Хрупкие кости

Ник гнал как сумасшедший. И даже не стал глушить мотор, когда они прибыли на место, — просто открыл дверь и выпрыгнул из движущейся машины. Та проехала еще метр самостоятельно, прежде чем остановиться. Лесопилка была заброшена уже несколько лет — пять или шесть — и выглядела весьма плачевно. Раньше работа внутри здания не прекращалась, так как электроснабжение часто не выдерживало снеговых завалов зимой. Потом хозяева уехали в другой штат, а Портленд обзавелся новыми электростанциями. Теперь это полуразвалившаяся постройка являлась довольно небезопасным местом — доски прогнили, запах промокшего из-за частых дождей дерева щекотал ноздри. Крыша местами просела, поскрипывая на ветру осыпающимися ржавыми углами. Того и гляди, обвалится. Но, несмотря на все это, внутри, бывало, собирались местные наркоманы или гиперактивные подростки, выросшие на компьютерных играх и фильмах о мутантах, решившие побыть роли любимых героев… Детские иллюзии. Гримм стоял перед забытым всеми зданием, держа наготове оружие. Ствол чуть длиннее, цвет металла темнее, рукоять шире — не табельный пистолет, закрепленный серийным номером за своим хозяином-полицейским. А значит пули — если те и останутся — никак не свяжут с кем-то из копов. — Он попытается обмануть тебя. Только не знаю, как. Он будет непредсказуем. — Он не знает, что нас двое. — От Ника пахло едва заметным возбуждением. — Найди другой вход. — Ты думаешь, что справишься со Сквернозубом в одиночку? Ренард не то чтобы беспокоился. Гримм из Портленда уже успел заработать себе громкую репутацию. И, несмотря на свою молодость, справлялся с поддержанием порядка в городе довольно успешно. Ник недобро ухмыльнулся в ответ на вопрос капитана, кажущийся ему, по-видимому, смешным. — Я тоже бываю непредсказуем. — Сегодня даже слишком. Хотелось попросить его быть осторожным — глупый порыв. Ник не стал морально готовиться к схватке, обдумывать план действий или что-нибудь еще, что помогло бы ему получить еще несколько баллов в корзинку успеха. Просто вошел в темнеющую пасть из повалившихся корпусных балок, металлических прутьев и огрызков некогда целой двери, запертой на замок, который до сих пор висел на перекушенной петле и покачивался на слабом ветру, ударяясь проржавевшим боком о железный выступ. Глухой, тоскливый звон уносился вглубь, отражаясь от стен и старых труб. Внутри можно было снимать фильмы ужасов без реквизита — декораций хватало. Оборудование никуда не делось, осталось на месте, тронутое только временем. Никому оно не было нужно. А теперь там даже имелся свой монстр. И свой герой. Получалась эдакая жуткая сказочка. Пожалуй, Ренард мог бы посмеяться над сложившейся ситуацией. При каких-нибудь других обстоятельствах. Ему пришлось обойти почти весь периметр лесопилки, чтобы обнаружить с западной стороны старый трактор, прочно зарывшийся колесами в мягкую почву. А над его кабиной — квадратное, когда-то заклеенное полиэтиленом, окно. Сейчас оборванные кусочки посеревшего материала покрылись оранжевыми разводами ржавчины, смываемой дождями со стен в течение последних лет. Кажется, это был переход на второй ярус: под ногами — решетки, по бокам — перила, сплавленные из мелких прутьев. Раздавшееся рычание пронеслось оглушающей волной вдоль потолка, из-за вибрации от этих гортанных звуков капли со стен срывались вниз. Несколько ледяных струек попало за ворот плаща, мгновенно пропитав рубашку и оставив на коже влажный след. Ренард достал пистолет и его снял с предохранителя. Бой был в самом разгаре. Сквернозуб не прятал свой облик. Челюсти расширились, кожа посерела и покрылась темными пятнами, напоминая шкуру снежного барса. Красивый зверь с опасными и крепкими клыками. Двигался он быстро, стремясь достать цель когтями. Противник не уступал ему в этом желании. Пистолет сиротливо валялся под дальней цистерной — край его рукояти был хорошо виден. Его место в руках хозяина занимал тяжелый кинжал с широким лезвием из темного металла. Ник поражал и своей гибкостью, и уверенными движениями. Если он и проигрывал в скорости Сквернозубу, то совсем немного. Гримм двигался по освещенной солнцем через пробитую крышу площадке так, будто находился на бойцовской арене. Чуть присев, оберегая от ударов живот. Его техника была больше оборонительной, отражая нападение противника, заставляя его беситься, сокращать между ними дистанцию и бить резко, один-два раза, но метко. Рукава длинной куртки Сквернозуба были вспороты, и кровь вытекала из свежих ран. Осторожность подвела обоих. Ник поскользнулся на влажном от дождя песке и был отброшен в сторону пустых металлических баков, ударившись спиной, но ему потребовалось не слишком много времени, чтобы подняться. Противник же не обратил внимания на удачную возможность закончить начатое. Во-первых, потому что Ренард выстрелил ему в колено, перед тем как спрыгнуть вниз, к месту боя. А во-вторых, потому что кинжал прочно вошел в грудную клетку. Кажется, это не причиняло ему боли — пока, по крайней мере, но Сквернозуб пытался его вытащить и терял время. Оружие не поддавалось. Первой мыслью было бежать, но подобную глупость удалось запихнуть поглубже. Сознание и инстинкты продолжали вопить, но Ренард не двигался с места. Замер на границе солнечного света и тени. Ник шел к упавшему на колени Сквернозубу с другой стороны площадки. Из мрачного угла, от груды повалившихся ржавых бочек, к солнечному кругу и истекающей кровью жертве. Глаза неподвижны, а будто подсвеченные изнутри вены были заметны даже с такого расстояния и напоминали о редком представителе мира существ — Светошкуре. Его, как и Гримма, нечасто можно было встретить в повседневной жизни. Сквернозуб оставил застрявший клинок в покое, дождался приближения Ника, быстро повернулся и замахнулся, целясь в бедренную артерию. Ник ждал и был готов. Увернулся, избежав удара, и, захватив широкое запястье, вывернул мужчине руку. Послышался треск, через разорванную кожу стал виден кусок обломанной кости в красноватых разводах. Ренард убрал пистолет в кобуру, подошел ближе, осторожно ступая по мягкому покрову, и толкнул Сквернозуба сильным пинком в грудь. Ник присел рядом и, не выпуская сломанное запястье из правой руки, положил свободную на грудную клетку лежащего — чуть ниже, чем билось сердце. Личина схлынула быстро, открывая человеческое лицо мужчины лет тридцати. Люди слышат намного меньше, чем это дано любому, даже самому слабому, представителю везенов. Ренард задержал дыхание, когда в ушах раздался усиленный в несколько раз звук ломающихся ребер, и вместе с выдохом изо рта бывшего наемника полетели брызги крови. Три фигуры посреди заброшенной лесопилки в нескольких километрах от города застыли. Стук двух сердец. Часто-часто бился этот жизненно важный орган у Сквернозуба, почувствовав для себя угрозу. Клинок торчал в центре, в опасной близости, пробив грудину. Сердце Ренарда, подчиненное его воле, забилось размеренно и спокойно. Сердце Ника затихло, будто и вовсе остановилось. Но нет, отголоски, словно из глубины пещеры, были едва различимы, но все же слышны. — Я так понимаю, ты ничего не скажешь? Когда Гримм внезапно заговорил, Сквернозуб вздрогнул. Голос был тих, безэмоционален. И воспринимался как старое болото. Ты слышал созданные природой звуки и принимал их за человеческую речь. Кажется, что где-то там, в глубине, среди серых деревьев кто-то просит о помощи. Много путников, поддавшихся благородному желанию помочь, провели свои последние часы жизни, погружаясь в вязкую, жадную жижу. Все это, как обещание, нес в себе вкрадчивый голос Гримма. Воздух вокруг него наполнился тем же ароматом застарелого мха. Душил Сквернозуба, пробирался в легкие и разрастался, охватывая беспричинными сомнениями. Однако тот молчал, не спуская глаз с Гримма, на окрашенных кровью губах застыла ехидная улыбка. — Я так и думал, — Ник кивнул и перехватил поудобнее рукоять ножа. Ренард знал, что тот сделает. И не был разочарован. Резкий рывок вправо — до хриплого надтреснутого крика, рывок влево — Сквернозуб не сдержался, попытался оторвать чужую ладонь от оружия. Но с трудом поднял собственную руку, пальцы не слушались. Кровь полилась из раны, как лава во время извержения, заливая небольшое пространство между телом теперь уже мертвого везена и коленом Ника, но тот успел подняться до того, как ткань испачкается. Тихий щелчок, и, казалось бы, застрявший в ране нож покинул ее добровольно. Несколько секций, три раздвигающихся лезвия на манер альпинистского когтя с рядом неравномерных зубцов. Ренард глянул на часы. Мало времени. Потом внимательно осмотрел ногу новоявленного мертвяка. Пуля застряла в коленной чашечке, пришлось выковыривать ее руками, поддев ногтем поврежденную оболочку. Если у Ника и было оружие, никак не указывавшее на него, то Ренард оказался не так дальновиден и стрелял из табельного пистолета. При проверке выяснится, что патрон — от девятимиллиметрового, и, учитывая упёртость и непробиваемую тупость ФБР, их первый приказ будет отдан баллистикам — сравнение пули с оружием полицейского отделения, участвующего в расследовании. Эти люди в черном не терпят помех в попытке в очередной раз выставить себя всенародными защитниками, хотя на практике их работа — пустая трата времени и государственного бюджета. — Зачем ты спрашивал, если знал ответ? — задал вопрос Ренард, когда они уже вышли. Стоило убираться отсюда поскорее, сигнал полицейской сирены был слышен в отдалении. Как обычно — когда не надо, свидетели всегда найдутся. — Хотел дать ему шанс. Ник вырулил на дорогу, так и не пристегнувшись. Проехали километр вверх по небольшому склону, в противоположную сторону от города. Пустая площадка, исцарапанная посланиями разной степени давности беседка, деревянный стол со скамьями — обеденное местечко туриста. Днем тут останавливались проезжающие семейные фургоны с детьми, а ночью тусовалась группа Живососов, когда у них не хватало денег на обслуживание в Городе Грез — местном клубе для наркоманов мира существ. Ренард снял плащ, закинув его на заднее сидение машины Ника. Последнему тоже не мешало бы привести себя в порядок, но тут пришлось воспользоваться платком и бутылкой теплой минеральной воды из бардачка, чтобы избавиться от пыли. На куртке остались разорванные места, некоторые довольно глубокие, до внутренней подкладки — там, где успели достать когти Сквернозуба. Ник часто потирал живот и бедро, куда приходились самые точные атаки. Он поморщился, когда доставал из кармана джинсов вибрирующий мобильный. — Ник, ты скоро? Мы уже на месте, — различил Ренард голос Хэнка. — Мы в трех минутах. Пришлось сделать круг, спуститься до развязки практически у въезда в город по другой стороне холма, чтобы, не вызывая подозрений, подъехать к лесопилке. Ву шел от здания к ним навстречу. — Что у нас тут? — Ник не стал запирать машину, только захлопнул дверцу. — Большая, жирная федеральная задница. — Ву, я передам твои слова ФБР. Ренард вышел из автомобиля, оправив рукава пиджака. Этот, темно-синий, он обычно не носил за пределами участка. Не хотелось бы испортить его только из-за того, что удалось улучшить отношения с Гриммом. — Это не мои слова, сэр! — Сержант Ву покачал головой, сохраняя на лице выражение полной безмятежности. — Эхо, наверное. — Очень наглое эхо, я смотрю. — Да, просто кошмар, сэр. Место преступления было окружено полицейскими, рядом с трупом стояли двое федеральных агентов — женщина и мужчина. Уже знакомые с утренней встречи в кабинете капитана. А вот двое рядом с ними, в одинаково черных пальто, видимо, подъехали недавно. Они смотрели на снующих вокруг полицейских, как на муравьев. Четыре федерала, вообразившие себя вершиной мира. — Детективы Лофтхаус и Кесловски, — представила их агент Каннигер. Ее спутник по-прежнему молчал, и Ренард даже начал сомневаться, умеет ли тот говорить. — Серьезные ранения, умер быстро. Отпечатки сверим, но, судя по записям с камер наблюдения, это наш пассажир из контейнера. — Кажется, кто-то с ним уже пообщался. — Да уж, непонятно, сколько было противников… — Такого здоровяка уложить — нужно несколько человек. — По следам не определишь, все спуталось во время драки. Огнестрельное ранение в ногу, но пули нет. На груди рана от ножа, ваш коронер сможет сделать слепок? Пока агенты общались между собой, полицейские стояли чуть поодаль, не мешая рассматривать тело. Ренард кивнул, когда, кажется, Кесловски обратился к нему. — Да, конечно. — Рана глубокая, развороченная выдвигающимися лезвиями. Слепок будет очень нестандартным. — Убийца схвачен в рекордные сроки. Помощь моего отделения вам больше не понадобится? Каннигер поправила волосы, по-прежнему затянутые в тугой хвост на затылке, что-то записала в блокнот и, прежде чем ответить, оглядела освещенную площадку: — Только ваша лаборатория — сделаем предварительный анализ. А в остальном, да. Благодарим за сотрудничество. Она вернулась к тихому разговору со своим напарником, давая понять, что полицейские могут быть свободны. Ренард пожал плечами и пошел к выходу. Ву и Ник последовали за ним. На улице моросил мелкий дождь, почти даже незаметный глазу и коже, но оставляющий россыпь точек на одежде. — Я правильно понимаю, они собираются искать убийцу нашего маньяка из порта? — Видимо, да. — Вот не было печали. — ФБР сотрудничали с нами только по трупам из контейнера. — Ренард поправил галстук, пригладил волосы, чувствуя под ладонью влагу. — Дальнейшие действия федералов на территории Портленда уже нас не касаются. Ву фыркнул и двинулся к машине, принадлежащей полицейскому отделению. Делать тут больше нечего, федералы не позволят прикоснуться к уликам. Упакуют, оформят и доставят в лабораторию участка сами. Служба коронеров прибудет через полчаса, и этого времени хватит, чтобы как следует осмотреть место преступления, ничего не пропустив. Можно было возвращаться в родные стены участка, прихватив по дороге в кафе неподалеку большой стакан кофе на вынос. — Надеюсь, они покинут город в ближайшее время. — Скорее всего, ведь убийцу им не найти. — Ник поправил короткий ворот куртки, чтобы капли не попадали на шею. Поскольку машина Ренарда осталась на парковке участка, лесопилку он покидал на автомобиле Ника. Путь в город был уже не таким торопливым и резким на поворотах. Источник опасности уничтожен, в кармане брюк Ренарда лежала испачканная кровью, чуть приплюснутая после встречи с костью пуля. Во внутреннем кармане куртки Ника — наскоро вымытый нож. Наверняка семейная реликвия: слишком старые выплавленные рисунки на рукояти, в этом веке такого не делают. Только на заказ. Напряжение отпускало медленно, нехотя. Сквозь отзвуки стука автомобильного сердца был услышан голос Ника. — Что-то от всей этой погони я проголодался, капитан, — он прокашлялся. — Не хотите пригласить своего детектива на ужин? В принципе, можно было, отчего же не пригласить, ведь все так хорошо закончилось. И кафе еще открыты. — Что ж… Я знаю парочку хороших ресторанчиков. — Я имел в виду к себе домой, — Ник тихо рассмеялся. — Тоже неплохой вариант. Ренард осторожно кивнул. В участке на ближайшие сутки засели федералы, отчеты все равно удастся составить только после их отъезда, ведь все материалы по делу отданы требовательной женщине-агенту. А планов на вечер не предвиделось, до этого момента. — Мало ли какой поворот примет разговор, нам ведь не нужны лишние зрители? — Не нужны. Теплилась безосновательная надежда, что этот разговор плавно перейдет к чему-то большему. И затянется до утра. И это желание, в принципе, легко объяснялось. Адреналин еще бушевал в крови, хотя в бою, в отличие от Ника, он не участвовал. Но пережитые эмоции оказались достаточно яркими. Видимо, каждый коп в Портленде знал адрес его квартиры. Потому что просьбы уточнить маршрут не прозвучало, и как только автомобиль выехал с шоссе, руль был плавно вывернут влево. Лёгкий толчок — давление на педаль газа. Молчание продлилось минут семь, в течение которых капитан намерено проигнорировал два входящих вызова. Один от Адалинды, второй от ее матери. Ренард не думал, что стоило продолжать разговор на не очень приятную тему. Было сказано — уехать. Значит, надо было уехать. Впрочем, у Ведьм еще есть в запасе несколько дней на сборы. Если к концу недели они по-прежнему будут на территории города, тогда можно и поговорить. Но только в совершенно другой манере. Швейцар недовольно глянул на вышедшего из машины Ника, нахмурил брови, но, заметив Ренарда, вышедшего из того же автомобиля, приветливо улыбнулся и открыл дверь, пропуская мужчин в освещённый холл. Суровое лицо разгладилось, приобретая выражение сонной безмятежности. Темноволосого, подтянутого и всегда аккуратно одетого полицейского он знал хорошо и, проработав в этом доме последние шесть лет, так и не обзавелся нелестным мнением об этом жильце. Значок второго молодого человека швейцар заметил, только когда тот подошел ближе. Наверное, сослуживец. «Насколько разные бывают полицейские», — подумал пожилой мужчина, плотнее запахивая форменное темно-зеленое пальто. Мягкая трель лифта возвестила о прибытии на нужный этаж. Слава Богу, так как эта небольшая кабина с зеркальными вставками наводила на мысль о сумасшедшем доме. В коридоре было слышно через вентиляционную отдушину, как этажом ниже играет Джеймс Ласт. Малькольм Шрэйк, недавно похоронивший жену, не забывал супружескую традицию — по вечерам в их квартире всегда можно было услышать самый первый альбом немецкого композитора. Сначала это раздражало, но постепенно Ренард привык к сменяющим друг друга мелодиям и даже умудрялся засыпать под них. Дверь в квартиру со щелчком открылась, Ник вошел следом за Шоном, слегка улыбаясь и прислушиваясь к ненавязчивым мотивам из вентиляции в полу. Тело действовало автоматически, сказывалась привычка, отточенная годами. Пиджак и пальто капитана покинули плечи, занимая свое место на вешалке в прихожей. Надо было не забыть позже отдать все в химчистку. Спина неприятно тянула, напряжение, накопившееся за день, хоть и отпустило, но оставило неприятные ощущения в мышцах. Ковер в гостиной заглушал шаги, звон стекла в оборудованном баре — несколько глотков хорошего коньяка лишними не будут. Вина в доме не было, последняя бутылка разбита во время недавней встречи Шона с Адалиндой. Он распален, она — податлива и послушна. Осколки были найдены только под утро. Ренард никогда не занимался с Ведьмой сексом вне постели. Начинаться все могло где угодно — ванная, гостиная, прихожая. Но продолжение — только в спальне. Он не имел ничего против секса на кухонном столе или на красном мягком ковре в гостиной. Но не с этой женщиной. Пока он разливал по бокалам коньяк, Ник сбросил куртку на тумбу и уселся на диване, раскинув руки по спинке, запрокинув голову. Дышал он медленно и глубоко, втягивая охлажденный кондиционером воздух и слабый запах сандалового дерева. Тумба рядом с диваном — совсем новое приобретение, сделанная на заказ и еще хранившая свой природный аромат. Куртка Ника ближайшие пару дней будет пахнуть так же. Он чуть дернул бровью, когда бокал опустился, звякнув, на небольшой кофейный столик. Но глаза не открыл, будто задремал. Ренард постоял рядом с ним секунду-другую и занял место напротив — в небольшом кресле в тон дивану. В кармане завибрировал мобильный. Капитан не любил смски. Предпочитал слышать живой голос собеседника, а не набор букв на экране. Эмоциональная окраска разговора крайне важна и зачастую играет в переговорах не последнюю роль. — Что-то случилось? — спросил Ник, выныривая из своего полусонного состояния. Осведомитель Ренарда в свите его сводного брата сообщал о чрезмерной радости на лице принца. Кому-то это покажется мелочью, но для тех, кто хорошо знал характер Эрика, подобное явление становилось тревожным звоночком. Брат был счастлив, а это в большинстве случаев означало чье-то горе. Ему было известно, что посылка прибыла. Действительно ли у него хватило наглости послать столь опасного убийцу из-за одного Гримма? Пальцы спешно набрали нужный номер. Ренард никогда не забивал его в список контактов. Звонок шел долго, около двух минут. — Прости, что разбудил, братец, но дела взяли верх над вежливостью. — Что достойно того, чтобы прервать мой сон? — У меня тут убийство мужчины. — Они умирают каждый день, зачем будить меня? — Этот мужчина прибыл из подставной компании в Роттердаме. Он мертв. Разочарован? — Как он погиб? Голос Эрика по-прежнему казался сонным и ленивым, будто полученная информация нисколько его не интересовала. Возможно, так и было. — Жестоко. — Ты в этом замешан? Вряд ли можно назвать это вмешательством. Не пуля, выпущенная из пистолета Шона, убила Сквернозуба, а руки Ника. Так что технически он был не причастен к смерти мужчины. — Ты послал Сквернозуба за головой Гримма? — Шон не стал отвечать на вопрос, а задал свой. Было маловероятно, что брат начнет юлить и лгать — не в его характере. Но, даже зная ответ, хотелось бы услышать его вслух. Подозрения никогда не играли особой роли в расследовании. Главное место всегда занимали факты. — Если бы он погиб, то оказался бы недостойным. Терпение — это твоя стратегия, но не моя. — В трубке послышался звон бокала и шорох простыней. Эрик явно не чувствовал себя одиноким этой ночью. — Позволь напомнить, братец, твое дальнейшее вмешательство семья не потерпит. — Я видел останки твоего Сквернозуба, — Ренард хмыкнул, вспоминая. — Поверь, вмешательство не потребуется. Ник сидел напротив, попивая коньяк из бокала. В его глазах застыло веселье и легкое любопытство. Понимал ли он их разговор? В его личном деле не указано знание французского… Как и наличие еще одного пистолета, и его статус Гримма. — Ты знаешь французский? — спросил Ренард, отложив мобильный на край стола. Эрик закончил разговор за секунду до этого, как обычно, не желая ничего приятного в адрес своего собеседника. — Нет, — Ник улыбнулся. — Просто у тебя было такое выражение лица, будто ты собираешься кого-то убить. — Брат прекрасно знает, как велико мое желание вырвать ему глотку. — Как мило. Может быть, позже. И, возможно, я даже тебе в этом помогу. Мужчины замолчали. Ренард поднялся, прошел мимо Ника, забрав у него бокал, и двинулся на кухню. Бутылка еще не скоро опустеет, если, конечно, не изменится настроение. Пока происходящее напоминало дружеские посиделки с обязательными жалобами на жизнь. Кто на работу, кто на обнаглевших родственников. — Мы собирались поговорить о чем-то, — напомнил Шон, неосторожно дернув бутылкой. Бледно-янтарные капли пролились на белое покрытие кухонного стола. — Глупая идея, если честно. Ты считаешь этот город своим. Я считаю этот город своим. И мы оба работаем вместе, чтобы и дальше считать этот город нашим. О чем тут разговаривать? Ник остался сидеть на диване и теперь крутил в руках нефритовые шары из комплекта, подаренного капитану адвокатом Рочестером. Ренард подозревал, что тот многим своим знакомым, кто имел хоть какой-то вес в органах правопорядка, подарил такие. По его мнению, они выглядели слишком вычурно даже для его квартиры, и он все думал, кому бы передарить эту дешевую подделку. — Хм, пожалуй, это самое короткое и понятное объяснение ситуации, которое я слышал. — А ты готовился? Ну, к этому моменту? — Да, но до сих пор в голове не сложилось ни одного правдоподобного сюжета. Ренард наполнил бокалы и вернулся в кресло, протянув один из них Нику. Не лучшая идея — пить такой крепкий напиток на ночь, подобное чревато многими неприятными последствиями. Но, пожалуй, сейчас можно было сделать исключение. Ренард, конечно, готовился к тому моменту, когда откроет свою сущность Гримму, но, как оказалось, жизнь любит крутые повороты. И сегодня он ощущал некоторую растерянность, действуя без заранее подготовленного плана. Ник вдруг хмыкнул, рассматривая лицо своего капитана. — Принц крови. Здесь, в Портленде. Признаться, я был слегка ошарашен. Капитан смотрел на него в ответ поверх тонкого стекла. Вдох сорвался с губ, когда Ник поднялся и в несколько шагов пересек разделяющее их расстояние. Уселся, не имея сомнений и не выказывая стыда, смущения, на колени Ренарду, сжав своими коленями его бедра. Руки забрали бокал и отставили на стол, так далеко, насколько удалось дотянуться из этого положения, а затем заняли место на сгибе локтя, чуть придавливая вниз, удерживая от попыток убежать. Шон бежать не собирался. Они приехали сюда под предлогом перекусить что-нибудь в безопасной для разговора обстановке. Кажется, ужин отменяется. Он поднял голову, чтобы увидеть, как подсветились капилляры вокруг зрачков и бледного оттенка глаза вдруг ярко выделились на затемненном лице. Лампа висевшая над Шоном и Ником была чуть позади, что меняло их ролями: Ренард находился на свету, а Гримм — наоборот, погрузился во тьму. — Покажи мне себя, — прозвучал тихий, настойчивый шепот в нескольких сантиметрах от лица. — Не стоит. Дыхание с ароматом винограда, из которого был сделан коньяк в подарочной упаковке. Не один из поддельных, во множестве заполняющих полки в магазинах. Дженсен Аркана, приятный вкус и известная марка, чья репутация закреплена временем. Ренард втянул ноздрями запах. — Предлагаю бартер. Твоя личина в обмен на мою. — Охотничий облик Гримма? — Те, кто видят его, обычно не живут долго. — Да, я заметил. — Ренард откинулся назад, влившись спиной в жёсткую спинку кресла. Ник кивнул. Вздохнуть. Еще раз. Глубже. Сильнее. Набрать воздуха так, чтоб он целиком заполнил легкие. А затем медленно, очень медленно и осторожно выдохнуть. Кожа на лице и запястьях горела изнутри. Ему не нужно было смотреть — он знал, как выглядит его кисть. Возвышения мизинца и большого пальца обнажались. Кожный покров лопался, открывая глазу сухожилия. Становилась видна лучевая кость. И влажные, покрытые липкими кусочками оплавившейся кожи, мышцы С лицом дела обстояли хуже. Левая половина лица облезала в области глаза. Слезная и скуловая кости оставались незащищенными. Жевательные и скуловые мышцы поблескивали в свете лампы, напрягались, когда Ренард морщился. Это растворялась кожа с правой стороны рта, уголки и почти сорок процентов губ также исчезли, открывая челюсть и верхний ряд зубов. Неприятное зрелище, в общем. — Больно? — Ник не отводил взгляда, наблюдал, как его капитан превращается в жертву ожога. Его рука замерла около подбородка, кончики пальцев почти касались оголенной челюстной кости. Будто Гримм не мог решиться и спросить, позволено ли ему будет дотронуться. Довольно интимное действие, очень серьезное нарушение личного пространства. Все нервы обнажены и доступны. — Я давно не… — Не расслаблялся? — Можно и так сказать. — Легче? — Немного. Короткий диалог на грани слышимости и глухоты. В нем скрывалось немое согласие — и пальцы осторожно коснулись основания зубов. Ник изменялся так же медленно, но создавалось впечатление, что подобный темп ему не свойственен. Урывками. Глаза заполнялись черной густотой, сквозь истончившуюся кожу рта четко просвечивались контуры чуть менее человеческих зубов и нижней челюсти. Щеку Ренарда царапнули полупрозрачные когти. Вид был неестественный, но ощущения вполне реальные. Явственно запахло лесным мхом и мокрыми осенними листьями. Ник выдохнул шумно, через приоткрытые губы. Его скулы дернулись, что вполне могло означать улыбку, но нельзя быть уверенным. Зрачки, еще пока заметные под наплывающим черным покровом, расширились. Губы Гримма скользнули по губам принца Крови. Этот странный поцелуй был напорист и заставлял желать большего. Отсутствие неторопливости Ренарду нравилось. Чувствовать губы, зубы, язык, ощущать частые вздохи — тоже. Ответ был немедленным и захватывающим, тело изнутри вспыхнуло так, будто его полили бензином. С низким горловым рыком он запустил пальцы в короткие волосы Ника, заставил его наклониться ниже и углубил поцелуй. Шон не мог дышать. Нетерпеливо застонав, он коснулся языком его языка. Этот поцелуй не предназначался для соблазна. Он был властным, голодным, требовательным. Руки Ника чувствовались, казалось, повсюду. Проворно вытащили рубашку из брюк, очертили когтями мышцы живота. В удушливом сладком запахе кожи Гримма хотелось утонуть. Звуки исчезли, осыпались в горле. Было невероятно эротично целоваться, сохраняя молчание. Горячий язык проникал в рот Шона и выскальзывал снова, толкаясь ритмично, явно имитируя секс, и Ренард почувствовал влажное пятно, оставленное на трусах напряженной головкой члена. От одного только поцелуя. Он заставил себя остановиться, с трудом пытаясь восстановить утраченное душевное равновесие. Провел подушечкой большого пальца по открытым припухшим губам Ника, а тот мог только тяжело дышать и смотреть. Ренарду определенно нравилось, как у него подсветились вены на шее — доказательство того, что от поцелуя не он один едва не потерял рассудок. С низким довольным смешком Ник обхватил его лицо ладонями и притянул для глубокого поцелуя. Заставил своего капитана задыхаться, а затем снова позволил вдохнуть. Ник занимался любовью с его ртом, давал понять, что совершенно не против увеличить количество мест, где их тела будут соприкасаться без нескольких мешающих слоев ткани. Ренард всхлипнул ему в губы, сам не ожидая от себя такого открытого и пошлого звука. Ник отстранился, закрыв глаза и сжав челюсти, с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы. Только через несколько секунд стала понятна причина. В кармане куртки надрывался настойчивый мобильный, стремясь соединить своего хозяина со звонившим. Ник мог не обращать внимания на приглушенную трель, но он встал, неловко поправив топорщившийся бугор в районе паха. Абонент вряд ли мог не обратить внимания на раздраженный голос. Ренард поморщился и тоже поднялся, стоя достаточно близко, чтобы слышать разговор. — Мне, конечно, неудобно, но ты не мог бы заехать ко мне и привезти какую-нибудь обувь и одежду. В нише на первом этаже… — Где ты? — Эм-м... Я в больнице. — Что?!