Хрупкие кости

Путь до больницы занял полчаса, несмотря на посещение милого домика. Ренард заходить не стал, остался стоять на улице, опираясь на холодный металл автомобильной дверцы. Хмыкнул, когда услышал слабый скрежет — Ник взломал дверной замок. Вернулся с небольшой спортивной сумкой и так же с помощью отмычки запер дверь. Он явно не был частым гостем в этом доме, иначе, вероятно, у него имелся бы ключ. До приемной на первом этаже больницы Ник молчал, лишь сжимал губы и хмурился. Ренард подумал, что ехать все-таки не стоило, он явно будет там лишним. Но Гримм умел убеждать. Бескомпромиссное «поехали», не допускающее сомнений и отказа. Три минуты около стойки, пока рыжая пухленькая женщина отвечала по телефону. Произнесенное Ником имя ни о чем не говорило. Значит, в полицейских отчетах он не фигурировал. — А вы кем приходитесь? — Обязательный вопрос, задаваемый медицинским персоналом. — Мы из полиции. — Очень удачно не забытый в машине значок. Медсестра понятливо кивнула, более внимательно осмотрев двух мужчин. Считается, что самые сексуальные профессии, это пожарный, врач и полицейский. Будто у них в глазах написано: я хороший. И подобный миф крепко держится в симпатичных головках прекрасного пола. Бело-синий коридор: прямо до упора, направо и прямо, через четыре палаты. Медсестра открыла прозрачную дверь и благоразумно вернулась на свое рабочее место. Ренард помедлил мгновение, прежде чем зайти, смотрел через стекло, как Ник сбавил шаг около кровати, как сжались руки в кулаки и прижимаются вплотную к ноге — он был зол, и эмоции переполняли его. У мужчины на белой больничной койке была чуть смущенная улыбка, он неловко тер забинтованную руку свободной и отводил взгляд от лица Ника, пытаясь сконцентрироваться на чем-то нейтральном — куртке или джинсах, но все время возвращался обратно. К внимательным глазам, в которых теперь просматривался еще и оттенок цвета молодой, едва поднявшейся из земли, травы. Между ними что-то было, совсем недавно — воздух практически искрил и густел вокруг них. — Шон Ренард, это мой друг Эдди Монро, — познакомил их Ник. — Потрошитель, это Принц. Пострадавший перевел взгляд на Ренарда, когда тот сделал осторожный шаг в палату. Зрачки вспыхнули красным, как угольки, и тут же потухли. Хм, действительно Потрошитель. Юный Гримм с каждым разом открывал все больше граней своей непредсказуемости. Дружба охотника и дичи сама по себе не имела права на существование. Но Ника сей факт не смущал, судя по всему. — Мне, правда, очень неудобно было звонить. Прости, что помешал. — Что случилось? — Эм-м. Меня сбили машиной. У супермаркета, недалеко от дома. Хорошо, что я ничего не успел купить, а то жалко было бы. Планировал сделать рулетики из баклажана, что-то захотелось. — Не слабо вас сбили: четыре сломанных ребра, открытый перелом руки, множественные гематомы. — Ренард просмотрел висящую на бортике кровати карту пациента. Показатели стабильные, мелкие вывихи вправили, несколько миллилитров обезболивающего. Наблюдать в течение суток, ибо возможна черепно-мозговая травма. У жертв наезда одно из частых повреждений. Только вот смущала область нанесения. Когда кто-то случайно давил пешехода, обычно удар приходился на определенные точки. В этом случае пострадало все тело. — Не очень похоже на случайный наезд. Ник кивнул. — Нужно увезти тебя отсюда. Если кто-то решит тебя добить, охрана больницы даже не заметит ничего. — Да кому вообще понадобилось сбивать меня «специально»? Ник, ты с ума сошел?! Потрошитель удивленно моргнул, попытался сесть на кровати, но болезненно зашипел, прижимая потревоженную руку к груди. Ник помог другу занять горизонтальное положение. Ренард нахмурился. Ник был прав: если этот Потрошитель кого-то достал настолько сильно, чтобы несколько раз проехаться по нему автомобилем, то его нахождение в незащищенной палате государственной больницы могло привести к летальному исходу. Ренарду в прошлом часто приходилось встречаться с посланниками брата, и общение с ними не всегда проходило спокойно. В связи с этим дома в шкатулке бережно хранились довольно сильные и быстродействующие снадобья. Разной степени мощности и стоимости. Если этот Потрошитель так важен Нику, можно и поделиться парой капель «Ледяного озера». — Думаю, у меня есть кое-что, что улучшит твое состояние. Срастит кости, уменьшит гематомы. А лечащий врач подумает на неисправное оборудование. — Или на недосмотр сотрудников, — улыбнулся Ник. — Съездишь один? А что оставалось Ренарду? Только кивнуть. Потрошитель смотрел серьезно и непонимающе. Возможно это был первый раз, когда его пытались убить. А возможно, это все совпадение, и неведомый убийца — всего лишь плод заработавшегося разума. Ключи от машины Ник бросил капитану, когда тот был уже около двери. Медсестра у справочной стойки повторно кинула на Ренарда любопытный взгляд, проводив его до главных дверей. Остаться в салоне автомобиля одному, без, собственно, хозяина транспортного средства, казалось чем-то неправильным. Больше привычный к своей машине, Шон едва не врезался в двигавшуюся впереди черную «Тойоту», перепутав близко расположенные друг к друг педали. В его машине расстояние между ними было больше. Швейцар удивился, не ожидая возвращения жильца так рано. На первом этаже нервно мигала лампа, в ритм бешено бьющегося сердца. Тридцать секунд, и в медленно движущемся наверх лифте Ренард облегченно выдохнул. Когда люди спят друг с другом, они вплавляются в своего партнера: эмоциями, запахом, учащенным дыханием. И требуется много времени, чтобы эта незримая для обычных людей связь разорвалась. Ник и этот Потрошитель вряд ли видели эти мелочи, со стороны они заметнее. Дернувшиеся пальцы, от желания и невозможности прикоснуться. Ник стоял так близко, сжав ладонью металлический поручень кровати. Ему нужно было занять чем-то руки, чтобы не поддаться желанию. Они не вместе, но инициатива принадлежит не Гримму. Интересно. Механическая трель звонко возвестила о прибытии на этаж. В стороны разъехались тяжелые дверцы, и где-то посередине узкого коридора Шон замедлил шаг. Каждый в детстве пытался по глупости накормить бездомную дворняжку чем-то не очень полезным. И маленький принц не был исключением. Во двор тогда забрел большой мохнатый пес и при виде ребенка завилял длинным хвостом, взметая им снег. Мама разговаривала по телефону в гостиной, обсуждала с подругой, где лучше праздновать день рождения ее сына. Шон не захотел ее беспокоить. Решил сделать все сам. Он достал из холодильника старое масло — единственная достаточно симпатичная вещь на той полке, до которой он смог дотянуться. Шоколадное, целый нетронутый брикет. Мама купила вместе со сливовым джемом на завтрак, для оладий. Джем Шон съел, а про масло забыли и задвинули к дальней стенке. Оно затвердело, покрылось тонким слоем инея. Шон рассудил так: надо разогреть и отдать песику. Есть холодное на улице зимой нельзя — когда он просил мороженное, мама часто это повторяла. Отковырять коричневый кирпичик от подставки, положить на тарелку. Пододвинуть табуретку к подоконнику, где стояла микроволновая печь. Открыть дверцу и поставить на минуту. Он смотрел, как кружится тарелка на стеклянной подставке, когда услышал шипение и тихий хлопок. Это лопнул шоколадный пузырь. Время еще не истекло, а шоколадный кирпич таял и тек, образовав вокруг себя темное кипящее озеро. Подумав, Шон решил — хватит. Когда совсем горячо, можно обжечь язык. Когда он открыл дверцу, кухню заполнил отвратительнейший запах. Тошнотворный, сладковатый и все еще напоминающий о шоколаде, сплетенный с запахом нагретой плесени, что тугим комком пряталась в центре масляного бруска. Именно этот запах, надолго запомнившийся с детских лет, уже повзрослевший принц учуял на подходе к дверям своей квартиры. Он осторожно повернул круглую ручку. Ключи не потребовались — дверь была открыта. В прихожей около стойки с обувью валялся рабочий ключ сотрудников, обслуживающих этот дом. Вещи в прихожей остались не тронуты. В ванную комнату заходить тоже не стали. Волна отвратительно запаха текла со стороны гостиной и спальни. От него неприятно застучало в висках. Посторонних в квартире на данный момент не было, остаточному следу их присутствия было чуть меньше тридцати минут. Светлая гостиная в большей мере сохранила свою целостность. Серьезно пострадали только кресло и диван. Там, где еще можно было ощутить легкий аромат лесного мха. Запах Ника почти исчез, задавленный, стертый чужеродным. Кровать тоже не избежала акта вандализма. Дорогие простыни разрезаны кухонными ножницами, что торчали в центре матраса. Вещи в гостиной, вероятно, тоже ими испортили. Прикроватная лампа мигала, валяясь на смятом одеяле. Тумба, на которой она стояла, накренилась в сторону постели — провод от лампы был слишком длинным, и Шон обмотал его вокруг ножки тумбочки. Когда нервный гость дернул, то лампа увлекла за собой тяжелый груз. На первый быстрый взгляд ничего не пропало, хотя в квартире было достаточно дорогостоящих вещей, чтобы заинтересовать воришку. Механические часы, сделанные на заказ — подарок брата, тонкое напоминание об отпущенном семьей времени — мирно стояли на книжной полке. У непрошеного посетителя определенно были личные мотивы. Что сделано, то сделано. Шон присел перед тумбой и осторожно вытащил средний ящик. Пришлось постараться и несколько раз как следует дернуть, едва не вырвав. Шкатулка внутри него не выглядела дорого, напоминала скорее о городской ярмарке, чем об имидже своего владельца. А по стоимости равнялась двум пончикам и кофе на вынос. Флаконы все так же стояли в два ряда. Двенадцать на двенадцать. Наполненные до четких граней горлышка, и если бы туда добавили что-то — лишь каплю — это было бы заметно. Ни один не был тронут. Маленькая бутылочка, длиной с указательный палец, с темно-коричневой этикеткой, прилично пострадавшей от времени, интересовала Шона сейчас больше всего. «Ледяное озеро» — эликсир с красивым названием и внешним видом, а главное — очень быстрым эффектом. Изготовить такой самому ему не хватало навыков, и приходилось обращаться к проверенным специалистам. Но Шон часто подумывал о том, чтобы научиться готовить «Ледяное озеро» дома. Правда, на первых порах потребуется найти подходящих подопытных, которых никто не хватится. С его уровнем знаний о процессе изготовления вероятность смерти была довольно высока. Выпрямившись, он бережно опустил флакон во внутренний карман. Оглядев каждую комнату еще раз, подхватив второй ключ из прихожей, вышел. Квартиру необходимо было проветрить как следует, но не факт, что удастся окончательно избавиться от неприятного запаха. Свет в лифте моргнул на десятом и восьмом этажах. Шон погладил пальцем первые три зубца ключа. Швейцар обернулся, и его брови снова удивленно поползли на лоб. Раньше жильцы не пробегали мимо так часто. — Меня кто-нибудь спрашивал? — Не стоило акцентировать внимание на несанкционированном вторжении в чужую собственность. Этого мужчину Шон видел каждый день на протяжении семи лет, и еще ни разу не было нареканий к его службе. Он бы не отдал ключ без веских оснований. Швейцар моргнул. — Конечно! — широко улыбнулся, вспомнив. — Ваша жена приходила, сказала, что вы купили квартиру, пока она уезжала, а номер ей не сообщили. Хотела сделать вам сюрприз, сэр. Не показалось. Вокруг зрачков что-то, похожее на сизый туман. С трудом различимое, если не знаешь, что настоящий цвет глаз у швейцара — карий. Мог ли он быть околдован или же действительно поверил в простенькую ложь? И был ли на самом деле гость женщиной? — Она так долго была в отъезде, что я, боюсь, ее даже не узнаю. Как она выглядела? — Очень красивая женщина, сэр, — швейцар шумно выдохнул слова, он, кажется, был практически влюблен. Что ж, ну хоть у кого-то остались хорошие впечатления от взлома чужой квартиры. Ведя машину, Шон перебирал в памяти тех, кто имел личные претензии к нему. Вариантов было не так много, как могло показаться. Да и тот факт, что пострадала в основном постель, а квартира в целом практически не тронута, говорил об очень близких отношениях с гостем. У капитана Ренарда было много женщин. Но только одно имя ярко вспыхнуло перед глазами. Если продолжать думать как полицейский, то все было вполне очевидно. Но ежели ты знаком с характером этой особы, то сразу же отметешь вариант ее причастности к проникновению в квартиру. Адалинда мстительна и умна. Порча кровати слишком мелко для нее. Яды, слухи, которые непременно привели бы к убийству Шона, — вот стезя истинной Ведьмы, коей и являлась Адалинда. Ее мать также вряд ли опустилась бы до такого. Ведь дочь пошла в нее. Но других идей не было, а значит, имя мисс Шейд останется первым в списке подозреваемых. А еще этот запах… Стоянка для посетителей больницы опустела. В темное время суток мало кто навещает больных, поэтому удалось поставить машину неподалеку от главного входа. Персонал за справочной стойкой сменился. Высокий темнокожий мужчина в форме санитара пританцовывал на месте под румбу из старого магнитофона. Худенькая девушка-медсестра с густыми темными волосами, стоявшая неподалеку, косилась на него и улыбалась. В приемном отделении почти никого не было, кроме этих двоих да двух охранников около входа. В коридоре тихо шумела вентиляция, двери в палаты были закрыты и жалюзи опущены. Потрошитель не спал, как другие пациенты больницы. Он сидел в постели, опираясь спиной на подушку, и разглядывал Ника, который что-то быстро говорил. Оба повернули головы, когда заскрипела открываемая дверь, и Ренард вошел в палату, сразу передав Нику флакон. — Желательно добавить в какую-нибудь жидкость. — На прикроватном столике стакана воды не наблюдалось, зато имелась кнопка для сигнала вспомогательному персоналу. — Вызови медсестру. Монро покачал головой: — Да ладно, многие зелья отвратительны на вкус. Я в детстве от кашля столько всего выпил, что вряд ли меня теперь удивишь, — он пожал плечами. Ренард с сомнением кивнул. — Три капли в рот. Но предупреждаю, такого ты точно не пробовал. Ник аккуратно отвинтил крышку, ухватился за кончик пипетки, едва торчащий над горлышком, и сжал несколько раз. А затем выдавил три перламутровых капли в открытый рот Монро. Отошел, звучно щелкнув закрываемой крышкой, и вернул флакон Ренарду. — И как это действует? — Очень быстро. И сильно. Потрошитель начал извиваться на узкой больничной койке уже через минуту. Выгнулся, захрипел, приборы тревожно запищали. Выглядело довольно неприятно. Он царапал матрас ногтями свободной руки. Послышался треск бинтов. Из зажмуренных глаз по щекам потекли слезы. — С ним все в порядке? — обеспокоенно прошептал Ник. — У него ускорено сращиваются кости и разорванные мышцы, растянутые сухожилия. Это неприятно, болезненно, но, в принципе, он будет в норме. Пара минут такой встряски для организма. Ренард поморщился, когда Монро выгнулся особенно резко и сильно. Он прекрасно понимал то, что чувствовал сейчас Потрошитель. Два года назад он также корчился один на полу в своей квартире. Это были, пожалуй, самые тяжелые минуты в его жизни. Конвульсии прекратились. Надоедливый писк приборов затих, и в палате раздавалось только шумное дыхание Монро. — Эй, ты как? — Ник подошел к кровати и наклонился так, чтобы Потрошитель видел его лицо. Грудная клетка Монро поднималась тяжело, будто на ней лежала бетонная плита, давящая на кости. Ренард тоже шагнул ближе. После четвертой попытки сквозь едва приоткрытые губы вырвался тихий стон. — Почти. Через некоторое время Монро смог сесть самостоятельно. Ник помог ему снять с руки фиксирующую повязку. Трех капель было достаточно. Серьезные переломы и вывихи излечились, а гематомы приняли не такой внушительный вид. Было бы странно, если бы все последствия встречи с машиной исчезли без следа. — Домой ко мне нельзя. У меня Джульетта, не стоит ее беспокоить. — Ник посмотрел на своего капитана, и тот уже знал, каким будет вопрос. — Не против приютить гостя на пару ночей? В принципе, Ренард не испытывал отрицательных эмоций к Потрошителю. Даже его титул возможного бывшего любовника Гримма не вызывал негатива. Ник ему доверял. Ренард кивнул. И вспомнил один маленький неприятный факт. — Мою квартиру формально взломали чуть меньше часа назад. Монро и Ник удивленно моргнули, почти одновременно, глядя на него. — Как это «формально взломали»? — Швейцар отдал рабочий ключ моей якобы жене. Когда я спросил его об этом — он улыбался как влюбленный подросток, — Ренард рассмеялся, помассировав переносицу. — А про внешность что-то сказал? — Очень красивая женщина. Думаю, он околдован. — В квартире что-то ценное пропало? Ренард замялся, снова вспомнив запах, которым, вероятно, пропиталась вся мебель в доме. — Ничего не пропало, но, Ник, там воняло протухшим нагретым шоколадом. По лицу Бёркхардта стояло ясно, что описание ни о чем ему не говорит. А вот Монро, кажется, понимал, о чем шел разговор. Он присвистнул. — Черт, это кому-то очень сильно не повезло. Ник обернулся к нему. — В каком смысле? — Этот запах, именно протухшего шоколада, такой сильный, что легкие начинает жечь в следствие перенагрузки. Когда ты по максимуму выкладываешься в спортзале — от тебя пахнет потом. Когда существо использует свои способности по максимуму, вплоть до того, что сила начинает вытягивать недостающую энергию из тела, получается вот такой неприятный, мягко говоря, запашок. Ренард, подтверждая его слова, кивнул. — Обычно, правда, такой эффект у тех, кто активно использует… Образно говоря, магические способности. Монро поддержал. — Точно! Козлороги, к примеру. Музы или Ведьмы. Ник нахмурился. — А тот… Уильям Каппа, мог? — Нет, он в тюрьме и физически не смог бы оказаться в моей квартире. Срок у него долгий. — Думаешь, этот твой вонючий гость вернется? — Не уверен. — Ренард надеялся, по крайней мере, что нет. — Тогда я отвезу вас к тебе на квартиру и съезжу домой — предупрежу Джульетту, завезу продуктов. А потом приеду к вам. Возражений не было. Девушка за стойкой в приемной сообщила, что врач, принявший Монро, уже закончил свою смену и выписать своего пациента сможет только завтра. Потребовалось написать заявление о добровольном отказе от претензий к больнице на случай осложнений и заверить медсестру, что пациент будет находиться под присмотром органов правопорядка, чтобы их наконец-то выпустили из здания. Монро забрался на заднее сидение и растер затекшую от долгого лежания шею. — Я, кстати, знаю потрясающий рецепт от этого запаха, — сказал он, когда машина вырулила со стоянки. — С участием яблочного уксуса и лимонного сока. У вас есть? — Не припомню, — Шон покачал головой. Он любил готовить, но с уксусом никогда не умел обращаться. Даже видя точную дозировку в рецепте, умудрялся переборщить. — Я куплю по дороге. — Ник притормозил, пропуская синий грузовик с эмблемой частной службы доставки. Швейцар приветливо улыбнулся жильцу и его гостям, поправил рукава форменного пиджака и украдкой посмотрел на часы. Десяток секунд в хромированном лифте и трель сигнала о прибытии. В коридоре запах испорченного шоколада уже успел выветриться. Дверь в этот раз была закрыта и явно не тронута с того момента, как Ренард сам ее закрыл час назад. Монро аккуратно разулся в прихожей, Ник последовал его примеру. Сам Шон уже отвык снимать обувь дома, за исключением, разве что, редких выходных, потому как очень нечасто удавалось оставаться в родных стенах достаточно долгое время. — Кровать и кресло разодраны. Диван тоже, но все-таки выглядит получше. Потрошитель указал на спальню, спрашивая разрешения, и Ренард кивнул. Ник прошелся по комнате, осторожно осматривая вещи и шумно втягивая воздух, хотя грудная клетка почти не двигалась, когда легкие им заполнялись. Запах уже немного растворился в пространстве квартиры, стал слабее и ясно чувствовался в основном там, где его обладатель задерживался дольше всего. — Я матрас переверну, с той стороны он целый, а дыра неглубокая, — донесся голос Монро из спальни. — Наволочку и простынь, правда, уже не спасти. Ренард улыбнулся. Эдди Монро ему нравился. Очень… домашний, если можно так сказать. — В шкафу на нижней полке постельное белье. Ник легко коснулся своей рукой его пальцев, будто бы случайно, или же Ренарду и вовсе это показалось из-за насыщенного впечатлениями дня. — Я поехал. — Ты можешь не возвращаться, Джульетта вряд ли оценит еще одну одинокую ночь. — Полицейские редко бывают счастливы в браке. Ни одна жена не станет терпеть сутки одиночества и беспокойства напролет. — Скоро начнет просить об увольнении. — Она все понимает, Шон. Ник печально улыбнулся и вышел в прихожую. Было слышно, как он копошится в ящике в поисках ложки для обуви, как обувает ботинки. Как щелкнула дверная ручка. — Я предупрежу, чтобы тебя пропустили, — крикнул Ренард до того, как захлопнулась дверь. Монро вошел в гостиную, отряхивая штаны, осмотрелся и заметил, что число присутствующих уменьшилось. — Я возьму тот клетчатый плед, лягу на диване. Он действительно несильно потрепан. — Ложитесь на кровати, я буду работать здесь. Видя, что гость явно собирается спорить, Ренард достал белый заварочный чайник, привезенный послом из Токио. Подарок вмещал в себя почти литр жидкости и имел прекрасную ручную роспись на боку. Рассыпчатый чай в фирменном мешочке со старинной, созданной столетия назад и ни разу не менявшейся печатью, был подарен вместе с ним. Заварник занял место на столике, выпуская тонкую ниточку пара и приятный аромат вишни, который вскоре заглушил собой запах испорченного шоколада. — Вы с Ником… вместе? — Кажется, вопрос застал Монро врасплох. Он присел, очень осторожно, на край дивана. Шон сел с другой стороны, и таким образом разорванное место оказалось между ними. — Мы просто знакомые. — Которые? — Которые иногда спали вместе, — нехотя продолжил Монро, выделяя интонациями второе слово. Кажется, этот факт его смущал. — Вы знали про Джульетту? — Нет! Иначе бы ничего не… — А как узнали? — Ник пригласил меня на ужин. — На губах улыбка, хотя она и была призвана показать хорошее настроение от разговора, но истинной радости на лице не было. Пригласить на ужин к своей подруге, с которой живешь вместе уже два года, своего любовника, который о ней не знает… Смело, очень смело. — А вы? — Монро задал встречный вопрос. — Работаем вместе. Ренард наклонился, чуть приоткрыл крышку заварника, выпуская ком сладко пахнущего пара. Удостоверившись, что чай заварился, он поднес обе чашки ближе к узкому носику. И именно этот момент выбрал Монро, чтобы спросить: — И тоже с ним спите? Руки не дрогнули, ни одна капля насыщенной бронзовой жидкости не попала мимо чашки. — Нет. — Ренард был сдержан, но уголки губ дернулись в стороны. — Дальше поцелуев ничего не зашло. Ваш звонок был очень вовремя. Монро удивленно распахнул глаза и едва заметил протянутую ему дымящуюся чашку. — Значит, когда я позвонил… Черт, мне так неловко, простите. Ренард был готов открыто рассмеяться. Он впервые видел такого Потрошителя. Кажется, время в ожидании Ника пролетит за длительным разговором на любопытные темы. И окажется действительно интересным.