Точка отсчёта

      Зарабатывать деньги — дело нелёгкое. Общаться с людьми — та же история, особенно с характером, как у него. Такие мысли преследовали Кортео день ото дня, но жизненные обстоятельства раз за разом побуждали переступать через страх и пытаться, хотя бы пытаться, проявлять себя миру.       И вот сейчас, возвращаясь домой, Кортео обречённо вздыхал, получив отказ в очередном баре. Подпольное производство алкоголя — прибыльная ниша в эпоху Сухого закона. Бутлегерство, как бы это не прозвучало, было востребованным делом, поэтому и «вакантные места» занимались быстро. Отчаявшись, Кортео неспешно шёл обратно, «повесив нос» и уперев виноватый взгляд в землю.       Анджело встретился ему совершенно случайно. Он вышел из захудалой забегаловки, скорчив недовольное лицо и поправив клетчатую кепку на ходу. Завидев Кортео, стоящего на другой стороне дороги, Анджело медленно побрёл к нему и, выжидающе посмотрев на Кортео из-под козырька кепки, спросил монотонным голосом:       — Как успехи?       Вместо ответа Кортео, прикусив губу, стиснул руки в кулаки. Его мучила беспомощность не только оттого, что он казался себе бесполезным, но и от того, что ничем не мог помочь Анджело, которому вновь придётся воровать деньги. Постоянное самокопание добивало его, и Кортео ощущал боль от чувства вины, так теснящего грудь.       — У меня ничего не вышло… прости, — Кортео прошептал это, украдкой взглянув на Анджело. Юноша, казалось, задумался на секунду, но затем кивнул, бросив ему хладнокровное: «Ясно», которое прозвучало даже хуже, чем осуждение. Теперь же Кортео совсем приуныл, вяло плетясь следом за Анджело. Тот же в свою очередь, сгорбившись, шёл вперед, ни разу на него не обернувшись. Такое равнодушие больно било по самолюбию. Кортео одолевали тоскливые мысли о том, что Анджело было всё равно на него, но он пытался заглушить это самобичевание, наблюдая за тихим потоком людей на улице.       У дома напротив старая женщина, развешивающая белье, отчего-то пристально смотрела на них, расширив глаза. Затем, колеблясь лишь какое-то время, она ринулась к ним, и Кортео сильно опешил, дёрнув Анджело за руку.       — Ты её знаешь? — прошептал Кортео, кивнув Анджело на незнакомую пожилую женщину, сиремительно приближающуюся к ним. Анджело же, увидев её, натянул на себя кепку посильнее и прибавил шаг, так и не ответив Кортео. Обстоятельства ответили вопрос за него. Старушка, поняв, что юноша прибавил шаг, решилась окликнуть его:       — Молодой человек, пожалуйста, обожди! — закричала она, и Анджело машинально остановился на месте, не поворачиваясь к Кортео лицом. Запыхавшись, пожилая дама, наконец, догнала их, и, переглянувшись с Кортео взглядом, аккуратно обратилась к Анджело. — Это ведь ты, да?       Анджело в свою очередь обернулся к ней лицом после секундного затишья. Старушка просияла, в уголках её добрых глаз появились гусиные морщинки, когда она сощурила их, лишь бы не дать себе расплакаться.       — Боже! Слава богу…! — она без промедления бросилась к Анджело и, крепко обняв его, уткнулась носом в грудь, словно только что повстречала сына, вернувшегося после войны. — Слава богу, ты жив!

***

      — Так вы объясните мне уже, что здесь происходит? — выдохнув, Кортео смотрел на прекрасную, но непривычную для него картину; Анджело сидел за столом, молча перебирая пальцами по скатерти, а незнакомая пожилая женщина сновала туда-сюда из комнатки в крохотную, но уютную кухонку. Поставив им три кружки горячего чая и положив на блюдце свежие только что испечённые булочки, старушка присела и мягко указала Кортео на стол.       — Давайте спокойно поедим для начала. Поговорить всегда успеем.       Анджело снял с себя кепку, убрав за ухо выбившуюся прядь волос, он послушно взял в руки кружку и немного отхлебнул напиток. Едва терпкий и горький, чай был в меру сладким, но недостаточно, чтобы насытить богатые вкусовые рецепторы юноши. Откусив булочку, Анджело ощутил вкус детства, вспомнив, как мама пекла выпечку на день рождения ему или Люче. Приятная сладость растаяла на языке вместе с горечью воспоминаний. Громко сглотнув, юноша поставил кружку на стол и заговорил.       — Не ожидал снова вас встретить, — заговорил он, но голос соскользнул, и Анджело прокашлялся, смотря на собеседницу. Старушка мило улыбнулась ему, словно ребёнку, каким его и запомнила. Анджело же отвернулся, прикусив губу. Было неловко, когда на него смотрели вот так, непривычно, словно о нём и вправду кто-то по-настоящему заботился.       Только недавно Анджело начал понимать, что сам отталкивал от себя людей, разучившись доверять кому-либо. Кортео тоже ценил его, был готов пойти на всё, лишь бы Анджело был счастлив; иногда юноше хотелось ударить брата за это, ведь о себе бутлегеру тоже нужно не забывать заботиться. Однако… как было приятно понимать, что ты любим и снова можешь полюбить кого-то. За годы одиночества Анджело успел позабыть, какое же это прекрасное чувство.       — Я тоже рада видеть тебя, Анджело, — произнесла старушка, отпив чаю. — С тех пор, как ты сбежал из приюта, прошло немало времени. Я молилась богу, чтобы ты был жив, и он услышал мои просьбы.       «Ничего он не услышал», — цинично подумал про себя Анджело, сдержав дерзкую усмешку, рвущуюся наружу. Он давно не верил в бога и не понимал адептов церкви, слепо не замечающих, насколько мир жесток, несправедлив и двуличен.       — Я думал, вы свяжете свою жизнь с церковью, — перевёл тему Анджело, обратившись к пожилой даме. Бывшая монахиня поставила кружку на стол и обратилась к нему.       — Я бы с удовольствием, — мягко произнесла она тихим голосом. Анджело вспомнил, как добра она была к нему весь тот год, что он провёл в стенах церковного приюта, — вот только рак желудка помешал. Тяжело воспитывать детей, пока сам находишься в полном упадке сил. Мне предложили отлучиться от церкви, и сейчас я подрабатываю в ателье неподалёку.       — Так вы двое давно знакомы? — устав молчать и наблюдать за диалогом со стороны, Кортео вмешался в разговор, уже покончив с поеданием одной из булочек. — Удивительно. Анджело ничего мне про вас не рассказывал.       Анджело бросил на Кортео резкий и осуждающий взгляд. Присмирев, бутлегер виновато нахмурился и замолчал, поняв, что позволил себе брякнуть лишнего невпопад.       — Да, я присматривала за твоим другом когда-то, — старушка хохотнула, развеивая напряжение между ними. Кортео, расширив глаза, широко улыбнулся, воспрянув духом.       — Правда?! Какой Анджело тогда был? Как жил? Ладил ли с другими детьми?! — напирал Кортео на собеседницу, полностью позабывшись в своём энтузиазме, чуть не подскочил с места.       — Кортео…! — рыкнул на него Анджело, стиснув зубы.       — Простите, — пробубнил про себя бутлегер, склонив голову, когда понял, что снова позволил себе лишнего.       — Да будет тебе, Анджело, — задорно рассмеялась добродушная старушка и позволила себе протянуть морщинистую ладонь, коснувшись бледных и холодных ладоней юноши.       Не привыкший к прикосновениям, Анджело резко одёрнул руку так, словно его только что ошпарили кипячёной водой. Напряжённый как струна, Анджело всё не знал, куда себя деть из-за непривычной ему неловкости, пронизывающей каждую клеточку тела.       — Он ещё тот ворчун. Ничуть не изменился с тех пор, — произнесла пожилая дама, обратившись к Кортео. Анджело смотрел на неё с толикой раздражения и смущения. Раньше никто не интересовался тем, каким он был в детстве, что любил и чем вообще жил. В какой-то момент юноша и сам забыл, что нормальные люди вообще думают подобных вещах. Анджело жил безо всякой рефлексии. Погрузись он в это состояние, точно бы не выжил, поэтому в один момент он больше не чувствовал, как в груди клокочет сердце, изнывая от душевной боли. Почти все его мысли за редким исключением были рациональными и здравыми, словно полностью очищенные ото всех эмоций. Анджело был ведом лишь решимостью, испытывая лишь неуёмный гнев на убийц семьи. Только ярость заставляла кровь кипеть как в котле. В остальное время его пожирала пустота, дикая апатия. Тело будто двигалось на автопилоте, а мысли были чужеродны. Не жизнь, а сплошное существование…       — Анджело! — отвлёк его от дум Кортео, помахав прямо перед лицом. Анджело в свою очередь раздражённо цыкнул и убрал маячившую перед глазами руку брата.       — Что? — лениво спросил он, отчего-то чувствуя себя уставшим. Кажется, моральный дискомфорт утомлял не хуже мафиозных разборок.       — Как насчет того, чтобы временно остаться тут? Тётя Габриэла предложила нам пожить в соседней комнате, раз уж в нашей убогой каморке холодно и грязно.       Анджело аж на секунду выпал из реальности, не веря своим ушам. Мало того, что Кортео предлагал быть на иждивении у человека, которого знал от силы час, так ещё и его хотел за собой утянуть.       «Тетя Габриэла? Серьёзно?!» — возмутился про себя Анджело, сощурив глаза, он испепелял брата настойчивым взглядом, пытаясь молча намекнуть ему на то, чтобы Кортео поскорее замолчал и не предлагал всякую ерунду. Кортео, казалось, намёков вообще не понимал, потому что его серо-зелёные глаза смотрели на юношу с такой надеждой. Анджело смог лишь шумно вздохнуть, чувствуя, как в солнечном сплетении клокочет тревога.       — Анджело, милый, — произнесла старушка, обратившись к нему, — я правда хочу помочь вам, ребята. Поэтому оставайтесь у меня, пока не подыщите место получше. Я одинокая старушка, и мне бы тоже не помешала компания.       Анджело, казалось, атаковали с двух сторон. Гордость в нём так и кричала отказаться от предложения, уйти прочь, больше не возвращаясь сюда. Анджело привык рассчитывать лишь на себя, он жил, не опираясь ни на кого.       Привязанности делали человека уязвимым. Этот урок Анджело усвоил в детстве, когда потерял семью и когда расстался с друзьями, с которыми выживал на улице. Одиночество было понятнее, надёжнее. Стоило глянуть только на Неро Ванетти, бесконечно страдающего от подлости близкого окружения, которое вновь и вновь предавало его.       Но, быть может, те, кто доверяли, те, кто по-настоящему умели любить, всё же жили насыщеннее и ярче, чем он, влачивший однообразное существование на этом белом свете?       Анджело очень боялся узнать ответ на этот вопрос, но в другое время — хотел.       — Мы не можем… — упрямо отсёк Анджело, привлекая к себе внимание Кортео и Габриэлы, — …поэтому мы сейчас же уйдем. Анджело, сорвавшись с места, попытался уйти прочь, но Кортео схватил его запястье упрямой хваткой. Когда юноша бросил на него резкий взгляд, бутлегер всё же не уступил, так и не отпуская его руку.       — Нам лучше остаться, Анджело, — упрямо произнёс Кортео, поджав нижнюю губу. В свою очередь Анджело дёрнулся, пытаясь вырваться из цепкого хвата, и нахмурился, когда Кортео додумался вцепиться в него другой рукой.       — Мы не можем, — холодно отрезал Анджело, заупрямившись в ответ. Он услышал, как Габриэла вздохнула, видимо, боясь, как бы между ними не началась драка. Болотно-карий омут глаз Кортео, казалось, был украшен бликом упавшего на радужку света, когда он упрямо выдерживал переглядки с Анджело.       — Почему не можем? — как ни в чем не бывало поинтересовался Кортео. Анджело с досадой подумал, что зря вообще сегодня вышел куда-то из своей убогой квартирки. Приоткрыв рот, юноша думал, как найти рациональный ответ, который удовлетворит Кортео, заставит его отступиться от глупой идеи. Но пока думал, то в голову лезла только всякая ерунда, вплоть до экзистенциальных вопросов, возникших в мыслях из ниоткуда.       Тишину между ними нарушила старушка, которая и разбавила мрачную атмосферу.       — Я понимаю, что моё предложение может быть тебе в тягость, — произнесла Габриэла мягким голосом, когда Кортео, наконец, отпустил его, — но это всего лишь на время. Пока вы, ребята, не подыщите местечко получше. Не отказывайся от людской доброты, Анджело. Так нельзя жить.       Анджело скривил губы. Эта женщина всегда внутренне раздражала его своей мнимой добродетелью. Она слепец, который не видит ничего дальше своего учения, на которого уповает так, словно мир и правда дуальный, как и написано в чёртовом писании.       Всё не так уж просто. Нет никакого добра и зла. Это сказки для идиотов, которые ищут оправдание своим неудачам в других людях или списывают их на так называемую карму. Некоторые додумываются делить людей на хищников и жертв. Этот принцип звучит куда логичнее, но и то работает только в дикой природе. Социум куда сложнее примитивных представлений о нём.       — Ладно, но только на пару недель, — выдохнул Анджело, сдавшись им на милость, — и в это время мы не будем сидеть на месте, — он обратился к Кортео. — Нам срочно нужны деньги, чтобы уехать отсюда.       — Как? Куда уехать? — Кортео поморгал, непонимающе уставившись на юношу. Усмехнувшись, Анджело сел на место, оправив манжет недавно загнувшейся рубашки. Габриэла тоже была рядом с ними, словно они все втроём уже давно вот так жили вместе как одна семья. — В Майами, — сухо произнёс Анджело. Лёгкая хрипотца слегка заглубила его природный тенор. Анджело вдохнул воздух в лёгкие и поспешно добавил, словно поясняя, почему выбрал именно этот город, —… поедем к морю.

***

      Свечи горели, тускло, словно мистически, освещая комнату пламенем, едва похожим на лунное свечение. Задёрнутые шторы изолировали комнату от внешнего мира. Утонув в мрачных, но притягательных красках, девушка, лежащая на постели, краем глаза улавливала тени, отбрасываемые предметами мебели и горящим пламенем.       Зажжённые благовония, распространяющие по комнате жгучую смесь лаванды и сладкой карамели, кружили голову, заставляя её опьянеть от столь сильных, но приятных запахов.       Стефани лежала, погружённая в иную реальность, когда шёлк простыни приятно гладил её нежную кожу, скользя по ней словно волны, едва колышащиеся в море. Несмотря на то, что девушка была в одной лишь белой сорочке, от романтической атмосферы, что витала в воздухе, она не ощущала лёгкого холодка, который едва ласкал её стопы.       Лепестки кроваво-красных роз были рассыпаны по постели, касаясь и её кожи. Тёмные каштановые кудри разметались на подушке, когда она следила за тем, как в комнате появился мужчина.       Он был практически полностью обнажён, не считая боксеров, плотно прилегающих к спортивным подкачанным ягодицам. Жадный взгляд Стефани проскользил от большого уже возбуждённого достоинства мужчины, виднеющегося через ткань, затем вверх по рельефному прессу и мускулам рук, прежде скрытым под белой рубашкой.       Боже, как же он был хорош собою! Мускулинная красота сочеталась с симпатичными чертами лица, красивыми и глубокими глазами, что были словно насыщенный аквамарин, залитый спектром голубого. Короткие каштановые волосы мужчины отдавали лёгкой рыжинкой в едва освещённой комнатёнке.       То была лишь причуда, оптическая иллюзия, игра света…! Да что угодно…! Но, Господи, как же сильно она была возбуждена лишь от одного взгляда на него!       Подойдя ближе, мужчина присел на кровать, наклонившись к ней. Теперь Стефани могла лучше разглядеть черты его лица, могла видеть, как его загорелая кожа слегка поблёскивала от пота. Стефани, скуля, поджала ноги, ощущая себя беспомощной перед ним.       На столе стояло вино, к которому вскоре и потянулся мужчина. Кажется, оно уже было открыто, раз уж он и не подумал откупорить его. Мужчина шумно пил, разбавляя интимную обстановку звуками глотания. По уголкам его рта стекали алые капли, промачивая редкие волоски на подбородке.       Стефани магнетически потянуло к нему. Она привстала с постели, изнывая от тоски, столь сильной жажды и неудовлетворённости. Схватившись бутылку, она заставила мужчину перестать пить. Наконец, он соизволил посмотреть на Стефани глубоким небесным омутом красивых глаз, замутненных туманом от алкоголя.       Стефани вырвала бутылку у него из рук, выпив несколько глотков, и выбросила её прочь. Слух прорезал громкий звон стекла, когда она протянула руки, обхватывая мужчину за шею и утягивая его за собой на постель. Она не могла осознать, когда и как это получилось, но в порыве страсти они вовсю целовали друг друга, наслаждаясь ароматом благовоний, смешанным с лёгким телесным запахом.       Мужчина захватил её за затылок. Его язык изучал рот девушки так, словно он смаковал этот поцелуй. Стефани уловила терпкость алкоголя и горьковатый вкус табака, податливо отвечая ему. Убрав руки с затылка девушки, мужчина, не переставая целовать её, слегка приподнял подол белой сорочки, проникая под одежду рукой. Мозолистые руки скользили по её животу, поднимаясь прямо к груди.       Оторвавшись от долгого поцелуя, мужчина припал к её шее, исцеловывая тонкую кожу словно драгоценное полотно художника. Выстанывая его имя вслух, Стефани прикрыла глаза от удовольствия, всецело наслаждаясь близостью с мужчиной.       — Давай же… Давай…! Пожалуйста, продолжай…! — перестав осознавать происходящее, Стефани лихорадочно стонала, умоляя его не останавливаться. Благовония окутали комнату блаженным ароматом, который очаровал её не меньше, чем страстные прикосновения мужчины и горячее дыхание на её коже.       Мозолистые пальцы сжали её грудь грубо и настойчиво, вызвав у девушки протяжный стон удовольствия. Лаская девушку, партнёр стал покусывать и посасывать нежную кожу её шеи.       Вцепившись в простыни, Стефани открыла глаза, едва почувствовав, как тонкая ткань сорочки скользнула вверх, когда мужчина снял с неё одежду, оставляя её в одних трусиках.       Оторвавшись от любования красивой фигурой девушки, мужчина хищно посмотрел ей в лицо, усмехнувшись, когда щёки Стефани обагрило румянцем.       — Какая же ты сегодня красивая, la mia amata moglie, — его бархатный баритон ласкал уши, наполняя слух мелодичным звучанием, пока…       … не раздался резкий стук. Стефани подлетела с постели, чувствуя учащённое сердцебиение, стягивающее мышцы напряжение и тепло ниже живота. Пару секунд девушка приходила в себя, сидя в постели. Постыдные образы красочно воспроизводились в её голове один за другим, пока сознание медленно возвращалось в привычную колею.       Она услышала стук ещё пару раз и тогда девушка, встав с постели, накинула на плечи халат, попутно пытаясь заглушить грязные мысли, вгоняющие её в дикий стыд.       «О боже, да кого же там принесло, чёрт возьми!» — негодовала она, про себя проклиная того, кто нарушил её красочный и яркий эротический сон. Повертев головой и отмахиваясь от столь навязчивых мыслей, девушка спешно распахнула дверь, встретившись у входа с Фио, которая сейчас озадаченно смотрела на неё.       — Я помешала? — вкрадчиво поинтересовалась Фио, склонив голову в бок. — Я просто подумала, что было бы неплохо прогуляться по саду, и решила позвать тебя с собой…       Фио, увидев её всю взъерошенную и сонную, поспешно стала оправдываться перед ней, однако в дальнейших пояснениях Стефани совсем не нуждалась. Глубоко вздохнув, девушка улыбнулась ей, наконец, возвращая себя в реальность после образов знойного сна.       — Конечно, я не против пройтись. Подожди минут пять, я переоденусь и спущусь вниз.       Долго корпеть над имиджем девушка не стала, накинув на себя широкую клетчатую рубашку и черную свободную юбку ниже колена. Накинув на себя пальто в шахматную клетку, Стефани накрасила губы светло-розоватым блеском и, довольная, спустилась вниз, где её уже ждала Фио, которая отчего-то рассмеялась при виде неё.       — Ну же, Стефани, не нужно было так наряжаться, только чтобы выйти прогуляться в сад, — поучительно произнесла Фио, не забывая тихонько посмеиваться про себя.       — Я всегда должна выглядеть неотразимо. Неважно, иду я в клуб, или решила прогуляться по саду, — гордо вскинув подбородок, Стефани пошла вперёд, цокая каблуками.       Наконец, обе девушки оказались на свежем воздухе. Поежившись от холодного ветерка, моросящего кожу, Стефани плотнее укуталась в своё пальто. Сначала они бродили по саду молча, иногда переговариваясь друг с другом лишь парой реплик. Затем, когда подруги оказались на заднем дворе, Фио подняла неожиданную тему.       — Ты извинилась перед братом за тот случай? — Фио укоризненно посмотрела на неё, настойчиво ожидая ответа. Стефани удивлённо поморгала, вопросительно приподняв брови и слегка приоткрыв рот.       — Ещё не успела, — собравшись с мыслями, недовольно пробубнила девушка, затем заверив Фио, — сегодня зайду к нему.       Только речь зашла о брате Фио, Стефани вспомнила этот до жути реалистичный сон. Образ горячего мужчины в гипнотической атмосфере комнаты, где в воздухе витали ароматы сладкой карамели и свежей лаванды. Его голый торс, подтянутые ягодицы, подкачанные ноги и загорелая кожа, освещённая мистическим пламенем свечи. Сексуальный хриплый баритон, ласкающий слух и заставляющий Стефани трепетать изнутри. Ощущения мозолистых пальцев, прошедшихся по её чувствительному животу и упругой груди. Ох, и эти глаза…! Эти пронзительные глаза, в которых растворили голубую акварель. А тот нежный взгляд, которым он так проникновенно изучал её тело. И фраза, брошенная им в конце, которая окончательно вскружила ей голову. О, Господь! Если он существовал на самом деле, мог ли ответить, неужели страсть бывает такой томящей и столь сильной?       — Хорошо. Я надеюсь, — Фио ободряюще улыбнулась ей, — вы с братом сможете поладить.       Стефани издала беспомощный стон, чувствуя, как её щёки пылали, когда она смотрела в добродушное лицо подруги. Ох, если бы Фио знала, какие мысли её сейчас тревожили, точно бы не была такой спокойной…!

***

      «Рутина».       Таким словом Неро бы мог описать свои будни. И сегодня поздней ночью ему не спалось, поэтому он сидел в своём кабинете на уже привычном месте. Папки с документациями всё никак не хотели заканчиваться. Пока он разбирал одну, проходило больше двух часов.       После покушения видеть кого-то хотелось ещё меньше, чем раньше, поэтому Неро нагружал себя делом больше обычного, даже сказав прислуге принести ему ужин сюда.       Хаос в голове клубился, мешал сосредоточиться; паранойя смешивалась с периодической ломкой, которая иногда мучила его. Иронично, что молодому дону удалось временно побороть алкогольную зависимость, прибегнув к другой пагубной привычке — трудоголизму. «Поменял шило на мыло», — вот как это называют в народе.       Откинувшись в кресле, Неро устало потёр переносицу, чувствуя, как перед глазами стал теряться фокус. Вздохнув, молодой дон хотел было сделать передышку и покурить, но в дверях послышался стук. Затем в его кабинет, не дожидаясь разрешения, вошла Стефани, упрямо отказываясь смотреть на него.       Кинув на неё беглый взгляд, Неро раздражённо ждал, когда она, наконец, скажет то, что хотела, но как назло обычно шумная девица сейчас молчала, словно приструненная стоя в проёме.       Решив не обращать на её присутствие никакого внимания, Неро поднялся с кресла и встал у окна. Повернувшись к Стефани спиной, он одёрнул жалюзи и, чиркнув зажигалкой, закурил. Всё это время в кабинете стояла удушающая тишина. Неро явственно давал девушке понять, что он не хотел никого видеть. Однако с тяжелым вздохом вместо того, чтобы уйти прочь, Стефани сдалась и начала разговор первой.       — Долго намерен меня игнорировать? — нагло произнесла она. Неро на столь вызывающий тон реакции не выдал, затянувшись сигаретой, он продолжал смотреть в окно, ожидая, что она сама уйдет. — …Ах, раз так…! — вспылила девица и ударила по полу каблуком, но резко заткнулась, оборвав себя на полуслове. С секунд пять она, казалось, подбирала слова, затем снова заговорила, но уже не так шумно и даже немного неуверенно. — Чёрт, повернись уже. Мне надо с тобой поговорить.       Поняв, что просто так девушка его не оставит, Неро, выдохнув клубы дыма, холодно произнёс, так и стоя к ней спиною.       — Говори, я слушаю, — краткий ответ молодого дона, кажется, ещё больше разозлил девицу, потому что Неро слышал, как она цокнула языком.       — Соизволил ответить, да? — слова Стефани, вопреки её намерениям «просто поговорить», сочились ехидством, но похоже по-другому взаимодействовать друг с другом они не умели. — Отлично! Просто замечательно! Тогда слушай сюда… — повелительный тон девицы отнюдь не нравился Неро, ему хотелось прогнать её прочь из своего кабинета, но молодой дон решил сдержаться и не конфликтовать. — В прошлый раз я и правда перегнула палку. Напилась и не отдавала отчёт тому, что делаю. В общем, за тот поцелуй… — она прервалась, впервые за весь монолог звуча непривычно уязвимо, — … прошу прощения. Мне не следовало этого делать.       — Угу, — пробубнил Неро, снова затянувшись. Казалось, девица совсем разъярилась из-за его равнодушной реакции, ведь наверняка этой гордячке дорогого стоило вот так вот извиняться перед кем-то.       Послышался стук двери, когда Стефани вылетела прочь из кабинета. Неро усмехнулся, повернувшись к столу, и потушил сигарету о пепельницу. Потянувшись, молодой дон рухнул обратно в кресло.       Вернувшись к монотонной работе, Неро читал очередной документ уже больше минуты, теперь отстранённо задумавшись о том, почему же его так задел наглый и вульгарный поцелуй с девицей.       Дело не в том, что он не привык к женскому вниманию. Таких как Стефани в его жизни было не две и не три, гораздо больше. Неро увлекался интрижками с красавицами разных мастей лет с восемнадцати. Правда многие из них были куда взрослее и мудрее, чем эта взбалмошная девчонка.       То, что Барберо застал его с ней, честно говоря, тоже не особо смущало. Неро никогда не заботило чужое мнение, во всяком случае касательно личных пристрастий так точно.       Дело было в личных качествах этой дуры. Красивая и притягательная женщина должна быть не только пустышкой с аппетитными формами, коей эта вздорная девица и являлась. Ничего из себя не представляя, она хохлилась перед мужчинами, думая, что весь мир упадёт перед её ногами только благодаря милому личику и модельной фигуре.       Такие женщины не были во вкусе Неро. Более того, подобные дамочки вызывали в нём отвращение, и теперь Неро презирал самого себя за то, что повёлся на её манипуляции.       Мужчины и правда были ещё теми примитивными кобелями.       Иронично рассмеявшись, молодой дон сжал ручку в кулаке. Раздражение и весёлый задор противоестественно возобладали над ним, и Неро понял, что на сегодня с него работы хватит.