Точка отсчёта

      — Довольно глупая история, да?       С таким вопросом Анджело обратился к Кортео, который прежде слушал его историю, не перебивая.       Бутлегер задумался. На его лице прослеживалось не только любопытство, но и смятение, словно бы Кортео все ещё не мог поверить в то, что услышал. Столь трагичные события произошли с кем-то не в художественном произведении, а в реальной жизни.       Кортео, будучи из бедной семьи, с самого детства вынужден тяжело и усердно трудиться. Однако, несмотря на все невзгоды и тяжбы, в целом его жизнь была серой, скучной и до ужаса однообразной. То, что рассказывал о себе Анджело, резко контрастировало с той рутиной, в которой привык вращаться Кортео. Однако, замешанный в водоворот мафиозных страстей лишь недавно, теперь Кортео прекрасно представлял, сколь разнообразны бывают человеческие судьбы. Его собственная, например, стала хоть немного значимее, как только в ней вновь появился Анджело.       Со смертью матери в душе Кортео угас последний светоч надежды. Да, он всё ещё стремился стать врачом, хотел помогать другим, дабы никому больше не пришлось пройти тот же путь, что и ему. Смотреть на то, как от болезни страдает близкий и родной человек, не в силах ему помочь лишь потому, что нет средств — безусловно, это горький опыт, оставляющий неизгладимый след на душе. Но желание стать врачам лишь внешний стимул, не наполняющий его счастьем, а лишь движущая вперёд за счёт гипертрофированной совести.       Кортео устал быть беспомощным.       Он не смог помочь Анджело в ту апрельская ночь и потерял брата на долгие семь лет. Лишился мамы, потому что было не на что купить лекарства. Разрушил все планы Анджело, чуть не погубив их обоих заодно. За что бы не взялся, везде попадал впросак. Кортео считал себя неудачником и каждый раз подтверждал это убеждение своими поступками.       И поэтому устал.       Кортео хотел быть сильным, как и Анджело, всем сердцем желал изменить свою жизнь в лучшую сторону, но не знал, как это сделать. Так и оставаясь в этом болоте годами, он увяз в трясине с головой, в какой-то момент свыкнувшись с выученной беспомощностью.       — Очень грустная история, — нотки печали слились с мягкостью его голоса, когда Кортео легонько улыбнулся брату. Анджело был с ним откровенен, рассказал всё без малейших прикрас. Теперь же Кортео хотелось знать, почему тот прервался, отчего же не решался повествовать дальше. Замешательство виднелось во взгляде Анджело. Он спокойно сидел на стуле, затягиваясь сигаретой, и молча о чём-то размышлял.       — Хм, грустная, говоришь? — наконец, нарушив устояшуюся тишину и иронично усмехнувшись, Анджело подвинул пепельницу поближе и затушил об неё окурок. — Может и так.       Повисла тишина. Кортео, поёрзав на месте, не решался потребовать продолжения разговора. Анджело же по ведомой лишь ему причине вновь замолчал, отбивая костяшкой пальца ритм о деревянную поверхность стола.       Наконец, тяжёлая атмосфера в комнате сменилась рокотом мотора за окном. Анджело словно очнулся ото сна. Поднявшись с места, он лениво потянулся, искоса взглянул на Кортео, задаваясь вопросом, как лучше поступить. Шум машины снаружи послужил для бутлегера сигналом, и он нарушил молчание вопросом.       — Может расскажешь мне, что всё-таки было дальше?

***

      Неро проснулся в своей постели лишь поутру. Тело изнывало привычной ломотой в мышцах. Когда пошевелил пальцами, суставы неприятно захрустели, словно бы он не разминал рукидолгое время.       Яркие лучи восходящего солнца ласкали загорелую кожу, бликами скользили по ней. Неро сощурился, прикрыв глаза ладонью. От света не спасали ни занавески, ни удобное расположение кровати. В комнате было душно, даже жарко, особенно в пиджаке, который он сдуру вчера так и не снял. Несмотря на пьянку, Неро прекрасно помнил ссору с Фио. Однако ничуть не сожалел о том, что отыгрался на сестре, напротив — ощущал прилив гордости, ведь по сути был прав в конфликте. Раз уж никто не стремился понять его состояние, то и Неро собирался отвечать той же монетой. В какой момент близкие сердцу люди медленно, но верно, превращались в чужих, будто даже незнакомых, он и не знал, но теперь он чувствовал отчуждение к ним, даже в какой-то мере пренебрежение. Неро не узнавал себя, но анализировать это и забивать голову лишним совсем не тянуло.       Поднявшись с постели, Неро размял затёкшую шею, подошёл к зеркалу и придирчиво осмотрел себя. Распущенные волосы оказались в беспорядке, но возиться с укладкой было до чертиков лень, поэтому он лишь пробежался по прядям расчёской, оставив всё как есть. Неро поправил галстук, который вчера так и не удалось стянуть с шеи, повозился с ремнём, поправив его так, чтобы кобура оказалась на боку. Не желая тратить время на то, чтобы сполоснуться с утра в ванной, умыть лицо или даже почистить зубы, дабы избавиться от перегара, Неро вышел из комнаты, направляясь в свой кабинет.       В коридоре с утра было тихо. По пути Неро столкнулся с охранником, однако даже не обратил на него никакого внимания, никак не ответил на привычное: «Доброе утро, босс». Раньше молодой дон никогда так не делал, всегда здороваясь с людьми, невзирая на их положение в обществе. А сейчас попросту было всё равно, не хотелось тратить силы на что-то столь пустяковое. Босс должен работать, выкладываясь на полную катушку, давать приказы, подписывать документы, а не тратить время на праздные разговоры и прочие любезности.       Неро открыл свой кабинет. Прошествовав внутрь, уселся за стол и машинально потянулся к документам. Отчётность о прошедшем спектакле, сметы на алкоголь, документы по контрабанде оружием; ничего нового, сплошная скукота и рутина. За те недолгие месяцы, что был доном, подобная волокита не вызывала ничего, кроме уныния.       Неро зевнул, протерев глаза. Было слишком светло, а жалюзи всё ещё оставались неопущенными с прошлого раза, как работал в кабинете. Но подниматься со стула тоже не хотелось. Неро, придирчиво осмотрев очередную бумагу, поставил свою подпись и, наконец, расквитавшись с небольшой стопкой, откинулся в кресло. Думать было сложно, однако впервые за долгое время он больше не ощущал той дикой тревоги, которая заставляла себя чувствовать, будто бы стоя на пороховой бочке. Напротив, пришла апатия, такое спокойствие, словно ничего не волновало душу — ни смерть отца, ни последующие ей похороны, ни заговоры Галассий и ссоры с близкими. Что уж там, единственное утешение — алкоголь и табак — и те наскучили, надоели. Ещё ни разу за сегодня Неро не потянулся к упаковке сигарет или не спустился вниз в поисках бутылки. За неспешной работой Неро не заметил, как солнце стало пронзительнее, заливая яркими лучами рабочий стол. Неро повернулся к окну, нахмурился, ведь золотистое свечение застилало глаза, едва не выжигая нервы смотрящего. Неро раздраженно закрыл жалюзи, скрываясь от жуткого света, лившегося в помещение. Однако рука непроизвольно дрогнула, когда в дверь внезапно постучали.       — Да входите уже! — прикрикнул он, обернувшись. Как только дал добро, в кабинет вошёл Барберо. Консильери выглядел уставшим и хмурым, однако ничего нового в унылом лице Неро не нашёл. Вздохнув, молодой дон опёрся о спинку кресла, выжидающе и настойчиво ожидая, пока Барберо отчеканит всё, что нужно.       — Неро, к нам пришли гости, — сухо произнёс Барберо.       От подобной новости скверное настроение Неро лишь усугубилось. Он цыкнул, тяжело вздохнув, но заставил себя собраться с мыслями и произнёс:       — Дай угадаю, Галассия? — иронично усмехнулся он. Барберо молча кивнул, а Неро закатил глаза в ответ на его подтверждение. Уж кого-кого, а кроме них, можно было ждать в гости родственников, знакомых отца. Но нет, почти с самого утра пришли именно чикагские пижоны.       И Неро отнюдь не ожидал от них непринуждённого разговора, соболезнований, которые вызывали тошноту. Напротив — если то Галассия, разговор предстоит до прискорбия простой — или хвалебные отзывы о спектакле, или претензии в адрес тех обвинений. Иного просто не дано.       В какой-то мере к джунглям, которыми и являлись переговоры меж двумя мафиозными кланами, Неро уже привык. Здесь всё определённо и просто, до ужаса предсказуемо. За лживыми улыбками — лицемерие, за внешними приятельскими отношениями — ненависть, за тактичными предупреждениями — угрозы. Переговоры по бизнесу куда легче межличностных отношений. Одно дело маневрирование на канате, где важны расчёты, где всё зависит лишь от тебя, другое — страстный танец, в котором нужно чувствовать ритм партнёра, синхронизировать с ним каждое движение, растворяться в потоке чувств друг к другу.       — Скажи им подняться в кабинет, — Неро, довольно хмыкнув, уселся в кресло. Теперь его тянуло закурить. Неро машинально достал из пачки сигарету, зажег фитиль и задымил. Барберо кивнул и вышел из кабинета, оставляя дона ожидать гостей на аудиенцию.

***

      Не удивительно, но, когда дверь вновь открылась, в проёме показался племянник дона Галассия. Неро и виду не подал, что хоть как-то напряжён его приходу, продолжая прилежно работать и перебирая следующую стопку бумаг. Лишь через несколько секунд он соизволил отложить сметы в сторону. Поднявшись с места, Неро проследовал к дивану, указав гостю место напротив себя.       — Садитесь на диван, не стойте в проёме. Думаю, если разговор предстоит длинный, стоит принести вам чаю.       Галассия казался хмурее тучи, прямо как Барберо. Он принял предложение, присев напротив.       — Не стоит. Лучше принесите ром.       Неро метнул взгляд в сторону подчинённого, что ожидал приказа босса. Кивнув, тот удалился прочь, прикрыв за собой дверь. В кабинете никого не осталось, помимо них двоих. Видимо, племянник дона Галассия оставил «хвост» стоять подле кабинета или в холле.       Неро прекрасно понимал, за каким разговором они проведут время, но не был смущён. Он давно подготовился к возможным последствиям собственных манипуляций и в голове распланировал все возможные аргументы «за» и «против».       — Располагайтесь как у себя дома, — Неро, отчеканив очередную формальность, задумчиво потёр подбородок. Как ни странно, он сумел позабыть имя этого человека, хотя в тот раз собеседник доходчиво представился. Неро напряг мозги, пытаясь вычленить из памяти это раздражающее и маячащее в подсознании имя, но всё же так и не смог вспомнить его.       — Дон Ванетти, вы знаете, зачем я пришёл? — племянник дона Галассия, скрестив руки на груди, со снисхождением в голосе задал вопрос, словно прощупывая почву, до какой степени Неро в курсе о цели его визита. Решив не темнить, Неро лишь кивнул ему.       — По поводу телефонного звонка, верно? Готов ответить на любой вопрос, даже с подвохом.       В кабинет вошла прислуга, принеся с собой поднос с закусками и бутылку дорогого импортного рома. Неро заинтересовала причина, почему племянник Галассия целенаправленно запросил именно ром, не дав вольности в выборе спиртного. Вероятно, он просто любил его. Или, быть может, Галассиям приелся фирменный напиток Ванетти, ведь Lawless Heaven стабильно поставлялся в Чикаго огромными партиями. Или же племянник дона Галассия намеренно стремился подчеркнуть, сколь пренебрежительно относился к любой продукции, родиной которой был провинциальный городок.       Наконец, расставив угощения и спиртное, прислуга покинула кабинет дона, оставив мужчин наедине друг с другом. Племянник Галассия взял в руки стакан и наполнил его ромом доверху. Неро не спешил присоединяться, ожидая, когда тот соизволит поставить бутылку на стол и перейдёт к делу.       — Не напрягайтесь так, дон Ванетти, — заметив в поведении Неро некоторое напряжение, Галассия сделал манерный глоток и добавил, — давайте сперва выпьем и расслабимся, а уже затем перейдём к конструктивному диалогу.       Неро кивнул. Привстав с места, он взял в руки бутылку и провернул всё ту же процедуру, что и племянник дона Галассия недавно. Прохлада стекла приятно холодила кожу. Неро разрешил себе немного расслабиться, слушая характерное журчание наливающегося в стакан рома и наблюдая за тем, как стенки стакана окрашивались пьянящим жидким золотом.       — И так, зачем пришли в такую рань? — небрежно бросил Неро, изучая пальцем грани на стекле стакана. — Не то, чтобы я не готов к разговору… просто думал, что поговорим после похорон.       — Позднее не получится. К сожалению, сразу после похорон вынужден вернуться в Чикаго по срочным делам, — с этими словами племянник дона Галассия пожал плечами и сделал ещё один глоток виски. Наслаждаясь тягучим вкусом и насыщенным ароматом алкоголя, он издал восхищённый вздох. — Прекрасный напиток. Сразу видно, привезён из-за границы. Выдержанный напиток всегда приобретает иные оттенки во вкусе.       Впервые за встречу Неро позволил себе искренне улыбнуться. То, как собеседник хвалил вкус Ванетти в отношении спиртного, приятно ласкало самолюбие. Неро было приятно, что коллекцию дорогущего алкоголя отца оценили по достоинству.       — Вы правы. Ничто не сравнится с богатством вкуса правильно выдержанной выпивки.       Племянник дона Галассия замолчал на пару секунд, затем поднял взгляд на Неро, казалось, изучая малейшие перемены в его поведении или мимике.       — Перейдем к делу. Мне не понравилось, как легко вы бросаетесь беспочвенными обвинениями в адрес моей семьи.       Неро кивнул ему, нахмурившись.       — Я понимаю вас. Но обвинения не беспочвенны. Нужны доказательства?       Повисла очередная секундная пауза, которая умертвила непринуждённую обстановку тяжёлым как свинец облаком, повисшим напряженным ожиданием будущего конфликта. Неро первый нарушил тишину, прокашлялся, поставив стакан на столик.       — Послушайте. Пустые обвинения не наш конёк. Тем более, я же не идиот пытаться обострять конфликт, когда между нашими семьями всё, наконец, устаканилось?       Галассия поменял позу. Развалившись на диване и держа в правой руке стакан, он закинул ногу на ногу. На беспристрастном прежде лице проявилась нотка раздражения, когда он скривил губы и бороздил Неро ледяным взглядом сапфировых глаз.       — Я так не считаю. Пока не предъявите весомые доказательства — все ваши слова пустой звук.       Неро развёл руками, покачав головой, сдавшись и не стремясь переубеждать собеседника в обратном.       — Если это всё, можем закончить диалог. Допивайте свой ром и уходите.       — Одну минуту, дон Ванетти, — прервал его скорые попытки ретироваться племянник дона Галассия, явно не согласный с тем, что им больше нечего обсудить между собой, — у меня есть для вас очень любопытная информация.       Неро сконфуженно приподнял бровь, когда расслышал в презрительно-ядовитых нотках голоса собеседника ехидство. Недовольно постучав по запястью пальцем, молодой дон прикусил губу, не предвкушая ничего хорошего от этой «информации».       — Любопытно, что ещё расскажете? — весело прогудел Неро, отвечая на иронию открытой насмешкой.       — Мой двоюродный брат, Рональдо… не думаю, что его убил ваш брат, Фратти, — реплика прозвучала из уст племянника дона Галассия словно пощёчина. Неро изумлённо распахнул глаза, уставившись на него. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но первое время не смог подобрать слов. Неро непроизвольно дёрнулся вперёд и стиснул руки в кулаки, дабы успокоиться. Однако бурная реакция лишь больше убедила гостя в том, что он двигал разговор в нужном направлении, ведь едва заметная улыбка превратилась в злорадную ухмылку.       — Что вы…? — Неро прервался. Тяжело вздохнув, он всё же решился спросить в открытую. — …думаете, мы солгали…? Есть доказательства?       Племянник дона Галассия надменно окатил его взглядом, придирчиво осмотрев фигуру Неро, прежде чем ответить. Издевательская усмешка вкупе с презрительным взглядом, от которого пробирало до мурашек, наконец, проиллюстрировало натуру искусного манипулятора. Маска дружелюбия, за которой начался диалог, была снята, обнажая истинное лицо этого негодяя.       — Не недооценивайте меня. В отличие от вас — есть.       Неро сглотнул ком, осевший в горле. От волнения слегка вскружилась голова, и ему пришлось сдавить виски руками, дабы привести себя в порядок.       — Ваша сестра мне всё рассказала. Всё до мельчайших подробностей. Как ей прислали весточку, как выстрелила в моего двоюродного брата, как вы придумали этот план.       Между тем, своими словами племянник дона Галассия продолжал резать по живому без анестезии. Если подобные сведения только дойдут непосредственно до чикагского дона, Ванетти точно придёт конец. Фио расправилась с его сыном, неудивительно, что, узнав о подобном заговоре, дон Галассия пустит все силы, дабы отомстить за смерть Рональдо. Это был козырь, которым гость умело играл на два фронта сразу. Угрожать Ванетти, чтобы выпытать из Неро то, что ему нужно, или рассказать дяде обо всём — безусловно, какое бы решение не пришлось принять, племянник дона Галассия останется в плюсе.       — Тот юноша, ваша правая рука, придумал план? — между тем продолжил вещать Галассия, усмехнувшись. — Судя по всему, именно он отправил весточку вашей сестре. Ваш почерк она бы узнала.       Неро вздрогнул, услышав из уст племянника дона Галассия об Авилио Анджело. Его словно бы пригвоздили металлическим прессом или огрели по голове кувалдой так сильно, что зашумело в ушах. Пошатнувшись, молодой дон громко выдохнул, с трудом поддерживая самообладание, от которого оставались лишь крупицы.       — Как много вы знаете? — прохрипел Неро. Племянник дона Галассия, польщённый его любопытством, вздёрнул нос, демонстрируя породистую осанку и высокие аристократичные скулы.       — Достаточно, чтобы в миг уничтожить репутацию Ванетти, — гость слегка хохотнул, наблюдая за тем, как Неро бледнел у него на глазах. Его, кажется, забавлял тот факт, что молодой дон плясал под дудку Галассий. Наверняка, Неро выглядел так, словно был готов на всё, лишь бы спасти семью и в частности — родную сестру — от возможной расправы. — Ох, да. Ваша ненаглядная сестрёнка рассказала мне и о заговорщиках. Как жаль! Вас предал не только талантливый бутлегер. Даже андербосс и правая рука участвовали в этом произволе.       Неро прикусил губу, чувствуя себя преданно и уязвлённо. Как Фио могла? Почему рассказала, хотя обещала молчать? Разве не знала, что от этой тайны зависела жизнь всей семьи Ванетти? Не думала, какими последствиями обернётся для них всех эта правда? Пальцы и губы молодого дона мелко задрожали, он спешно отвёл взгляд, болезненно вцепившись в руку ногтями. Племянник дона Галассия всецело владел ситуацией, чувствуя, как Неро прогибается, медленно сдаётся под натиском, готовый на всё, лишь бы найти компромисс.       — Чего вы хотите? — Неро, наконец, немного пришёл в себя. Потянувшись за стаканом, он залпом осушил его. Стойкая тяга к выпивке стимулировалась жгучим желанием поскорее забыться. — Я имею ввиду, вы давно могли рассказать правду дяде, если бы захотели. Глядишь, даже подняли бы себе репутацию.       Племянник дона Галассия расплылся в ядовитой ухмылке. Всплеснув руками в стороны, он театрально заговорил:       — Мог бы. Безусловно. Честно, в какой-то мере мне всё равно, сотрудничать с вами или потопить к чертям. Однако, — племянник дона Галассия повысил тон, нагнувшись вперёд, — проблема в доказательствах, которые у вас есть, понимаете? …ох, есть они или нет? Источник моей информации — ваша сестра. Она в любой момент может отказаться от своих слов, понимаете? Ваши же доказательства — кот в мешке. Жив он или мёртв: вот в чём вопрос? Я не могу так рисковать.       Неро тяжело вздохнул, словно бы снимая с души камень. Он расслабился и позволил ухмылке тронуть губы. Сощурив аквамариновые глаза, молодой дон оглядел гостя, проверяя, выглядел ли тот на сто процентов уверенным, что Ванетти блефовали.       — Понимаю, — Неро кивнул, — но раскрывать козыри не хочу. Пускай тайна останется дерьмом, в которое вы случайно наступите.       Впервые за беседу Неро разглядел в чертах племянника дона Галассия гнев, когда желваки заиграли на его лице. Сапфировые глаза опасно блеснули, хотя гость всеми силами пытался привести эмоциональное состояние в порядок, потирая переносицу.       — Вы испытываете моё терпение, дон Ванетти. Помните, что преимущества всё равно на моей стороне. Если блефуете — и подавно, — племянник дона Галассия раздражённо вздохнул, когда потянулся к бутылке и плеснул себе ещё крепкого рома чуть выше половины стакана. — Однако, как и сказал раньше, я не хочу ссориться. Рональдо мешал, и отчасти я благодарен, что вы убрали его с дороги. Он был полной бездарностью. Признаться, сперва и о вас был такого же мнения. Теперь же не совсем. Поэтому предлагаю заключить сделку.       Неро кивнул ему, решив, что стоит идти на компромисс. Благодаря Фио Ванетти и правда оказались в уязвимом, даже опасном для них положении, и сговор с жадным до власти, расчётливым племянником чикагского дона, был пусть ненадёжным, но путём к выходу из ситуации. Не хотелось разжигать очередной войны. Для обеих сторон кровопролитие — последний выход из ситуации, ведь это в эпоху застоя это грозило не только смертями и потерей рабочей силы, но и убытками в прибыли, а так же риском раскола и проблемами со стражами правопорядка. Одно дело заслать предателя, убрать невыгодного с поста дона и посадить послушную марионетку, что и хотели провернуть Галассия, сговорившись с Гандзо или Фратти. Другое — развязать бойню, проливая массовую кровь.       — И так, вот моё условие. Вы возьмёте на себя ответственность за обвинения, которые бросили в адрес нашей семьи. Понимаете, о чём я?       Поняв, что это именно то, что и ожидал услышать от племянника чикагского дона, Неро нервно усмехнулся. Ну конечно, этому придурку не терпелось снять обвинения в свой адрес как можно быстрее. Всё больше Неро утверждался в своём изначальном предположении. Если уж этот парень не организатор заговора, то как минимум заинтересованное в нём лицо.       — Хотите, скажу вашему дяде, что вкинул утку? — Неро почесал бородку, испытывая скорее любопытство, нежели негодование. Весёлые нотки, которыми был пронизан его баритон, никак не соответствовали тону разговора. — Так я должен это объяснить по-вашему?       — Да объясняйте как хотите. Это уже ваши личные проблемы, — отрезал племянник чикагского дона, не проявляя ни малейшего интереса к тому, что над ним открыто иронизировали. — Однако обвинения должны быть сняты, окончательно и бесповоротно. Могу лишь дать совет, который поможет идеально разрешить ситуацию с минимальным риском для вас.       Неро откашлялся в кулак, прочищая горло, и после небольшого затишья произнёс:       — …дерзайте? — Скажите моему дяде следующее: «О «заговоре» узнал от андербосса. Но затем выпытал у юнцов, что попал на крючок лжи», — Неро удивлённо расширил глаза, нахмурившись и изучая беспристрастное лицо собеседника, чеканившего коварный план так, словно алгоритм действий был написан им где-то заранее, а весь этот разговор лишь плавная подводка к нему.       Между тем, собеседник продолжал говорить:       — Объясните ему, что готовы заплатить за ошибку любую цену. Например, пообещайте семидесяти процентную скидку на поставку вашей продукции. Поверьте, дядя любит щедрые предложения. Тем самым, конфликт будет исчерпан.       Неро обречённо вздохнул. По сути другого выбора у него и не было. Лучше пойти на условия этого черта без рогов, нежели рисковать безопасностью семьи, пустив всё на самотёк. Конечно, не факт, что одних слов племянника хватило бы, чтобы доказать тот факт, что Рональдо был убит не Фратти, однако после замужества Фио стала частью Галассия, а уж на слабую женщину чикагский дон определённо найдёт управу.       — …ладно.       — Я рад, что мы с вами поняли друг друга, — и с этими словами племянник дона Галассия поднялся с места, тем самыс завершая их дискуссию, — а теперь я, пожалуй, вынужден идти.       Он поспешил удалиться, направившись к выходу из кабинета, однако, только коснувшись дверной ручки, отчего-то остановился, обернувшись к Неро.       — И знаете, — добавил он, — у вас замечательная сестра. Ни капли не похожа на вас или вашего отца. Быть может, пошла в мать?       В голосе того послышались непривычно мягкие нотки, а сапфировые глаза потеплели.       Последние слова перед самым уходом определённо не прозвучали так, словно были сказаны с умыслом, скорее наоборот — были искренними, от души. Однако именно это и не понравилось Неро. Как смел этот чикагский мудак хоть как-то оценивать его семью! Более того, возможная симпатия к его сестре от подобного человека была скорее костью в горле, чем предметом для гордости. Неро плотно стиснул зубы и полушёпотом процедил:       — …это не ваше собачье дело…       — Что ж, желаю удачи. Ещё увидимся.       С этими словами племянник дона Галассия покинул кабинет, хлопнув дверью напоследок. Неро остался один в оглушительной тишине, с диким зудом в теле, кипевшим котлом раздражения, застрявшем в горле, и бесконечно жалящими нервы мыслями.

***

      Уютная светлая комнатушка пропахла едким дымом сигарет, свежим фруктовым ароматом чего-то сладкого, едва уловимым запашком кислого мускуса и резкой вонью спирта, исходящего от дешёвого пойла на столе. Обонятельная палитра гармонировала с приятными цветами пастельных тонов, в которых были оформлены апартаменты. Слегка голубоватые как первый снег обои, белоснежный потолок, бледно-жёлтые оттенки занавесок и розовые нотки в постельном белье.       Здесь, в этом маленьком изолированном мирке, не было места лоску и роскоши, гламуру и вычурности, убогости и грязи. Лишь умиротворение и душевная теплота обитала в столь домашней обстановке. Скромность читалась и в интерьере; двуспальная кровать, одиноко стоящая у стены, небольшой прикроватный столик подле неё, старинная лампа, тусклым светом едва освещающая половину комнатки, платяный шкаф, определённо стоящий здесь ещё со времён Первой мировой.       Пусть и небогато, но спокойно, вдали от агрессии внешнего мира.       Не без страсти, с большой любовью и бережностью, в кровати лежали два влюблённых. Словно завороженные, они были не в силах оторвать распалённых взглядов друг от друга. Тёмно-шоколадные пряди юноши, отливающие чёрной мглой под лунным светом, каскадом разметались по подушке. Мокрая чёлка прилипла ко лбу, неприятно лезла в глаза, мешая смотреть и смотреть на того, кого так сильно любишь. Карие глаза, сладкие как мёд, были полуприкрыты длинными ресницами, скрывая под ними томный взгляд. По-детски милые щеки залиты багрянцем, маки расцвели на них, украшая алебастровую кожу подобно подснежникам. Припухлые налитые словно спелый персик губы приоткрыты в глубоком вздохе.       Разгорячённые тела касались друг друга хаотичными, неловкими движениями. Иногда руки, скользящие по бледному тонкому телу, изучали каждый сантиметр, а иногда до боли сжимали плоть, словно вгрызаясь в неё ногтями. Партнёр со смуглой кожей плохо видел очертания любимого, щурился, чтобы увидеть каждую черточку на его лице, каждую мимическую морщинку, затерявшуюся в полуулыбке или лёгком прищуре. Если бы на нём сейчас были очки, то, безусловно, смог бы разглядеть и мелкую едва заметную россыпь неглубоких шрамиков, усеивающих руки, плечи, бёдра и спину юноши.       Но в этом не было нужды, ведь Кортео уже изучил каждую крапинку на его теле раньше.       Бледная кожа Анджело была безупречно чистой и гладкой, хотя он никогда не злоупотреблял уходовыми средствами. Тонкие плечи так и манили, чтобы их коснулись губами, провели языком по выпирающим ключицам, плавно скользя вниз, к груди, что беспорядочно вздымалась от тяжёлого дыхания. Если прислушаться, Кортео мог услышать ритмичный и бешеный стук сердца, которое лишь больше сводило с ума от нетерпения и жажды близости.       Слизав бисеринку пота, украшающую кожу Анджело утренней росой, Кортео почувствовал, как кончик его языка облизала морская соль. Анджело всегда был подобным морю; то тихим как в штиль, то яростным как в бурю. Именно это и делало его таким манящим, притягательным, загадочным и страстным одновременно.       — Кортео, — как только тихий голос растопил ночную тишину, Кортео, не выдержав, припал к прекрасным губам, сначала лишь прикоснувшись к ним, а затем настойчиво проталкивая язык внутрь.       Анджело отвечал взаимностью, тихо постанывая в перерывах между долгими поцелуями. Тонкие струйки слюны смешались воедино коктейлем вкусов; экзотический ананас легонько тронул рецепторы, горький привкус терпкого кофе, палёного виски и никотина же полоснули по ним как по живому. Кортео перебирал послушные шёлковистые пряди волос любимого, крепко вцепившись ему в затылок. Он глубил поцелуй, неспособный насытиться этим недетским капризом, потребностью быть ещё ближе к Анджело, полностью растворившись в нём.       Анджело отстранился первым. Он глубоко вздохнул. Его холодные бледные пальцы медленно заскользили по чему-то чужеродному, теплокровному.       Они были полной противоположностью друг друга, затерялись в острых физических ощущениях, в ярком шквале эмоций и вместе с тем, как бы не парадоксально это прозвучало, в полной гармонии душ.       Анджело вцепился в руку Кортео, опустив его ладонь ниже и заставив стиснуть собственный возбуждённый член, на котором уже выступил предъякулят. Не нуждаясь в дальнейших инструкциях, Кортео довёл его до пика блаженства, то даря божественную ласку едва уловимыми как перышко щекотливыми прикосновениями, то сжимая до боли, интенсивно, с животной яростью. Не прошло и пары минут, как Анджело кончил, громко выругавшись в плечо Кортео. Сперма, напоминающая капли пролитого молока, окропила бледную кожу Анджело, делая его ещё более привлекательным, чем прежде.       Довольный, Анджело промурлыкал его имя вслух. Притянув Кортео поближе, юноша томно прошептал ему на ухо:       — Луна сегодня красивая, не правда ли?

***

      Неро с дури бросил бутылку об пол. Та тотчас разбилось, разлетевшись на осколки. Опустившись на колени, молодой дон несколько раз ударил о кулаком о стекло, расцарапывая ими кожу до крови. Неро болезненно нахмурился и почувствовал, как адреналин прилил в голову. Сделав ещё несколько яростных замахов теперь уже обеими руками, Неро продолжал бить осколки со всей дури до тех пор, пока костяшки его пальцев не засаднило от боли, а прозрачная толща стекла не окрасилась в ярко-алый. Гнев, дурящий голову, приутих. На смену ему вновь пришла жуткая апатия. Невзирая на жуткую боль в руках, молодой дон поднялся с места, решив, что надо бы перевязать саднящие руки и убрать беспорядок к чертям собачьим.       Таким образом, сменив доминанту от неприятных мыслей, что словно нашептывал ему дьявол, Неро решил подготовиться к похоронам отца и привести себя в надлежащий вид.       Лишь одна навязчивая идея теперь никак не отступала прочь, не давала ему покоя.       «Надо было убить их, пока на то была возможность».