расширенные зрачки и то, как крепко он вцепился в руки Ренарда, обхватившие его лицо. Пульс бился под пальцами, а от кожи очень сильно пахло Козлорогом. Шон осмотрел Ника, заметив красные пятна на шее и еще несколько крупных от локтя до запястья. Ник вздрогнул, перехватив его взгляд, дернул капитана на себя и спрятал лицо в вороте его плаща, потянув их руки, все еще сцепленные вместе, к своему паху. Шон понял проблему. Козлорог перестарался и вместо очарования вызвал в объекте возбуждение. Притом очень сильное. Ник соображал, не выпадал из реального мира, но наведенное желание туманило разум. Несколько оргазмов должны были все исправить. Всего лишь помощь другу. И только. Чуть повозившись с молнией на джинсах, Шон засунул в них руку. Пылающая кожа была липкой от пота. Твердый черенок члена заполнил ладонь. Ренард обхватил его пальцами и натянул крайнюю плоть на головку. Он не видел пенис из-за плеча Ника, мог только представлять себе, каков он, ориентируясь по ощущениям. В принципе, это не должно было его интересовать, но ситуация складывалась несколько непривычная: обычно, когда половой орган другого человека оказывался в такой близости, оба партнера были раздеты. Другую его руку сжимала ладонь Ника в такт движениям. Он по-прежнему прятал лицо у Ренарда на плече, волосы на затылке повлажнели. Первый низкий приглушенный стон сорвался с губ Гримма, когда Шон сгреб его мошонку в ладонь, прижав к трусам. Спина Ника выгнулась дугой, футболка натянулась, слишком уж сильно обрисовывая выступающие позвонки. Но капитан не стал заострять на этом внимание, и так уже порядочно опьянев, ощущая запахи кожи и мужского пота. Он покрепче обхватил ладонью древко члена, уже сам сжимая в ответ руку Ника. В промежности было тесно, собственный пенис плотнее уперся в застегнутую ширинку. В плаще стало жарко, и Ренард пожалел, что не снял его. Но он все двигал рукой по члену вперед и назад, вперед и назад, размазывая выступившую на головке терпко пахнущую влагу. Ник забился в конвульсиях, часто и коротко постанывая сквозь зубы. Грудь бурно вздымалась, Ренард слышал его тяжелое дыхание. Лицом Бёркхардт прижался к его шее, так что губы почти касались кожи, опаляя ее горячими выдохами. Сильная струя семени ударила в руку. Гримм кончал, чуть приподнявшись на туалетном сиденье. Он кончал еще и еще в сжатую вокруг головки ладонь, резкими толчками подаваясь вперед всем тазом, подергиваясь узкими бедрами, но так и не выпустив руку Ренарда из захвата. Капитан заметил краем глаза, как соски Ника торчали из-под футболки, и у самого в груди ощущалась ноющая боль. Потной щекой он прислонился к плечу Бёркхардта, плотно сомкнув веки, вдыхая и выдыхая, успокаивая сердцебиение. На некоторое время в туалете наступило затишье. И очень удачно хлопнула дверь. Зайди кто-нибудь сюда раньше, приглушенный шум из центральной кабинки не вызвал бы сомнений по поводу происходящего в ней. Вошедший быстро закончил свои дела, тихо и фальшиво напевая под нос Френки Вали, и покинул помещение, не заподозрив, что находился там не один. Ренард постарался отстраниться от Ника, чтобы дотянуться до туалетной бумаги и стереть остывающую сперму с ладони, одновременно удерживая Бёркхардта на месте — похоже, тот оставался еще в несколько дезориентированном состоянии. Ник был хорошо знаком капитану, вызывал симпатию и физически казался достаточно привлекательным, чтобы спровоцировать вполне предсказуемую реакцию. Шон решил не обращать внимания на свой окрепший член, хотя тот и причинял некоторое неудобство. Возможно, из-за этого тихий шепот и показался игрой возбужденного сознания. — Услуга за услугу. Лучше бы он ей и был. Чары Козлорога все еще действовали, хотя, вероятно, уже не так сильно. С каждым следующим оргазмом они вымывались из разума, замещаясь более сильным эмоциональным всплеском от единения с другим человеком. Довольно простой и приятный способ излечиться от воздействия. Правда, обычно очарованные жертвы редко получали удовлетворение с кем-то, кроме самого мистера Синяя борода, из-за чего еще сильнее тонули в наведенном желании. Ренард выпрямился и щелкнул крышкой мусорного ведра. — Не стоит. — По-моему, совсем наоборот. Через несколько секунд, ушедших на оперативное освобождение члена из брюк, член Шона оказался во влажном и горячем рту, губы скользнули вниз по всей длине от головки до яиц, а затем Ник стал сосать быстрыми, резкими движениями. Когда член скользнул Гримму в глотку, Ренард прерывисто выдохнул и откинулся назад, упираясь лопатками в запертую дверь. А когда язык начал вылизывать яйца, перекатывая их языком, он сгреб пальцами свой плащ, стараясь не потеряться в тяжелых волнах ощущений. Ник крепче сжал член ладонью, двигая вверх и вниз по горячей скользящей кожице, не отнимая его от своих губ. Ренард не считал себя любителем закончить все побыстрее, но необычность ситуации и выбора партнера сказывались. Ник не собирался отрываться от своего занятия, даже когда почувствовал приближение оргазма Шона. Так что особого выбора не было — всю порцию спермы детектив принял и выпустил член изо рта лишь тогда, когда слизал последние капли. Несмотря на удовлетворение от неплохого минета, чувство расслабленности, которое обычно приходило вслед за освобождением, в этот раз не спешило. — Ну, по крайней мере, это лучше, чем неудовлетворенная эрекция. Ник застегнул брюки капитана и поправил свою одежду. Ренард нахмурился. — Думаешь? — Я так плох? — Быстрая улыбка как попытка намекнуть, что от ощущения неловкости нужно избавляться. — Наоборот. Ты меня удивил. Ренард оглядел Ника, замечая темные пятна от пота на футболке. Весь вид Гримма кричал об активно проведенном вечере. — Ты сможешь работать после того, как занимался оральным сексом со своим шефом? — Кажется, тут вопрос стоит по-другому: сможешь ли ты работать, помня, как трахал своим членом мой рот. Да, переход на «ты» был уместнее, чем официальное обращение, особенно учитывая позицию на коленях перед своим прямым начальником и специфический аромат спермы. — Мы здесь для того, чтобы добыть больше доказательств для ордера. Это удалось? — Ник не дождался ответа, видя, что тема разговора ушла в другое русло. — Или мне стоит поехать с ним и заняться диким, необузданным и горячим сексом? — А ты смог бы? — Зависит от настроения. — А Джульетта? — А что с ней? Она моя девушка. — Ник поднялся с колен, держась за крышку унитаза, и выпрямился. — Ордер? Ренарду потребовалась пять секунд, чтобы сосредоточиться. — Да, я думаю, воздействия на сотрудника полиции посредством наркотического препарата будет достаточно. — И чем же на меня воздействовали? — Я что-нибудь придумаю. Обойдемся без анализа крови — иначе твое имя и ситуация в целом всплывут в отчете. Щелкнула щеколда, выпуская двух мужчин из тесного пространства. Ник направился к раковине, наклонился и, наплевав на осторожность, набрал в рот воды прямо из-под крана. Гарантировать ее чистоту Ренард не брался, но Ника это, казалось, и вовсе не беспокоило. — Да уж, — фыркнул Бёркхардт, сплюнув. — Подозреваемый фактически принудил капитана полиции к интимным отношениям с подчиненным. Как звучит, а? Шон пожал плечами, никак не прокомментировав это высказывание. Он бросил взгляд на часы. Не так уж и поздно, но судья — не полицейский, для него звонок в полночь может показаться довольно раздражающим фактором. А поговорить следовало, и желательно не откладывая до утра. Они давно знакомы и доверяли друг другу в плане защиты правопорядка достаточно, чтобы обходиться иногда без некоторых мелочей. Вроде имени полицейского, пострадавшего от подозреваемого. Стоит упомянуть, что его подчиненный, пожелавший остаться неизвестным, сильно пострадал в моральном плане. Хотя сейчас Ренард совершенно этого не замечал. «Пострадавший» шутил и был в приподнятом настроении, чары Козлорога ослабли. По крайней мере, можно было на это надеяться. Зрачки стали нормального размера, а пятна на коже почти исчезли, потеряв свою насыщенность. — Ник, я отвезу тебя домой, завтра заберешь машину. Ник не возражал. Вместе они вышли в зал и направились к выходу. По пути Ренард заметил несколько брошенных в их сторону взглядов от группы Падальщиков, но никаких других действий те не предприняли. Так и сидели за своим столиком, пока Ник не пробрался сквозь толпу и не оказался на улице, натягивая по пути куртку. Ночь не радовала высокими температурами. В машине стало теплее, и на повороте на Эверетт-Стрит Ник поудобнее устроился на пассажирском сидении, забыв застегнуть ремень безопасности. — Я посплю? — Конечно, — Шон кивнул, не отрываясь от дороги. Мало ли сумасшедших. Он не засекал, сколько прошло времени, но весь путь до дома Ник проспал, уткнувшись лбом в холодное боковое стекло. Произошедшее в небольшой кабинке туалета его не смущало, совесть не грызла — его сон выглядел вполне спокойным. Оценку своих ощущений относительно случившегося пришлось отложить, так как требовалось привести мысли в порядок. Не то чтобы внутренний мир Шона Ренарда был разрушен, или пошатнулись его принципы… Нет, хотя к сексу с сослуживцами он относился довольно прохладно. Много неприятных моментов появлялось в работе. Сейчас просто Ник немного ошарашил, мягко говоря, неожиданными гранями в своем характере. И потребуется время, прежде чем Шон привыкнет к тому, что за стенами полицейского участка Бёркхардт совершенно другой. А раньше думалось, что он ничуть не меняется, покидая объятия своей девушки и переступая порог допросной. Припарковав машину перед домом Ника, Ренард разбудил своего спутника. Из-за оттенка раскаленной бронзы в волосах Джульетта казалась очень бледной в тусклом свете уличных фонарей. Она шагнула за дверь, порываясь обнять своего мужчину, но удержалась — только сжала его ладонь своей. Ренард понимал, что его присутствие стесняет ее в движениях. — Джульетта, я в порядке. Капитан просто оказал любезность. Девушка не задала ни одного вопроса, только поприветствовала их, но, видимо, Ник очень хорошо знал все ее взгляды. — Да, я вижу! — Она шутливо пихнула Ника в плечо и повернулась к Ренарду. — Надеюсь, вы зайдете? У меня пирог с малиной. Еще горячий. — Нет, благодарю. Я, пожалуй… Ник избавил его от необходимости отказывать Джульетте, но Боже, лучше бы он вообще молчал. — Не беспокойся, я уже отблагодарил капитана за помощь. — До свидания, Джульетта, — Ренард кивнул, прощаясь, и направился к машине. Он заметил, как подруга Ника нахмурила брови, уловив запах табака, ведь в баре курили. И понадеялся, что больше она ничего не почувствовала. Захлопнув дверцу, он несколько минут сидел в тишине перед домом Бёркхардта, прежде чем завести автомобиль. Проехав несколько кварталов, Ренард поморщился, но набрал хорошо известный номер. Приятный женский голос не казался рассерженным из-за позднего звонка, вроде бы даже наоборот — звучал довольно и сыто. Адалинда была проверенным вариантом, хотя ее самоуверенность иногда выводила из себя. Возможно, сегодня, из-за внезапного открытия этот маленький недостаток не будет так заметен. Когда бесшумно закрылись двери лифта, оставляя капитана в плавно движущейся кабине, тот запоздало вспомнил, что дело Мортингера он так и не получил.