Точка отсчёта

      Стефани и Фио прошлой ночью договорились пройтись по магазинам и немного расслабиться, чтобы прийти в себя от того кошмара, который им пришлось лицезреть.       Сегодня же Стефани мучилась с выбором платья сразу после завтрака. Слишком открытое и вычурное не подходило для шоппинга, слишком скромное не стройнило её, делало серой блеклой массой. Девушка вновь и вновь выкидывала предметы гардероба на кровать, придирчиво подбирая одежду для прогулки.       Наконец, ей удалось определиться с образом, когда в шкафу нашлись белоснежная блузка и облегающая фиолетовая юбка по колено. Примеров одежду, она покрутилась перед зеркалом, впечатляясь, как хорошо на её утончённой фигуре сидели эти вещи. Правда узенькая блузка чуть давила в груди, но вот юбка идеально очерчивала её бедра, демонстрировала длинные ноги. Стефани взяла с комода резинку, надела её себе на запястье, затем, собрав пышные волосы в высокий хвост, зафиксировала их.       Удовлетворенно ухмыльнувшись, она ещё раз повернулась к зеркалу и, взбодрив саму себя, схватила верхнюю одежду. Накинув её, Стефани вышла из комнаты в коридор. Найдя комнату Фио, она тихонько постучала и тут же услышала: «Входите». Не медля ни секунды, Стефани открыла дверь и бодро произнесла:       — Доброе утречко! Уже готова здорово провести время?       Фио стояла в красивом бледно-розовом платье. Да, в обычном хлопковом, но эта простота её ничуть не портила. Распустив длинные русые волосы, девушка накинула на себя светлое пальто.       — Конечно, — Фио улыбнулась сдержанно, краем губ. Стефани ответила ей тем же.       Две девушки неплохо подружились между собой вчера, когда младшая сестра Ванетти смогла поддержать Стефани и поговорить с ней по душам. Теперь же, спустившись вниз вместе, Фио подошла к охраннику, который, видимо, уже был осведомлен о том, что они собирались на прогулку.       — Я сообщила брату, что мы собираемся пройтись по городу, — Фио тяжело вздохнула, посмотрев на Стефани украдкой, — но он не согласился, сказал, что сейчас это слишком опасно. Поэтому мы едем на машине, — обреченно добавила она, виновато опустив голову. — Извини, что нарушила своё обещание.       — Да ничего, — буркнула Стефани, невольно скривив губы. Чёрт подери эту мафию и её устои. Даже отцовские запреты и рядом не стояли с тем уровнем паранойи, который царил в криминальном мире. И вчера она собственнолично убедилась в том, что они были подозрительными в отношении других не зря.       Доехали до магазина они спустя пятнадцать минут. По пути девушки обсуждали всякую ерунду. Стефани интересовалась, какая марка духов была у Фио в фаворитах, с усмешкой отмечала, какой бренд косметики казался для неё самым безопасным, немного пожаловалась на отца. Однако вчерашний инцидент обсуждать избегала, как и всё, что было связано с семьёй Ванетти. Стефани была в курсе, что Фио, кажется, пришлось выйти замуж по расчету, да и в семье у той в последнее время не творилось ничего хорошего. Поэтому и избегала говорить о том, что могло ранить Фио. Пусть Стефани была знакома с этой девушкой недолго, но та показалась очень доброй и отзывчивой. Чего не скажешь об её братце, Неро!       Когда они обе оказались внутри магазина, продавец проконсультировал их, в каком отделе что искать. Конечно, навязчиво старался посоветовать что-нибудь, но девушки наотрез отказались, сказав, что сами подыщут себе подходящие экземпляры.       И вот, стоя в самой отдаленной части магазина и выбирая себе туфли, Фио ненавязчиво поинтересовалась:       — Почему ты не можешь поладить с моим братом?       — Потому что он придурок, — машинально ответила Стефани, даже не посмотрев на Фио. Она крутила перед собой туфлю, изучая ту со всех сторон, — он не только грубит всем и ведёт себя как ворчливый старикашка, но ещё и хладнокровно убивает людей.       Фио помолчала, хотя с досадой вздохнула и затем вновь заговорила мягким голосом:       — Ты знаешь, когда брату было четырнадцать, он всегда сбегал с литургий, которые нам приходилось посещать всей семьёй.       Стефани оторвалась от изучения экземпляров на полке, краем глаза уловив, как Фио с таким ностальгическим выражением на лице смотрела на неё.       — Брат сбегал, потому что ходил смотреть выступления бродячего цирка. Иногда сбегал в лес, но никогда не терялся, — Фио хихикнула, прикрыв рот ладонью, — его ругали все: и всегда добрая мама, и наш строгий отец, и даже я, представляешь? Вот такой он был непоседой!       Стефани смотрела на неё. Пышащая от энтузиазма Фио выглядела словно ангел, улыбаясь так по-доброму. Её изумрудные глаза светились неподдельной любовью к семье. Стефани невольно прониклась этой меланхолией, прочувствовала её. Ей были незнакомы эти крепкие душевные эмоции, ведь, кроме всегда поучавшего сурового отца, у девушки никого больше не было.       — Подумаешь, — хмыкнула Стефани, вернувшись к рассматриванию обуви и притворяясь абсолютно равнодушной к тому, что только что ей рассказала Фио.       — Так что брат не всегда был таким жестким, — добавила Фио, но её прежде оптимистичный голос сник, стих до полушепота. Не будь в магазине тихо, как на кладбище, Стефани могла бы не услышать ни слова. Казалось, Фио пыталась убедить саму себя в том, что говорила. — Он пережил многое, так что… — Так что я должна проникнуться им и лить слёзы? — нахально усмехнулась Стефани, вновь повернувшись к Фио и деловито положив руку на талию. — А как же ты? Ты не пострадала, живя в такой семейке, да? — затем, разглядев на лице Фио горечь и раскаяние, девушка раздраженно добавила. — Вот почему вы все в одной лодке. Должны быть опорой друг для друга, но совсем не выглядите близкими людьми. Идиоты.       Стефани схватила две пары туфель с полок и понесла их в примерочную, громко цокая каблуками высоких сапог. Фио же вслед за ней не пошла, замерев на месте и опустив голову вниз.

***

      Отчего-то в особняке Ванетти сегодня собрались все, кто занимал самые высокие посты в клане. То ли они предварительно договорились друг с другом, то ли спонтанно решились заявиться по чьей-то инициативе.       Прямо сейчас в кабинете дона на двух диванах удобно расположились Барберо, Дельторе и Паоло, новый андербосс, заменивший Ганзо Алари. До этого они обсудили пару рабочих моментов, разговаривали о том, что вскоре в театре предстоит подготовка к ещё одному масштабному спектаклю по мотивам «Илиады» Гомера. Вопрос с поставками алкоголя, казалось, решился, потому они только распланировали «слегка» увеличить производство.       Уставший, Неро бороздил их взглядом, сцепив руки в замок и положив локти на рабочий стол. Он выжидательно молчал, ожидая, когда кто-нибудь из присутствующих продолжит обсуждение. Затем, заметив, что все остальные тоже выжидательно сохраняли тишину, Неро резко убрал руки со стола и, поднявшись, важно прошествовал вперёд. Оперевшись ладонью о рабочий стол, молодой дон раздраженно уставился на присутствующих.       — Мы, кажется, все обсудили? — спросил он холодным и властным голосом.       Они все что-то скрывали Барберо не решался заговорить первым, нервно поправляя манжет пиджака. Паоло сидел, весь из себя серьёзный и совсем не напряженный, в отличие от всех остальных. Высказаться, что неожиданно, решился Дельторе.       — Нет, мы хотим переговорить с тобой ещё и по поводу вчерашнего покушения, Неро, — Дельторе был самым старшим из всех присутствующих, именно поэтому и позволял себе лёгкую вольность в обращении к дону. Неро невозмутимо смотрел на него, побуждая продолжать. — Хотя не только об этом. Мы все считаем, что тебе нужно временно отлучиться от дел.       Неро поменялся в лице. Он старался оставаться спокойным, однако его пальцы чуть дрогнули, брови сурово сошлись к переносице, когда он выдал себя предательским гневным блеском, утонувшим в акмариновом омуте глаз. — С чего бы? — дерзко спросил Неро. Он отказывался уступать им, каковы бы причины не были. Молодой дон не зря костьми лёг, чтобы урегулировать текущее положение Ванетти. Он отказывался передавать кому-либо свои полномочия даже на временной основе. — Если ко мне есть претензии, я готов выслушать их и учесть, но не более того.       Все замерли, словно обдумывая, что ответить на такой дерзкий выпад. Кажется, никто из присутствующих не стремился быть прямолинейным. Всем хотелось притворяться озабоченными его состоянием, хотя по факту каждый из них лицемерил, наверняка скрывая под всей этой мишурой ворох претензий к молодому дону.       — Я вас слушаю, — повторил Неро, нажимая на них словами, произнесенными сквозь плотно сжатые челюсти, когда против воли на его лице заиграли желваки.       — Неро, — вот опять за всех будет отдувался Барберо, который обратился к нему с этими омерзительными утешающими нотками в голосе, — поверь, все видят, что ты устал. Твоё состояние сказывается на продуктивности работы и отражается на всех нас, понимаешь?       Неро цокнул языком, раздраженно постукивая пальцем по рабочему столу. Хотя бы при остальных Барберо мог постараться не говорить таким уничижительным тоном, будто поучая маленького ребенка за непослушание. Это так бесило!       — И каким образом? — Неро пошёл на провокации, оттолкнувшись от стола, он прошёл к гостям, встав прямо перед ними.       Паоло, который молча сидел и равнодушно слушал затевающийся меж ними спор, встрял в разговор, расслабленно смотря на журнальный столик у дивана.       — Вы наверняка слышали, что о вас говорят остальные, дон Ванетти? Мягко говоря, все недовольны вашей работой, — новый андербосс говорил это так спокойно, будто не высказывал недовольства боссу, а вёл с ним мирный диалог. Затем Паоло посмотрел прямо в лицо молодому дону, — и мы, кстати, тоже.       — Паоло, выбирай выражения! — Барберо чуть ли не поднялся с места, сжав руки в кулаки и нервно дыша. Однако Неро, выставив руку вперёд, холодно произнёс:       — Нет, пускай говорит до конца.       — Неро, — вновь вмешался Дельторе. Его суровое морщинистое лицо ничего не выражало, оно было похоже на замерзшую каменную глыбу. Лишь только нахмуренные брови с лихвой выдавали настрой мужчины, — именно благодаря тебе Ванетти пришлось ввязаться в ненужную войну с семьей Орко.       — Я тогда ещё не был доном, да и опыта было маловато, — с иронией высказавшись, развёл руками Неро, словно не восприняв слова Дельторе за достойный аргумент, — или, может, вы никогда не совершали ошибок по молодости? Помните пословицу, которую любил говорить отец? «Errore riconosciuto conduce alla verità».       Неро стоял, гордо выпрямив спину и вздернув подбородок. Ничего в его внешнем виде не указывало на то, что он не уверен в том, что произносит. Дельторе в свою очередь кивнул и как ни в чём не бывало продолжил:       — Хорошо. Тогда разве не ты привёл в нашу семью предателей, которым почти удалось развалить дело твоего отца?       Заслышав об этом, Неро не удержался, уголки его губ опустились, а ногти впились в тыльную сторону ладони. Он пытался отрезвить свою горечь, вытеснив её физическим дискомфортом. Дельторе давил на живое, однако Неро больше не был тем куском дерьма, которым они все его считали. Он решил выдержать все нападки с достоинством и честью, не запятнав недостойным поведением имя отца.       — Скажу больше, именно вы были косвенным виновником гибели Ванно Клементе и вашего брата, Фратти, — добавил Паоло, возложив нога на ногу. Эти слова резали по израненному сердцу Неро, которое лишь недавно начало мертветь. Однако он, усмехнувшись, выдержал удар, и бровью не повёл.       — Да, именно так. Я признаю, привести Анджело Лагузу и Кортео в нашу семью было моей ошибкой, — Неро прикрыл глаза, скреатив руки на груди. Лишь затем он настойчиво осмотрел всех присутствующих, а его взгляд стал серьёзным, «крепким» как сталь, — однако напомню, что именно Ганзо Алари, человек, которому мой отец доверял долгие годы, организовал этот заговор. Может, вы сомневаетесь и в компетентности моего отца?       Неро приметил, как Барберо, полный волнения, изумление и вместе с тем восхищения, смотрел на него, словно бы не узнавая друга.       Позволив себе озорную ухмылку, Неро опустил руки, деловито засунув одну в карман брюк.       — Все мы совершаем ошибки. Паранойя не привела к успеху ни одного мирового лидера и, если уж я начну подозревать всех и каждого, то быстрее сойду с ума, — Неро напирал на них всё больше и больше. Молодой дон не даст ни единому аргументы стать фатальным, ведь вести диспуты или выступать с воодушевляющими речами — это единственное, что получалось у него лучше всего.       — Ты не только не убил пленных, но ещё и отпустил их! — невольно Дельторе вышел на эмоции, хотя Неро подозревал, что рано или поздно кто-нибудь вытянет этот джокер из колоды, использовав его против молодого дона.       — Есть доказательства? Если нет, то не смейте больше высказывать при мне свои домыслы, — Неро старался звучать как можно более угрожающе, однако хладнокровный Дельторе и бровью не повёл, испепеляя его осуждающим взглядом. Кажется, «правая рука» отца искренне злился и недоумевал по поводу этого поступка. — Да, пленники сбежали, и это целиком и полностью моя вина. Но может сперва поинтересуетесь, почему я не спешил убивать их?       — Разве не из личной симпатии? Кажется, Анджело Лагуза был очень близок вам, верно, дон? — вмешался Пауло. Этот насмешливый тон выбесил Неро, однако, оскалившись, он лишь глубоко вздохнул.       — Это тоже лишь домыслы, — парировал молодой дон, наблюдая за тем, как Барберо, так и почти ни разу не открывший рот, скосил взгляд к двери, — во-первых, мы получили рецепт, благодаря которому контрабанда алкоголем продолжилась без приостановки. Во-вторых, — Неро сделал паузу, самодовольно всплеснув рукой вверх, — мы узнали важную информацию, которую затем использовали против семьи Галассия.       — Настолько надёжную, что вам пришлось сделать громадную скидку для их дона, верно? — Паоло, кажется, осведомленный больше, чем нужно, чувствовал себя победителем, всё больше и больше входя в раж и препирая Неро к стенке.       — О да, надёжную, — произнёс Неро и, пройдя к окну, достал оттуда справочник и записную книжку, принадлежащую Ганзо, — посмотрите на это, — Неро протянул их Дельторе, — это записная книжка дя… Ганзо Алари, — он откашлялся в кулак, прислонившись к дивану и нагнувшись к Дельторе, открыл страницу, — вот здесь, — Неро указал пальцем на нужную ему строчку, — я проверил все номера из списка. Перечеркнутые принадлежали его родственникам и знакомым, но вот этот, — Неро позволил себе хмыкнуть, — принадлежит Галассия, при чём племяннику. Как думаете, есть ли этот номер в справочнике Ванетти? Конечно, нет!       Неро отошёл прочь, когда остальные озадаченно переглядывались между собой.       — Ганзо мог иметь какие-то дела с доном Галассия, но никак не с его племянником. Разве это не странно? — Неро пожал плечами. — Но по итогу мне показалось, что этого будет недостаточно, чтобы подтвердить догадки, — он обреченно вздохнул. — Соглашусь, финт был неудачным, не стоило так провоцировать чикагских придурков. Однако и отец всегда рисковал в прошлом. Например, когда занимался отмывом денег без согласия бывшего дона Морено. Наш бизнес всегда связан с рисками. Если честно, не только мы теперь на коротком поводке, но и племянник дона Галассия. Несмотря ни на что, он всё ещё боится, что за нашим бахвальством скрываются веские доказательства.       Неро вальяжной походкой вернулся за рабочий стол и, усевшись в кресло, с усмешкой добавил:       — Если вам есть что возразить, я слушаю. Однако если нет, — его голос зазвучал на тон ниже, когда он потянулся за ручкой, — можете уходить.       Барберо, заметив, что в поведении Неро не было и признака того, что он хоть как-то вслушивался в их слова, молча встал с дивана и покинул кабинет Неро первым. Вторым же был Дельторе, который вернул молодому дону справочник Ванетти и записную книжку Алари, затем тоже уйдя прочь.       Неро, приметив, что Паоло оставался на месте, с удивлением вздохнул бровь:       — Есть что ещё добавить?       Паоло поднялся с места и фальшиво улыбнулся ему, склонив голову в прощальном жесте.       — Прошу прощения за вторжения, дон. Я, пожалуй, тоже откланяюсь.

***

      Фио и Стефани вернулись только к позднему вечеру. Барберо, спустившийся на первый этаж, заметил, как полупьяная девушка на шатающихся ногах брела к себе в спальню. Фио же поддерживала её за руку, вся несчастная и уставшая.       Консильери скривился, когда понял, что неугомонная девчонка, похоже, уговорила Фио пойти в клуб. Обе девушки были одеты не в то, в чём уходили этим утром. Сестра Неро выглядела попроще. Фио сменила нежно-розовое платье на ярко-голубое. А вот наряд Стефани как всегда был излишне развращенным. Узкое, короткое, чуть выше колен угольно-черное платье с глубоким декольте и перчатками на руках, облегало её роскошную фигуру.       — Фио, разве ты не должна была следить за ней? — консильери вздохнул, представляя, как будет негодовать Неро, когда увидит эту картину воочию.       Стефани же, едва стоя на ногах, поднималась по лестнице.       — Прости… — тихонько приговорила Фио, однако на её губах отчего-то тоже играла улыбка. Кажется, ей понравилась «прогулка» со Стефани, раз она ничуть не выглядела виноватой.       — Надеюсь хоть ты не пила? — произнёс Барберо осуждающе, но ещё и с долей внутренней усталости. Фио отрицательно покачала головой, остановившись рядом с Барберо.       Весь хаос сегодняшнего дня сказался и на спокойствии консильери. Всё же после этого утреннего собрания он не решался заговорить с Неро, понимая, насколько тот сейчас опять зол на всех и вся.

***

      Однако понимал это только Барберо, но никак не Стефани, которая сейчас отчего-то шла вовсе не в свою комнату, а прямиком в кабинет Неро. Она буквально ввалилась внутрь, замахала руками и прокричала:       — Ciao, mio caro fidanzato!       Стефани на трясущихся ногах проследовала к рабочему столу, за которым находился Неро и, нагло сметя рукой мешающиеся стопки бумаг, уселась на него.       — Что ты делаешь? — раздраженно бросил Неро, когда Стефани потянула его за галстук на себя, опаляя кожу горячим дыханием, смешанным с алкоголем.       — Ох, я помешала тебе работать? Как же так, милый! — Стефани произнесла эту фразу с иронией и затем залилась смехом, тут же ослабив хватку на галстуке, взобравшись на стол повыше.       — Ты упилась до чертиков, — Неро отпрянул прочь, попытавшись встать с кресла, чтобы затем выпроводить нарушительницу спокойствия куда подальше. — Иди проспись.       Неро схватил девушку за руку и потащил за собой, однако Стефани, несмотря на то, что была нетрезвая и стояла на каблуках, с лошадиной силой сопротивлялась ему, увлекая за собой на диван. Рухнув на мягкую перину, она повалила молодого дона за собой.       Неро, кое-как в полуприсяде зафиксировал положение тела, сидя на краю дивана и уперевшись руками по обе стороны от плеч девушки.       — Какого дьявола ты творишь?! — выругался он, когда Стефани, протянув руки, приобняла его за шею. Неро почувствовал, как его дыхание сбивается; непосредственная близость всколыхнула сердце, пульс участился, когда низменная похоть почти завладела разумом при одном взгляде на красивое лицо стервы и её стройную фигуру в этом слишком непристойном наряде.       — Viviamo felici e contenti, mio caro, — Стефани приблизила его к себе, схватив за затылок. Губы девушки растянулись в ироничной улыбке, когда Неро, весь напряженный и шокированный, смотрел в её голубые как небесная топь глаза, — кажется, так это звучит по итальянски, да?       Стефани припала к его губам, завлекая молодого дона в бездонный омут страсти. Неро бессознательно приоткрыл рот, не отвергая, но и не давая на поцелуй согласие. Разум омрачился пеленой вожделения, против воли организм реагировал на близость. Неро вплел пальцы в пышные кудри, притягивая девушку к себе.       Лишь когда у двери послышался демонстративный кашель, молодой дон словно очнулся от этого наваждения, мгновенно отпрянув от Стефани, повернулся на шум. В проёме замер изумленный увиденным Барберо.       — Прошу прощения, — консильери, казалось, и не знал, что сказать. Поспешно закрыв за собой дверь, Барберо удалился, сделав вид, будто его и не было. Однако теперь Неро раздраженно встал с дивана, нервно потирая затылок.       — Чёрт побери, что это было?! — разозлился Неро, осуждающе посмотрев на девушку. — Кто просил тебя напиваться вот так и вламываться ко мне в кабинет?       Стефани рассмеялась, вальяжно разлегшись на диване. Затем спустя секунд пять она подмигнула Неро и, показав ему язык, как ни в чём не бывало вскочила на ноги, словно и не была пьяна.       — Всего лишь продемонстрировала твою истинную натуру. Нам же лучше хорошо ладить, — Стефани послала ему воздушный поцелуй и подмигнула, — да, мой ненаглядный будущий муж?       С этими словами она буквально выбежала из кабинета. Неро в свою очередь потерял дар речи, осознав, что весь этот спектакль был не пьяным порывом, а вполне себе продуманным актом, чтобы ещё сильнее насолить ему и унизить. Неро, сжав руки в кулаки до побеления костяшек, злился и на вздорную девицу, и на Барберо, и на себя в первую очередь. Пнув диван со всей силы, он подошёл к рабочему столу. Сметя оставшиеся аккуратные стопки с края стола на пол Неро, психанув, взревел, ударив кулаком о стол.        «…Черт побери!.. И что со мной не так?»       Оклемавшись позднее, Неро на автомате принялся складывать бумаги обратно на стол.       «Ну уж нет. Я точно не собираюсь больше иметь ничего общего с этой девкой!»       Он размышлял о том, что творилось с ним в последнее время. Неро впадал в крайности, то мучая себя самобичеванием, жуткой тревогой и временной апатией, то, напротив, испытывая необъяснимое раздражение и возбуждение, такое, что хотелось порушить всё вокруг. Алкоголь, когда ещё помогал, развязывал ему руки, высвобождал подавленную агрессию наружу без всякого чувства вины. Однако теперь лишь табак временно, минут на пятнадцать, давал ему вздохнуть спокойно.       А тем временем проблемы всё не прекращались, сыпались на него и сыпались, словно вокруг была вечная зима, пронизывали холодом до костей. Неро пытался согреться, тщетно искал в других успокоение и утешение, но не мог найти, ведь по факту никому не нужен.       Человек рождается и умирает один. Никому, кроме него самого, не интересно, что он чувствует.       Впрочем как и Неро, занятый собственными переживаниями, не замечал, как тяжело всем остальным.       Неро подошёл к окну. Распахнув жалюзи, молодой дон взглянул на улицу. Там тихонько капал дождь. Он засмотрелся на линию горизонта, где виднелись кроны одиноких деревьев. Мрачный небосвод покрылся сизым туманом, отражаясь в его душе болезненными мыслями о том, как собственная жизнь окрасилась в эти же матовые ахроматические краски. И выхода из этого порочного круга словно не существовало.       Всё и вся вокруг не радовало, угнетало, но Неро тянулся к кому-то, так хотел быть нужным. Но как только к нему проявляли теплоту, отталкивал, отвергал, словно боясь, что его вновь предадут.       Он был брошенной заводной куклой, у которой сломался механизм.       Усмехнувшись, Неро ещё раз вгляделся в этот унылый пейзаж и, наконец, решил вернуться к работе.