Выбор разума и чувств, В плену обмана — фанфик по фэндому «Sengoku Basara»

Выбор разума и чувств

6 мая 2023 г., 12:56

Настройки

Глаза щемило, но Юкимура продолжал упрямо всматриваться в экран телефона, пусть и говорил себе, что от этого ничего не изменится. Робкий огонёк надежды теплился где-то в сердце, не позволяя тому наполнится чувством, оставшимся давно позади, где ему и место. Утратой. Ребёнком он так же смотрел в глаза полицейскому, который задавал вопросы. Никто не говорил напрямую: Юкимура сам понял. Но не принял… Даже когда из дома вынесли накрытые простынями тела, ожидал, что сейчас ему признаются. Скажут: «Это розыгрыш! А ты испугался?» Да! Хоть тысяча «да»! Он готов был то произнести сколько угодно раз, лишь бы всё оказалось только розыгрышем. И вот сейчас, когда чувства утраты просто не из-за чего испытывать, вновь проснулась упрямая надежда. «Это ведь шутка, так?..» — задавал вопрос экрану телефона Юкимура. А тот только тускнел, требуя куда-нибудь нажать. Надежда медленно угасала, и в опускающемся мраке ярче загорались глаза опасного зверя. Когда она угасла полностью, тот улыбнулся, обнажая стройный ряд клыков. И этот оскал оказался хорошо знаком Юкимуре — он свидетельствовал о торжестве зверя, именуемого Одиночеством. То было мерзкое существо, сотканное из тьмы. Каждый раз возвращаясь, оно обдавало кожу ледяным дыханием и доносило до ушей не менее холодные слова. «Ты никому не нужен». «Все бросили тебя». «Никто не может тебя понять». С этим зверем ему приходилось сражаться время от времени, но сегодня не было сил поднять меч. Юкимура не мог придумать ни одного аргумента против слов Одиночества. Всё казалось таким… бессмысленным. Как немигающий взор, уставленный в погасший экран. И всё же он не мог просто закрыть глаза — принять правду, в которой нет надежды. «Это его выбор, — убеждал себя Санада. — Мне нельзя вмешиваться. Как психологу. Даже как просто ответственному человеку… Мне нужно оставаться в стороне». И несмотря на это желал, чтобы Мотонари правильно понял посыл предпоследнего сообщения. В нём было одно слово. Проклятое двусмысленное слово, которое Юкимура возненавидел, как только решил его использовать таким образом. «Пожалуйста». И ответ на благодарность, и просьба. Если бы Мотонари придал ему значение… «Нет, я не должен заставлять его испытывать чувство вины. Он должен выбрать сам». Юкимура искренне верил своим убеждениям. И всё же… И всё же он не мог принять тот факт, что они с Мотонари расстанутся. Расстанутся… Осознав, что именно его беспокоит, Санада отложил телефон в сторону и ударил себя ладонями по щекам. Пусть немного, но это привело в чувства. Они же знакомы с натяжкой четыре дня! Хотя не совсем… Юкимура ещё в старших классах начал читать рассказы Мотонари, только вот имя того узнал недавно. Может, именно поэтому и кажется, что это расставание с кем-то дорогим? Он сблизился с автором, который стал для него путеводной звездой — то, как Мотонари описывал персонажей, во многом определило его окончательный выбор. И появился тот как раз, когда у Саскэ почти получилось убедить в бесперспективности профессии психолога. Возможно, Юкимура и самостоятельно выбрал бы стать психологом, но тогда казалось, что автор был ниспослан ему свыше, чтобы оказать поддержку. Может, именно поэтому?.. А если нет? У Санады отсутствовал опыт влюблённости, и он не мог опровергнуть возможность, что именно её испытывает к Мотонари. «Точно ли он для тебя просто клиент?» В ответ на этот вопрос звучало уверенное «нет». Но… кого он увидел в Мотонари? Великолепного автора? Возможного друга? Будущего партнёра? Определить Юкимура был не в силах. Всё, что он знал — чувства, которые возникли у него к Мори, выходят за рамки сочувствия, но в то же время не похожи на те, что вызывает Саскэ. Они оказались никак не беспокойством, сдобренным терпением и завёрнутым в ответственность. Они были… чем-то отличным, ранее не испытываемым ни к кому. Так кто же Мотонари для него? Авторитет, друг или партнёр? — Есть только один способ убедиться! Идея зажгла в Юкимуре до пугающего нездоровую решимость. И в слепой уверенности, что уж так точно найдётся ответ на волнующий со вчерашнего дня вопрос, он ворвался в комнату Саскэ. Тот с кем-то общался по видеосвязи, но как только открылась дверь, попрощался с собеседником и закончил звонок. — Чего-то ты зачастил ко мне, — прищурив глаза, произнёс Саскэ. При этом уголок губ лишь слегка приподнялся, что всегда свидетельствовало о его усталости. — Никак понял, что влюбился, и тебе нужен совет? Вместо ответа, Юкимура оседлал бёдра Сарутоби и осторожно коснулся губами его губ. На мгновение зрачки того сузились и застыли, направленные на подрагивающие ресницы. Но затем Саскэ, положив ладонь на щёку Юкимуры, ответил на поцелуй. Ненавязчиво, мягко, трепетно… Такого исхода Санада не планировал, потому решил как можно скорее прекратить и объясниться. Надавив на грудь Саскэ, он заставил того разорвать поцелуй. — Это не… Я не… — А я и не об этом думал. Ты ведь просто решил на ком-то отработать навык, чтобы потом удивить избранника, я прав? — Ну… вообще-то нет… Санада почувствовал, как Саскэ напрягся, и зажмурил глаза. Провалиться бы сквозь землю с таким умением объяснять ситуацию, да только даже там не будет спасения от собственного стыда. К счастью, Саскэ хорошо его знал. — Не… прав? Так, попытка номер два — ты что-то проверяешь? — Да! Казалось, этот ответ услышали даже соседи. Стыд Юкимуры достиг максимальной отметки, и к румянцу на щеках прибавились пылающие уши. Саскэ же выглядел потерянным, словно не осознавал, реально ли то, что сейчас происходит. Моргнув, он запоздало потянулся к ушам. Юкимура, опасаясь усугубить ситуацию своими действиями, застыл с закрытыми глазами. Видом же он напоминал нашкодившего щенка, вполне осознающего, что должно последовать за его оплошность. Но Саскэ догадывался, что могло предшествовать такому импульсивному решению, и потому, как только пришёл в себя после крика, взлохматил Юкимуре волосы. — Всё нормально, просто расскажи, что случилось и что ты проверял? Впервые за этот день Юкимура ощутил умиротворение. Один жест вернул его в детство, когда он ещё не знал о жестокости окружающего мира. И как бы ни хотел вырваться из-под опеки, насколько бы смешанные ни испытывал чувства из-за чужого контроля — а всё же Юкимура признавал, что Саскэ для него опора. Потому он кивнул и приготовился рассказывать. — Только для начала слезь с меня. Тебе уже давно не десять: тяжелее стал, так что мои ноги немеют. — А, прости! Быстро поднявшись, Санада передвинулся к другому краю дивана. Саскэ проследил за его передвижениями с приподнятой бровью, но говорить ничего не стал — кивнул, в знак готовности слушать, и подогнул под себя ногу. Невольно скопировав его позу, Юкимура сжал губы. — Дело в том… — начал он. Однако передумал. — Нет, не так. Я ещё со вчерашнего дня думаю, кто для меня Мотонари-сан, но до сих пор не нашёл ответа. А сейчас… Недавно… Он написал, что собирается уезжать, и мне почему-то вспомнился тот день, когда я возвращался домой от друга и увидел полицейские машины. А потом… что позавчера было… Поэтому решил, что… Может… Ну… — Проверишь, испытываешь ли ты эти чувства из-за поцелуя? — пытался помочь Саскэ. — Ну да, но нет… Я… Нет, наверное, скорее да. Просто я понимаю, что мои чувства к Мотонари-сану отличаются от тех, что у меня к тебе. Но какие это чувства, для меня так и не ясно. И я думал, что поцелуй мне поможет разобраться. — Как же у тебя всё сложно!.. С этим Юкимура не мог согласиться — он всего лишь не знает, с чем можно сравнить свои чувства к Мотонари, — потому смотрел Саскэ прямо в глаза, позволяя тому видеть всё недовольство. — А разве не так? — театрально удивился Сарутоби. — Всё говорит о том, что ты влюбился, но упорно это отрицаешь. Посуди сам… — он жестом остановил готовящиеся вырваться слова протеста и начал загибать пальцы. — Тебе не безразлична судьба Мотонари — раз. Ты готов стать для него опорой и сделать всё, чтобы ему стало лучше, — два. И напомни, кому там не хочется с ним расставаться? Правильно, тебе! Это уже три. Ещё мало? — Ты прав, но вдруг, я всё это чувствую, потому что он для меня авторитет или друг? — О боже… — Саскэ запрокинул голову, возможно, в надежде, что так молитва будет лучше расслышана. — Авторитет для тебя Хамбэй, другом ты считаешь Масамунэ, так что ещё раз сравни свои чувства и сделай вывод! И вновь Юкимуру охватил стыд. Его брат же работает над каким-то серьёзным делом, о котором даже и рассказывать нельзя, а он мало того, что лезет со своими проблемами, да-к ещё и спорит. А ведь Саскэ прав… Как ему только удалось забыть и о Хамбэе, и о Масамунэ? Юкимура медленно слез с дивана и пошёл к двери. — Стой! — Саскэ протянул вслед руку, хотя Санада был далеко. — Прости меня… Дело не в тебе. Просто я всё никак по своему делу продвинуться не могу и нервничаю. Ты для меня по-прежнему важен. — Ничего. Я знаю… — и Юкимура улыбнулся, стараясь запереть слёзы за закрытыми веками. Останавливать его ещё раз брат не решился. Юкимура вернулся в свою комнату и сел на кровать. Что-то было не так… Водопад на картине, конечно, манил к себе, обещая вернуть умиротворение, но почему-то сейчас он вызывал раздражение. Отчего-то вода выглядела слишком холодной, да и падала с таким напором, будто хотела вдавить в камни. По крайней мере, так казалось Юкимуре. Плюшевый же тигрёнок, занимающий с ночи место на подушке, теперь вызывал чувство беспомощности. По идее, он должен был отгонять страхи, а вместо того сам требовал защиты. И какой тогда в нём смысл? Недолго думая, Санада убрал его обратно в шкаф. Не сейчас… Вздохнув, Юкимура достал альбом. Может быть, хоть он сможет вернуть душевное равновесие? Однако сколько бы Юкимура не листал, фотографии оставались просто картинками — красивыми, но пустыми. Не возникало ни одного воспоминания, ни даже малейшего отклика! Фотография Хамбэя же и вовсе вгоняла в тоску. Вероятно потому, что Юкимура сейчас ощущал себя им: одиноким, никем не понятым, печальным… «Правильно Саскэ думает — Хамбэй-сан, в первую очередь, для меня авторитет. Он не боится своего одиночества, даже если оно начинает на него давить. Я же и отпускать людей не могу…» На том он закрыл альбом. Всё, что раньше восстанавливало его силы, оказалось беспомощным перед утратой. Но как можно потерять кого-то, если отношения ещё даже толком не успели возникнуть? А если они даже и возникли, то точно не закрепились. И несмотря на это, утрата пришла. Без предупреждения, без стука — просто ворвалась в его душу и чувствует себя, как дома. А вот комната для Юкимуры перестала быть тем самым домом, местом силы… «Интересно, а как Масамунэ понял, что влюбился? Может, он смог бы объяснить, каким образом это чувство ощущается и чем оно отличается от других… — Юкимура покачал головой. — Вряд ли чужой опыт мне поможет. Ответы нужно искать в себе». Но с мыслью о Масамунэ пришла и другая. Английский. В следующем полугодии обязательно будет экзамен, а к нему нужно быть готовым. И Юкимура решил — раз уж ни картина, ни игрушка, ни даже альбом не несут с собой успокоение, почему бы не сосредоточиться на чём-то, что принесёт пользу? Обычно этим методом пользовался Хамбэй, да с таким успехом, что потом от дела оторваться не мог. Так вдруг и у него выйдет так же? Кивнув самому себе, Юкимура достал свою тетрадь для занятий по английскому. — Масамунэ говорил, что полезно как можно чаще выражать свои мысли на английском, чтобы тому учиться. Но о чём можно написать? Какую взять тему? Он напряжённо всматривался в пустой лист. Нужные мысли находились поблизости, они были даже почти осязаемы, но не могли явить себя. Всех их перебивала одна главенствующая — Мотонари. А правильно ли он поступил, оставив того один на один с таким тяжёлым решением? Может, на Мотонари надавили, чтобы он согласился уехать? А позволительно ли вмешиваться в дела детей и родителей? Юкимура старался отрешиться от этих мыслей, но у него не получалось. Пока… — Я неправильно думаю! — осознал он. — Мне нужно решать, не как выбирает Мотонари-сан, а чего хочу я. Только так у меня получится определиться. И потому темой эссе стало противостояние разума и чувств. Юкимура переносил туда все свои размышления, стараясь разобраться, к чему же он склоняется сейчас. Английский сначала блокировал мысли, но чем больше проходило времени, тем несущественнее ему казались ошибки. Тем более, телефон с переводчиком не покидал левой руки. При каждом затруднении Юкимура пользовался его помощью. Но всё меньше и меньше… Пока мысли не застыли. Даже простое предложение на английском перестало даваться, чего уж говорить о сложном. Так Юкимура познал свой предел. — Как сказать… Разумные решение часто являются продуктом социальных норм? А… Как это будет на английском?.. Я не знаю! Но он продолжал работать. Цель же казалась так близка, стоило только руку протянуть! Ещё давало сил чувство, что если бросить всё сейчас, то Мотонари уедет раньше, чем у него получится определиться с решением. Поэтому он не позволял себе останавливаться. Забывая, что может перейти на родной язык в любой момент… — А решения, продиктованные чувствами, являются эгоизмом… Или так только считается, потому что общество решило, что человек, который стремится жить хорошо для себя, — непременно эгоист, даже если тот никак не мешает своими желаниями другим? — на лбу Юкимуры образовалась страдальческая складка. — Боже мой, да почему это так сложно?! Стук в дверь был настолько неожиданным, что он подскочил с места. Не спрашивая разрешения, Саскэ зашёл в комнату. Лицо его выражало озабоченность, и даже казалось бледнее обычного. — Мне нужно идти. Ночью меня точно не будет, так что не жди. Может, завтра вечером вернусь, — Сарутоби улыбнулся. Настолько жутко, что Юкимура почти решил, будто перед ним робот, запрограммированный на убийство. — Ну что? Будешь волноваться, если я не приду к завтрашнему вечеру? — Я волноваться буду в любом случае, — честно ответил Санада. — Свою задачу я выполнил — тебя предупредил. Постарайся волноваться не так сильно, как обычно. Помни, что я достаточно силён, чтобы со всем справиться. «Тогда зачем ты так говоришь?» — подумал Юкимура, но озвучивать свои мысли не стал. — Куда же ты собираешься? — поинтересовался он. — Это как-то связано с Мотонари-саном? — тут его осенило. Саскэ же исследовал сумку Мори, а потом спрашивал, что за слова на обратной стороне рисунка. Быть может… — Погоди! Ты, наверное, знаешь, почему они уезжают. Ответь мне! Это связано с тем разговором, который Мотонари-сан подслушал? Что вообще происходит? — Это я и хочу выяснить… Прости, не могу тебе сказать. — Так скажи хотя бы, куда ты уходишь? — молил Юкимура. Он чувствовал, что происходящее как-то касается Мотонари, и это его пугало. — На свидание с одной симпатичной особой. Скоро вас познакомлю! — Не смешно! Саскэ снисходительно улыбнулся. Эта улыбка вызвала у Юкимуры ностальгию, но ему сейчас было не до неё — слишком он раздражён, чтобы просто довериться. И то оказалось очевидным для Саскэ. Только вот для него вводить в смятение — не более, чем забава. — А я и не шучу, — ответил Сарутоби, отвернувшись от Юкимуры. — Лучше у избранника поинтересуйся, почему он решил уехать. Всё, я ушёл! Не дав времени на раздумья, он выскользнул из комнаты и прикрыл дверь. «Как всегда! Пришёл, заставил волноваться и сбежал… — возмутился Юкимура, падая на кровать. В бок упёрлась ручка, и он тут же вспомнил, что его оторвали от дела. — Ещё и отвлёк! Если я из-за него тетрадь помял, то не знаю, что с ним сделаю!» — та, к счастью, избежала повреждений. А ведь упади он немного правее… Перевернувшись на живот, Юкимура подвинул тетрадь к себе и вчитался в получившийся текст. Но мозг отказался понимать написанное, хотя это и был его почерк. Буквы на листах плясали некий активный танец. Вероятнее всего, канкан. Потому что Юкимура уже даже слышал мелодию — это «та-та-та та-там-там та-та-та та-там-там та-та-та-та та-та та-та та-та», ударяющее по барабанным перепонкам. Он почти решил, что чересчур переутомился, как вдруг всё затихло, а вслед раздался женский вопль: «Ты что? Специально?!» Соседи шумели… Активный же танец букв прекратился вместе с музыкой. — Всё, я отдохнул. Мне нужно написать вывод! — сказал себе Санада. А итогом стало умозаключение — разум призван ограничивать чувства в той мере, в коей они мешают другим. Стало быть, истина в том, чтобы контролировать свои слова, не позволяя себе, даже невольные манипуляции. Это был тот самый ответ, который искал Юкимура. Отбросив сомнения, он закрыл вкладку переводчика и перешёл к переписке с Мотонари.