Точка отсчёта

      Фио находилась в своей комнате, когда к ней с раннего утра заглянул консильери. Кажется Барберо был чем-то встревожен и хотел срочно переговорить с ней о чём-то. Девушка в спешке оделась перед тем, как открыть ему двери, затем как по струнке уселась на кровати, ожидая, что разговор скорее всего будет касаться старшего брата.       С тех пор, как они с Неро поссорились, прошли целые сутки. После похорон Фио сразу же отправилась в свою комнату, просидев в ней весь оставшийся вечер. Даже на ужин не стала спускаться, попросила прислугу принести еду.       Фио не хотелось никого видеть и прямо сейчас тоже. Но раз уж консильери пришёл поговорить с ней, то наверняка о той ссоре. Она понимала, что не сможет вечно избегать брата в его собственном доме.       — …что-то случилось? — спросила девушка, пусть её голос предательски надломился, подвёл в самый нужный момент. Барберо отрицательно покачал головой в ответ.       — Не совсем. Мне нужно кое-что обсудить с тобой.       Барберо пытался выглядеть спокойным, но его мрачное настроение угадывалось по сжатым до побеления губам и слишком напряженного взгляду. Консильери прошёл ко стулу, что стоял напротив кровати девушки, сев на него.       Фио поражалась каждый раз, как только видела его выучку; отец обучил Барберо вести себя отточено и выверенно. Эти движения и мимика — всё так и кричало о том, как умело Барберо удавалось оставаться сдержанным в любой ситуации несмотря ни на что, будто это консильери здесь единственный выходец из высшего общества.       — Это касается брата, верно? — предположила Фио, на что ей последовал незамедлиный ответ.       — Не только его. Галассия вчера приходил. Слышала об этом?       Девушка вздрогнула, заслышав в речи консильери фамилию новой родни. Фио неловко опустила плечи, приосунувшись. Чувство вины одолевало её с тех самых пор, как рассказала Стреге обо всём, как легко повелась на льстивые речи и показную улыбку.       Если брату придётся нести ответственность еще и за её непомерную глупость, Фио не сможет себе этого простить. Мало того, она не только подставила брата перед его конкурентами по бизнесу, но ещё и смела отчитать того за попойку, пусть следуя просьбе Барберо. Фио жалела обо всём, что успела натворить.       Вцепившись в подол платья и виновато смотря на свои колени, она прикусила губу, чувствуя себя такой ущербной.       — Дон Галассия? — поинтересовалась Фио, украдкой взглянув на консильери.       — Племянник, — незамедлительно ответил Барберо. Фио ахнула, открыв рот в изумлении, затем виновато отвела глаза, нервно вороша кончиками пальцев складки на подоле платья.       Она ожидала, что Стрега решит встретиться с братом, ведь он сам говорил ей об этом раньше. Но, судя по Барберо и его хмурому лицу, беседа та вышла не из приятных.       — О чём они говорили? — между тем уклончиво спросила Фио, пролепетав слова дрожащим тихим голосом.       За окном уже было ясно, время близилось к семи утра, и яркое зарево рассеялось, оставив на мягкой небесной глади перистые облака. Фио отвлеклась на секунду, понимая, как не вовремя её приковал к себе столь привычный пейзаж за окном.       — … в том то и дело, что я не знаю, — резюмировал консильери, завладев вниманием девушки. — Об этом хотел спросить тебя. Не упоминал ли Галассия при тебе о том, что хочет поговорить с Неро?       Фио никогда не понимала, как так получалось, но консильери зачастую зрил в самый корень. У Барберо была отменная интуиция, он словно предчувствовал, в чём или ком крылась проблема. Сейчас же его изучающий взгляд пытливо бороздил Фио во время диалога, и на душе у девушки стало тяжелее.       — Да, он хотел поговорить с братом о том, почему вы обвинили их семью в заговоре…       Фио сделала паузу, тяжело выдохнув, она попыталась успокоить дикий ритм сердца, заходящегося в груди. Фио понятия не имела, насколько о происходящем был осведомлен Барберо, не знала и использовал ли Стрега ту информацию, которую выпытал из неё, против Неро. Теперь Фио, по собственной глупости поставленной в столь щекотливую ситуацию, приходилось осторожничать со словами, прощупывая почву, чтобы вновь не выболтать чего лишнего.       Если тот мужчина всё же не сдержал своего обещания, Фио будет вынуждена признаться во всём. Но если всё же Стрега не рассказал ни о чём, то ни брату, ни консильери лучше не знать о том, что племянник дона Галассия теперь осведомлен об истинной причине смерти Рональдо.       — Хм… — многозначительно хмыкнул Барберо, кажется, в своей голове безо всякого труда выстраивая цепочки причинно-следственных связей. Нетривиальный ум консильери определённо рано или поздно приведёт его к верному ответу. Фио прекрасно знала Барберо; он проанализирует всю имеющуюся информацию, откинет неподходящие варианты и вызнает у неё обо всём.       — Неро точно не идиот, чтобы пойти на уловки без каких-либо доказательств. Почему он не использовал козырь? — Барберо рассуждал вслух, бормоча про себя слова, которые Фио с трудом удалось различать. — Скорее всего, Галассия или знал о чём-то, что и повлияло на решение Неро, или же предложил нечто взамен. Иного вывода я не вижу.       Фио молчала, не прерывая мыслительного процесса консильери. Взволнованная, она чувствовала себя совсем не в своей тарелке и не понимала, что ей делать. Сейчас, слушая рассуждения Барберо, девушка осознала, что угодила в капкан Стреги Галассия. Он обманул её, заставил довериться, затем, как и ожидалось, использовал информацию во вред её брату, вынудив Неро согласиться на все поставленные условия. Фио сделала это не специально, но факт оставался фактом: она предала брата и теперь не спешила взять на себя ответственность за это.       — …что-то произошло после их разговора, не так ли? — Фио набралась смелости, обратившись к консильери, который, в свою очередь, мгновенно кивнул ей в ответ, удрученно вздохнув.       — Неро пошёл с Галассия на убыточную сделку, согласившись поставлять им Lawless Heaven с огромной скидкой, — Барберо нахмурился, нервно цокнув языком, — и забрал все свои обвинения обратно, сказав, что это наша ошибка. Поверить не могу…       Досада выплескивалась из Барберо жалобами, к которым он практически никогда не прибегал. Может, консильери был сухим и сдержанным, однако всё равно оставался не роботом, а человеком; эмоции наверняка обуздали его внутри, однако лишь благодаря выучке удавалось вести себя столь хладнокровно.       — …чёрт возьми, он хотя бы представляет, каково мне будет объясняться с остальными. Вот что я должен на это сказать? «Мы теперь в убытках, потому что босс посчитал нужным сыграть в русскую рулетку с Галассия?». Так что ли он думает?       Барберо повысил тон голоса, всё причитая о том, как ему тяжело возиться с последствиями неосторожных действий Неро. И только Фио понимала, что брат был не при чём. Мало того, что он защитил семью, так ещё и прикрыл сестру перед Барберо, взяв всю вину на себя. Теперь Фио оставалось лишь одно — признаться во всём консильери. Пусть она и боялась, но всё равно обязана была хоть на йоту облегчить ношу брата после всего, что натворила.       — …я рассказала ему о Рональдо, — Фио прервала словесный поток Барберо одной лишь фразой. Тихий голос девушки эхом растворился в напряжённой тишине. Барберо замер на месте с нечитаемым выражением на лице, явно не до конца веря в то, что услышал.       — Ты что…? — Барберо аж подавился слюной, громко сглотнув, он прикрыл рот рукой. Фио же замерла, напряжённая как струна. Она ожидала бурной реакции, возмущенного крика. Но никогда ещё девушка не видела спокойного консильери столь ошарашенным. Его зрачки расширились, очки сползли с переносицы, пока он судорожно кашлял, — …быть не может…       Наконец, после затишья, заволокшего комнату ожиданием грозы, Барберо стиснул руки в кулаки, шумно заскрипев зубами от досады. Подскочив с места, консильери гневно буравил её взглядом.       — Но как ты могла? Знала ведь, чем это закончится? Для нас всех? Для Неро, мать твою…! — Барберо выругался вслух, после чего выдохнул, потирая виски и поправив дужку очков, продолжил уже ровным голосом. — Зачем ты это сделала, Фио?       Девушка почувствовала, как её слезные железы раздражены, пока она хмурилась, пытаясь остановить накатывающую истерику. Она заслужила этот выговор за свой поступок. Нет, этого даже было мало. Барберо был слишком мягок к ней. Хлюпнув носом, Фио решила объясниться перед консильери.       — …он допрашивал меня и, честно, я растерялась. Я была уверена, что, если надо, Галассия могут прибегнуть и к пыткам. Испугалась, не только за себя… но и за ребёнка, — тихий голос Фио заглубился, слегка осип от першения в горле. Говорить было сложно, словно бы на голосовые связки что-то давило, — …только потом поняла, что натворила.       — Идиотка, — бросил Барберо, хлопнувшись обратно на стул. Эмоциональный шквал прошёл, оставляя за собой лишь разочарование. Фио хмурилась, изо всех сил пытаясь не плакать, в свою очередь консильери отвернулся, всячески пытаясь игнорировать её присутствие. Настала минутная пауза, после чего он, громко выдохнув, произнёс: — …ладно, теперь уже ничего не поделаешь. Придётся играть по правилам этого ублюдка.       Барберо, сделав нужные выводы, успокоился, теперь уже полностью взяв себя в руки. Его голос вновь зазвучал ровно и спокойно.       Фио тоже удалось сдержаться; она сидела, виновато опустив голову, и ожидала любого наказания. Девушка была готова к тому, что консильери тотчас распорядится отправить её в Чикаго подальше от Лоулесса. Но, удивительно, этого не произошло, ведь Барберо решил обратиться к ней совсем с другой просьбой.       — Извинись перед Неро. Думаю, это самое лучшее, что ты сможешь сделать в такой ситуации. С остальным я постараюсь разобраться сам.

***

      Лучший пятизвездочный ресторан во всем Лоулессе без прикрас был роскошен, начиная от вестибюля, заканчивая банкетным залом, в котором сейчас устроился Неро Ванетти собственной персоной. Идеальным лоском здесь отполировано всё; и мебель, и полы словно светились от чистоты. Высокие своды потолка внушали своим величием, напоминая Неро пугающие храмы, которые в детстве заставляли его благоговеть перед их величием. На одном из длинных продолговатых столов, накрытых белыми как мел скатертями, была рассервированна посуда из натурального серебра, разнообразие блюд так и манило попробовать всё, не оставив и кусочка. За панорамными окнами мелкой рябью пестрили высотки, открывая глазам доступ на центральную часть города.       Внимание Неро привлекла колонна Пизанской башни в миниатюре, установленная в самой сердцевине зала и отдающая дань уважения культурному достоянию их настоящей Родины. Дон Орко, как и вся сицилийская мафия впрочем, были с ног до головы пронизаны духом вовсе не Соединенных Штатов Америки, а горячо любимой Италии.       Молодой Дон нахмурился, когда понял, сколь сильна тоска по родному краю, месту, откуда проистекали его корни. Несмотря на то, что родился в Америке, Неро всё равно воспитывался как коренной итальянец. Всё вокруг роднило с этой страной: архитектура и живопись, музыка и книги. Даже традиции с тех пор практически не поменялись.       Отрезав себя от ностальгических мыслей на чужбине, молодой дон перевёл взгляд, что зацепился за чёрный как смоль рояль, крышка которого поблескивала от солнечных лучей, льющихся в окна.       В далёком детстве отец купил Неро скрипку. Он пытался играть на ней, сорвав пальцы до мозолей и получив синяк на шее. То ли таланта не было, то ли упорства не хватило, но после двух недель тренировок молодой дон чуть не разбил её, психанув, когда смычок вновь сорвался со струны. Тогда он решил отдать надоедливый музыкальный инструмент Фио, заключив, что тонкие нежные пальцы девочки лучше с ним справятся. Неро не понимал, почему вдруг вспомнил об этом эпизоде. Однако в последнее время всё чаще его одолевали приступы меланхолии.       »…как бы хорошо он смотрелся за этим роялем…»       Внезапная мысль, пролетевшая в голове, оставила на душе неприятный отпечаток. Если бы Лагуза остались в живых, Анджело смог бы позволить себе посещать такие дорогие рестораны. Его тонкие пальцы предназначены не для воровства кошельков и уж тем более не для пистолета. Неро не знал, почему вдруг подумал об этом, но такие размышления навевали на него сильную грусть.       Прямо сейчас Неро дожидался гостя, с которыми ему назначил встречу Барберо. Раздражаясь их опозданию, он поднял манжет рубашки, посмотрев на наручные часы.       «Опаздывают на целых пять минут», — раньше бы Неро не разозлился на такую мелочь, ибо и сам никогда не страдал пунктуальностью, но с недавних пор его начало цеплять всё, что не шло так, как запланировано в его голове. А планировал молодой дон встретиться с «другом отца», который внезапно решил попросить его об одолжении, и поскорее отправиться домой, чтобы засесть в своём кабинете.       Лоренцо вошёл в банкетный зал с фирменной лазаньей на подносе. Следом за ним шёл помощник, который нёс в руках две бутылки импортного вина.       — Вам нравится обстановка? — поинтересовался мужчина, когда поставил блюдо на стол. Неро ободряюще кивнул ему в ответ, улыбнулся, мягко приветствуя шеф-повара.       — Не переживай, я доволен твоей работой. Очень жаль, что предыдущие работодатели её не оценили, — Неро попытался приободрить толстяка, но отчего-то вышло всё наоборот; Лоренцо приуныл, а улыбка сошла с губ, когда он потупил взгляд. Тогда молодой дон спешно добавил, — Они, и Орко, и Фанго, были теми ещё кусками дерьма. Не парься о них, хорошо?       Неро подмигнул шеф-повару, весело хохотнув, по-дружески похлопал толстяка по плечу. Это панибратское отношение слегка расслабило Лоренцо, когда он тихонько поклонился головой.       — Гости уже пришли, так что с минуты на минуту их проводят в банкетный зал. А пока наслаждайтесь трапезой, — отчеканив формальность, Лоренцо ушёл вместе с помощником.       Оставшись наедине, Неро придвинул к себе тарелку со свежим всё ещё горячим стейком. Взяв со стола нож в правую, а вилку в левую руку, Неро отрезал себе маленький кусочек мяса, нанизав его на зубчики, опробовал блюдо. Мясо было хорошо прожаренным, сочным, стейк жарился без крови, — всё, как любил молодой дон.       Промычав про себя и наслаждаясь столь дивным вкусом, Неро услышал, как дверь в банкетный зал отворилась, и внутри показались две фигуры, которые тотчас привлекли его внимание к себе.       Мужчина средних лет, вошедший в банкетный зал, был высоким и долговязым. Первое, что сразу бросилось в глаза, это его суровый взгляд, сразу же напомнивший Неро об отце. Каштановые тёмные волосы гостя были аккуратно уложены. Из примечательных черт Неро отметил повязку, закрывающую наверняка отсутствующий правый глаз, и тонкие аристократичные усы. На мужчине был надет официальный костюм в тёмных оттенках коричневого, на ногах красовались брендовые туфли.       Неро с любопытством разглядывал и спутницу, идущую рядом с мужчиной. Она выглядела роскошно, как будто сошла с первых страниц журналов о моде. Стройная особа была одета в облегающее и откровенное насыщенно-золотистое платье, материал которого слегка поблескивал на свету. Глубокий вырез на подоле демонстрировал длинные красивые ноги на высоких каблуках. Если хорошо приглядеться, Неро мог различить пышное бедро, едва приметное из-под ткани. Проскользив вверх по столь ладной фигуре, молодой дон наткнулся на глубокое декольте платья, открывающее взору тонкие плечи и пышные формы груди. Длинные кудри обрамляли симпатичное лицо, локоны, плавно стекая волной, едва касались её плеч. Волосы у девушки были оттенка тёмного каштана с лёгкой рыжинкой. Это заставило Неро подумать о том, что, быть может, эти двое были родственниками. Девушка, словно рождественская ёлка, обвешана дорогими на вид украшениями: колье, серьги, браслет на правой руке. Неро утомился смотреть на всю эту показушную яркость, что уж говорить о том, как, наверное, тяжело носить на себе все эти побрякушки. Довершал весьма броский образ коварный взгляд ярко-голубых, подобных небу, глаз.       Когда мужчина вместе с леди уселись напротив него, Неро заметил, как пристально его изучала лисьим прищуром незнакомка. Решив, что пора представиться, молодой дон нарушил молчаливую атмосферу, обратившись к мужчине.       — Как вы знаете, я сын вашего друга. Меня зовут Неро. Неро Ванетти.       Мужчина усмехнулся. Его голос был очень грубым, звучал практически как горловой бас.       — Наследник Винсента значит. Наслышан о тебе от твоего отца.       Неро было неловко, ведь когда-то на его месте сидел отец. Вот так вёл долгие беседы и переговоры с этими людьми. А теперь все партнёры отца автоматически стали и его компаньонами тоже. Но из-за причудливой разницы в возрасте Неро было сложно найти с ними точки соприкосновения в разговоре.       — Отец тоже рассказывал мне о вас, много раз. Вы умело управляете игорным домом. Слышал, в последние годы прибыль от казино значительно выросла.       Мужчина, в отличие от Лоренцо, не был падок на лесть, посему лишь хмыкнул, притянув к себе тарелку с аппетитной лазаньей и, взяв посуду согласно этикету, стал аккуратно есть блюдо.       — Мы должны представиться ему, отец, — скучающе ковыряясь вилкой в десерте, девушка потянулась к красному вину, на что получила от мужчины подле неё укоризненный взгляд. Девушка скончалась мордашку, но вино не взяла.       — Знаю, — произнёс он. В интонациях голоса звучало осуждение, будто бы он укорял её за то, что встревала в разговор без спроса. — Как вы уже знаете, я работаю на вашего отца, — он перевел суровый взгляд единственного глаза на Неро, отчего по кончикам пальцев молодого дона прокатились мурашки. — Меня зовут Марчелло Фальконе. А эта девушка — моя дочь, Стефани.       — Друзья зовут меня просто Стеффи, — внесла свою лепту в разговор чудная девица, которая насадила клубничку с пирожного себе на вилку и съела её с аппетитом за один присест.       — Разве я не говорил тебе не вмешиваться в разговор, когда тебя об этом не просят? — резко одернул её мужчина, представившийся Марчелло, поучая свою дерзкую дочь за столь откровенное и нахальное поведение. — И есть не только сладкое, но и нормальную еду, — укоризненно добавил он, после чего вновь обратился к Неро, — по правде говоря, у меня есть к вам небольшая просьба.       Неро, заметив, что Марчелло говорил ему, лицемерно улыбнулся ему.       — Да. Просите всё, что захотите.       »… в пределах разумного, конечно же. Всё равно потом вернете должок», — пронеслась беглая мысль в голове, однако лёгкая улыбка так и не сошла с его губ.       — Эта просьба может показаться вам слишком дерзкой, — между тем продолжил мужчина. В суровом взгляде впервые за разговор можно было заметить тень сомнения, которую, впрочем, мужчина хорошо подавлял.       Неро всё ещё наслаждался своим стейком. К вину, в отличие от спутника, он за весь вечер так и не притронулся, хотя соблазн был.       — Говорите, — бросил Неро, устало вздохнув.       Марчелло нахмурился, явно недовольный тем, что его торопили, но затем, отрезав кусок от лазаньи, произнёс:       — Нет, давайте обсудим этот вопрос позже. Сперва насладимся ужином в комфортной обстановке и обсудим что-нибудь другое.       Неро удивился, заметив столь уклончивое поведение мужчины, но виду не подал, согласно кивнув ему.

***

      Отец Стефани отошёл по важному звонку с работы, оставив её наедине с компаньоном. До этого девушке приходилось скучать, слушая их нудные диалоги об казино, выручке и азартных играх, в которых она совершенно ничего не смыслила.       Стефани было всего лишь восемнадцать. По меркам их страны она ещё не являлась совершеннолетней, ей нужно было ждать этого момента ещё три года. Однако эти ограничения, которые везде бросал отец, жутко раздражали девушку, ведь её ровесники уже имели право на свою личную жизнь; кутевали как могли на широкую ногу, пили алкоголь сколько захотели и ложились в постель, когда им было это нужно. Её же нудный папаша предпочитал держать дочь в четырёх стенах, заставляя думать об учёбе и будущем замужестве. Видать хотел сделать из неё умную куклу для какого-нибудь богача, которому затем и сплавит.       Как же это бесило! Знала она, зачем отец здесь, и поэтому дико раздражалась.       Стефани бросила дерзкий взгляд на партнёра отца. Кажется, он представился им как Неро, если она правильно запомнила.       — Мистер Неро как вас там, — начала она едким голосом, привлекая к себе внимание мафиозного лоулесского дона. Он раздраженно окатил её взглядом, явно пытаясь показать всем видом, что не потерпит такого обращения к себе, — ой, простите, видите ли я просто забыла вашу фамилию. Подумаешь! — она наигранно закатила глаза, положив вилку, которой ела очередную порцию десерта, на блюдце. — Чего ж так на людей смотреть-то!       — Вам бы лучше поучиться манерам, — произнёс Ванетти, пока пил изысканный чай, ни разу не притронувшись к алкоголю.       Именно это взбесило Стефани ещё больше! Он, в отличие от неё, мог наслаждаться молодостью на полную катушку, а вёл себя как престарелый, отставший от жизни, человек.       — Глядите-ка, раз стали доном, думаете, можете учить людей, как им себя вести, — она развела руками, покачав головой. — Так не пойдёт. Видели бы вы себя в зеркало. Кто же приходит на званый ужин в таком вот виде?       Стефани почувствовала себя победительницей, когда собеседник бросил на неё гневный взгляд. Уж что-что, а с провокациями она всегда хорошо справлялась.       — …а вы, похоже, на диете, раз сегодня не притронулись ни к одному из блюд, — процедил он, плотно сжав челюсть от досады при этом, — но посвящу вас. Десерты содержат в себе углеводы. С них вы точно потолстеете.       Стефани тоже зыркнула на него, сжав руки в кулаки. Её обуревало такое раздражение! Какая же неприязнь мучила девушку с тех самых пор, как только увидела этого напыщенного идиота!       — С мяса толстеют ещё быстрее! Гляньте сегодня в зеркало обязательно, у вас уже формируется второй подбородок, — она презрительно хмыкнула, закинув нога на ногу. Отец задерживался, а вести и дальше «беседу» с этим грубьяном ей точно не хотелось.       — Вы, похоже, перебрали с десертами, раз голова перестала работать. Можете похвастаться только вот этим, — иронично произнёс Ванетти, нагло уперевшись взглядом на лиф её открытого платья. — А ещё говорят, сладкое стимулирует мозг. Уж это точно не про вас.       Девушка подскочила с места. Наплевав на все нормы приличия, она ударила ладонями по столу, заставив посуду рядом с ней забрякать от волны вибрации.       — Вот нахал! — закричала она, когда дверь отводилась, и вернулся её отец.       — Не повышай голос в людном месте, — сурово произнёс он, обогнув стол и усевшись на своё место, добавил, — и сядь на место. Сейчас же.       Униженная и оскорбленная девушка дважды капризно топнула каблуком по полу. Эхо стука разнеслось по тонким стенам банкетного зала. Она рухнула на своё место, демонстративно надувшись на отца.       За всё время дальнейшего ужина она больше не произнесла ни единого слова и не притронулась ни к одному блюду.

***

      В салоне машины казалось душно, и это несмотря на то, что окно было слегка приоткрыто. Неро сидел на пассажирском сиденье позади, устроившись рядом с Марчелло. Как ни странно, сколько раз Неро не начинал говорить об этой теме за ужином, друг отца всякий раз отвечал уклончиво, меняя разговор в другое русло. Если этот человек и вправду хотел вести себя так по-детски, то Неро не собирался подыгрывать ему в этом.       Стефани сидела на переднем кресле справа от водителя. Она недовольно хмыкнула, когда отец попросил её об этом, но никак не откомментировала просьбу. Кажется, у девчонки, несмотря на симпатичную мордашку и ладную фигуру, был отвратительный характер. Неро не завидовал её будущему мужу, а искренне сочувствовал.       — Дон Ванетти, — обратился к нему Марчелло, привлекая к себе внимание Неро, который, заслышав его грубый голос, вздрогнул, ибо с минуту летал в облаках, — насчёт моей просьбы… Мы обсудили её с вашим консильери до этого, и он сказал, что всё устроит. Нужно лишь ваше одобрение.       Неро хмыкнул. Ну конечно! Кто, как не Барберо, ещё способен проворачивать махинации у него за спиной, даже не посоветовавшись с ним заранее… Конечно, не Неро жаловаться на самоуправство, но всё-таки это жутко раздражало.       — В чём заключается ваша просьба? — прямо спросил Неро, не желая церемониться. И так весь вечер пошёл коту под хвост вместе с настроением.       — Мне нужно отлучиться по делам ровно на неделю. Я уезжаю в Чикаго, нужно уладить одно дело, — Марчелло остановился, будто бы и вовсе высказал всё, что хотел. Неро до сих пор не мог понять, какое отношение к этому имел он или его семья.       — И? — спросил Неро, вкрадчиво побуждая мужчину продолжать говорить.       — …понимаете, моя дочь ещё молода, и она любит… кхм… — Марчелло прокашлялся, мужчине определённо было неудобно говорить об этом, — …самовольничать.       — Отец! — закричала Стефани, подлетев со своего места, повернулась к ним, выглядывая из-за спинки кресла. — Ты чего несёшь?!       — Замолчи сейчас же и никогда не повышай на меня голос! — сурово выпалил Марчелло ей в ответ, отчего девчонка немного приуныла, обуздав своё пламенное возмущение, отвернулась назад. — Господи, видите, какое она наказание…       Неро сочувствующе улыбнулся, даже не зная, кого из них стоит пожалеть. Шкодливую девчонку, у которой был слишком правильный и строгий отец, или же её отца, которому приходилось иметь дело с этой избалованной идиоткой с мерзким нравом.       Молодой дон помнил, как много проблем он и Ванно приносили Винсенту в раннем детстве, ещё до той поры, когда Неро, наконец, взялся за ум. Он искренне сочувствовал отцу, но и своё поведение в то время считал оправданным.       Проблема поколений, она такая. Будучи взрослыми, отчего-то забываем, что и сами когда-то были незрелыми, и постоянно поучаем молодёжь. Вот и с этой парочкой тоже самое. Проблема была стара как жизнь, но никто из них не стремился к компромиссу, упрямо стоя на своём.       — Так о чём вы хотели сказать? Давайте ближе к делу, — Неро вздохнул, понимая, что ему надоело возиться с этими двумя весь сегодняшний вечер.       — Как я уже сказал, мою дочь никак нельзя оставить одну. Я холостой, жены у меня нет, родственников в Лоулессе тоже. Мне не с кем оставить мою ненаглядную дочь.       Неро аж передернуло, когда он до конца понял, в чём заключалась просьба Марчелло. Так он хотел, чтобы эта вздорная девица со скверным характером жила у них целую неделю? Ну уж нет! У Неро и так нервы не на том месте, а с ней и вовсе хватит инфаркт.       — Почему бы вам не нанять кого-нибудь? Приставьте к ней охрану и всё.       Марчелло упрямо помотал головой. Мужчина испустил тяжёлый вздох, откинувшись в кресле, свёл брови, нахмурившись.       — Я не доверяю им так, как доверяю вашей семье. Понимаете, у меня одна дочь. Если с ней вдруг что-то случится, я никогда себе этого не прощу…       Голос мужчины сник, звуча до боли искренне. Неро немного проникся его заботой, ибо его собственный отец о нём никогда так не пекся. Но даже так гиперопека, которой столь сильно одаривал Марчелло свою дочь, и сделала её такой капризной и невоспитанной особой. И даже сейчас этот мужчина боялся довериться собственной дочери, не хотел оставить её одну, подсознательно мешая взрослеть.       — Отец! Я сотню раз говорила — всё будет нормально! Не заставляй меня повторять ещё раз, — капризная девчонка подала голос с переднего сиденья, режа слух Неро своим вздорным голоском, — тем более я не хочу жить даже недели с вот этим извращенцем под одной крышей… — между строк добавила она, когда Неро невольно стиснул руки в кулаки.       — Это взаимно, — произнёс он, вновь обратившись к Марчелло. — Видите ли, мы с вашей дочуркой точно не поладим.       — Следи за своим языком, пока болтаешь, Стефани, — рыкнул на свою дочь Марчелло, после чего, вновь посмотрев на Неро, продолжил. — Она и вправду невыносима, я знаю это.       «А ведь это вы её такой и воспитали», — иронично подметил в мыслях Неро, но на больную мозоль мужчине давить не стал. Тот наверняка и сам всё прекрасно понимал.       — Я прошу вас, дон Ванетти. Это всего лишь на неделю, — заверил его Марчелло, ободряюще положив руку на плечо. — Обещаю, отплачу троекрактно.       Неро аккуратно убрал руку мужчины со своего плеча. Он не любил, когда чужаки нарушали его личное пространство, даже споласкивал руки после рукопожатий с некоторыми (указывать имена всех Неро не хотел даже в мыслях).       — Хорошо, — сдался он, приняв решение, — только на неделю.       — Я не согласна!!! — вскочив с насиженного места как ошпаренная, Стефани ударила кулаком по креслу. Водитель, работающий на Ванетти, вздрогнул, но виду не подал. Они уже подъезжали по адресу, указанному Марчелло, когда Неро согласился подбросить их до дома. Кажется, к ресторану парочка пришла пешком, прямиком из игорного дома, который также находился в центре города.       — Тебя никто не спрашивал, Стефани, — оборвал её речь этой фразой Марчелло, заткнув тем самым свою взбалмошную дочурку. Затем он вновь повернулся к Неро, — я заеду к вам завтра утром, привезу вещи дочери. Послезавтра вечером я уезжаю, поэтому ждите её к этому дню.       Марчелло открыл дверцу машины, когда та остановилась возле назначенного пункта. Выйдя из автомобиля, мужчина остановился, ещё раз заглянув внутрь.       — Я заранее благодарю вас за помощь, дон Ванетти. И прошу прощения за неудобства, — отчеканив формальность, мужчина ушёл вместе со своей ненаглядной дочуркой. Неро чуть не сполз вниз по креслу, в котором сидел, чувствуя себя выжатым как лимон. Вот это да, к заговору и Галассиям добавилась ещё одна проблемка — вздорная девица, которая за один вечер умудрилась испортить ему всё настроение.

***

      Неро стоял в душевой кабине, смывая с себя весь пот и пыль после долгой душной поездки в машине и последующей работой в кабинете.       С Барберо он обмолвился лишь парой слов, вызнав, что Марчелло обратился за просьбой к консильери уже как дня два назад. Неро промолчал о возмущениях, круживших в его мозгу, так как понимал, что в противном случае Барберо и сам найдёт на него управу — припомнит побег пленных, например, или о скидке Галассиям намекнет.       Но легче от этого не становилось, ибо Неро не хотелось даже пересекаться с этой Стефани, не то, чтобы жить с ней целую неделю под одной крышей.       Ненароком же Барберо упомянул про женитьбу; сдаётся не так уж и просто сказал об этом, просто так консильери никогда ничего не делал.       А вот эту дамочку Неро не то, чтобы женой представлять не хотел, даже в невесты она не годилась! Красота ещё не всё, чем должна обладать хорошая спутница жизни. Примерный характер, прямо как у мамы, любящий и мягкий, — вот какой должна быть идеальная женщина. Уж точно не капризная дура без царя в голове!       Неро с шумом простонал, прислонившись головой к кафелю. Тёплый душ бил в лицо ключом, капли воды стекали по его лицу, рельефным мышцам груди, подкачанным ногам и рукам. Убавив струю, он вздохнул, расслабляясь после очередного напряженного дня.       Недавно он заметил, как руки стали чесаться, слегка подрагивали вместе с коленями, а мысли упрямо возвращались к выпивке, как он в себе это не гасил. Похоже, это было проявление ломки. Ему дико хотелось выпить, но Неро знал, что должен быть сильнее этого, стараясь преодолеть жажду выпивки.       Сейчас руки тоже дрожали, несильно, но так напрягая его. Неро покачал головой, вплетая пальцы в короткие волосы.       «Бля, как мне херово», — подумал он про себя. Струя воды хлестала в упор, Неро закрыл глаза, позволяя воде литься на закрытые веки, попадать в ноздри и щекотать язык.       С тех пор, как ему приснился тот гадкий сон, лишь мысль о сексе вызывала в нём омерзение. Либидо снизилось, не беспокоя его. Хотя раньше он облегчался как и все нормальные мужчины стабильно, хотя бы несколько раз в неделю. Проблемы «с этим», конечно, начались задолго до странного сна, кажется, со смерти Ванно, но в последнее время только усугублялись.       Неро нахмурился, всполоснув волосы. Затем, закрыв вентиль, он вышел из душа, машинально потянувшись к полотенцу. Вытеревшись досуха, он завязал полотенце на бедрах и посмотрел на себя в зеркало.       А ведь та дамочка была права, без бородки и укладки выглядел он скучно, даже заурядно. А вкупе с выцвевшими синяками и следом от ссадины и вовсе жалко. Неро почувствовал порыв плюнуть в зеркало, но сдержался, решив не тратить силы на такие глупости.       Ему срочно нужен был сон, а иначе он точно опять начнёт сходить с ума.       Неро прошёл в комнату. Присев и открыв дверцу маленького прикроватного комода, он пошурудил рукой в нём, найдя там припрятанный альбом. Усевшись на кровать, Неро с довольной ухмылкой пролистал несколько страниц.       Он нашёл её. Страницу с фотографией любимой мамы в её самые лучшие годы. Годы, которые он запомнил навсегда.       Воспоминания о тёплых руках мамы, её нежном голосе, красивых длинных словно колосья пшеницы волосах и изумрудных глазах, — всё это отпечаталось в голове настолько чётко, будто это было только вчера. Конечно, Неро утрировал, но, как только смотрел на фотографию мамы, так эти воспоминания вновь оживали в нём.       Этот альбом — последний подарок от дяди, хотя бы что-то хорошее, что Неро смог получить от него, прежде чем убил. Вместе с альбомом во время обыска дома он нашёл и записную книжку Ганзо. Иронично, как будто держишь в руках и хорошую, и плохую память одновременно.       Неро хохотнул про себя при таких мыслях. Похоже, он всё-таки сходил с ума.       «Ай, это неважно», — подумал он, перелистнув ещё одну страницу. Взгляд наткнулся на фотографию семьи, что на долгие годы засела в его кошмарах. Чета Лагуз, все четверо, стояли у церкви и позировали на камеру, так, будто бы всё ещё живые.       Он засмотрелся на черноволосого мальчугана, стоящего рядом со своим отцом. На лице его цвела счастливая улыбка, прямо как в том сне, что приснился Неро не так давно.       Неро провёл пальцем по фотографии рядом с лицом мальчишки. Всё, что у него осталось — старый снимок мелкого Анджело, когда Неро ещё не был с ним знаком, и то свежее фото, когда их сфотографировали втроём: Неро, Кортео и Анджело. Правда фотографию немного изувечили во время того, как занимались поисками Кортео. Однако Неро сохранил те обрывки. Нашёл их и сохранил, невзирая на то, что они пробуждали в нём не совсем тёплые чувства.       Барберо всё-таки был прав. Неро следовало избавиться от этой одержимой привязанности. Анджело наверняка и не вспоминал о нём больше, позабыв как страшный сон. Ему тоже следовало сделать это.       Неро вытащил из кармана зажигалку, затем вытянул фотографию семьи Лагуза и зажёг огонь. Поднеся лишь самый край фотографии и опалив уголок, Неро спешно убрал зажигалку и ударил себя по голове.       Он не мог! Не хотел этого. Воспоминания, пусть и не сладкие, пусть паршивые, но он не хотел забывать лица Анджело. Не хотел, чтобы его образ постепенно выцвел из памяти. Его мягкие темно-каштановые волосы с синим и чёрным отливом, карие глаза, напоминающие янтарь, мутный взгляд, пухлые губы и симпатичное лицо… Всё это он хотел запомнить навсегда. Хотел, чтобы эти воспоминания оживали в голове, как и о маме тоже.       Тихий и хриплый голос Анджело звучал в ушах так, словно он слышал его только вчера. Неро закрыл альбом и, убрав его на место, улегся в постель. Недолго подумав, он всё же приподнялся.       Ему следовало принять душ ещё разок.