Рад помочь, В плену обмана — фанфик по фэндому «Sengoku Basara»

Рад помочь

26 апреля 2023 г., 18:59

Настройки

Когда пришло сообщение с просьбой от Масамунэ, Юкимура посчитал, что испытал на себе эффект бабочки. Не выспался, потратил много сил, рано уснул, проснулся ночью абсолютно бодрым — в итоге, не спал, когда потребовалась его помощь. Положительный эффект! И только потому Юкимура перестал сожалеть о сбитом графике. Мыслей, к несчастью, возникало много, и ни одна не отличалась оптимизмом. Трудно было представить, что человек, у которого нет проблем, станет проситься ранним утром в гости. Пусть Санада и не считал себя пессимистом, он не мог не думать, что случилось что-то малоприятное. Впрочем то можно назвать профдеформацией — многие студенты после практики начинали искать во всём проблему, а Юкимура и вовсе при поддержке Такэды-сана оказался наблюдателем в психоневрологическом диспансере. Какие светлые мысли вообще могли возникнуть с такими составляющими? Конечно, Юкимура волновался! И когда Масамунэ сказал, что всё в порядке, он не сильно поверил. Уж больно казалось, что тот относится к типу людей, которые замалчивают о своих проблемах, считая, что со всем нужно справляться самостоятельно. Но когда понял, в чём дело, очень обрадовался. Свидание — это же так здорово! Юкимура приложил все усилия, чтобы от Масамунэ глаз нельзя было отвести. Одарённый прекрасным вкусом, он с лёгкостью подбирал одежду для других. Сам же при этом чаще всего одевался не лучше Датэ — широкие штаны, футболки и толстовки всегда составляли основу его гардероба. Но несколько вещей, подходящих для официальных выходов, у Юкимуры всё же имелось. Оставалось лишь уговорить Масамунэ их примерить. «Красный на нём… Нет, слишком дерзко для свидания. Была бы кожа темнее, и совсем другое дело. А вот синий будет очень даже! Только… Эту рубашку подарил Хамбэй-сан… Но и свидание — дело важное! Что же делать?» После недолгих колебаний он всучил рубашку Масамунэ и удивился, с какой лёгкостью поведал, что это подарок друга. Вот стыд! Ну, он хотя бы признавал, что не собирался носить её — синий ему больше нравился на других. Придётся только как-нибудь поговорить с Хамбэем на тему подарков, чтобы впредь не случалось таких недоразумений. — Ты выглядишь потрясающе! — заявил Юкимура, в очередной раз оглядывая Датэ. Скептически приподнятый уголок губ того от него тоже не укрылся. — Я серьёзно! Ты же видел себя в зеркале? — Ну… видел. Это немного, непривычно, но… Мне нравится. На такое Юкимура почти не рассчитывал, и потому так воодушевился, что загадал, чтобы Масамунэ хоть иногда одевался подобным образом. Это ведь не эгоистично? Датэ же действительно понравилось! Оставались детали. Юкимура потащил Масамунэ к большому зеркалу в прихожей — так они оба смогут наблюдать результат и вносить свои коррективы. Видимо, шума от них было предостаточно. Саскэ, любящий в выходные долго спать, решил явить себя миру в самую рань. Таким Санада его редко видел — растрёпанные волосы, влажные после сна глаза, опухшие от долгого лежания на подушке щёки… Обычно всё это отличительные признаки самого Санады с утра. И только осознав то, Юкимура устыдился. Вчера он грубо отмахнулся от заботы Саскэ, а сегодня ещё и выспаться тому не дал… Не так должно хорошему брату себя вести. Поэтому, как только Датэ был отправлен во всеоружии — пусть тот и упирался, совместными усилиями удалось накрасить ему губы блеском, а вот подвести глаз, к сожалению, не получилось — на свидание, Санада решил извиниться. — Послушай… — начал он, но его тут же перебили. — Если извиняться вздумал — не смей! Это я должен просить у тебя прощения, — Саскэ говорил без тени улыбки. Ещё одно редкое явление. — Всё же ты сказал правду, а я не поверил и завалил тебя вопросами. Надеюсь, тебе удалось хорошо отдохнуть. И… Прости меня. Юкимура даже не знал, как на это реагировать. — Я не держал на тебя обиды. И не считаю, что тебе нужно просить прощения. Потому что вижу — ты в последнее время очень вымотан. Что тебя так истощает? Этот вопрос он задавал Саскэ почти каждый день, но постоянно в ответ получал лишь шутки. Может, сегодня будет по-другому? По крайней мере, ему хотелось в это верить. И наконец узнать, куда пропадает брат и нужна ли тому помощь. В глазах Саскэ, Юкимура оставался всё тем же ребёнком, каким тот увидел его в первый раз. Это было… досадно. Сколько ещё можно? Юкимура уже давно считал себя достаточно взрослым, чтобы с ним делились переживаниями. Он же отчасти потому и пошёл учиться на психолога! Но брат оставался непреклонным. — Пытался пригласить на свидание одну прекрасную особу. Как только дело выгорит, сразу познакомлю вас — уверен, ты за меня порадуешься! — Это не смешно, Саскэ! — А я и не шучу… Нет, сегодня узнать причину отлучек брата не получится. Что бы у него ни происходило, он явно не намерился посвящать в это Юкимуру. Почему? Вот почему Саскэ до сих пор считает его ребёнком, которого нужно прятать от жестокости окружающего мира? Юкимуре надоело так жить — он постоянно сидит в коробке, где всё замечательно, и настолько привык к этому, что не всегда принимает истории клиентов за реальные. Как ему тогда помогать другим? Нет, так дальше не может продолжаться! И Юкимура решил сказать то, что вчера пытался донести до него Саскэ. Но он сделал это по-своему, как ему казалось правильным. — Я понимаю, что ты хочешь меня защитить от чего-то. Верю, что у тебя достаточно сил, чтобы и в одиночку справиться. Но я хочу, чтобы ты знал — мне страшно. Мне страшно, что ты просто исчезнешь из моей жизни, не сказав ни слова, — в горле образовывался ком, но Санада, пересиливая себя, продолжал: — Ты и Такэда-сан — мои самые дорогие люди… Я просто хочу знать, что с тобой всё в порядке. И эти слова достигли сердца Саскэ. На мгновение в его взгляде промелькнуло сочувствующее понимание, но миг спустя оно скрылось за напускным весельем. — Когда мы в последний раз обсуждали эту тему, ты был против подробностей моих похождений. Всё оказалось бесполезным. Санада готов был стену бить от собственной беспомощности, но всё, что он делал — сжимал кулаки да стискивал зубы. Если его брат решил держать нечто в тайне, то никакие силы не могли заставить его говорить. — К тому же, принцип конфиденциальности… — неожиданно продолжил Саскэ. Юкимура поднял на него взгляд, но тот отвернулся. — Может, позже я что-то расскажу тебе. Но не сейчас. Театрально зевнув, Сарутоби наконец показал своё лицо. Снова истинные эмоции скрылись под маской лукавства, и только в глазах остался неясный проблеск, который никак не вязался с играемой ролью. Саскэ подмигнул, вводя Юкимуру в секундное замешательства, и отступил в свою комнату. Ещё не до конца осознавая произошедшее, Санада сморгнул и обернулся на закрытую дверь. Вот так всегда! Только ждёшь, что Саскэ наконец откроется, как он прячется ещё глубже. И всё же… Сегодня Юкимура смог достичь многого. — Какой же ты порой невыносимый! — высказал полушёпотом он двери. — Я всё слышу… — тут же донеслось в ответ. Вздрогнув, Юкимура задержал взгляд на двери и, убедившись, что та не собирается открываться, засеменил к себе в комнату. Его щёки горели алым пламенем, а душа разрывалась от стыда. Он всё-таки сказал это. Но не брату — закрытой двери! Подобная трусость не то, что Юкимура мог так просто простить себе. В комнате стыд ослабил свою хватку. Здесь всё было оформлено для стабилизации эмоционального состояния и восстановления энергии. Это место силы Юкимуры. Благо, средств Такэды-сана хватило, чтобы обустроить комнаты под вкусы сыновей, и отчасти поэтому Саскэ сейчас заперся в своей — там он чувствует себя в полной безопасности. Каждый раз, когда выдавалась минутка, чтобы вдумчиво осмотреть пространство, Юкимура благодарил отца. И сегодня как раз тот момент — после разговора с Саскэ он чувствовал себя неуютно и разглядывал картину с водопадом. Та висела напротив кровати и являлась первой и последней вещью, что Санада видел за день. Он всегда представлял себя сидящим на камне под мощным потоком, пока на коже не появлялись мурашки. Тогда только закутывался в мягкий плед и крепко сжимал в объятиях тигрёнка — первую и самую дорогую его сердцу игрушку, которую ему подарил Такэда-сан. Обычно такого хватало, чтобы восстановить спокойствие, но сегодня Юкимуре этого было мало. Придвинувшись к рабочему столу, он зажёг одну ароматическую свечу и выдвинул ящик в поисках того, что справится с задачей лучше картины и пледа с игрушкой. Альбом с фотографиями. Все их Юкимура делал сам. Каждая фотография хранила своё воспоминание, особенно дорогое ему. Были и не самые удачные снимки, но с ними оказывалось связано столько всего, что Юкимура не решался их убрать. К тому же, жизнь не идеальна, и неловкость тех делала альбом более живым и сакральным. Были и безупречные снимки. Пожалуй, лучший — Такэнака Хамбэй на выставке. Тогда взгляд Юкимуры зацепился за одинокую фигуру, а руки сами потянулись к фотоаппарату. В тот же день они познакомились. Хамбэй наотрез отказался брать фотографию, ссылаясь на то, что не страдает самолюбованием, и она оказалась в альбоме Юкимуры. «Интересно, чем Хамбэй-сан занимается в выходные?» Не став долго раздумывать, Юкимура взял телефон. Хамбэя не было в сети, но он всё равно принялся писать сообщение — откровение настолько большое, что в пору передумать, промедлив.