Часть 27
2 мая 2024 г., 23:47
Джулио Фальконе мечтал о большой сцене. Нудные азартные игры лишь развлекали его, алкоголь помутнял сознание, вызывая кратковременную эйфорию, а женщины закрывали мужские потребности, поутру надоедая ему. Всё в этом мире, начиная от роскоши и богатства, заканчивая страстью и зависимостью, казалось временной отдушиной. Да, пусть эти мелкие удовольствия отвлекали от бездонного колодца в душе, но не закрывали дыру окончательно.
Джулио хотел сиять; хотел находиться в центре внимания, ослеплённый вспышками камер. Он желал внимания, не столько женского, сколько того внимания, которого заслуживали президенты или другие именитые люди, жившие в чужих сердцах даже после смерти.
Джулио мечтал о славе, жаждал покорить кинематограф. Он должен ярко сиять, получать влюблённые и восхищенные взгляды от поклонников. Рано или поздно он искупается в лучах славы, растает в зрительских аплодисментах, слушая восторженные отзывы вслед, просто проходя мимо толпы, мимо всей этой массовки без амбиций в жизни.
Разве это почётно, быть крупье, особенно если сравнивать в масштабах вселенной? Смириться с этим — значит стать одной из песчинок в бездонной пустыне. Джулио чувствовал себя заурядностью, скучным винтиком в большом механизме под названием «Человечество». Конечно, недавние подвижки в семье Ванетти сулили ему повышение. Возможно, он всё же сможет подняться по карьерной лестнице, став управляющим казино. Кто знает, может, если даже повезёт, в разделе территорий отколет себе кусочек побольше.
Но амбиции Джулио Фальконе были выше, чем жажда власти и силы. Сами подумайте, кто из обычных людей вспоминает об этом закулисье под названием «криминальный мир»? Как часто о бандитах, прячущихся в тени, говорят с восхищением? Нет, эта часть мира не для обычных смертных. Был ты — затем ты умер, и никто даже не вспомнит, что ты когда-то влиял на дельцов, на чиновников и стражей порядка. Быть может, если вдруг станешь интересной личностью, о тебе упомянут журналисты в паре статей, но и всё на этом.
Джулио же стремился остаться в памяти человечества на долгие годы. Пусть известен на миллионы человек, не на миллиарды, но он хотел славы настолько, что эта жажда превышало в нём всё остальное, в том числе и здравый смысл.
Прямо сейчас Джулио сидел в роскошном ресторане с известным кинорежиссёром, который временно обосновался в Чикаго, приехав на съёмки очередной комедии. Джулио был намерен любым путём получить главную роль в следующем его фильме и заключить контракт с мужчиной любой ценой, ведь это был единственный шанс пробиться на экраны.
В двадцатые годы кинематограф только начал развиваться, и стать популярными актёрами могли лишь единицы. Некоторые, кто обладал хорошей актёрской игрой, не получали главных ролей даже в немом кино. Что уж взять первые фильмы с синхронизированным звуком, в которых могли сняться исключительно те, кто пробивался в кинематограф по блату или благодаря статусу.
Никто не собирался давать Джулио главную роль, но он был нацелен получить её любой ценой. Именно поэтому сейчас он здесь, всей своей харизмой пытаясь покорить этого пижона, что смотрел на него свысока. Долгое время они говорили на пустые темы. Джулио пытался всеми силами понравиться кинопродюсеру. Затем же он, наконец, решился поднять тему, ради которой позвал мужчину в ресторан.
— Какой мне прок с того, чтобы рассматривать вашу кандидатуру? Ваше образование? Боже, можете выкинуть его на помойку, — мужчина в сером полосатом костюме захватил немного салата, запивая его дорогим белым вином. — Я же сказал: у меня уже есть актёр, который сыграет главную роль в следующем фильме. У вас нет ни опыта, ни харизмы. Я благодарен за приглашение, но, думаю, у вас слишком неоправданные ожидания, господин Фальконе. Я бы даже сказал, — кинопродюсер ухмыльнулся, его глаза издевательски сощурились, — фантастические.
— Вы не хотите пригласить меня на кастинг, несмотря не то, что я любезен с вами? — Джулио сжал челюсти, неудовлетворённый подобным ответом. Кажется, продюсер его попросту ни во что не ставил. — Быть может, вас не интересуют талантливые и молодые кадры? Или же, — Джулио пристально посмотрел на мужчину, сощурив глаза, — вы берёте на главные роли только тех, кто вам хорошо заплатил?
Продюсер, сжав вилку в руке, ударил ею об стол, затем небрежно бросил её рядом с тарелкой и встал со стула, бросив презрительное взгляд на Джулио.
— Вы можете высказывать свои необоснованные домыслы кому угодно, но не мне. Я же не потерплю подобного хамства, — высказавшись напоследок, мужчина допил своё вино и встал с места, после чего, круто развернувшись на носках, размашистым шагом пошёл прочь из ресторана, не забыв захватить за собой брендовое чёрное пальто.
Получив очередной отказ от продюсера, Джулио, недовольный до чертиков, решился, что пора ему прибегнуть к его связям в мафии. Для этого он отправился к Стреге.
Властный друг поможет ему в начинаниях, а благодарный Джулио отплатит тому добром, поделившись всей информацией, что у него была на Ванетти.
Стрега как всегда манерно читал книгу на веранде, когда Джулио пришёл в просторный особняк Галассия. Кажется, племянник дона Галассия всецело увлёкся чтением дебютного романа Ремарка, потому как он даже не поднял взгляда на Джулио, осведомив о том, что знает об его присутствии, лишь брошенной вскользь репликой:
— И зачем же я понадобился тебе так скоро, Джулио?
Стрега выглядел как настоящий аристократ. Его глубокий голос нарушил тишину, разбавляемую мелодичным пением птиц. Перевернув страницу, Стрега, наконец, поднял равнодушный взгляд на Джулио. Тот же в свою очередь, сделав ещё два шага вперёд, сел в удобное кресло напротив софы, на которой преспокойно восседал Стрега.
— Смотрю, ты так любишь это место. В отличие от Ванетти, у вас двор как всегда благоухает, — восторженно произнёс Джулио, присвистнув. Стрега явной лести не оценил; он пристально смотрел на друга, яркие цвета голубого турмалина глаза изучали Джулио ещё с секунд десять, после чего Стрега шумно вздохнул.
— Ну же, Джулио, ты ведь знаешь, что я не люблю тратить время почём зря. Если хочешь поболтать, загляни в наше казино вечером. Так и быть, сыграем одну партию.
«И почему ему всегда удаётся выглядеть таким снобом? Чёрт возьми, ведёт себя так, будто он божество, снизошедшее до простого смертного!».
Пока Джулио клял Стрегу за заносчивость в своих мыслях, Галассия уже успел перевести беглый взгляд на просторный двор, искрящийся слегка пожелтевшей травой, кронами отцветших деревьев и пятнами кустов с разными сортами цветов, купающихся в бледноватых дневных солнечных лучах. И правда, что могло быть лучше, чем проводить время на природе, наслаждаясь чтением хорошей книги?
— Я пришёл сюда с просьбой, — проговорил Джулио, напрягшись, когда Стрега выжидательно провёл пальцем по корешку книги. И без того глубокие морщины на лице Галассия проявились ещё сильнее, когда он хмурился, хотя взгляд мужчины оставался холодным.
— С какой просьбой? — спросил Стрега, окончательно закрыв книгу и положив её на колени. — Я весь во внимании, Джулио.
Поёрзав, Джулио подался вперёд, его прежде спокойное лицо окрасилось оттенками досады, когда он взглянул на Стрегу, сжав губы в тонкую линию. Фальконе испытывал мучительное негодование, как только мысли возвращали его в момент разговора с тем высокомерным продюсером. Никогда ещё Джулио не унижали таким образом! Словно даже презрение было последним, чего он заслужил. Этот напыщенный индюк проигнорировал просьбу, сделал вид, что будто даже не слышал её…!
— Слышал, что в Чикаго приехал известный кинопродюсер из Нью-Йорка? Недавно я встречался с ним, хотел участвовать в кастинге на новый фильм, но он мне отказал.
Джулио прекрасно знал, что Стрега не любил, когда собеседники ходили вокруг да около. Точнее, этот парень в самом деле легко обличал людей, которые пытались манипулировать им. Именно поэтому Джулио решил не темнить и быть с ним откровенным настолько, насколько это вообще возможно.
— И что? — Стрега скучающе наклонил голову и, поменяв положение тела, закинул ногу на ногу. Лицо его выглядело беспристрастным, однако губы скривились в некотором недовольстве, когда он высокомерно вскинул подбородок чуть вверх, словно дозволяя Джулио продолжать речь.
— Я, чёрт возьми, потратил пять лет, чтобы выучиться на актёра, не раз ходил на репетиции перед спектаклями. Даже платил за частные уроки нескольким известным актёрам, чтобы почерпнуть у них мастерства. А он просто ушёл! Унизил меня, не дав и шанса! Представляешь? — Джулио жаловался на жизнь другу. Его грудь раздирало от несправедливости, в какой-то момент пришёл такой гнев, что руки машинально сжались в кулаки, а зубы свело от того, как сильно он стиснул челюсти до хруста. В мыслях пришло блаженное освобождение только тогда, когда он представил, как его руки сжимали шею кинопродюсера. Джулио словно воочию увидел, как этот заносчивый негодяй молит о прощении, валяясь у него в ногах, обещает, что выполнит всё, что угодно, лишь бы остаться в живых.
Стрега наблюдал за этой картиной отстранённо, хотя уголки его губ исказились в насмешке. Вот она, социальная несправедливость, с которой мог столкнуться любой, у кого не оказалось нужных связей.
— Неужели ты не знал, Джулио? Мир несправедлив, — поучительно произнёс Стрега, привлекая к себе внимание разъярённого друга. Эмоции Джулио казались Стреге смешными, ведь горячностью тот только показывал, насколько был уязвим, и как легко им было манипулировать по итогу. — Никому нет дела до твоих талантов. За место под солнцем не нужно бороться. Его или покупают, или получают по блату.
— Да знаю я…! — крикнул Джулио, вскочив с места, и тут же пожалел об этом. Он с шумом опустился обратно на кресло, тяжело вздохнул и, успокоившись, продолжил говорить. — Знаю, просто меня это бесит. Я не ищу справедливости или чего-то подобного. Просто бесит, когда меня ни во что не ставят.
Стрега понимающе кивнул, постукивая пальцем по подбородку, молча размышлял о чём-то. Джулио знал это выражение на лице друга; как только Стрега задумывался вот так, глядя в никуда, то скорее всего это значило, что он всё понял и в дальнейших объяснениях не нуждался. Джулио приосанился, напряжённо глядя в яркие циановые глаза будущего наследника Галассия. Было в Стрега что-то такое притягательное, несмотря на его нудный характер. Склонность контролировать всё вокруг и изысканное умение манипулировать наделяло мужчину нетривиальным умом. Каждый его жест, исключительные манеры и умение говорить, всё это было частью харизмы Стреги, о которой Фальконе оставалось только мечтать. Джулио приходилось разыгрывать спектакли, ломать комедию, носить маски, чтобы что-то из себя представлять. Стреге же было достаточно вот так сидеть и задумчиво глядеть на собеседника, и все вокруг тут же замолкали, ожидая, пока он заговорит. Джулио завидовал подобному умению, и то была отнюдь не белая зависть.
— Скажи, не хочешь ли ты, чтобы я повлиял на его мнение? — Стрега посмотрел на Джулио снисходительно, так, что Фальконе чуть не задохнулся от возмущения. Однако он всё же сумел промолчать, кивнув в ответ. — Не думаешь, что главное правило бизнеса — равноценный обмен? Какая мне выгода от того, что я помогу тебе, а, Джулио?
Фальконе цыкнул языком, его плечи слегка дрогнули от нервов, а ногти сильно впились в ладонь. Унижаться было выше его гордости, но ради своей мечты он готов был поступиться своим эго.
— Пожалуйста, Стрега. Я потратил столько усилий, времени… Вложил столько трудов, чтобы пробиться в актёры. Я не могу упустить этот шанс…!
Стрега улыбнулся ему, затем, облокотившись о подлокотник софы, прикрыл глаза.
— Понимаю. Печально, когда всем вокруг плевать на твой талант, — Джулио скривился, слыша саркастичный тон своего друга, — однако, Джулио, мафия — не филантропы. Я готов помочь тебе, но взамен ты поможешь мне, хорошо?
Джулио свёл брови к переносице. Он недоумевал. Чем ещё он мог помочь? В тот день, когда встретились в казино, разве Стрега не вызнал всё, что хотел? Или же… осознание пришло к запамятавшему Фальконе, когда он расширил глаза, поморгав пару раз в изумлении.
— Тебе нужно имя организатора покушения на дона Ванетти, верно? Но зачем? Разве распри в этой семье не выгодны вам…? Я не понимаю…
— Не задавай лишних вопросов, Джулио, — Стрега сузил глаза и, переплетя пальцы, с угрозой продолжил, — я готов посодействовать тебе, так что в твоих интересах просто делать так, как я говорю.
Джулио пораздумал. Если он не согласится на предложение Стреги, так и быть, заполучит дядино казино и часть территории в лучшем случае. В худшем же исходе Неро Ванетти останется в живых, он узнает, кто участвовал в заговоре, а затем Джулио либо убьют, либо ему придётся скрываться от мафии всю свою жизнь. Ежели же согласится на предложение Стреги, то сможет стать актёром и исполнить свою давнюю мечту и прославиться. Однако и в таком случае его тем более могут убрать…
— Стрега, я, кажется, зря ввязался по всё это, — обречённо произнёс Джулио, только сейчас осознавая в полной мере опасность своего положения.
— Ты только что это понял, идиот? — Стрега усмехнулся. Эта его ухмылка и в самом деле испугала Джулио, которому, наконец, стало страшно. — Не бойся. Если скажешь мне имя организатора, я сделаю так, чтобы Ванетти и прочие личности не смогли добраться до тебя. Гарантирую тебе безопасность… хм… на время съёмок фильма. Затем получишь гонорар, расплатишься со мной и уедешь из Америки туда, где Ванетти точно не смогут тебя достать. Соглашайся, Джулио. Я не делаю таких щедрых предложений дважды.
Джулио кивнул. Он, больше не колеблясь, улыбнулся Стреге, окончательно расслабившись.
— Я знал, что смогу на тебя положиться, друг.
***
Неро чертил схему на листке. Закончив, он, постукивая ручкой по столу, стал тревожно размышлять обо всём, что недавно произошло. За кулисами зрел заговор, он больше не собирался быть тем доверчивым юношей, что раз за разом позволял себе ошибаться. Неро собирался раскрыть всех и каждого, затем убрать их со своего пути. Поэтому он не имел права на просчёт. Одна ошибка будет стоить ему жизни. Однако, как не думал, Неро приходил к одному выводу: «Сначала нужно разобраться с людьми Фанго, потом уже искать крысу в их окружении». Вчера они всё же обнаружили труп того охранника, который должен был стоять на посту. Значит нужно срочно усилить охрану особняка и, не впуская никого лишнего внутрь, контролировать всю территорию Ванетти. Первое время, пока не найдёт крысу, лучше не приглашать в особняк даже ближайшее окружение. Лучше держать Дельторе и Пауло подальше от себя, впрочем приказы он мог временно передавать через Барберо. По поводу консильери Неро не беспокоился; если бы Барберо захотел, мог бы давно отравить его или использовать ещё какой-нибудь лёгкий способ избавиться от него. И раз уж расчётливый консильери этого не сделал, то глупо полагать, что вся заварушка его рук дело. С Дельторе и Пауло дела обстояли сложнее. Дельторе был очень предан отцу, впрочем, и Пауло тоже никогда не подводил, но этим двоим юный наследник Ванетти, казалось, совсем не нравился. Понятно, ведь всё, что Неро делал с тех самых пор, как вступил на пост дона, лишь ошибался и подводил семью. Их неприязнь была оправданной, и Неро не собирался судить никого из них. Неро не мог отмести возможности, что проплатил весь этот заговор кто-то со стороны. Хотя навряд ли это были Галассия или те двое. Галассия прекрасно себя чувствовали, подмяв под себя Ванетти, а Анджело бы не полез в одно и то же пекло дважды. Хотя тот злопамятный племяшка вполне мог обозлиться на Неро, решив избавиться от «доказательств» раз и навсегда. Однако это было бы глупо, ведь Неро мог передать «доказательства» против него третьей стороне. Племянник дога Галассия глупым точно не был, да и «почерк» у него был совсем другой… если только он снова не вступил в преступный сговор с кем-то из их семьи, как это было с дядей в прошлом. Была вероятность, что информацию вовсе не сливали, заговорщика в их семье не было, и люди Фанго самоорганизовались против Неро. Но это была такая нелепая теория, что хотелось смеяться, ведь псы Фанго всего лишь продажные твари, отнюдь не верные овчарки. «Чёрт возьми!» — подумал Неро, сжимая пальцами переносицу. У него болела голова от всех этих раздумий. Вокруг было слишком много «но», а действовать радикально он не мог, раз уж не умел манипулировать другими, как это делал Анджело. Поэтому сперва Неро решил выследить людей Фанго. Затем он планировал с их помощью выйти на лидера восстания, дёргающего за ниточки, и линчевать всех одним скопом. Так Неро сможет приостановить хаос хотя бы на какое-то время. Для этого Неро позвал того, кому сейчас доверял так же, как и Барберо. Тигре явился в особняк точно в назначенное время. Постучав, он вошёл в кабинет Неро и, приподняв руку, бодро улыбнулся ему, как старому приятелю. — Привет, дон! Чего такой кислый? — фамильярно обратившись к нему, Тигре прикрыл за собой дверь. — И тебе не хворать, Тигре, — Неро жестом указал на диван, его губы невольно расплылись в улыбке, когда товарищ обратился к нему совсем не как к начальнику. Молодой дон ценил приятельские отношения с Тигре. Подобные панибратские беседы расслабляли его. — Слышал, в последнее время всё совсем тягостно, да? — Тигре стал серьёзным, глядя на Неро, который сидел за столом, все ещё нервно постукивая ручкой по лакированной поверхности. Присев, Тигре широко расставил ноги и опёрся рукой о колени. Неро усмехнулся, когда подумал, что Тигре больше всех их вместе взятых походил на гангстера, даже одевался куда проще, без всей этой показушности в виде пиджаков, до блеска накрахмаленных рубашек, идеально выглаженных галстуков и безупречно уложенных причёсок. От старины Тигре так и веяло простотой. Неро ценил это в нём. — Кто бы мог подумать, что Авилио тот ещё засранец… Тигре цыкнул вслух, однако, завидев, как Неро напряженно прикусил губу, опустив взгляд на стол, понял, что зря начал эту тему. — Авилио уже дело прошлое, давай не будем это обсуждать, — отрезал Неро, наконец, взяв себя в руки. Он отодвинул блокнот с диаграммой прочь и, закрыв его, затем всецело перевёл внимание на Тигре. — Что важнее, у меня есть для тебя важное поручение. Тигре, довольный, уставился на него, выжидая, какое поручение ждало его в этот раз. Наверное, мужчину прельщало, что Неро доверял ему, несмотря на те предательства, которые по слухам сделали из дона параноика. — Знаешь Лоренцо? — спросил Неро. Тигре недоуменно кивнул ему в ответ. Тогда молодой дон, нагнувшись к шкафчику, вытащил оттуда документы и, привстав с места, прошёл к Тигре. Дойдя до диванов, Неро бросил папку на журнальный столик. — Здесь досье на всех, кто примкнул к нам после смерти Фанго. Уточни у Лоренцо, кто из этих ребят был в ресторане и обсуждал информацию, которую он недавно донёс мне. — Прямо так и сказать? — Тигре, совершенно не понимающий, что происходит, взял папку и быстро пролистал её. Его лицо выражало искреннее удивление. Неро невольно улыбнулся, понимая, что не ошибся. Тигре определённо не тот, кто мог предать его. Этот парень был верным и не раз рисковал своей жизнью ради Ванетти. — Да, Лоренцо поймёт тебя, — Неро кивнул, скрестив руки на груди, — просто отметь тех, кого он узнает, и верни мне папку позже. С остальным я разберусь сам. Тигре изучающе повертел тонкую чёрную папку в руках, после чего, сунув её за пазуху, показал Неро большой палец. Молодой дон в свою очередь хмыкнул в ответ и ухмыльнулся. — Будет сделано, дон. Настроение Неро чуть поднялось. Всё же не везде в его жизни был мрак. Даже рядом с ним оставались люди которым он мог… нет, кому хотел доверять до самого конца.***
Стефани было дико стыдно за то, что она устроила вчера. Да, хотела поставить на место выскочку, победить его и унизить. В итоге сама попала впросак. С утра пришлось объясняться перед Фио. Сестра дона всё никак не могла поверить в то, что Стефани сделала это с дуру, вовсе не назло. Фио почти обиделась и, если бы Стефани не уверяла её в том, что обязательно принесёт извинения позже, эта девушка точно бы не захотела разговаривать с ней больше. Всё же несмотря на то, что дон Ванетти был занудой, каких ещё стоило поискать, всё же он был братом новоявленной приятельницы. Не стоило с ним вот так ссориться, хотя бы во имя собственного душевного спокойствия. Всё-таки Стефани ещё оставалось торчать в этом чёртовом месте больше пол недели, и то в случае, если её папаша не задержится в Чикаго. Пока девушка раздумывала об этом, она небрежно чиркнула себя помадой, попав мимо контура губ и окрасив кожу в нежно-розовый. Поморщившись, Стефани взяла салфетку и аккуратно стёрла след. Внезапно она вспомнила о вчерашнем поцелуе. О том, как он ощущался на губах. Как зрелые широкие руки ласкали её затылок, побуждая прильнуть ближе. Она будто наяву ощутила в носу запах манящей смеси из кофе и табака, смешавшегося на языке в дикий горьковатый коктейль. Щёки заалели, когда девушка повертела головой, отрицая тот факт, что поцелуй ей всё же немного понравился. Роскошные кудри лезли в лицо. Стефани убрала пряди за ухо, затем вновь сосредоточилась на нанесении дневного макияжа, который вот-вот должен быть готов, если бы не навязчивые мысли, которые внезапно стали беспокоить девушку, заставляя пульс подскочить, а сердце громко биться в груди. «Как не погляди, а вчера я повела себя как последняя дура!» Стефани проклинала себя, прекрасно понимая, что обязана извиниться перед своим… кхм… Нет, отец не дождётся! Она не собиралась так просто соглашаться на такие дурацкие идеи. Да, этот парень, Неро, выглядел вовсе неплохо. В какой-то мере даже был мужественным и зрелым. Но Стефани он казался слишком жестоким! Всё же это был дон мафии, использующий людей и легко убивающий неугодных. Девушке не хотелось становиться очередным инструментом в его руках под лозунгом: «Предназначена для репродуктивного размножения». Может отца устраивал этот вариант, но точно не Стефани. Человек рождён не ради того, чтобы прогибаться под кого-то, и девушка не собиралась становиться супругой, покорной и терпимой по жизни. К чёрту рабство и дискриминацию! В дверь кратко постучали. Стефани развернулась на звук. В проёме показался тот самый мужчина, который встретил её в первый раз, как она пришла в этот особняк. Увы, девушка даже не удосужилась запомнить имя этого мужчины, хотя Фио не раз упоминала его прежде. — Для чего пожаловали, господин консильери? — с усмешкой произнесла Стефани. Ирония не понравилась этому снобу, и суровый мужчина поправил очки, сурово глядя на неё прямо как строгий папаша. — Опять куда-то собираешься? Стефани хмыкнула вслух. Конечно, как же этот сухарь не придёт к такому простейшему выводу, ведь прямо сейчас она сидит в комнате, приодетая в красивую нежно-голубую блузку и темно-синюю юбку по колено, да ещё и наносит на себя слои макияжа. Откуда же мафии знать о том, что девушки часто прихорашиваются без повода, ведь у них даже красавица Фио щеголяет в простых хлопковых платьях без макияжа и красивой причёски! — Для вас, раз уж я выгляжу хорошо, значит куда-то собираюсь? — она решила ответить вопросом на вопрос, чем, казалось, заставила консильери оторопеть на несколько утомительных секунд. Затем мужчина вновь вернулся к холодному беспристрастию, свойственному ему. — Если никуда не собираешься, ждём тебя на завтрак внизу. Оповестив её об этом и отчеканив формальность, мужчина уже хотел выйти прочь, словно робот какой-то. Стефани решила задать ему ещё один вопрос и, не отрываясь от зеркала, произнесла: — Я, кажется, не знаю даже вашего имени. Как вас зовут? В трюмо она видела, как консильери семьи Ванетти остановился, глядя на неё с удивлением, словно не ожидая такого интереса к своей персоне. — Барберо, — сухо ответил он, затем, больше ничего не сказав, вышел прочь, тихо прикрыв дверь. «Вот и поговорили называется», — горько вздохнула Стефани и, отбросив губную помаду в сторону, скучающе уставилась на собственное отражение в зеркале. Ну и кому нужен этот слой косметики на лице, если на неё никто даже не глазел? Стефани часто бывала в отцовском казино. Там часто собирался разномастный народец; бедняки, которые хотели вырваться из своего болота, шулеры, любящие азарт, и богачи, привыкшие сорить деньгами. Их всех объединяло одно качество: каждый из них любил женщин. Как только Стефани приходила в казино, почти все смотрели на неё с жадным вожделением во взгляде, прямо как тот занудный дон Ванетти вчера. Стефани нравилось получать знаки внимания от мужчин, нравилось, как они пожирали её взглядами, словно раздевая в своём воображении. Девушка обожала быть в центре внимания людей и любила манипулировать мужчинами. Но вот этот консильери… Он с самого начала смотрел на неё как на пустое место! Словно бы… Словно бы… Неужели этого сухаря не прельщало женское внимание? Да быть такого не могло! Все мужчины были одинаковые в своей сути, и вчера она это доказала страстным поцелуем. А значит этот консильери, сколько бы не носил свои маски, тоже глубоко в душе был таким. Просто притворялся лучше! Стефани завершила дневной макияж последним штрихом и, поднявшись, надела туфли. Лишь затем, ещё раз придирчиво оглядев себя в зеркале, она удовлетворилась результатом и отправилась на первый этаж, чтобы позавтракать.
