В плену обмана

      — Дай угадаю — он так с тобой и не связался.       Видеть Саскэ Юкимура не мог в обоих смыслах этого слова, но всё же большее значение имела подушка, стоически впитывавшая его слёзы. Только видеть было и не обязательно, чтобы понять — тот как обычно упёрся спиной в косяк, а ноги выдвинул к противоположному, и вероятно, пока говорил, совершенно на него не смотрел.       — Да… — промычал Санада, и ещё сильнее вжался в подушку. — Поэтому не мог бы ты оставить меня одного? Я пытаюсь прожить горе.       — Я бы оставил тебя одного, если бы твоё проживание горя не выглядело, как попытка задохнуться.       — Я не хочу мешать соседям своими рыданиями! — буркнул Юкимура.       — А я не хочу, чтобы тебя настигла смерть от подушки! — парировал Саскэ. И судя по лёгкому скрипу половиц, подошёл ближе. — Брось… может, ещё не всё так плохо, как тебе кажется. Это, кстати, странно — обычно ты веришь в лучшее. Где мой брат, и что вы с ним сделали, молодой человек?       Шутку Юкимура пропустил мимо ушей:       — Что значит «не всё так плохо, как тебе кажется»? Мотонари-сан с самого начала держал дистанцию, не шёл на сближение… И совсем недавно хотел уехать! Если Уэсуги-сан предоставил такую возможность, он ей воспользовался. Быть может, ему сейчас нельзя связываться ни с кем. А скорее всего, одно из условий — навсегда прервать контакты со своими знакомыми.       Он перевернулся на спину, всё ещё удерживая подушку на лице. Стало удобнее — на какое-то время. Но смена положения не могла спасти от прожигающего сочувствием взгляда. Тот всё равно давил.       — А если он просто устал и не смог написать? — обречённо вздохнув, предположил Саскэ. — Или вообще думал, что написал и отправил, но ошибся?       — Как ты позавчера? — Юкимура даже подушку сдвинул вбок, чтобы увидеть реакцию.       Пожалуй, это был первый раз, когда он язвил. И судя по выражению лица брата, тот даже представить не мог, что ему такое по силам. Да и сам Юкимура до сегодня не догадывался — раньше желания дерзить как-то не возникало, а тут… Тут попался исключительный случай. Ему бы очень хотелось побыть в одиночестве и прожить своё горе, но Саскэ почему-то не позволял. Тоже впервые. И Юкимура не понимал, для чего тот стоит над душой. Судьба чьих же всё-таки отношений решалась? Впрочем Саскэ всегда проявлял чрезмерную заботу.       На вопрос тот так и не ответил.       — Просто оставь меня наедине с собой. Я устал, — и это была правда.       Горестный вздох Саскэ означал примерно «ох, и глупый же у меня брат». Несмотря на это, просьбе он внял. И ушёл, прикрыв за собою дверь.       Юкимура же остался один в своём маленьком мирке, каждая вещь которого потеряла изначальный смысл. Водопад теперь его раздражал. Настолько, что он не поленился подняться с кровати и снять картину. Плед из тёплого и уютного сделался вдруг обжигающим — получится ли теперь спать, укрывшись им? От игрушек, как назло, начинал чесаться нос. Альбом и вовсе не хранил ни одной фотографии Мотонари. Любой бы психолог сказал, что это хорошо, но сейчас оно ощущалось как «крайне плохо». Потому что Юкимура мучился своим желаемым уединением…       Пока наконец не решил взять в руки телефон.       Эта иллюзия общения сейчас оказалась как никогда кстати. Одному сидеть уже не хотелось, а звать Саскэ было равносильно признанию своей неправоты. Ещё ближайшие часов шесть Юкимура не будет к такому готов.       Да и пришло сообщение от Хамбэя. Как нельзя вовремя.

5:14

Юкимура, у меня есть к тебе вопрос.

Это не срочно, так что напиши, когда будешь готов к беседе.

5:15

Хамбэй-са-ан!

5:15

Сразу предупреждаю — лгать бесполезно. Ты не настолько в этом хорош. Даже в сообщениях! Вижу, что тебе есть, чем поделиться, а учитывая характер сообщения, новости не отличаются позитивом.

Что случилось?

5:16

Да как ты это понял???

5:16

По твоим сообщениям видно, в каком ты настроении. Хорошая новость — имя и три восклицательных знака. Сейчас же всего один. Тем более, потрудился вбить больше символов, чем необходимо.

Повторюсь: что случилось?

5:16

Мотонари-сан обещал связаться со мной после того, как закончит говорить по делу, но не позвонил и даже не написал!

5:17

…

Он до сих пор «-сан»?

      Возникло чувство дежавю. Такой же вопрос ему задавал Саскэ. Юкимура вчитывался, не особо доверяя своему зрению — тем более, что эту ночь он потратил на ожидание сообщения от Мотонари, — но символы не менялись. Однако потом осознал: эмоции были разные. Саскэ шутливо спрашивал, желая поддеть. А уставший ждать ответа Хамбэй, продолжал выяснять правду, всё ярче демонстрируя, в каком настроении пишет…

5:19

Юкимура… Ты же не хочешь сказать, что единственный, кто слышал о твоих чувствах к нему, — я? Ты же признался ему в чувствах, когда выдался момент? Как и рекомендуешь то делать клиентам… Правда же?

      Своё воображение Санада не мог назвать выдающимся, но сейчас он живо представил, как звонкий лёд продвигается к нему с каждого угла комнаты с намерением сдавить его в морозных объятиях. И настолько живо, что кончик носа и пальцы моментально замёрзли. К несчастью, правильного ответа на вопрос у него и не могло быть…

5:20

Хамбэй-сан…

5:20

Понял.

Ты дурак.

      Воздух в комнате, по ощущениям Юкимуры, моментально потеплел. Вымученно улыбаясь, он закивал: да, дурак. Подобное легко признавать, если хочется, чтобы плен холода не возвращался. Ругающийся Хамбэй всегда казался ему безобиднее того же, но сдерживающего гнев.

5:21

Боже, и когда я успел превратиться в миротворца? Третий день подряд только и занимаюсь тем, что устраиваю чью-то личную жизнь.

Где Мотонари?

5:21

Наверное, он уехал… Или даже улетел…       Собственные предположения стали новым уколом в сердце. Но надежда всё равно не исчезла, какими бы пессимистичными не казались мысли, посещавшие голову Юкимуры. И сейчас она даже разожглась пока еле различимым огоньком. Уж Хамбэй сможет что-нибудь придумать, правда же?

5:22

…

Ты серьёзно?

Ты уверен?

5:22

Точно не знаю, но если бы ему предложили уехать, то скорее всего, он бы уехал Мне кажется… И он не позвонил и не написал…

5:22

Абсолютный дурак. Не уверен, но уже впал в отчаяние.

Есть ещё варианты, где может быть Мотонари?

5:23

Он думал переехать в общежитие

5:23

Хорошо, я это проверю.

      Теперь пальцы сильнее сжимали телефон. Вот оно! Сейчас станет известно, что выбрал Мотонари. Но был ли в этом смысл, если тот решил молчать? Стоило ли надеяться? Юкимура не знал ответа, а всё равно ждал результата от Хамбэя.

5:26

Отличная новость: он вчера заселился. Так что беги в общежитие и расскажи ему о своих чувствах.

      Неопределённость тут же растворилась в эйфорической радости. Сейчас Юкимура готов был не бежать, а лететь к Мотонари. Вот только всегда находится одно «но». В этот раз оно имело форму короткого, но не оттого не менее важного вопроса: «А куда?..»

5:27

Эм, Хамбэй-сан… А куда бежать?

5:27

Это как раз связано с моим вопросом.

Как сказать человеку, что его выселили? Не думаю, что нужно пояснять, но всё же: этот человек даже не в курсе ситуации, и тем более, о том, что по документам инициатива исходила от него.

5:28

Что? Кого-то выселили без ведома того, но при этом с его же согласия?

5:28

Именно так.

5:28

А… Кого выселили?       Прошла минута. Другая… Ответа не было. Прожигая взглядом экран, Юкимура подёргивал ногой от волнения. Будто догадывался, о ком речь… И будто боялся, но очень хотел убедиться. Весь его мир сосредоточился в том коротком мгновении будущего, когда ответ ему уже стал известен. К счастью, Хамбэй не собирался ни о чём умалчивать.

5:31

Датэ Масамунэ.

5:31

ЧТО?!

5:31

Понимаю твой гнев, но боюсь, уже всё решено. Мотонари в его комнате.

Не думаю, что Масамунэ обрадуется, если эту новость ему сообщу я. Можешь как-то ему передать?

Хотя тебе придётся — номера комнаты я не знаю.

5:33

Я справлюсь!

5:33

Удачи тебе, Юкимура.

      «Да уж, она мне понадобится…» — подумал Санада.       Сообщать неприятные новости для него было тем ещё испытанием. А сейчас говорить предстояло ещё и с Масамунэ. Как? Он же находился в процессе проживания разрыва, и к этому прибавлять отсутствие места в общежитии казалось преступлением. Но в то же время Юкимура понимал — нужно сообщить. Поэтому решительно открыл переписку с Масамунэ…

5:31

передай Хамбэю, что он идиот, но я ему всё равно благодарен

не могу точно знать, в каких вы отношениях, но если хочешь проведать Мори — он в 207

Сакон сообщил, что я собираюсь съехать, и эти уроды быстро там всё устроили

5:35

А… Что?       «Сдаюсь, я уже ничего не понимаю!»       Впрочем кое-что он понимал — сообщения, судя по времени, Масамунэ отправлял параллельно Хамбэю, и приложение засчитало их за одни и те же, потому уведомлений не приходило.

5:35

не понял сути вопроса

я сейчас у Кодзюро, если ты об этом, и да — мы помирились

хотя мы и не ссорились… в общем, мы вместе

5:36

А почему ты не спишь?

5:36

во-первых, не я один

во-вторых — спроси соседа за стеной, который решил, что шкаф криво стоит

труп он там, что ли, прячет…

5:36

А Хамбэй тут причём?

5:37

он нас с Кодзюро свёл обратно

5:37

Так это же здорово!

5:37

поэтому я ему и благодарен

но это не отменяет того, что он идиот

5:37

Спасибо за номер комнаты, я сейчас же побегу!

5:38

отлично, спор я только что выиграл!

5:38

Чего? А на что спорили?

5:38

не важно

удачи тебе

5:38

Спасибо!       Юкимура действительно побежал. Даже чуть не сбил Саскэ, решившего, что надо бы ещё раз его проверить. На ходу извинился и юркнул в прихожую. В этот момент он возненавидел свои кроссовки — снова всё портили шнурки, которые настойчиво выскальзывали из рук! Наконец справившись с ними и крикнув на прощание: «Я скоро!» — Юкимура выскочил за дверь, оставив поражённого брата наедине с кучей только что возникших вопросов.       Спросить, где находится общежитие, ему и в голову не пришло. К счастью, телефон так и оставался сжатым в руке, и потому Юкимура походил на бегуна, готового передать эстафету. Притормозив у здания, он открыл гугл-карту и попытался сориентироваться…       — Да сколько тут корпусов? — не сдержал своего возмущения Санада.       Прохожие покосились на него, вынудив извиниться. Потом же Юкимура сделал глубокий вдох, призывая себя успокоиться, и открыл переписку с Масамунэ. Но того в сети уже не оказалось. Коря себя за непредусмотрительность, он снова переключился на карту. Оббежать каждое? Не вариант — до некоторых добираться в лучшем случае час. Но в каком же общежитии жил Масамунэ? В том же, что и Сакон! Только спрашивать заносчивого халявщика не очень-то и хотелось. Так что Юкимура решил оставить этот вариант на крайний случай.       «Думай же, думай… — твердил он себе. — Этот корпус не должен быть слишком далеко. Но в какой он стороне? И почему же никто на ум не приходит, кроме Сакона!»       Вглядываться в карту и дальше не имело смысла. Оставался только тот самый вариант на крайний случай… К счастью, Сакон практически круглосуточно находился в сети.

5:47

Сакон, ты в каком общежитии живёшь?

5:47

а что мне за эту информацию будет?

5:47

огромнейшее спасибо!

5:47

скучно (купи хоть колы по пути

от твоего дома на запад три с половиной километра

у нас граффити не стёрли, не ошибёшься

5:48

СПАСИБО!!!

5:48

кола, Юкимура, кола

      Оказалось, что Юкимура интуитивно выбрал правильное направление. И он продолжил бежать так, словно это был последний шанс, а Мотонари всё-таки решил уехать.       Когда же показалось нужное здание, ему стало ясно, почему Сакон сказал «не ошибёшься». Граффити состояли из кучи оскорблений в сторону Масамунэ и гомосексуалов в целом. И даже если бы Датэ это не задело — или он бы только сделал вид, что ему глубоко плевать на любые выпады? — Юкимура не мог пройти мимо такого беспредела. Поэтому сначала заглянул к заведующему общежитием.       — Почему вы не убрали граффити со стен?       Вместо ответа ему достался презрительный взгляд. Санада продолжил бы настаивать на своём, если бы его кто-то не схватил за предплечье и не потянул прочь из кабинета.       — Ясно, как день, что он просто эстет — беспокоится из-за внешнего вида нашего прекрасного общежития. Вы уж простите его, — конечно, этим «кем-то» оказался Сакон, и он сумел добиться сухого кивка со стороны заведующего. — Пойдём, провожу тебя к другу, — акцент делался на последнем слове. До этого момента Юкимура не представлял, насколько всё плохо.       Только в секторе с заветной комнатой под номером двести семь Сакон отпустил его предплечье.       — Забыл предупредить: у нас вроде карантин — все боятся, что нетрадиционная ориентация по воздуху передаётся, как какая-нибудь зараза. Поэтому никаких упоминаний здесь мне!       В глазах Шимы блеснул опасливый огонёк. Да, всё было хуже некуда…       — Прости, я не взял с собой даже мелочи, — неожиданно для себя вспомнил об условии Юкимура. А потом осознал то, что он пробыл здесь недолго, но уже успел создать Сакону проблем. И как же ему стало стыдно за свой эгоизм! — Мне даже не на что купить тебе колу в благодарность…       — Так уж и быть, прощаю. Давай, иди уже к своему ненаглядному! Тем более, там безопасная зона.       — Чего?       — Информация о всех таких зонах — платная, так что не думай даже! — сразу же остановил дальнейшие расспросы Сакон.       Потом улыбнулся и указал на дверь, а когда Юкимура отвлёкся, хлопнул его по настрадавшемуся предплечью и вернулся в коридор.       — Спасибо… — успел бросить вслед Санада.       Оказалось, что в комнате находился лишь незнакомый парень с тёмными волосами. Как только открылась дверь, тот обернулся и пронзил Юкимуру недоверчивым взглядом. И надо было хотя бы представиться, да слова растворились в неловкости из-за возникшей ситуации. Вот он сейчас ворвался в комнату, а ведь мог же написать Мотонари, как-то предупредить его. Ну и где его искать теперь? К счастью, Мори появился до того, как от Юкимуры осталась горстка пепла. Позади же того стоял Сакон, показывающий большим пальцем вверх.       — Юкимура?       Только прозвучал голос Мотонари, как неловкость сменилось решимостью. Юкимура повернулся к нему и набрал больше воздуха в грудь, надеясь не растерять весь настрой от одного только встречного взгляда.       — Погодите, мы уйдём, — проговорил незнакомый парень, соскакивая с кровати.       Если бы не тот, Юкимура и не заметил, как побледнел Сакон. Сжав губы, он подождал, пока закроется дверь. Но его настрой всё-таки куда-то потерялся…       — Что ты хотел сказать? — усугубил ситуацию Мотонари.       Слова, такие простые, били сейчас изнутри ножами. Теперь Юкимура понимал, насколько это сложно — признаться. А ведь он громче всех утверждал, что от признания становится легче! Ну уж нет, больше на этом настаивать он не будет. Взгляд же Мотонари становился настойчивее, отчего внутри Юкимуры бушевал ураган. Он чувствовал, что ещё чуть-чуть и на пол сядет от переизбытка эмоций, и думал, что это видно со стороны. Но ошибался, потому что в глазах напротив так и не отразилось понимание. Тогда-то Юкимура на одном дыхании и произнёс:       — Я не хочу, чтобы ты куда-то уезжал…       — Не страшно. Я решил никуда не уезжать.       Наконец-то Юкимура почувствовал, что понят правильно. Его внутренняя дрожь унялась, и он смог облегчённо выдохнуть. Пришло то умиротворяющее осознание, которое было ему так необходимо. Да, оказалось, что это ещё не конец!