Точка отсчёта

      В баре было слишком людно, учитывая, что время близилось к вечеру. Количество желающих опрокинуть стаканчик или два увеличивалось с геометрической прогрессией, и несчастный бармен, стоящий за стойкой, только и успевал мешать коктейли. Официанты сновали туда-сюда, разнося лёгкие закуски и алкогольные напитки за столики. В это же время Анджело и Кортео прошли в подсобку, где им удалось подкараулить владельца заведения.       — Что вам нужно? — отмахнулся от них плешивый и худоватый мужчина, сейчас разбирающийся в бумажной волоките. — Если ничего срочного, убирайтесь. У меня много дел.       — Слышал, что вы не закупаете Lawless Heaven? Боритесь так с мафией или экономите деньги? — насмешливо произнёс Анджело монотонным голосом, приметив, как с каждым его сказанным словом лицо мужчины смуреет всё больше.       — Вам-то какая разница? — смерив парочку подозрительным взглядом, мужчина всё же обернулся к ним, и его лицо скривилось. — Я не намерен слушать сплетни, которых вы понабрались с подворотни. Живо убирайтесь отсюда, пока вас не выкинули.       Угрозы только распаляли Анджело, привыкшего иметь дело и не с такими людьми. Усмехнувшись, юноша сжал в руке складной армейский нож, припрятанный в кармане. Металл холодил кожу, даря ложное ощущение безопасности.       — Такая борьба с конкурентами выглядит забавно. Ваш самогон на вкус дерьмо по сравнению с Lawless Heaven, — юноша вскинул подбородок вверх, уверенно заявив это. Кортео от дерзости брата захотелось спрятаться «в раковину», из-за чего он весь сжался, ссутулив плечи. Мужчина же потерял дар речи и, нахмурив брови, вызывающе смотрел на Анджело, у которого, вопреки общей атмосфере напряжения, не дрогнул ни единый мускул.       — Повтори, что ты только что сказал, — поднявшись, владелец бара окатил Анджело презрительным взглядом, угрожающе нависнув над ним. Мужчина был высоким, но долговязым, и наверняка не умел драться. Его бахвальство даже смешило, и Анджело не сдержался, презрительно цыкнув и провокативно уставившись на него в ответ.       — Ваше пойло полное дерьмо по сравнению с Lawless Heaven, что ещё непонятно?       Разозлившись, владелец бара захотел было замахнуться и дать пощёчину Анджело, но его импульсивный выпад тут же остановили, когда Анджело схватил мужчину за руку, больно сжав её.       — Отпусти, пока я не позвал охрану! — взревел мужчина, и Анджело мгновенно выпустил его руку, как ни в чём не бывало продолжив дискуссию.       — …это не моё мнение. Спросите любого посетителя, и они пояснят, какое дерьмо вы производите, — продолжая провоцировать мужчину, Анджело самодовольно сделал пару шагов вперёд, из-за чего мужчина, осаждённый его напором, попятился назад. Психологическое преимущество было за юношей, и владелец бара очевидно сбавил обороты, теперь звуча не так высокомерно, как прежде.       — Что вам нужно? — снова спросил мужчина сдавленным голосом, изображая показное величие. Анджело внутренне ликовал, понимая, как легко прогибать людей под себя, когда хорошо знаешь, на какие крючки нужно надавить. — Вы оба пришли не для того, чтобы сказать мне это, верно?       Анджело, выдохнув, поправил на себе кепку, так и лезущую в глаза, и, вынув одну руку из кармана, указал пальцем на Кортео.       — Он — талантливый бутлегер. Куда лучше чем тот мусор, что у вас работает, — презрительно цыкнув, глухо произнёс юноша, не сбавляя оборотов. Кортео же неуверенно опустил взгляд вниз, скорее всего, вновь почувствовав себя лишним. Скромность по жизни была плохой чертой, из-за которой Кортео, который мог бы зарабатывать больше, прятал нос в песок, словно страус какой-то. Благодаря излишней «скромности» почти везде его гнали прочь, даже не дав шанса проявить себя.       — Откуда мне знать, — начал мужчина, сев за своё рабочее место, захламлённое документацией, — что вы оба не шулеры? Доказать можете?       Анджело незамедлительно кивнул, на что Кортео испуганно уставился на него, не веря своим ушам. Юноша же, проигнорировав желание бутлегера сбежать куда подальше, дёрнул его за рукав и подтолкнул вперёд.       — Дайте ему шанс, и он покажет всё, на что способен, — уверенно отчеканил Анджело, не меняясь в лице.       В подсобке густой пеленой повисла удручающая тишина, когда все присутствующие замолчали. Её нарушало лишь мерное тиканье часов, которое отбивало ритм секунда за секундой, словно напоминая, что время всё же не остановилось. Пыльный воздух въедался в лёгкие, дышать было тяжело не только из-за напряженного ожидания.       Анджело расслабленно стоял на месте и, ни разу не поменявшись в лице, смотрел за тем, как мужчина постукивал ручкой по столу, размышляя, стоит ли ему принять сомнительное предложение от столь мутных людей.       — С чего бы мне рисковать и нанимать вас? — произнёс мужчина спустя несколько секунд, выжидающе и пытливо присматриваясь к подозрительной парочке.       — Никто не заставляет нанимать нас. Все, что нужно, — Анджело выдержал паузу и, сделав шаг вперёд, ухмыльнулся, — это позаимствовать ваше оборудование на несколько часов.       Мужчина сурово нахмурился и, ослабив галстук, уселся вразвалку, тем самым демонстрируя, что не воспринимает их всерьёз.       — Зачем мне тратить ингредиенты и давать оборудование только для того, чтобы он «опробовал» свои силы? Кто потом возместит убытки в случае, если твой дружок провалится?       — Если у него, — Анджело искоса взглянул на Кортео. Бутлегер стоял, уперев взгляд в пол и не поднимая головы, словно провинился в чем-то. Сдержав раздражение, Анджело продолжил говорить, — самогон получится по качеству хуже, чем ваше нынешнее пойло, мы без проблем возместим убытки. Однако, — Анджело поправил козырёк кепки и, вытянув из кармана сигарету, нагло закурил, — если самогон выйдет даже лучше, чем Lawless Heaven, против которого вы так боритесь, — Анджело, так и пыша высокомерием, расслабленно выдохнул клубы дыма в воздух, — то вы извинитесь перед ним, — он указал сигаретой на Кортео, даже не повернувшись к бутлегеру, — и позволите ему работать здесь, не заставляя разглашать рецепт.       Мужчина раздражённо хмыкнул. Видимо, ему не нравилось, как вёл себя юноша, однако напор и самоуверенность Анджело отчего-то не давали владельцу бара так просто отказать им. «Что если» парочка не бахвалилась, а говорила правду? «Что если» сейчас он потеряет единственный шанс увеличить прибыль бара, отшив поистине талантливого бутлегера, и тот по итогу станет работать на конкурентов?       Когда владелец бара заколебался, начав дрыгать ногой, Анджело снова криво усмехнулся, понимая, что рыбка попалась на крючок. Людьми было легко манипулировать, даже не зная их лично, нужно всего лишь выяснить как можно больше информации о них. Затем можно использовать сведения против врага или заинтересовать его выгодным предложением. Управлять посредственными людьми как этот мужчина было куда проще, чем внедриться в семью Ванетти.       Вздохнув, владелец бара, наконец, сдался, и, скривившись, нехотя согласился на заманчиво прозвучавшее предложение.       — Убедил. Возьму твоего дружка на стажировку, так уж и быть. Подождите недолго в баре. Я составлю соглашение, вам только останется его подписать.

***

      Анджело и Кортео сидели за столиком в баре и ожидали, когда им удастся подписать чёртово соглашение. Уладив все формальности, Кортео сможет начать работу, и они хоть немного продвинутся на пути к цели — уехать из Нормала поскорее.       Заказав коктейль, Анджело тихонько потягивал его, расслабленно глядя на катавасию в баре. Денег было слишком мало, поэтому из закусок они обошлись картофельными чипсами.       Скучающе сидя за столом, юноша приметил, как в баре началась потасовка. Шумный пьяница, зашедший в заведение, поссорился с пареньком, сидящим за столом. Схватив его за загривок как нашкодившего котёнка, пьянчуга, рыча при этом, обкладывал несчастного благими матами.       — Слышь, урод, когда вернёшь мне долг?       Анджело сжал армейский нож в кармане, когда пьяница вскинул руки, ударив парнишку и кинув того на пол, стал записывать того ногой. Несчастный кашлял от боли, моля о пощаде, но пьяница упивался властью, вовсю отрываясь на парнишке. Все же остальные отвернулись, сделав вид, что ничего не происходило. Никто не хотел встревать в чужие проблемы; вот та причина, почему это общество гнило.       — Скотина, прошёл месяц, а ты мне ничего не вернул! Может, стоит сдать тебя на органы? — вновь пнув несчастного в живот, пьянчуга нагнулся к нему и, захватив за волосы, приподнял голову парнишки вверх.       — Я всё верну… Пожалуйста, не надо… — мольбы, казалось, проходили мимо адресата, потому как тот потянул парнишку за волосы сильнее.       — …заткнись, отродье. Я ждал уже месяц. Гони баб…       Не успел пьяница договорить, как Анджело встал с места, с силой пнув того в пропахшую перегаром морду, вписав ботинок прямо в нос мужчине. Пьяница пошатнулся, его голова откинулась назад, когда он вытирал кровь, ошалело пытаясь понять, что произошло. Между тем Анджело, не прибегая к ножу, ударил пьяного мужчину в солнечное сплетение коленом, когда тот попытался рыкнуть что-то на нечленораздельном языке.       — …ах ты, скотина…! — выпалил мужчина и, покачиваясь на заходящихся тремором ногах, привстал, дёрнувшись в сторону Анджело, попытавшись врезать тому посильнее. Умело отскочив от совершенно предсказуемого удара, юноша с силой подопнул того в копчик, заставив пролететь его тушу на несколько шагов вперёд. Пьянчуга повалился на чей-то столик, разлив при этом пиво. Теперь на него напали ещё и посетители, чьё спокойствие он только что нарушил.       — Что за балаган вы тут устроили? — наконец, из подсобки вышел владелец бара, недовольный до чертиков, и обвёл взглядом всех сотрудников. — Выставите этого выродка отсюда, — он, брезгливо поморщившись, указал на пьяного мужчину, который пытался снова подняться на ноги, пока его колотили распалённые гневом посетители.

***

      Наконец, Кортео подписал соглашение, предварительно прочитав его, и владелец бара взял его с собой, чтобы посмотреть бутлегера в работе. Анджело же остался в баре и под благодарные извинения парнишки сел рядом с ним.       — Меня зовут Лиам, — представился парнишка, который всё ещё отходил после тумаков. Анджело потихоньку потягивал вино, которое ему купил в благодарность юнец, и равнодушно оглядел его. — А вас как?       — Неважно, — решив проигнорировать вопрос, отмахнулся Анджело. Не хватало ему ещё выбалтывать своё имя кому попало, увеличивая шансы найти себя в случае, если мафия вдруг снова ими заинтересуется.              Парнишка нахмурился, но затем вновь натянул на лицо улыбочку. На вид Лиаму было лет восемнадцать-девятнадцать. Светло-русые волосы выглядывали из-под козырька бежевой кепки, его большие угольно-серые глаза бороздили Анджело с таким интересом, словно тот был кинозвездой. На щеках у Лиама врассыпную красовались маленькие веснушки. Одетый в джинсовый комбинезон и свободную белую рубашку, юнец был совсем худеньким и несчастным, словно бы ему совсем нечего было есть. Как ни странно, внезапно Анджело вспомнил о Дженни, и это воспоминание вызвало в нём щемящую, неуёмную боль в груди.       — Тебе не стоило тратить деньги, — пробурчал Анджело и, отставив вино в сторону, сунул руку в карман, нащупав несколько монет и бросив их на противоположную сторону стола. — Возьми, купи себе чего-нибудь.       Глаза Лиама засияли словно рождественские огоньки. Он, благодарно склонив голову, принял монеты, убрав их со стола в свой собственный карман.       — Спасибо. Я опять обязан вам, — пролепетал он, виновато опустив голову. И затем, словно во мгновение ока, он вновь загорелся энтузиазмом, весело поинтересовавшись. — Скажите, а где вы научились так классно драться?       — Какая разница, — угрюмо вздохнул Анджело, не понимая, к чему парнишка вёл весь этот допрос. Вот что он должен был на это ответить? Что драться научился с самого детства, ещё когда воровал и отбивался от всяких дядек, которые так и норовились избить его за это, а потом закрепил навыки, внедрившись в мафию? Ей богу, они же не на интервью сейчас. К чему такие расспросы? Почему окружающих вообще волновали подробности чужой жизни, тогда когда у них самих было дел невпроворот.       — Вы такой неразговорчивый, — произнёс парнишка. От его счастливого личика Анджело отчего-то почувствовал скорбь, задумавшись, а смог бы и Люче так светло улыбаться, если был бы жив, — но такой классный! Когда вы накостыляли этому пьянице, было так круто! Кстати, — Лиам прервался и, неуверенно поёрзав на месте, с энтузиазмом поинтересовался, — у вас, наверное, есть девушка? Просто вы выглядите таким крутым! В отличие от меня…       Неуверенно поежившись, Лиам задумался о чём-то своём. Анджело было не так уж интересно, о чём думал парнишка, но вот те вопросы и темы, которые он поднимал, вызывали недоумение. Откуда это вообще бралось?       — Знаете, никому не нужен хлипкий и неуверенный в себе парень вроде меня, — насупившись, Лиам опустил взгляд вниз, оперевшись о колени руками. Его голос звучал печально, а глаза начинали слезиться от накатившей обиды, — …я совсем не могу постоять за себя. Не могу выплатить долг, и эти люди всюду преследуют меня. Кому я такой нужен…?       Анджело слушал его самобичевание безо всякого впечатления. Этот парнишка был слишком хрупким и ранимым, чтобы выживать в тех условиях, в которых оказался по воле злого рока. Анджело не верил в бога и ничем помочь Лиаму был не в силах. Собственно, всё, что он мог, это сказать пару мотивационных слов, в которых не было никакой пользы. Это было бессмысленно, и Анджело вместо этого решил высказать своё мнение, не больше.       — Видел того паренька, который был со мной? — тихо произнёс Анджело, привлекая к себе внимание собеседника. — Этот парень тоже не уверен в своих силах, но на самом деле он намного способнее и умнее меня.       Лиам слушал так внимательно, словно Анджело для него учитель, а слова были законом. Кажется, эффект от спасения оказался слишком ярким, раз уж парнишка всё ещё глядел на него так восхищённо.       — Ух ты! Значит, чтобы стать таким крутым как вы, мне нужно всего лишь поверить в себя?       Анджело привстал с места и, подойдя к беспечному парнишке, тихонько ударил того ладонью по козырьку кепки.       — Идиот, — ворчливо буркнул Анджело, слабо улыбнувшись парнишке. Ему не верилось, что, живя в таком жестоком и несправедливом мире, находились ещё такие славные и светлые дети, — тебе не надо становиться кем-то. Найди свои таланты и развивай их. Вот, о чем я говорил.       Закончив здесь все дела, которые распланировал, Анджело, больше ничего не сказав, направился к выходу, даже не распрощавшись с парнишкой.       Они встретились друг с другом случайно и тут же расстались; подобные «связи» не нуждались в логическом завершении. Попутчики — всего лишь временные гости в жизни, о существовании которых забывают уже через неделю. И Анджело собирался позабыть об этом эпизоде жизни, как только покинет заведение, выйдя на улицу.       Гораздо грустнее было прощаться с теми, с кем провёл много времени, и кто оставил неизгладимый отпечаток на душе, неважно приятный то или нет. Слабая грусть и лёгкое раздражение из-за воспоминаний о тех людях, которых больше нет с ним, вызывали в Анджело неприятие. Он думал о том, что лучше бы никогда ни с кем не сближался, чем испытывал это неприятное чувство раз за разом.

***

      От делать нечего Неро, лежа в своей комнате, опять стал мучать альбом. Достав его из шкафа, он с лёгкой улыбкой рассматривал фотографии, вспоминая детство и воспроизводя весёлые моменты из прежней жизни, которые уже не вернуть.       Пока Неро рассматривал снимки, в его комнату постучали, и внутрь вошёл Барберо, выглядевший усталым. Горько вздохнув, консильери прошёл в комнату и присел рядом с ним, украдкой касаясь плечом руки молодого дона.       — Снова смотришь этот альбом? — тихо поинтересовался Барберо, бегло рассматривая фотографии и искоса подглядывая на молодого дона. Неожиданно, но Барберо был слишком близко для эмоционального комфорта Неро. Он не привык к тому, что консильери нарушал личное пространство. Сейчас молодой дон чувствовал себя немного неловко, пусть ему и было приятно внимание Барберо.       — Помнишь, как нас фотографировали вот тут? — Неро указал на снимок, где они всей семьёй были запечатлены у длинной лестницы, ведущей в католическую церковь. — Ванно гримасничал и портил всю картину. Бедному фотографу приходилось переснимать раз десять, чтобы получилось нормальное фото.       — …он был даже хуже, чем ты, — подметив это, консильери поддался вперёд, указав на одну из фотографий, — а вот это фото ты помнишь? Кажется, это был единственный раз, когда мы фотографировались по инициативе твоего отца.       — Ага, отец не любил фотографироваться, — подметив это, Неро весело перевернул страницу и тут же потускнел, когда его любопытный взгляд упёрся в снимок счастливой семьи Лагуза. — …почему я вообще тогда поверил отцу?       Барберо непонимающе нахмурился. Неро понизил тон, уткнувшись в одну точку и тревожно размышляя. Рефлексия была опасна для него, в последнее время молодой дон любил самобичеваться вместо того, чтобы мыслить рационально.       — …если бы ты не поверил, что-то изменилось бы? Допустим, ты узнал, что Винсенту пришлось избавиться от Морено и Лагуза по наводке Галассия. Что дальше, Неро? Что ты мог сделать, будучи всего лишь подростком?       Неро удручённо молчал, опустив голову. Чувство вины заживо сжирало его снова и снова. Он думал, что мог бы всё изменить. Если бы только был старше, смог ли он повлиять на мнение отца? Тогда Анджело бы не пришлось становиться монстром, Фратти был бы жив и дядя, возможно, тоже.       Горькие размышления и их утопичность заставила Неро усмехнуться своей наивности, и он поспешил поменять тему.       — Барберо, чем там заняты девчонки? — он спешно захлопнул альбом и, демонстративно потянувшись, привстал с места, дабы убрать альбом на своё место, тем самым найдя повод, чтобы отойти от Барберо, который и правда был непривычно близко к нему.              — Недавно Стефани училась готовить, — Барберо иронично улыбнулся, словно зрелище, о котором он рассказывал, вышло весьма забавным, — под руководством Фио.       Неро пару раз поморгал, затем глухо рассмеялся, упав обратно на кровать и оперевшись о руки, запрокинул голову к потолку.       — А мне она сказала, что рецепт помнила от матери. Вот врунья.       Несмотря на то, что Неро порицал девчонку за постоянную взбалмошность, за манипуляции и желание выглядеть лучше, чем она есть на самом деле, молодой дон не мог отрицать того факта, что Стефани и правда старалась загладить свою вину. Неважно, что было первопричиной такой резкой перемены, жалость, внезапная дружба с Фио, что-то другое или всё разом, Неро всё равно хотелось похвалить её за старания. Однако…       — Слушай, Барберо, — Неро посмотрел на консильери и, цыкнув, пытался сформулировать, как правильно выразиться, чтобы никого не пришлось обидеть, — кто-то разнёс слухи о том, что я женюсь.       — Я видел, — Барберо согласно кивнул, моментально ответив ему.       — Мне это не нравится, — отрезал Неро, глухо простонав и наклонившись вперёд, уронил голову на колени, — я так устал от всего, и мне теперь даже не хочется выходить из комнаты. Меня пытаются убить, упорно, раз за разом. Теперь ещё и эти слухи… Честно говоря, я не понимаю, почему они меня так волнуют. Боже, за что…       Газета печаталась по всему Иллинойсу, и кто угодно мог увидеть эту новость. Знакомые наверняка заинтересуются свадьбой, враги же могут использовать информацию против Неро или навредить несчастной ни в чём неповинной Стефани.       Быть может, даже Анджело видел эту статью. Если видел, что он мог подумать? Что наследник Ванетти был счастлив, справляя свадьбу на костях собственной семьи?       Неро раздражался, что его беспокоило мнение того, кто больше никоим образом к нему не относился. Однако молодой дон ничего не мог с собой поделать. Неро давно стал чувствовать себя беспомощным, и это давило на него сквозь кожу, мышцы и кости, заставляя тело изнывать от слабости.       — Тебе не нравится Стефани? — поинтересовался Барберо и Неро, спешно подняв голову, нахмурился, скривив губы. Ответ был очевидным, и консильери не стоило спрашивать о нём.       — Я практически не знаю её, — грубо отрезал Неро, с раздражением выдохнув, — плюс, она ведёт себя и мыслит как глупый ребёнок. Я не педофил, Барберо.       — Зато Анджело Лагуза для тебя прекрасный кандидат, да? — Барберо чуть ли не повысил голос, но, увидев, как Неро во мгновении ока побледнел, заговорил спокойнее. — Неро, наваждение однажды пройдёт, а пока тебе лучше…       — Я вообще ни слова не говорил о нём, Барберо, — Неро разочарованно почесал затылок, когда усталость накатила на него с новой силой. Живот крутило, но после того, как ему вкололи антидот, резкая боль чуть отпустила. И всё равно ломота ощущалась в костях, нервы слегка покалывало, иногда прошивая голову насквозь стреляющей болью.       — У тебя всё на лице написано, Неро, — снова стал причитать Барберо, выводя молодого дона из себя. Шея, щёки и руки зачесались от нервов, и Неро пару раз сильно поцарапал себя в районе подбородка.       — Ой, да хватит уже, — Неро отмахнулся от него и, показав на тарелку с недоеденным супом, произнёс, — можешь унести это на кухню? Буду благодарен. И ещё… — Неро прервался, неуверенно закусив губу, но затем его лицо расслабилось, когда он тяжело выдохнул, приводя мысли в порядок. - Поручаю тебе позаботиться обо всех делах, пока я «на больничном». Свяжись с Тигре, пускай он доложит о том, что узнал от Лоренцо.       — Я понял, — кивнул ему Барберо и хотел спросить что-то ещё, но всё не решался. Затем консильери резко поднялся с постели Неро и, захватив с собой тарелку, добавил, — ты поручил Тигре узнать, кто был в ресторане, когда Лоренцо услышал тот разговор о заговоре, верно?       Неро с трудом кивнул в ответ, чувствуя, как веки наливаются свинцом от усталости. Его резко заклонило в сон, и молодой дон зевнул, не удержавшись из-за ослабшего болезнью организма.       — Хорошо, я поговорю с Тигре. Мы найдём этих негодяев, Неро, — заскрежетав зубами, поклялся Барберо. — Я закопаю их в цемент за то, что они посмели пойти против тебя.       — Спасибо, друг, — улыбнувшись краешком губ, Неро завалился в постель и прикрыл глаза. — и ещё… можешь взять ключ на тумбочке? Закрой меня, пожалуйста, и вели никому сюда не входить. Я устал и хочу побыть один.

***

      В тёмном подвале глухо, сыро и слишком грязно. Неро прикован кандалами и не способен уйти дальше, чем ему позволяют цепи.       Звякая звеньями, железо издавало скрежет при каждом шаге. Это бряцанье врезалось в уши. Дыхание Неро было медленным, поверхностным, воздуха словно не хватало, а грудная клетка вздымалась слишком быстро, словно он был в припадке. Неприятная влажность мутным облаком осела в темнице, проникала в ноздри при каждом вздохе.       Будучи узником, Неро не мог сидеть на месте, когда осколки стекла, укрывающие землю, впивались в его стопы до крови. Он обмяк, рухнув на колени и завыв от боли, стиснул руки в кулаки, когда в голове сильно зазвенело. Хотелось оторвать голову, отрезать её гильотиной, чтобы не слышать этот оглушающий шум, вызывающий сильнейшую боль в голове.       Неро ломало, когда он лихорадочно скрёб землю, усеянную стеклом, руками. Боль не давала ему передохнуть, ощущаясь как снаружи, когда осколки расцарапывали его кожу, так и изнутри, когда гудящая голова начинала гореть в огне, словно каждый нейрон сгорал от этого адской шума.       Взвыв, Неро попытался криком заглушить боль, сконцентрировав внимание на приливе гнева, заволокшего его проникающим и ползающим по телу червём.       Неро поднялся с земли и, сделав пару шагов вперёд, беспомощно рухнул, когда его дёрнуло электричеством, взявшимся из ниоткуда. Ничего не понимая, он вновь обессиленно упал, и ему хотелось только одного: «Сдохнуть поскорее».       Гомон голосов, смеющихся над ним, когда он будто раненный зверь катался по земле, изнывая от непереносимого отчаяния, сопровождался колокольным звоном в голове. Силуэты указывали на него пальцем, Неро видел лишь плавающие каруселью образы, когда выученная беспомощность, наконец, заставила его опустить руки.       На место сильного отчаяние пришло абсолютное равнодушие. Позволив себе опустить руки, Неро потерял сознание, и его заволокло темнотой. Забвение было подарком свыше, и Неро был благодарен богу за то, что больше ничего не ощущал.       Резко распахнув глаза, Неро приходил в себя, чувствуя, как по виску тёк холодный пот. Леденящий озноб прошёл по ногам, когда он попытался подняться. Сердце пульсировало внутри, а голова раскалывалась вместе с ощутимой болью в животе и бурлящим кипятком вместо крови.       Неро встал и, пройдя в ванную на шатающихся ногах, позволил себе облегчиться в унитаз, когда его вырвало наизнанку. Поморщившись, он привёл себя в порядок и уставился в зеркало.       "Боже, как же я уродлив".       От озорного парня, которым он был раньше, не осталось ни следа. Неро всегда гордился своей внешностью, считая, что унаследовал от матери и отца только лучшее. Черты его лица были похожи на отцовские, тогда как глаза были выразительными, как у матери. Он всегда был стильным, стремясь одеваться так, чтобы дамы сами липли к нему, ведясь на представительный гангстерский образ.       Но теперь он выглядел просто ужасно. Осунувшийся, с синюшными кругами под глазами и мёртвым взглядом, Неро был бледной тенью себя самого, и это так удручало.       В бешеной гонке за место под солнцем он потерял всё, ради чего жил; родные умерли, доверие было предано ни единожды, энтузиазм, адреналин и жажда приключений померкли под натиском однообразной работы и накатившей слабости, что всё никак не хотела отступать.       Теперь у него отняли последнее, за что он цеплялся; за здоровье. Неро был уничтожен, раздавлен как физически, так и ментально. И он не был уверен, что сумеет когда-то склеить себя по кусочкам обратно.