Точка отсчёта

      — Рецепт? — Кортео напряжённо смотрит на Неро. До него почти сразу доходит, что бюджет семьи Ванетти в последнее время во многом зависит от продаж самогона. Возможно, в скором времени производство встанет, потому что никто, кроме Кортео, не знает точного метода изготовления пойла. Барберо и Неро не требовали раскрытия рецепта из уважения к нему, и теперь сами же получали последствия собственного благородства. Кажется, что сейчас Неро определённо намеревался заставить бутлегера раскрыть технологию производства самогона во что бы то ни стало.       — Верно. Ты всё правильно расслышал, — Неро тяжело вздыхает и, прикрыв глаза, продолжает говорить. — Мне нужен рецепт. Думаю, это небольшая плата за помощь твоему ненаглядному дружку.       Язвительная ухмылка трогает губы Неро. Он взмахивает рукой, ненавязчиво указывая в сторону Анджело. Эта театральность в движениях молодого дона вызывает в Кортео противоречивые эмоции. Теперь он не способен предугадать, что намерен делать Неро.       Казалось бы, ещё недавно Кортео был уверен, что Неро спас Анджело из благих побуждений. Например, благодаря той связи, что укрепилась между ними за те три недолгих месяца, что провели вместе. Однако вся эта ситуация с шантажом заставила Кортео посмотреть на ситуацию совсем с другого угла.       — Не смей ничего ему говорить, Кортео, — огрызается Анджело. Медовые глаза юноши опасно сощурены, когда он прожигает взглядом врага, даже не смотрящего в его сторону. — Не иди на поводу у этого ублюдка.       Неро вздыхает нарочито громко, явно наигранно. Он не отрываясь смотрит на Кортео, что сидит в явном замешательстве, находясь на распутье между страхом смерти и преданностью другу.       Кортео чувствует, как его сердцебиение ускоряется, горло что-то неприятно щекочет. Он хочет что-то сказать, но не может найти в себе силы, чтобы определиться с окончательным решением.       Неро, так и не добившись от него внятного ответа, подходит к Анджело и, ухмыльнувшись, хватает того за волосы, приподняв голову юноши так, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Ты все еще намерен мне дерзить, гадёныш? — его голос пышет ядом. Хриплый баритон Неро пронизывает леденящим ужасом до костей, когда Кортео беспомощно наблюдает за тем, как его друг вызывающе смотрит на врага в ответ. — Будь по-твоему.       Неро, не отпуская волосы Анджело, проводит ладонью по его лицу, мягко спускаясь к шее, и смыкает пальцы одной руки на ней.       — Знаешь, есть и другие способы заставить вас делать то, что я захочу.       Неро сжимает руку на шее Анджело, отчего тот хмурится от неприятия.       — Эй, Кортео, — Кортео вздрагивает, когда вновь слышит, как к нему небрежно обращаются. Бутлегер был бы не прочь выдать всё с поличным, чёртов рецепт не стоил жизни Анджело. Однако… Больше всего на свете он боится утратить доверие лучшего друга и последовать указанию его врага, — хочешь, чтобы я сделал твоему приятелю больно?       Анджело не теряется, с силой ударив нагнувшегося над ним обидчика прямо в лоб, отчего Неро недовольно стонет и, отпустив пленника, отходит в сторону.       — Вот это да, — недовольно сетует он, обиженно потирая ушибленный лоб. — Кажется, по-хорошему тут никто не хочет.       Неро поднимает руку и наотмашь бьёт Анджело по щеке. Пощёчина, пусть и не такая хлёсткая, как в первый раз, но щека друга всё равно краснеет от удара, и он, не удержавшись, шипит от боли и досады.       — Знаешь, Кортео, — лицо Неро мрачнеет. Он тянется за револьвером, что находится в кобуре, достает его и направляет дуло на Анджело, — я могу убить его прямо здесь и сейчас.       Анджело тихо смеется, провоцируя его и словно молча намекая: «Вперёд, дерзай уже, Ванетти!». Но Кортео находится в ужасе, его пальцы предательски подрагивают при одной мысли о том, что прямо сейчас его другу вышибут мозги из-за какого-то рецепта.       Неро хмыкает и кладёт револьвер на место. Он весело усмехается, казалось бы, попросту играя с пленниками словно хищник, загнавший добычу в капкан.       — Но это будет довольно скучно, — жалуется Неро, с иронией в голосе пожав плечами. — У меня есть предложение поинтереснее. Что думаешь насчёт пыток?       Весёлый тон в голосе Ванетти вообще не соотносится с тем, что он произносит. Неро беспечно нагибается к Анджело и самодовольно тыкает его в щеку.       — Как думаешь, будет ли забавно прижечь эту красивую мордашку? Оставляю тебе на выбор, чем — сигаретой или раскалённым углём.       Анджело почти до хруста гневно сжимает зубы и дерзко плюет в Неро. Тот же безо всякого впечатления, казалось бы, никак не отреагировав на дерзкий выпад, продолжает вещать:       — Знаешь, в ногтях сосредоточено много нервных окончаний. Может мне стоит попробовать вырвать их? Или лучше забить в эти милые пальчики пару гвоздей? Даю слово, этот парень никогда не чувствовал такой боли.       Лицо Неро темнеет, голос заглубляется настолько, что от него аж кровь стынет в жилах. Кортео более чем уверен, что всё, сказанное молодым доном — лишь бахвальство, способ запугать их и заставить совсем отчаиться. Если бы Неро, будучи главой мафии, хотел провернуть нечто подобное, то не стал бы тратить времени на пустые угрозы. Однако кто знает, что случится, если вдруг Кортео откажет? Не перерастёт ли эта театральная игра в реальные намерения?       — Хо-о-тя, — протягивает Неро, задумчиво поглаживая бородку, — думаю, этого парня трудно сломать только физической болью. Может, мне стоит растоптать его гордость?       Кортео напряжённо следит за ситуацией. Он уже находится на грани. Даже слушать подобные угрозы, тем более направленные на Анджело, неприятно, да ещё и беспокоила вероятность, что эти слова могли в следующий момент воплотиться в реальности. Чёртов рецепт и их жалкая гордость не стоили мучений Анджело, определённо.       — Как насчёт весёлой идейки — пустить его по кругу?! Позову ещё кого-нибудь, и мы весело развлечёмся, насилуя эту тварь на твоих глазах! Думаю, скитаясь по трущобам, твой дружок привык к такому. Как тебе такой вариант, а, Кортео?       — Мразь, — шипит Анджело, вперившись гневным взглядом в распалённого весёлыми речами Неро. Кажется, Анджело совершенно не замечает, насколько неправдоподобны и демонстративны все эти запугивания, насколько же театрален Неро в исполнении роли «плохого парня», — так вот какие у тебя были фантазии всё это время, животное.       Неро усмехается. Его ничуть не трогают оскорбления в собственный адрес.       — А почему бы нет? У тебя красивая мордашка, думаю, жестко поиметь тебя будет весело.       Кортео кривится от отвращения. Он больше не хочет слушать этот блефа. Плевать, что скажет Анджело, пусть даже он не поймёт и осудит. Кортео не хочется подвергать друга, пусть и мнимой, но вероятной опасности. И да… ему отчего-то неприятно смотреть, как Неро строит из себя негодяя.       — Я согласен! — кричит Кортео, привлекая к себе внимание и Анджело, и Неро. Молодой дон довольно улыбается и, Кортео готов поклясться, издает тяжёлый вздох облегчения.       — Отлично! Вот с этого и стоило начинать.

***

      Неро снова облегчённо вздыхает, когда оказывается в своей спальне. Как же ему это не нравится. О боже, как же всё осточертело.       Но всё, что его сейчас должно волновать как дона, это благополучие семьи. Поставки Lawless Heaven нельзя останавливать, никак нет, учитывая, что Галассии будут только рады, когда производство успешного самогона приостановится. Чем лучше и чем быстрее Ванетти смогут закрепить свой авторитет не только во всём Лоулессе, но и извне, тем меньше останется у семьи Галассия возможностей для того, чтобв угрожать им. В этом им поможет Кортео и его уникальный рецепт.       Хорошо, что Неро не убил этих двоих сразу, как только узнал о предательстве. И не только тогда… Пока убивать их он не намерен. Неро нужна информация. Знает ли Анджело, с кем сговорился дядя? Может быть, Галассия как-то связывались с ним? Вряд ли Ганзо, даже находясь на волоске от смерти, что-то да расскажет… Да и в принципе это всё уже не имеет никакого значения, всего лишь второсортные измышления.       Неро пора показать Галассия, что он в курсе заговора. Молодой дон больше не намерен пресмыкаться перед ними. Быть может, Галассия и были не при чём, однако… предусмотрительность никогда не бывает излишней. И у Неро назрел подробный план в голове, и для его реализации в ближайшее время дядя должен умереть.       Неро падает в кровать, даже не переодевшись, на ходу снимает обувь и недовольно бросает её в сторону. Плевать, как уснуть, лишь бы поскорее провалиться в долгожданный сон.       Завтра тоже будет сложный день. То, что Неро намерен сделать, ужасно, ему не хочется так поступать. Дядя Ганзо для него был практически роднёй. Неро всегда уважал Ганзо и, как к одному из главных помощников отца, всегда при любых обстоятельствах обращался к нему за советом. Почему?! ПОЧЕМУ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ОН ВООБЩЕ РЕШИЛ ПРЕДАТЬ ОТЦА?! Завтра… Завтра придёт технолог, и Кортео должен будет подробно описать новичку технологию приготовления Lawless Heaven. Ещё нужно будет как-нибудь заставить этих двоих поесть… этими руками, запятнанными кровью…       Неро переворачивается на спину, смотрит на бежевый потолок комнаты. За окном мягкий лунный свет словно согревает мрачные струны его сломанной души. Он пытается улыбнуться, но всё тщетно, молодой дон так устал от показушничества.       Неро поворачивается на бок, смотрит на тумбочку, на которой стоит фотография его семьи. В тёмных апартаментах комнаты благодаря лунному свету, льющемуся из окна, можно разглядеть лишь смутные очертания на снимке. Но он помнит, как на снимке улыбается мелкий Ванно, показывая знак «Виктори». Помнит, как Фио, сложив руки на груди, хмурится, украдкой поглядывая на Ванно детское поведение. Маленький Фратти стоит там, весь скукоженный и неуверенный, словно напуганный щенок. И он, Неро, тогда ещё юный, ещё совсем глупый и наивный, пафосно позирующий на камеру.       Какие же весёлые были времена. Вот бы вернуться туда, в те счастливые деньки.       Неожиданно Неро чуть привстаёт с кровати и кладёт руку в область сердца. Оно лихорадочно бьется в груди, тревожно клокочет от какого-то странного наваждения.       Интересно, каким был маленький Анджело? Как и чем он жил, улыбался ли в те годы? Как ладил с папой и мамой? Были ли у него мечты и желания…?       Неро внезапно вспоминает. Тогда, в тот жуткий апрельский день, когда он открыл дверцу в небольшой чулан… Там, кажется, стояла коробка с подарком на чьё-то день рождения. Интересно, чей же это был день рождения? Младшего брата, убитого вместе с матерью? Или же… Анджело?       Неро тяжело вздыхает, вновь падает на постель и в этот раз переворачивается на левый бок, чтобы не видеть фотографии. Он закрывает глаза, отгоняя прочь мысли. Нужно уснуть. Лихорадочные воспоминания никому не помогут; ни ему, ни Анджело. Теперь уже сожалеть о чём-либо поздно. Они два грешника, которые рано или поздно предстанут перед божьим судом.       Неро не замечает, как в этих мрачных думах постепенно проваливается в сон.

***

      Дом светлый, просторный и убранный. Фигуры трёх рослых мужчин, одетых в пальто, сейчас не вписываются в окружающую обстановку праздника. На столе стынет чай, стоят остатки торта и неполные салатницы. Казалось, застолье ещё не кончилось, но гости, пришедшие в дом, определённо явились не с добрыми побуждениями. Они явно стоят в коридоре не для того, чтобы присоединиться к празднеству.       Один из вторженцев, Неро, закрывает лицо длинным шарфом. На улице холод. Подвывающий ветер и снег, застилающий глаза раньше, играет им на руку, ведь такими темпами никто не разглядит их лица, когда они будут возвращаться назад. А хотя… и без того никто не сможет.       Отец сейчас ругается со знакомым мужчиной, который, завидя опасность, кидается на него с ножом. Нож ранит Винсента, рассекая щеку, лезвие чиркает по лицу вплоть до брови, оставив на его лице шрам, да и только. В следующий момент раздаётся громкий выстрел, и Теста Лагуза падает замертво.       Неро хмурится и закусывает губу при горьком осадке, который остаётся на душе, когда он видит женщину, упавшую на колени. Женщина молит и плачет, пока её маленький ребёнок выбегает из своего укрытия. Мать крепко обнимает его, умоляет пощадить хотя бы дитя. Сердце Неро пускается в пляс, в груди сильно щемит при взгляде на эту картину. Он вспоминает о своей матери, о несчастной, больной и хрупкой женщине, прикованной к кровати. На глаза юноши против его воли накатывают слезы, когда Винсент спускает курок, игнорируя просьбы женщины.              Жестоко, но ведь они мафия. Такова реальность криминального мира. Женщина и ребенок умирают. Отец стрелял прямо в голову, пулями пробил их мозги, поразив с двух выстрелов. Смерть наступила мгновенно.       Отец приказывает им разойтись, обойдя весь дом. Ванно и Винсент идут на второй этаж, а Неро обыскивает первый.       Неро идёт в чулан. Его взгляд натыкается на праздничные коробки, в которых наверняка лежат подарки ребёнку. Они, Ванетти, всего лишь жнецы, несущие смерть. Они уничтожили чью-то семью, бездушно, быстро и отточено, словно наёмники. Да ещё и перекреститься после убийства не забыли. Насколько же лицемерно уповать на бога, отмаливать грехи, когда каждый день совершаешь новые.       Неро слышит сдавленный плач. Его сердце на секунду замирает, затем с бешеной скоростью набирает обороты. Здесь кто-то есть. В шкафу определённо кто-то есть. Неро смачивает губы слюной, с трудом сглотнув ком, осевший в горле, и медленно подходит к шкафа. Его обувь издает громкий скрип, когда он наступает на старую половицу. Неро хмурится и, немного поколебавшись, распахивает дверцу.       Внутри оказывается ребёнок лет десяти. Неро не видит лица, потому что тот сидит спиной к нему и бесшумно хнычет. Мальчик зарывается в родительские пальто, всячески игнорируя того, кто его обнаружил. Неро достаёт пистолет, который ему вручил отец перед началом «операции», снимает его с предохранителя и направляет на мальчика.       Неро закрывает глаза и… спускает курок. По помещению разносится оглушительный выстрел.       …Неро, спустя несколько секунд, открывает глаза и теряется, цепенея от ужаса.       Чулан залит кровью. На потолке, на стенах, на полу: всё везде залито раздражающе-алым. Неро пятится назад и наступает на что-то. Что-то под его ногами с хрустом ломается. Юноша поворачивается как в замедленной съёмке, поколебавшись, опускает голову вниз и видит Ванно. То, что хрустнуло под его ногой, было пальцем друга. В виске Ванно зияет дыра, его лицо покрыто кровью, а ещё недавно живые и весёлые глаза теперь остекленели.       Неро пытается закричать, но не может. Ни единого звука не исходит из его горла.       Он поворачивается, глядит в гостиную, где ещё недавно была застрелена чета Лагузы и их маленький ребенок. Гостиная, как и обеденный стол, так же замазаны раздражающе-алым.       Неро видит трупы. Ему не нужно время, чтобы понять, что эти трупы принадлежат Фратти, отцу и дяде Ганзо.       Ужас застывает в его горле, всё тело словно парализовано, не способное двигаться. Родные ему люди мертвы, все до единого, и лежат на земле с вышибленными мозгами.       Голова Неро вскипает как нагретый котел, тело начинает двигаться против его воли. Он выходит в гостиную, в эту некогда светлую и уютную гостиную, где всё ещё накрыт праздничный ужин.       Его взгляд натыкается на юношу. Юношу, что нагло улыбается, смотря на трупы убитых им родственников и друзей Неро. Медовые глаза пусты и равнодушны. Кончики иссиня-каштановых волос перепачканы кровью так же, как и манящая алебастровая кожа, и белая рубашка. Эта наглая ухмылка вызывает в Неро праведный гнев, заставляя его вскипеть изнутри.       Он кидается на юношу, с силой бьёт того в лицо. Неро пытается разбить нос негодяя, чтобы навсегда стереть эту наглую ухмылку с его лица.       Этот гад! Эта тварь убила его семью! Убил всех! Убил Фратти! Убил Ванно! Убил отца! Ни за что не простит! Неро никогда его не простит!!!       Неро гадко усмехается. Против воли его тело продолжает двигаться само. Он хватает юношу за грудки и всматривается в эти пьянящие глаза, в которых словно расплавили янтарь.       Неро тяжело дышит, его желудок скручивается узлом от непонятного для него самого ощущения, каждая клеточка тела пронизывается диким возбуждением.       — Анджело…       Шепчет он такое чужеродное имя, которое отчего-то кажется ему родным. Неро не понимает, откуда оно образовалось в памяти, однако это подстрекает его сковывающие в тиски чувства скорее излиться вовне. Напряжение никуда не пропадает, пульс учащается, а в брюках жмёт.       Неро проводит рукой по совсем юношескому лицу, покрытому такой красивой кровью. Даже с разбитым носом этот Анджело невообразимо красив. Один только взгляд на него вызывает в Неро эрекцию. Этот тёмный ангел занимает все его мысли, все его чувства; инкуб пленит одним дьявольским взглядом; мягкие распухшие губы заставляют его голову кружиться. Неро тут же забывает об убитых близких, о ненависти, обо всём на свете. Всё, что остаётся в нём, это жгучее желание трахнуть этого юнца да поскорее.       Неро стягивает с себя шарф. Помещение словно накалено до предела. Его дыхание становится лихорадочным, беспорядочным. Анджело в его руках неподвижен словно кукла. Неро поспешно снимает с себя пальто, отбрасывает его куда подальше следом за шарфом и нависает над юношей.       Неро встряхивает Анджело за грудки, разорвав пару пуговиц на белой рубашке, бороздит взглядом бледную кожу. Аквамариновые глаза Неро наполняются тёмной пучиной похоти. Он припадает к манящей шее, облизывает языком выпирающие ключицы, оставляет на белом холсте глубокие засосы и укусы.       Юноша под ним шипит, терзает губы, пытаясь удержать стоны. Кажется, ему всё это не нравится, но по какой-то причине он не способен сопротивляться. А Неро ни за что на свете не собирается останавливаться.       Неро открывается от любования шеи, поднимает голову, пристально смотря на распалённого ласками инкуба, и хватает его за волосы, такие мягкие и гладкие на ощупь. Неро страстно целует эти истерзанные губы, заставляет рот юноши приоткрыться, проникая языком внутрь. Анджело, казалось бы, настолько растерян, что первое время отвечает, и их языки сплетаются словно гремучие змеи.       В какой-то момент юноша приходит в себя и с силой кусает язык Неро. Тот лишь хмурится от боли, отстраняется. Металлический привкус во рту немного снимает наваждение.       — Как ты посмел…!       Начинает было Неро, но точно не знает, на что злится. В гневе ли он за убийство близких или же за то, что его сейчас укусили.       Неро замахивается и вновь бьёт Анджело по лицу кулаком. Он чувствует удовлетворение от боли, написанной на лице юноши.       Неро хватает его за рубашку, разрывает ткань и остальные пуговицы одним движением, злясь на то, что чёртовы подтяжки мешают ему. Он поспешно снимает их с Анджело, который, как и прежде, почему-то не двигается, несмотря на то, что абсолютно не связан. Неро ухмыляется, бороздя взглядом нагое и худое юношеское тело.       Адреналин бьёт в крови. Неро тянется к брюкам Анджело, стягивает его ремень и откидывает в сторону.       Неро проводит рукой по груди юноши, пальцем сжимает его сосок и крутит, вызывая мягкий и протяжный стон. Хриплый и тихий судорожный голос заполняет сюрреалистичное помещение, заставляет Неро поторопиться. Кажется, возбуждение достигает крайней точки. Ему все равно, будет ли удовлетворён этот негодяй, главное, чтобы он, Неро, наконец, почувствовал облегчение.       Неро расстёгивает ширинку Анджело, затем стягивает с него брюки вместе с нижним бельем юноши и закусывает губу, когда видит красивое, словно неземное творение под собой.       — Я хочу тебя, Анджело.       Шепчет Неро на ухо юноши, закусывает его мочку, и скользит языком по шее, в то же время возясь с собственным ремнем.       Неро спешно снимает с себя штаны и трусы до колен, брезгуя раздеваться полностью. Он переворачивает худое тело юноши, хищно облизывается, стимулирует себя одной рукой и, не тратя времени на подготовку, входит внутрь Анджело.       Стенки слишком узкие, давящие. Неудивительно, что проникновение болезненное, жестокое. Анджело сильно кричит, почти вопит от боли. Эта мелодия — музыка для ушей Неро, он наслаждается мучениями жертвы. По бёдрам Анджело стекает едва заметная струйка крови. Его внутренности определённо повреждены таким болезненным проникновением. Неро тоже чувствует неприятную боль, когда его движениям излишне препятствуют, однако мазохистическое удовольствие подстёгивает его напирать ещё сильнее.       Он резким рывком входит до основания. Внутри Анджело сухо и неприятно, но с каждым болезненным воплем двигаться внутри становится всё легче и легче. Неро ускоряет темп, приближается к пику; эти эмоции, которые волновали его всё это время, достигают апогея, растворяются в грубых движениях.       Неро чувствует прилив и, сделав последний рывок, изливается внутрь Анджело.       Анджело выглядит разбитым, уставшим и опустошенным. Ещё бы, его только что изнасиловали. Неро ухмыляется. В сознание проникает навязчивая мысль: «Так тебе и надо, предатель». И эта мысль пугает его. Неро трясёт, он пятится назад, понимая, что только что натворил.       … Неро закрывает глаза и, когда распахивает их, видит перед собой ещё одну гротескную картину. Он стоит в какой-то выгребной яме. Неро поднимает голову, лицезрея перед собой каменное лицо Авилио. Тот как всегда в своём привычном прикиде. Зелёное пальто юноши грязное от земли и дождя. Авилио берёт лопату в руки и начинает бросать землю сверху. Неро судорожно бьётся в панике, моля того остановиться.       Сейчас его закопают заживо. Он пытается закричать, но рот не издаёт ни звука. Он чувствует что-то слизкое под ногами. Неро опускает голову, и его пробивает в холодный озноб. Под землёй оказываются руки. До боли знакомые руки. Вот рука молодого парня с множеством мозолей, наверняка принадлежащая Ванно. Тонкая и нежная юношеская рука Фратти. Укрытая мозолями и шрамами рука отца. И ещё множество других рук. Они хватают его за ботинки, тянут вниз. Эхо голосов становится какофонией в голове. Неро уже не понимает, кому они принадлежат.       «Умри. Умри. Умри. Умри. Умри. Умри».       Вторят ему голоса. Эхо голосов кружит словно карусель, сводя с ума. Неро бьётся в истошном немом крике, зажимает голову, потому что все эти голоса идут не извне. И среди этого хаоса он слышит хриплый смешок и сухой безэмоциональный голос.       — Ты проклят, Ванетти. Ты и вся твоя семья. Навеки.

***

      Неро вскакивает с кровати. Мышцы его живота напряжены, сердце лихорадочно бьётся, а дыхание сбивается. Он весь покрыт потом, словно бы только что пробежал марафон. Неро приподнимает одеяло, смотрит на себя внизу и хмурится. На его простыне и нижнем белье видны пятна от влаги.       До него постепенно доходит, что он кончил во сне.       Яркие образы отвратительного сна бросают Неро в неприятный холод, заставляя с отвращением скривиться.       Постепенно память возвращается в полной мере, пограничное состояние защищало Неро от полного понимания происходящего.       Каждый элемент кошмара стоит перед его глазами.       Он в доме, пахнущим благовониями и сладкими булочками. Убитый отцом Теста, застывшие от ужаса госпожа Лагуза и её маленький ребёнок. Кровь и громкий шум в шкафу. Десятилетний мальчик, дрожащий от страха. И выстрел. Громкий звук выстрела, пропахший порохом воздух.       Неро чувствует привкус кислоты в горле. Желудок начинает сильно колоть.       Следующий фрагмент сна. Всё та же локация, но мягкий запах булочек и благовоний сменяется на едкий отчетливый запах крови, такой отвратительный, до тошноты. Труп его друга, Ванно, труп брата, труп отца… и беспечно стоящий посреди этого кошмара Лагуза, ухмылка которого ехидна прямо как в тот день, когда Неро только узнал о его предательстве.       В горле щекочет сухостью. Неро сильно хочет пить. Эти образы вызывают в нём сильную изжогу, кружат голову.       Калейдоскоп сна вращается, эти образы внедряются в мозг, доводят до ужаса. Анджело, который и двинуться не может. Неро, полный похоти, возбуждения, гнева и ненависти; всех этих эмоций, сплетающихся в клубок. Болезненное изнасилование, которое никак не может быть его подсознательным желанием.       "Никак…"       На этом моменте Неро чувствует явный позыв к рвоте. Отвратительное ощущение мокрого нижнего белья, словно смеясь над ним, напоминает об этом отвратительном сне.       Последняя часть пазла — Неро, оказавшийся в выгребной яме. Мрачные глаза «Авилио», закапывающего его заживо, пронизывают насквозь. И руки. Бесконечные руки, которые пытаются утянуть его за собой, утащить в могилу.       Неро не выдерживает, спазмы его желудка становятся лишь сильнее и сильнее. Неро рвёт прямо в кровать, уже второй раз за двое суток содержимое полупустого желудка оказывается снаружи.