Точка отсчёта

***

Отвратительное утро. С самого пробуждения у Неро испорчено настроение. У них с Барберо очередная ссора. Барберо настойчиво рекомендует Неро обратиться к врачу, раз уж у него бессонница и постоянная тошнота. А Неро приходится стоять на своем и отказывать советнику. Да, Неро списывает все на алкоголь, но дело-то явно не только в похмелье. Он не пьет так уж много, чтобы сильно отравиться. Да и вряд ли дело в качестве, все-таки потребляет он исключительно качественное пойло. Дело в его психике, в эмоциональном истощении, выбивающим из ритма весь организм. Ему бы уйти в долгосрочный отпуск и какое-то время никого не видеть. Да только слишком много дел. Конечно, Неро доверяет Барберо, месяц-другой друг бы вытянул в качестве заместителя. Но это явно не сейчас. Не сейчас, когда на носу открытие театра, когда вот-вот образуются дыры с поставкой Lawless Heaven, когда над Ванетти нависают гнетущие тучи заговора. Их Семья сейчас как никогда нуждается в сильном лидере. И ни Барберо, ни отец явно не одобрят, если все эти проблемы лягут на плечи советника, а дон тем временем будет отдыхать и лечить «нервишки». Именно поэтому Неро и находит спасение только в алкоголе и сигаретах. Особенно эта проблема обострилась после того, как они приняли Авилио и Кортео в Семью. Еще острее он стал ощущать зависимость от психоактивных веществ, когда принял пост дона. Честно? Неро просто не вывозит. Ну не его это. Любая малейшая встряска гнетет его эмоциональный фон, подбивает самооценку, все больше погружает в самобичевание. Алкоголиками и курящими здоровые люди не становятся. Да, может в их мафиозной среде периодически развлечься с бутылочкой виски это нормально, но явно не в таком количестве, в котором в последнее время поглощает алкоголь Неро. Сначала он пил по стакану в день. Это помогало, сон улучшился. Затем перешёл на полбутылки каждый день. Виски, какое бы крепкое не было, уже плохо действовало, вызывало головную боль и тошноту. Помимо этого, Неро замечает, что и курить стал намного чаще. Теперь он дымит чуть ли не каждые полчаса. Неро стоит в своём кабинете у стола и смотрит в окно, мерно отбивая ритм носком обуви. Он чувствует напряжение во всем теле, какое-то внутреннее беспокойство. Отвратительные кадры кошмара смутными образами вклиниваются в его голову, как он не пытается «переключить» доминанту на что-то другое. «Что, черт возьми, это вообще было?!» Ладно, ему приснилось первое дело. Хорошо, допустим! За гребаные семь лет его не раз преследовали ночные кошмары, связанные с этим инцидентом. Но такого? Такого никогда не было! Неро психует. Хватает со стола бутылку и разбивает ее об пол. На минуту ему становится легче. Все тело пронизывает удовлетворение. Но эйфория длится недолго, затем вновь возникает опустошение. Неро хмыкает и усаживается за стол. Он прокрастинирует. Пора выполнять план. Но он не хочет. Он не хочет выходить из кабинета. Неро пугает одна мысль о том, что ему предстоит сделать. Неро сглатывает ком в горле, тянется к документам, какое-то время немигающим взглядом смотрит на бумаги. Голова пуста, ничего не соображает. Неро почти отбрасывает бумаги на край стола, откидывается на спинку кресла и измученным взглядом сверлит потолок. Пора.

***

Гандзо находится в изолированном помещении. Кажется, это кладовка, только полностью опустошенная. Помещение пыльное и грязное, явно давно не используется. Мужчина брезгливо морщится. Приказ нынешнего дона захватить его и связать оказался неожиданным. «Какого черта происходит? Неужто тот паренёк прокололся?!» Гандзо обдумывает вероятности, но никак не может взять в толк, где что-то пошло не так. Быть может, все из-за поспешных действий дружка Лагузы? Хотя думать бесполезно. Гандзо прекрасно осознает, что уже не жилец. Сбежать не получится. Он крепко связан, а при себе чего-то острого нет, как и этом в изолированном помещении тоже ничего полезного. «Все кончено». Обреченно смиряется Гандзо, когда в помещение входит Неро. Лицо молодого дона мрачное, утомленное, но странно расслабленное, как будто апатичное. Гандзо ухмыляется. Впервые за долгое время он видит перед собой не сопляка, привыкшего, что за ним прибирают, а уже состоявшегося сурового дона, пусть и неопытного. Гандзо никогда не рассматривал никого из детей Винсента в качестве достойного преемника. Фио была женщиной, мягкой, пусть и немного требовательной. О ней и речи идти не могло. Фраттэ слабовольным, бесхарактерным; с ним Семья, определённо точно, превратилась бы в посмешище, в подобие шестерки Галассий. Неро. Этот ребенок слишком наивен и глуп, импульсивен и добродушен. Он принимает поспешные решения, которые подставляют Семью, ставят под угрозу авторитет Ванетти. Взять хотя бы тот случай с Орко. Действуй Неро не на эмоциях, между семьями, определенно, не образовалась бы такая вражда. Поступает опрометчиво, прямо как дон Морено, ей богу. Неро ещё какое-то время смотрит на Гандзо, затем усмехается и достает револьвер. Все это время он не говорит ни слова.

***

— Убьешь меня? — насмешливо произносит Гандзо. На его лице не читается страха, лишь странное любопытство. А ещё, быть может, подобие гордости. Неро не способен понять. Он и не ожидает, что Дядя будет умолять о пощаде. Это не в его характере. Более того, наверняка, организуя весь этот заговор, Дядя прекрасно понимал, что это риск, и все может закончиться плачевно. Понимание этого вызывает в Неро долю уважения, пусть его все еще распирает изнутри от гнева. — Зачем? Зачем Вы это сделали? — Неро сглатывает. Несмотря на попытку удержаться, его голос сквозит обидой и скорбью. — Как ты думаешь, почему Винсент пошел на заговор против Морено? — переводит разговор Гандзо, кажется, пытаясь поддеть Неро. Провокация работает, и молодой дон, закусив губу, опускает голову. — Не сравнивайте себя и отца! Мой отец… Он пытался защитить Семью! А Вы… Вы…! Гандзо весело усмехается. Все же этот мальчишка наивен, как и обычно. Возможно, разоблачение произошло только благодаря Барберо. Его подозрительность идет на пользу Ванетти, рациональный ум делает его подходящим для роли советника. Безусловно, они с Неро образуют неплохой тандем. — Перестань судить рамками морали, Неро, — перебивает его Гандзо. — В нашем мире это так не работает. Все обуславливается поступками. Револьвер в руках Неро дрожит. Он не поднимает головы, чтобы не встретиться взглядом с Дядей. В голосе Гандзо нет раскаяния, абсолютно. Ему все равно. Все равно на разоблачение. Все равно на то, что его сейчас убьют. — Хватит отчитывать меня! Я прекрасно это понимаю! Просто… Хочу знать причину, по которой Вы пошли на такой шаг. Гандзо какое-то время молчит. Кажется, воздух в помещении становится тяжелым, сдавливает плечи булыжником. Неро становится жаль, что он не выпил перед разговором. Будь он немного подшофе, мысли бы беспокоили его намного меньше. Но и самоконтроля явно не прибавилось. — Ты такой ребенок, Неро, — вздыхает Гандзо наконец, без отчуждения или пренебрежения. Будто констатирует факт. Неро разочарованно вскидывает голову, прикусывает губу от досады и направляет револьвер на Дядю. — Будь по-твоему. Женщины и алкоголь. Все это могло бы принадлежать мне, если бы я заполучил пост дона. Аквамариновые глаза расширяются. Неро ошарашен этим абсолютно спокойным и равнодушным ответом. Нет. Он просто ожидал другого. Уверял себя, что у Дяди, возможно, есть глубинные причины, какие-то обиды на отца. Но по сути разницы нет. Предательство есть предательство, вне зависимости от контекста. Тогда почему разочарование так сильно рвет его сердце в клочья?! — Да как ты мог… Отец верил тебе! И я…! Я считал тебя своим наставником, Дядя… — Неро осекается, кладет палец на спусковой крючок. Достаточно просто нажать и вышибить ему мозги. И все закончится. Это же так легко! Легко! — Неро, ты не подходишь на роль дона. Ты слишком добр. Неро все так же обескураженно смотрит на улыбающегося Гандзо, в лице которого уверенность, спокойствие, а голос звучит как наставнический. Это сбивает с толку. — Запомни мои слова. Эта работа погубит тебя. Каждое убийство будет твоим клеймом. И ты утонешь. Утонешь в сомнениях, моральных терзаниях и жалости к себе. — Заткнись! — громко кричит Неро и нажимает на курок. Раздается оглушительный выстрел, и в воздухе повисает запах пороха. Пуля поражает цель прямо в лоб. Неро хороший стрелок, меткий. Сейчас он в очередной раз убеждается в этом. Но и сожалеет не меньше. Дяди больше нет. Пуля застревает во лбу, по суровому лицу течет кровь, тело Гандзо еще несколько секунд бьется в конвульсиях. И на этом все. В кладовой стоит могильная тишина. Руки Неро начинают дрожать еще сильнее. Он, осознав содеянное, отбрасывает револьвер в сторону и чувствует, как слезятся глаза. «Черт возьми! Черт возьми! Черт возьми!» Почему он сделал это? Для чего? Он так и не узнал, с кем сотрудничал Гандзо. Работал ли на Галассий. По правде говоря, информация не так важна. Уже не так важна. Он, Неро, планировал сделать это. Но боль от содеянного все равно голодным зверем поедает его нервы, его заживо жрут сомнения и жалость к себе. Дядя прав. Каждое его слово правдиво. Неро не годится на роль дона. И перекраивание себя определенно уничтожит его. Раздавит и заберет в могилу.

***

Барберо идет по коридору на втором этаже. Он упорно ищет Неро, которого не смог найти в своём кабинете с утра. Барберо уже проверил подвал, думал, что найдет дона там. Да ничего подобного, со слов караульного он со вчерашнего дня там не появлялся. У Винсента Неро тоже не было. Тогда осталось проверить только одно место. В кладовой, где держат Гандзо Алари. Когда Барберо уже минует поворот и почти доходит до угла, дверь в кладовую со скрипом отворяется, и из нее выходит потрепанный Неро. Его плечи опущены, в глазах дикая тоска и усталость. Неро почти припадает к стене и тяжело дышит. Барберо смотрит на дона сверху вниз, поправляет очки, не зная, с чего и начать. — Что ты здесь делал? — как можно более спокойно произносит Барберо и случайно ловит взглядом манжет жакета, испачканный кровью. Догадка тут же словно пронзает мозг Барберо, когда молодой дон поднимает на него измученный взгляд. — Убил его, — сухо отрезает Неро. Барберо, несмотря на то, что уже по одному виду понял, что произошло, все равно изумлен. В его голове ворохом копошатся вопросы. Зачем? Почему сам? Для чего? Эмоции достигают пика. Барберо слишком обеспокоен. Обеспокоен внутренним состоянием друга. Словно прочитав замешательство на лице Барберо, Неро с трудом поднимается и вытаскивает из кармана фото. — Что это? — напряженно спрашивает Барберо, когда Неро настойчиво вкладывает смятое фото в его ладонь. — Посмотри, — хищная ухмылка трогает губы Неро. Взгляд дона — болото, засасывающее в мрачные пучины. Неро определенно меняется, с каждым решением становится все более жестким и отстраненным. Барберо распрямляет смятое фото и шокировано застывает. — Неро, это…! — на фото запечатлен Гандзо. Его глаза широко расширены, во лбу зияет дыра, лицо перепачкано кровью. Пусть и черно-белый, снимок все равно нагоняет тихий трепет и ужас. Барберо сглатывает, чувствуя, как по коже расползаются мурашки. Его тело холодит не сколько от этой злосчастной фотографии, ведь Барберо за всю свою жизнь видел немереное количество трупов, сколько от взгляда на лучшего друга, что бледен как мертвец. — У меня есть план, Барберо, — Неро прикрывает глаза и улыбается. От него веет безразличием и апатией. — Идем со мной. На этой фразе дон, больше ничего не говоря, идет вперед, даже не удосужившись подождать друга. Неро направляется на первый этаж. На лестнице Неро встречает одного из людей Ванетти и останавливается на одной из ступенек. — Эй, ты! Стой! — молодой дон окликает мужчину и произносит, указав пальцем на второй этаж. — Приберись в кладовой.

***

Неро заходит в гостиную, садится на диван, почти развалившись на нем, закидывает ноги на стол и указывает другу на место напротив. Барберо хмурится. Ему не нравится, как невоспитанно ведет себя дон. Да, он, безусловно, не имеет права делать замечания начальнику, но раздражаться про себя ему никто не запрещал. Неро обычно воспитанный и деловой молодой человек. Кажется, он действительно эмоционально истощен, раз даже не пытается поддерживать формальную обстановку. Барберо стоит, задумавшись, когда его отвлекает Неро. — Давай, садись. Не заставляй меня повторять дважды. Барберо лишь тяжело вздыхает и усаживается напротив. В его руке все еще лежит фотография убитого Гандзо Алари. Неро говорит о каком-то плане. Неужто это связано со снимком? — Что за план? — Барберо немного возмущен, ведь, как правило, все здравые идеи Неро выглядят, как какая-то авантюра или, что еще хуже, вызов. Такова его натура. Ничего рационального и безопасного, только риск и жажда приключений. Именно поэтому Барберо так скептически относится к гениальной идее, посетившей молодого дона. — Выслушай меня для начала, потом злись, — Неро, словно прочитав сомнение, так и сквозящее в мимике и жестах советника, заверяет его в обратном. — Я придумал, как показать Галассиям, что нам известно о заговоре. Барберо удивленно вскидывает бровь. Да неужели? — Ты поедешь в Чикаго. Барберо чувствует резкий прилив недовольства. В Чикаго? В разгар спектакля? В момент, когда продажи упали? Когда Неро в таком тяжелом состоянии и нуждается в поддержке? Это же какой-то абсурд! — Подожди! Зачем?! — повышает голос Барберо. Он хочет отрезвить Неро, показать, что прямо сейчас это решение — самоубийство для молодого дона. — Эта фотография — хорошее доказательство, — перебивает его Неро, показывая, что не терпит несогласия. — У нас есть подозрения, что Галассии участвуют в заговоре, верно? Барберо послушно кивает, не понимая, к чему Неро вообще клонит. Молодой дон же решает продолжить своеобразный монолог. — Так вот. Мы никак не можем этого доказать. Увы, Дядя мертв, а те двое, похоже, не в курсе всех дел. Неро усмехается, тянется к карману и, вытащив сигарету с зажигалкой, поджигает фитиль и закуривает. Барберо морщится от неприятного запаха табака, наполняющего помещение. Господи, эти пагубные привычки Неро уже донельзя раздражали, в особенности Барберо, который не любил табачный дым. — И что? — произносит Барберо и поправляет очки. Этот разговор ему ничуть не нравится, как и манеры друга. — Так вот. Если мы не знаем врага в лицо, нам нужно лишь дать понять, что вычислили его план, — Неро расслабленно выдыхает сигаретный дым. — Для этого ты и поедешь на переговоры, Барберо! Воодушевленно ухмыльнувшись, Неро указывает сигаретой в сторону друга, и пепел падает на вымытый недавно пол, что еще больше вызывает у перфекциониста Барберо нервное напряжение. Да более того, он впервые в жизни вообще не понимает, что к чему! — Перестань смотреть так на меня! — Неро раздраженно хмыкает и бросает сигарету на землю, потушив ее ботинком. — Я не в состоянии идти за пепельницей. Устал. — Давай ближе к сути, — Барберо пожимает плечами. Неро сегодня как никогда раздражает своими пространными речами, возможно, его здравомыслие подкосила сложившаяся ситуация. — Ладно, — обиженно хмурится Неро. Его нога, только что затушившая сигарету, лихорадочно начинает трястись. — Твоя задача — взять фотографию Дяди и то письмо, а так же рассказать Галассиям о заговоре против Ванетти. И еще! Неро делает паузу и, самодовольно рассмеявшись, всплескивает руками в стороны. — Взбросишь им «утку». Скажешь, что кто-то из их Семьи работал вместе с этими тремя и планировал убийство дона Галассии во время спектакля. Если дон не при чем, он усилит охрану, и Галассии будут заняты внутренними разборками. Если все же Дядя работал вместе с их доном, то мы дадим понять, что их план с треском провалился. В любом случае, — Неро резко откидывает вторую ногу на пол, привстает и ударяет ладонями по столу, — мы убиваем двоих зайцев одним ударом! Ну что, гениально?! Барберо озадаченно наклоняет голову. Энтузиазм Неро как будто напускной, ненатуральный, наигранный. Барберо хочет было оспорить идею Неро, предложить послать вместо него кого-нибудь другого. Но не находит должной аргументации, ведь, по сути, наживка-то неплоха. Если повезет, Галассии и в самом деле начнут грызню между собой. И это поспособствует тому, что у Ванетти будет время разобраться со своими проблемами без вмешательства чикагской мафии. — Я понял, — кивает Барберо, расправляя края фотографии. — Письмо у меня, так что все «вещественные доказательства» на месте. Барберо удовлетворенно улыбается другу и затем задает еще один интересующий его вопрос: — Неро, — подхватывает он, когда дон было хочет уйти. Неро останавливается на месте, сложив руки на груди и внимательно слушая советника, — в скором времени состоится открытие театра. Лучше усилить охрану, твою и Винсента. В особенности твою. Не оставайся наедине, хорошо? Расслабляться нельзя ни на минуту. Неро кивает, дарит другу ухмылку во все тридцать два и показывает большой палец, подмигнув. Барберо делает глубокий выдох. Господи, насколько поведение друга неестественное и глупое. Неро явно всем своим видом пытается показать, что все в порядке, хотя это отнюдь не так.

***

Неро в своем рабочем кабинете потягивается и зевает. Он пытается расслабиться, но застывшее лицо Дяди упорно стоит перед глазами. Кровь на манджете — доказательство, что все это не сон. Это хладнокровное убийство, в отличие от спонтанного выстрела во Фраттэ. Он пересек черту. Убил еще одного человека из близкого окружения. Каждый новый инцидент — новое клеймо, высеченное на его психике. Жалюзи закрыты, через щелки он видит, как пробивается яркий дневной свет. Неро хочется куда-нибудь выйти; подальше от этого злополучного, мрачного и унылого места. Да только город такой же, все в нем отдает серыми тонами, выхлопными газами машин и населением, больше похожим на живых зомби, чем на людей. Да впрочем и Неро начинает походить на тех, кого раньше презирал. Чем дальше он окунается в преступный мир, тем больше вязнет в болоте. Утопает все глубже и глубже с каждым днем. Еще только день, а он уже вымотался. В голове звенит настойчивая мысль о выпивке. И лучше бы ни одну бутылочку. А две или три. Он бы не прочь свалить куда-нибудь в бар, напиться до потери пульса и снять проститутку, чтобы выплеснуть все, что в нем накопилось, через бурный ничего незначащий секс. При мысли о сексе он чувствует, как его лицо нагревается. Неро закрывает рот ладонью, вспоминая, что скоро придет технолог, и ему надо будет как минимум заглянуть к пленным, чтобы проконтролировать процесс. Может быть, ему стоит сказать пару слов технологу и не заходить внутрь? Неро чувствует себя глупым, но ему не хочется сталкиваться с Анджело. При одной только мысли об этом парне ему становится неловко. Чертов сон все еще смущает молодого дона. Он будто бы вновь стал молодым влюбленным парнишкой, который боится признаться в своих чувствах. Да ну, экий бред! Его никогда не тянуло к Анджело подобным образом. Он считал его братом, близким другом, да кем угодно, но не рассматривал в качестве партнера! Уму непостижимо. Скорее всего, Неро просто перенапряжен. Ему некуда выплеснуть эти сильные эмоции, да еще он давно не расслаблялся. Ему нужен отдых, хороший секс и комфортные условия, и вся дурь в голове пройдет. Однако его мирная жизнь давно закончилась. Закончилась в тот день, когда он принял пост дона. И вообще, Неро отождествляет себя как натурала. Ему нравятся красивые формы и мягкие контуры женской фигуры, накрашенное личико с миловидными чертами, легкие платья и высокие каблуки, приятный парфюм, запах которого растворяет в сладкой неге. Он никак не мог любить худощавую юношескую фигуру и бледную аристократичную кожу, бесчувственные карие глаза с утонувшим в них янтарным блеском, безвкусную широкую одежду, совершенно не подчеркивающую врожденную конституцию, такой характерный запах кофе, сигарет и алкоголя, растворившийся в мягком аромате мыла. Откуда он вообще помнит такие подробности?! Неро вспоминает, как Авилио, нет, теперь уже Анджело, утешал его после смерти Фраттэ, когда пообещал быть его братом. Как близко он стоял, как долго и пристально смотрел на Неро, словно пронзая его душу до основания. Это, кажется, был единственный момент, когда они находились в непосредственной близости друг от друга, и неужели Неро запомнил все в таких ярких деталях? Вплоть до гребаного запаха? Черт, что с ним не так в последнее время? Неро усаживается за свой стол и утыкается лицом в ладони. Ему стыдно. До жути стыдно и хочется напиться до забытия.

***

Ближе к вечеру прямо по расписанию приходит технолог. Это какой-то странный молодой парень, постоянно болтающий о чем-то, о чем его не спрашивают. Неро всегда считал себя разговорчивым, но не до такой же степени. И где Барберо вообще нашел этого идиота? Обычно его советнику нравились тихие и мудрые люди. Такие как Кортео, например. А тут этот чудик. — Молодой дон, у вас замечательное имение, такое просторное, и слуг много! Наверное, замечательно быть доном, когда можешь позволить себе постоянные нелегальные развлечения! Идиот болтает без умолку. Неро даже не удосуживается запомнить, как его зовут. За этим бессмысленным потоком речи вообще трудно уследить. Из всего сказанного за минут двадцать знакомства Неро не узнает ничего полезного, только слушает бессмысленную похвалу и нутром чувствует бесконечную зависть. — Ага, значит ты и понятия не имеешь, что такое быть доном. «Я даже в город выйти не могу без охраны, потому что где-то за закоулком меня может поджидать наемник. Или, хуже того, снайпер. Да даже сейчас, болтая с тобой, я окружен охраной, придурок». Неро решает вежливо промолчать и протягивает собеседнику сигарету. Тот благодарно принимает ее и закуривает. На несколько секунд воцаряется тишина, после нескольких затяжек» пулемет» продолжает свою тираду: — Я слышал, мне предстоит ответственное дело: контролировать производство Lawless Heaven. Это такая честь. Я обязательно не подведу Вас, дон, — чеканит наивный идиот, распаляясь в комплиментах самому себе. «Все равно никто не сможет работать эффективнее Кортео». Раздражается про себя Неро и тут же осекается. Какого черта с ним происходит? Зачем он хвалит предателя? Неро задумчиво потирает бородку, когда внезапно в гостиной появляется Барберо. — Неро, все готово. Можете идти. Барберо, больше ни слова не говоря, уходит, оставляя Неро и технолога в одиночестве. Молодой дон привстает, и этот странный парень неловко бежит за ним, пытаясь подстроиться под шаг. — Знаете, Вы такой молодой, а уже дон, под которым лежит весь Лоулесс. Это так похвально! Неро резко останавливается где-то на середине пути к подвалу, разворачивается лицом к болтающему новичку и окатывает его ледяным взглядом сверху вниз. — Скажу сразу. Не надо заискивать передо мной. Терпеть такое не могу. И… — Неро делает длинную паузу, после чего уверенно продолжает, — захочешь предать нас и слить рецепт кому-то, считай, не жилец. И ты, и вся твоя семья. Все понятно?! Технолог резко замолкает, быстро кивает и трусит вперед. Неро только ухмыляется. Вот что такое быть доном. Это значит иметь безграничную власть и деньги. Власть порабощает других, а за деньги можно купить даже сердца.

***

Неро сидит на кухне и раздраженно постукивает ложкой, мешая чай. С минуты на минуту к нему должна прийти гостья, и он жутко нервничает. Рецепт уже в руках технолога, сейчас Барберо отвезет его на шахту, где располагается скрытый цех. Затем Барберо направится в Чикаго на переговоры с Галассиями по непосредственной просьбе дона. Все идет как по маслу. Но в душе почему-то сильная тревога. Настолько, что в животе гуляют бабочки, и мышцы сводит напряжением. Эта тревога в последнее время с ним на постоянной основе. Неро решает, что ему нужно отдохнуть. Дома он чувствует себя в безопасности, хотя не должен, ведь здесь все еще находятся не убитые предатели. Но они связаны и вряд ли смогут сбежать, находясь под постоянной охраной караульного. Неро тревожится не поэтому. Отец болен. А его волнуют какие-то бессмысленные вещи, внутренние терзания и самокопания. Нужно срочно избавиться от них. Любой ценой. Даже самой радикальной. Заливаться чаем бесполезно. Неро отодвигает пустую кружку прочь, достает из шкафа бутылку виски и вливает в себя из горла. Неро пьет без остановки, обжигающая жидкость стекает по его губам, промачивает бородку. Но ему все равно. Хочется набухаться. До потери сознания. До потери ограничений. Рациональность не поможет дону спустить пар. Только полное очищение сознания ото всех проблем. Неро решает поддаться порыву, предаться ничему не обязывающему гедонизму и, наконец, освободиться от этого раздражающего камня на душе. — Дон, к Вам пришли, — входит охранник и откланивается. — Она ждет в Вашей комнате, как Вы и приказывали. Неро резко ставит пустую бутылку на стол, шатающейся походкой идет в сторону двери и напоследок дает охраннику приказ. — Скажи повару приготовить что-нибудь легкого. Какой-нибудь простой салат. И пускай принесет мне выпивку! Дон идет в свою комнату. Его бьет в нетерпении, настолько хочется познакомиться с «временным» партнером.

***

Неро заходит в свою комнату, где его уже ожидает таинственная незнакомка. Что греха таить и разбрасываться красивыми речами, это всего лишь проститутка, развлечение на одну ночь. С таким отношением Неро думает о ней, прежде чем внимательно приглядеться. Внезапно Неро млеет. Девушка перед ним выглядит довольно юной, мрачной и красивой. По возрасту где-то ровесница Анджело. Да и в целом чем-то похожа на него. Миниатюрная, женственная, с немного угловатой подростковой фигурой. Неро жадным взглядом оглядывает девичье тело сверху вниз. Пропорции, мягко говоря, на любителя; фигура худощава, бюст не слишком выразителен, ягодицы тоже узкие, как, впрочем, и бедра. Все-таки Неро привык к компании более внушительных дам. У девушки длинные черные волосы, выглядящие словно самый дорогой шелк. Глаза карие, темные, не такие яркие, как у Анджело, ближе к древесному оттенку. Черты лица тонкие, правильные, аккуратные. Кожа бледная, но не настолько, чтобы назвать ее болезненной. Выражение, застывшее на лице, равнодушное, спокойное и флегматичное. Одета девушка в белое хлопковое платье, так и струящееся по ее худоватой фигуре, глубокое декольте обнажает ложбинку меж грудей. Неро сглатывает ком. Сухость так и заставляет горло першить. Ему срочно нужно что-то выпить. В целом эта юная особа напоминает ему об Анджело, словно она тому какая-то родная сестра или что-то в этом роде. — Долго Вы собрались стоять у двери истуканом? Или, может, мне стоит уйти? Неро, наконец, отмирает и поспешно отворачивается. Господи, он ведет себя, как школьник в пубертатном периоде. И это еще дон называется? Неро усмехается и вальяжным шагом проходит к кровати. — Имя? Как тебя зовут? — задает вопрос дон, упав подле девушки. Странные ощущения у него вызывает эта девица. Ни непривычную для него интимную легкость, а напротив. Неро уже не уверен, что ему удастся поразвлечься. — Ада. Ада Май, — голос девушки монотонный, сухой и безынтересный. Неро с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться в кулак. Настолько она кое-кого напоминает. — Я Неро. Неро Ванетти, — воодушевлено произносит молодой дон, когда в их комнату входит повар, принесший два салата и легкие закуски на подносе. За ним идет помощник, с двумя бутылками крепкого виски и бокалами. Прислуга ставит угощения на маленький прикроватный столик и, откланявшись, выходит. Девушка молчит, безразлично смотря на стену. Даже никак не реагирует. Интересно, конечно. — Мы перейдём к делу? — задает она вопрос. Неро приподнимает бровь, а затем весело и задорно смеется. — Господи, не будь такой напряженной, мой тебе совет. Распугаешь всех клиентов. Неро встает, непринужденно тянется за бутылкой виски, наливает жидкость в два бокала и подносит один девушке. — Хочешь выпить? Или для начала желаешь поесть? Девушка по имени Ада безразлично пожимает плечами, и Неро молча вкладывает напиток ей в руку. — В таком случае выпьем за «нас». Неро чокается бокалом о бокал. Звон хрусталя эхом заполняет помещение, после чего молодой дон пьет до дна залпом. — Фью. Безумно вкусный и терпкий, правда? Девушка делает маленький глоток, после чего молча кивает. Господи, какая неразговорчивая, прям слова не вытянешь. Вот почему ему везет только на таких личностей? Странных, некоммуникабельных и мрачных. «Даже проститутку распутную найти не смог, эх». Неро иронизирует над самим собой. Его голова уже с трудом соображает из-за выпитого. Но приступать к бессмысленному акту он не собирается. Иногда смакование прелюдии намного более захватывающе, чем сам процесс. — Давай немного поедим. Все-таки наш шеф-повар так старался, — Неро, радужно хлопнув в ладоши, встает с места, немного развалистой походкой идет к столику, передает тарелку сидящей на кровати девушке, берет салат и себе. Неро не смущает, что ужинает он прямо в кровати. Молодой дон равнодушно захватывает вилкой овощи и берет салат на пробу. — Фкуфно, прафда? — едва прожевав пищу, мямлит что-то непонятное дон. Девушка, заслышав нелепую речь дона, неожиданно смеется, заливается искренним смехом. И Неро улыбается вместе с ней, чувствуя, как оттаивает холодная атмосфера. — Да, — девушка тоже делает небольшой укус и мягко улыбается. — Очень.

***

— Если не против, можешь поделиться, как тебя угораздило попасть в «профессию», — осилив салат, Неро кивает девушке на стол, жестом призывая убрать туда тарелки. Затем, когда Ада молча выполняет просьбу, без лишних пререканий, дон указывает ей на бутылку. И, что удивительно, его просьбу считывают без слов, поднесят виски. Неро ставит открытую бутылку рядом с кроватью и с интересом смотрит на девушку. — Ничего особенного, — пожимает плечами Ада. В глазах ее читается печаль, за внешним равнодушием читается жуткая усталость от жизни. — Все, как у всех. Родителей убили за долги. А меня продали в публичный дом за приличные деньги. «Прямо как у Барберо. Если бы в тот день я не спас его, он мог бы оказаться на ее месте». — Мне очень жаль, — произносит Неро, закусив губу. Все его гедонистические желания как будто растворяются, на корню пресекаются ненужной Аде жалостью и неким моральным укором. — Не переживайте, дон, это моя работа, — выговаривает Ада, мученически улыбнувшись. Неро кажется, что его в очередной раз ударили под дых, при чем с лошадиной силой. — Можешь называть меня Неро, — пожимает плечами молодой дон и в очередной раз отхлебывает виски. Он указывает Аде на бутылку. — Ты точно больше не хочешь? Ада отрицательно мотает головой. Неро скучающе опрокидывается на постель, бороздит взглядом потолок, не знает, как подзадорить себя. Все настроение как рукой сняло. Единственная мысль, которая навязчиво беспокоит его: а вдруг Анджело пришлось столкнуться с подобной судьбой, выживая в трущобах и бедных закоулках. Возможно, он тоже прошел через сексуальное рабство, через отвратительные акты насилия за крошки хлеба или пару монет. И все из-за них, Ванетти. — Дон, — Неро раздраженно поднимается, заслышав свой титул. Черт. Он же попросил называть его Неро! Что не так с этой девушкой? — вы собираетесь спать? «Нет, черт возьми, танцевать». Иронизирует Неро, но понимает, что делает это от жуткой злости, пронизывающего каждую клеточку его тела. Девушка явно не виновата, что он даже вне работы не способен расслабиться. — Эй, я как бы… — Неро пытается сформулировать фразу, но осекается. Он не против случайной близости, но не хочет быть тем, кто принуждает к подобному. Да, может это ее работа, но негоже относиться к другим, как к рабам. — Почему Вы колеблетесь? Что-то не так со мной? — голос Ады тихий, слабый, бесцветный. Кажется, ей все равно, что с ней будут делать, девушка привыкла ко всякому отношению со стороны клиентов, и теперь удивляется, что дон мафии вдруг ведет себя, как маленький мальчик. — Не в этом дело. Я-то не против, а ты? Не хочу отнестись к тебе, как к куску мяса, поэтому и спрашиваю. Девушка ошарашенно смотрит на него. Какое-то время до нее даже не доходит, о чем ее спрашивают. После чего… Она вновь издает смешок. — Вы такой добрый, раз спрашиваете мнение у такой как я. Что ж, если Вам полегчает, то я не против. Вы симпатичный молодой человек и намного более приятный партнер, чем многие клиенты, что у меня были. Щеки Неро невольно нагреваются то ли от похвалы, то ли от выпивки. Он мягко улыбается, отпивает из бутылки последние капли и недовольно трясет бутылку. — Вот черт. Закончилось. Неро неловко. После этого ужина между ним и Адой висит какое-то напряжение. Единственное, чего ему сейчас хочется - это немного расслабиться. Вместо этого получилось, что получилось. В итоге он сидит здесь и не знает, с чего начать. Девушка же, не растерявшись, льнет к нему, прижимается грудью. Неро чувствует, как внутри все сжимается, как кровь приливает к животу и кружат непонятные бабочки. Конечно, Неро понимает, что это всего лишь возбуждение, но ему уже сложно отличить постоянное чувство тревоги, завязывающего желудок в узел, и это странно-приятное щекочущее чувство. С такого ракурса дону раскрывается удивительное зрелище. Маленькие округлости выглядывают из-под декольте легкого платья, и Неро как никогда хочется плюнуть на все сомнения и предаться плотским утехам. «Во сне я был увереннее, да?» Сетует на самого себя дон. Он поднимает руку, что словно свинцом налита, кладет ее на грудь девушки и сильно сжимает. Ада мягко стонет, тихо, совсем не пылко, слишком застенчиво для ее профессии. Неро не уверен, что его удовлетворяют ее стоны. Он вообще не уверен в том, что стоит продолжать все это. Но решает отрезать логику и продолжить начатое. Неро стягивает с нее платье, расстегивает бюстгальтер, рассматривает худощавую фигуру. У девушки явно нарушено питание, не удивительно, с ее-то образом жизни. Одной рукой Неро мнет грудь девушки, другой проводит пальцем по ее животу, останавливается у бедер, замирает на какое-то время, после чего снимает с девушки трусы. Ада прячет лицо в длинных и роскошных черных волосах, млеет, когда аквамариновые глаза бороздят каждый сантиметр ее нагого тела. — Вы можете быть жестким. Я привыкла, — проговаривает она, пусть и голос ее дрожит. Такая хрупкая и слабая, словно стекло. Неро хочется обнять девушку, прижать к себе и спасти от такой жизни. Но, увы, жизнь не сахар, а он не герой романтической книги. Всего лишь дон. Дон мафии, и должен вести себя жестко, как и полагается боссу. — Не указывай мне, что делать, — шепчет он на ухо девушке, обдает ее томным дыханием, смешанным с табаком и алкоголем. Неро целует ее в губы, заставляет девушку приоткрыть рот. Ада послушно выполняет все, что хочет молодой дон. Их языки встречаются друг с другом в страстном французском поцелуе. Все это время в глазах Неро — настойчивые обрывки сна. Вместо мягких губ припухлые истерзанные, вместо ощущения алкоголя стойкий металлический привкус крови. Неро закрывает глаза, растворяется в желанном поцелуе, представляет, как Анджело податливо приобнимает его за спину, прося все больше и больше, растворяясь в бесконечном поцелуе. Воздух в легких заканчивается. Ада отстраняется первой. Их языки соединены тонкой ниточкой слюны. Неро изнеможенно падает на девушку сверху. Его губы чуть приоткрываются и шепчут такое знакомое имя.

***

— Анджело… Дон мягко шепчет незнакомое Аде имя и падает на нее навзничь. Девушка пытается поддержать его за плечи, сидит оголенная, абсолютно не понимая, что происходит. Перво-наперво, до нее доходит, что на пике эмоций молодой дон засыпает, кажется, ситуация с его сном совсем бедовая, раз уж он так легко отключается. Более того, он жутко пьян, и ему совершенно не до любовных утех. Во-вторых, сейчас они совершенно одни в комнате, охраны нет, а молодой дон беспомощен. Будь Ада подосланным наемным убийцей уже давно бы могла лишить Ванетти жизни. Однако она всего лишь куртизанка, ей убивать главаря мафии не за чем. Но, безусловно, такое беспечное поведение молодого дона и есть большая дыра в безопасности. Может, он жутко самоуверен или непомерно глуп? Ну а в третьих, ей до жути интересно, кто такая эта Анджела? Или, быть может, такой? Может, он произнес Анджело? Девушке не удалось расслышать, ведь произнес это имя молодой дон шепотом, почти с придыханием. Ада аккуратно убирает Ванетти с себя, поспешно одевается и, сняв с молодого дона ботинки, с трудом умудряется вповалку уложить его в постель. Лицо Ванетти расслабленное, довольно мужественное и приятное. Более того, сегодня к Аде отнеслись как к человеку, что бывает не так уж и часто, даже поинтересовались ее мнением. Какой смешной. Кто бы ожидал, что глава мафии, держащий под контролем весь Лоулесс, будет выглядеть, как наивный добродушный мальчишка. Правда есть в нем что-то жуткое. За всей этой внешней харизмой и добротой спрятано нечто темное. Быть может, венец грехов, который ему, как дону, приходится носить на себе. Когда Ада уже было покидает комнату дона с подносом в руках, прямо у двери ее ловит суровый мужчина средних лет в очках, лицо которого донельзя мрачно. Ада теряется, смотрит на него рассеянным взглядом. — Что ты делала у дона? Где он? — задает вопрос мужчина. Его голос суровый, настойчивый, пробирающий до костей. Но за всем этим напускным и зловещим фасадом будто бы спрятано искреннее беспокойство. — Извините, — Ада поспешно кланяется, напряженно всматривается в хмурое лицо собеседника. — Мне было велено прийти сюда на заказ. Дон много выпил и отключился. Он, кажется, сильно вымотан. Мужчина в очках, раздраженно хмыкнув, кивает охраннику, указывая на посуду. Караульный забирает грязный кухонный инвентарь и, подтвердив слова Ады об ее найме, уходит.

***

— Идем в комнату дона. Я должен удостовериться, что ты ничего не подсыпала ему в еду, — проговаривает Барберо, кажется, ничуть не поверив девушке на слово. Ада обиженно хмурится, идет следом за ним. И где Неро только их берет? Выглядит в точности, как и Лагуза. Такой же пронзительный, пусть и мертвый, взгляд. Такое же безэмоциональное лицо. Идентичен и цвет глаз, и цвет волос. Даже голос. Сухой, апатичный, безжизненный. Неро совсем умом тронулся? Уже и проституток набирает по одному формату?! Они входят в комнату. Барберо подходит к кровати Неро. Молодой дон безмятежно спит, казалось, за несколько прошедших дней его сон мирный и безмятежный. Барберо стреляет подозрительным взглядом в сторону Ады. — Ты ничего ему не подсыпала? Снотворное, к примеру? Его голос не терпит возражений. Барберо должен был отправиться в Чикаго сегодняшним рейсом, но, похоже, поездку придется отложить до завтра. Пока ему не удастся удостовериться, что с Неро все в порядке. — Ничего, — сухо отрезает девушка. Барберо раздражается. Господи, эта девушка один в один похожа на Лагузу, только в женском формате, так сказать. Он, конечно, видит, что с Неро все нормально, ведь тот преспокойно спит, но должен удостовериться в том, что эта чертовка не унесла ничего важного с собой. Компромат, например, или другие важные вещи. — Я понял, — цедит Барберо. Он понимает, что спрятать что-то вещественное в таком… кхм… откровенном наряде, мягко говоря, очень сложно. Более того, Неро не был таким уж глупцом и все важные вещи хранил в своем кабинете. Правда да, могли исчезнуть ключи. Универсальные ключи с доступом к комнатам в особняке. Барберо подходит к Неро, засовывает руку в карман его брюк, находит связку ключей и удовлетворенно вздыхает. — Останешься здесь до завтрашнего дня, пока дон не встанет. Если он поручится за тебя, то можешь быть свободна. А пока могу лишь предложить тебе гостевую комнату. Девушка кивает. Чем она не похожа на Лагузу, так это покладистостью. Барберо хмыкает и идет было на выход, тогда как ему бесцеремонно задают вопрос: — Кто такая Анджела? Барберо резко поворачивается. На его лице написан шок. Это еще мягко говоря. Что-то в вопросе этой девушки было неправильным. А точнее Барберо прекрасно понимает ЧТО. — Или такой… Анджело? Советник Неро резко поворачивается к ней и, сложив руки на груди, сурово спрашивает: — Откуда тебе известно это имя? Девушка напрягается, поняв, что спросила нечто запретное. Ее взгляд начинает метаться по комнате, лишь бы не смотреть на напирающего на нее собеседника. — Мы целовались. Затем дон произнес это имя и… заснул. Мне стало любопытно, и я подумала… — Это не твое дело, — отрезает Барберо. Его настроение падает ниже некуда. Черт возьми, что с Неро творится? Куда подевался его рациональный ум? (Как будто бы он у него когда-то был). Почему, черт подери, он настолько одержим этим демоном, покусившимся на Семью Ванетти? Почему его друг пал целью наваждения и теперь, словно безумец, ходит по краю пропасти? Его солнечного друга, его близкого человека; единственного, ради кого Барберо жил, кому был вечно благодарен за спасение; свели с ума, опьянили, погубили, растворили в пучине безумной и мерзкой грешной связи, которую нельзя назвать иначе, как одержимость бесом. Верно, никак иначе. Это точно не классическая страсть, не крепкая дружба, не благородная любовь. Эта одержимая связь — нечто темное, порочное, мерзкое, губящее Неро, пожирающее его без остатка. Всей душой Барберо ненавидит Анджело Лагузу, эту сволочь, что лишил его друга ума. Безусловно, этому негодяю удалось отомстить. Худшей местью было то, во что он превратил Неро. Мало того, Лагуза убил Ванно, заставил Неро прикончить брата собственными руками, так еще и растоптал его доверие вместе с душой и сердцем. Анджело Лагуза смог отнять у Неро практически все, что он имел: крепкую семью, совесть, открытое доверие к миру. Но не только. Ему удалось подобраться к Неро так близко, как не удавалось ни одной живой душе, запасть так глубоко, в самые чертоги разума, в закоулки раненого сердца. Истощенное сознание Неро, его искривленное подсознание — все это целиком и полностью принадлежит этому демону, Лагузе. Барберо не считает себя особо набожным, пусть и является католиком, но впервые в жизни начинает верить, что, быть может, эти жуткие мистические вещи, вроде проклятий, приворотов и порчи, все же существуют. Тогда единственное, на что ему остается уповать, чтобы спасти Неро от недуга, это на Бога? — Идем. Завтра, как только убедимся, что ты чиста, можешь быть свободна. И с этим, больше ничего не говоря, Барберо выходит из комнаты лучшего друга, а девушка потихоньку следует за ним.