В плену обмана

6:21

Прости, я не думал, что так задержусь

Пока не знаю, насколько затянется процесс, но надеюсь появиться уже к обеду

Будет очень здорово, если ты что-нибудь приготовишь

Не волнуйся там;)

      Юкимура ощутил, как глаз дёрнулся в сторону, и задержал дыхание, призывая из потаённых закромов остатки своего терпения. Когда же установился внутренний баланс, он закрыл переписку с братом и отписался Масамунэ. Как тот смог предугадать подобное, оставалось для него загадкой.       «Да что Саскэ за человек такой?! — негодовал Юкимура. — С ним нервные клетки долго не живут!»       Праведный гнев готов был полностью овладеть его разумом, но этому помешало чувство вины. Юкимура терзался из-за того, что выплеснул все эмоции на Масамунэ, у которого и без него проблемы выше Эвереста. Уж кто, а Датэ точно не нуждался в балласте чужого негодования. Впрочем у кого сейчас не имелось проблем? Хамбэй всё время пил таблетки от бессонницы, а Мотонари пережил утрату родителей и вряд ли до конца то осознал. Никто из знакомых не мог выступить в роли контейнера, принимающего льющиеся через край эмоции, потому что все они заполнены до краёв. И от осознания этого Юкимура испытывал стыд. Его проблемы и рядом не стояли с теми, что настигнули других. Даже Саскэ. Просто тот решил разбираться с ними самостоятельно, не втягивая близких.       «А ведь правда — ему кажется, что так я буду в безопасности…» — понял Санада, и его гнев сошёл на нет.

6:29

Когда ты вернёшься, объясни, пожалуйста, что происходит Это нужно не только мне, но и Мотонари-сану, поэтому не пытайся отвертеться

6:29

Он всё ещё «-сан»?

      В мыслях Юкимуры хаотично запрыгал единственный вопрос — что? Сомневаясь в увиденном, он ещё раз перечитал сообщение. Нет, глаза его не обманули. Тогда что Саскэ имел в виду под «всё ещё»? Что-то должно было произойти? И тут Юкимура начал медленно осознавать происходящее.

6:31

Это ведь ты сообщил Мотонари-сану о смерти его родителей? Ты знал, что он пойдёт ко мне, потому и предупредил меня вчера ночью?

6:31

Ну да… Ещё я осмотрел место преступления

А у вас имелась возможность сблизиться, пока меня не было — какие же вы нерасторопные (

      «Сблизиться? Что он… — растерялся Юкимура, но вскоре почувствовал, как к щекам приливает кровь. — Издевается! Почему в его отсутствие мы вообще должны что-то такое делать?»

6:31

Саскэ, это не смешно! У нас совершенно не такие отношения И ты представляешь, что вообще сейчас чувствует Мотонари-сан? Тебе должно быть стыдно за свои же мысли       Неизвестно как, но Масамунэ верно подметил — иногда Юкимура ощущал себя старшим братом. Даже несмотря на то, что Саскэ всеми силами стремился его оберегать, в определённые моменты это чувство возникало. Тогда Юкимура начинал читать морали. Как, собственно, и сейчас.

6:32

Ладно-ладно) Поговорим позже, я опаздываю

      «Позже? А как же рассказать о том, что было на месте преступления?»       В порыве праведного гнева Санада закинул телефон под подушку и уткнулся в неё лицом, заглушая вопль отчаяния. Всё-таки позволил себя одурачить! Полежав так немного, он поднялся — как-никак Саскэ оставался самим собой, потому, раз уж задумал что-то утаить, использует любые уловки и вытерпит все пытки. Пора было уже с этим смириться.       Догадываясь, какие у него синяки под глазами после бессонной ночи и утреннего выброса эмоций, Юкимура направился в ванную. Там он старался не смотреться в зеркало, прежде чем ополоснул лицо. Его пальцы мёрзли, но это была лишь малая плата за возвращение себе приличного вида. Мышцы же лица расслаблялись, а веки прекращали дрожать. Закрыв кран, Юкимура схватился за раковину, задерживаясь в таком положении и позволяя холодным каплям стекать с щёк на нос, а оттуда срываться вниз и разбиваться о керамическую поверхность. Далеко не плеск водопада, но приносило то же успокоение. Наконец Юкимура снял с крючка полотенце. Чистое, хранящее мыльный запах. Он уткнулся в него и замер. Что-то было не так! Только ему стало понятно, что — дверь в ванную комнату быстро закрылась.       — Мотонари-сан? — позвал Юкимура. Ответом была тишина.       Уверенный, что это заглянул Мотонари, он не стал суетиться. Мало ли тот тоже хотел умыться. Вытерев лицо, Юкимура посмотрел на себя в зеркало — кожа оказалась покрыта красными пятнами, но это уже было влиянием холодной воды, — водрузил полотенце на плечи и выглянул за дверь. Никто за ней не ждал. Тогда он заглянул в комнату. Мотонари сидел на кровати непривычно бледный и сжимал в руках одеяло. Уже совершенно не понимающий, что происходит, Санада спросил:       — Ты заглядывал в ванную?       Напряжённого взгляда оказалось достаточно, но тот покачал головой, отрезая всякие сомнения. Однозначное нет, и это не шутка. От такого Юкимуре стало не по себе.       — Не знаю, приснилось мне это или нет… — голос Мотонари, сиплый после пробуждения, только подкармливал атмосферу таинственности. Но то, что он сказал дальше, ещё больше повергло в шок. — Я видел Уэсуги, склонившегося надо мной. Он молча смотрел на моё лицо и ничего не делал. Наверное, я всё-таки не спал…       Холодок прошёлся по телу Юкимуры, забрался под футболку и огладил бока, заставив кожу тут же покрыться мурашками. Потом возник новый порыв, вызвавший уже дрожь. И Юкимура выдохнул. Ну конечно же! Он подошёл к окну, одёрнул штору и обнаружил причину своих мурашек.       — Ты спал с открытым окном?       — Не могу без свежего воздуха, — подтвердил Мори. — Сквозняк?       — Да. А ведь я почти поверил, что в квартире кто-то ещё был и он заглянул в ванную. Как здорово, что это просто ветер!       — Рад за тебя. Но как объяснишь мой случай?       Юкимура присел на край кровати и заглянул в обеспокоенные глаза Мотонари. Определённо точно, тот был уверен, что не спал. Значит, всему может быть только одно разумное объяснение, и оно не намного приятнее, чем присутствие в квартире постороннего человека. По крайней мере, для того, кто с этим столкнулся. Юкимуру же это объяснение успокаивало.       — Скорей всего, у тебя был сонный паралич. Ты мог уже не совсем спать в этот момент, но видеть то, чего нет.       — Замечательно… — без всякой радости отозвался Мотонари.       — Такое со всеми может произойти, — поспешил успокоить Юкимура. — Это вовсе не означает, что с тобой что-то не так. Ты просто всё ещё испытываешь психологическое напряжение. Как себя чувствуешь? — сочувственно поинтересовался он.       — Как человек, переживший инфаркт. Надеюсь, подобное больше не повторится в моей жизни.       Улыбнувшись, Юкимура добавил:       — Очень интересное видение. Скорей всего, ты беспокоишься из-за дела, которое ведёт Уэсуги-сан. К слову, сегодня Саскэ участвует в суде. Сказал, что к обеду, скорей всего, вернётся. Может, мы сможем от него узнать что-нибудь о твоих родителях…       Испугавшись, что их упоминание могло оказаться триггером, он замер и стал ждать реакции. Но Мотонари коротко кивнул и лёг.       — Отлично. Постараюсь ещё уснуть. Надеюсь, на этот раз без склонившегося надо мной Уэсуги.       — Постарайся засыпать не на спине, — напоследок кинул Юкимура и, желая, чтобы хоть кто-то оказался сегодня отдохнувшим, оставил Мотонари наедине с собой.       Вернувшись в комнату брата, Санада закрыл уже наполовину прочитанную книгу. Спать ему не хотелось, но ощущение, что к мозгу пытаются подсоединиться внеземные разумы, досаждало, и он прилёг. Сквозь шум помех сразу начали пробиваться мысли. Что Саскэ обнаружил в доме семьи Мори? Какой ещё суд? Удалось ли добиться нужного результата? Расследование беспокоило Юкимуру сейчас сильнее всего, хотя он даже не догадывался, чего оно касалось.       «А если Саскэ не расскажет? — повторялся в его мыслях самый волнующий вопрос. — Что тогда?»       Тогда он так и не узнает, что брат пытался найти, как с этим связана семья Мори и чем всё закончилось. Тогда между ними всё-таки возникнет непреодолимая стена…       «Кто-то ведь должен знать… Кто-то ещё, кроме Саскэ».       Но кто? Масамунэ переживал последствия слухов, он точно оказался не в курсе расследования. Мотонари и сам желал задать несколько вопросов Саскэ. Хамбэй… В этот момент Юкимура вспомнил, как странно тот вчера говорил. Будто бы опасность угрожала не только Масамунэ и Катакуре-сэнсэю… А ещё упоминал про…       Поднявшись с дивана, Юкимура потянулся к телефону.

7:23

Хамбэй-сан, здравствуй… Извини за бестактный вопрос — ты же в курсе расследования? Вчера что-то такое говорил

7:24

Здравствуй. Да, но немного. Зачем тебе эта информация?

7:24

Саскэ сегодня выступает в роли адвоката Боюсь, он так ничего и не расскажет, а мне хочется понять, как со всем этим связан Мотонари-сан

7:24

А он как-то связан? Боюсь, я ничем не помогу.

Знаю только, что на суде будут пытаться доказать виновность Оучи Садацуны. Это он снимал студенток на скрытую камеру в раздевалках и душевых.

7:25

Он? Какой кошмар!

7:25

Согласен. Но как это должно быть связано с Мотонари, ума не приложу.

7:26

В любом случае, спасибо!

7:26

Пожалуйста.

      Информация, как и предполагал Хамбэй, нисколько не помогла. Как убийство семьи могло оказаться связано с преподавателем-извращенцем? А гул в ушах, тем временем, начал нарастать. Снова опускаясь на диван, Юкимура схватился за виски. Его терзали вопросы, что происходит и чем занимается Саскэ.       «Хотя бы теперь ясно, что Хамбэй имел в виду… Всё же в душе он хороший человек».       И только эта мысль промелькнула в сознании, как оно начало меркнуть. Совершенно незапланированно Юкимура погрузился в тяжёлый сон.       Очнулся он от ощущения чьего-то пристального взгляда на себе. Наблюдающий за ним стоял, определённо, справа. Но со своего положения Юкимура никак не мог разглядеть больше, чем силуэт того. Помня, что нужно вести себя непринуждённо, он постарался перевернуться на бок. Не получилось — тело будто налилось свинцом и никак не хотело подчиняться командам мозга. Тогда он сосредоточился на движении большого пальца левой руки. Это оказалось труднее, чем описывается в книгах. На то мгновение, пока внимание сосредоточилось на одном действии, Юкимура отвлёкся от силуэта. И сработало! Большой палец смог согнуться. Сразу же по всему телу прошло тепло. Значит, теперь оно полностью проснулось! Юкимура перевернулся на бок, стараясь не раскрывать глаза слишком широко. И застыл. Его взгляд наткнулся на незнакомое белое, как мука, лицо. Глаза в один миг распахнулись, нарушая изначальный замысел. Веки незнакомца же опустились, на мгновения прикрыв два чистых озера, а губы того исказила добродушная усмешка. Подобного оказалось достаточно, чтобы ощутить нехватку воздуха в лёгких, но Юкимура не смог сделать вдох. Заметив это, незнакомец посерьёзнел и опустил ладонь ему на плечо, давая лишь одну команду:       — Проснись!       Наконец сделав вдох, Юкимура резко поднялся и чуть не вскрикнул. Он всё ещё ощущал руку на своём плече, но вскоре осознал, что она его собственная. И через несколько секунд дыхание нормализовалось. Санада прикрыл веки, отпуская ужасный сон.       — Ты в порядке?       Сердце — как показалось Юкимуре в тот короткий миг, пока он оборачивался — покинуло грудную клетку. Но как только его взгляд остановился на вполне себе знакомом и не таком уж бледном лице, оно вернулось на место и продолжило свою работу. Всё-таки незнакомец был лишь частью странного кошмара.       — Ты меня очень напугал, Мотонари-сан… Но сейчас я в порядке.       — Прости. Ты никак не отзывался. Тогда я вошёл, чтобы проверить, всё ли хорошо. Вроде бы ты спал, но твои губы двигались. А ещё рука… — Мотонари осторожно коснулся плеча, того самого, которое Юкимура сжимал во сне. — Наверное, у тебя останется след от пальцев. Так что повторю вопрос — ты в порядке?       Вспомнив лицо незнакомца из сна, Санада рассмеялся. Всё оказалось проще простого! Мори же не видел причин для подобного веселья, а потому, готовый к чему угодно, пристально смотрел.       — Кажется, я видел Уэсуги-сана! — объяснил Юкимура. — Но только во сне. Ты напомнил о нём, вот он и появился. Всё в порядке.       — Прости, но я в этом не уверен.       Опасения Мотонари были ясны — только что человек, сжимая своё плечо, говорил во сне, а теперь смеётся и утверждает, что всё в порядке. Если бы Юкимура не оказался знаком — больше, к сожалению, на собственном опыте — со всеми особенностями работы организма во время сновидений, он бы тоже не поверил. Потому, чтобы успокоить Мотонари, объяснил этот процесс, как мог:       — Непроизвольные движения обычно блокируются, но не всегда полностью. Плечо я сжимал, видимо, чтобы проснуться. Об Уэсуги-сане мне приходилось слышать. Но я не уверен, что хоть раз видел его. Зато перед тобой он возник. Пусть и был видением в сонном параличе. К тому же, я пытался узнать у Хамбэя о деле, которым занимается Саскэ…       Этого оказалось достаточно, чтобы взгляд Мотонари сменился с напряжённого на заинтересованный.       — Успехи? — незамедлительно уточнил он.       — Сегодня суд. Обвиняемый — Оучи Садацуна. Но я так и не понял, как это дело может быть связано с тобой или твоей семьёй.       — Оучи Садацуна, говоришь… — медленно повторил Мори. — Хм… Кое-что начало проясняться.       — Что же?       Молчание Мотонари огорчало Юкимуру. Ему уже начинало казаться, что все вокруг знают о происходящем, но с ним не считают нужным делиться. Может, и Масамунэ знал, а Хамбэй сказал не всё. Тогда это было несправедливо. Почему же все ограждают его от правды? Ведь Юкимура очень хотел ту знать. Но как бы велико ни было желание, он ни за что не стал бы давить на других, чтобы удовлетворить своё любопытство. И поэтому ему оставалось только молча ждать решения Мотонари.       — Пока не уверен. Лучше дождаться Сарутоби, — ответил тот.       — Да… Наверное, ты прав…       Но пусть и на словах Юкимура согласился, принять решение Мори у него не хватило сил. В поникшем голосе, в потухшем взгляде, в лёгкой улыбке скрывалось разочарование. Болезненные же ощущения в области сердца съедали за ложное смирение, а разум заполняла лишь одна честная мысль, представшая в форме вопроса:       «И в этого человека я влюблён?»       — Однако Сарутоби может скрыть некоторую информацию. Но если мы оба будем осведомлены в равной степени, у нас появится шанс узнать больше, — неожиданно заключил Мотонари. — Ты его знаешь лучше, поэтому мне понадобится твоя помощь, — неожиданно он открылся. — Дело в том, что Оучи Садацуна должен был принимать у меня экзамен во вторник, но поставил автомат. А ранее — ты уже знаешь — мне удалось услышать упоминание его имени в разговоре отца с гостями. Может, я не прав, но послушай мои предположения на этот счёт…       Юкимура же никак не мог поверить в происходящее. Это сон? Ведь как такое может оказаться правдой? Но несмотря на ощущение нереальности происходящего, он широко улыбнулся. Его доверие к Мотонари всё же оправдывалось.