Точка отсчёта

      Кортео вернулся поздним вечером, когда небо уже заволокло темнотой, а в комнате Габриэлы был потушен свет. Раздевшись в гардеробной в полном сумраке, он тихонько на носочках прошёл в их с Анджело комнату, прекрасно зная, что тот ещё не спал. Когда бутлегер открыл дверь и приготовился уже порадовать Анджело хорошими новостями, то замер в проёме, глядя на непривычную картину и не решаясь открыть рот.       Анджело сидел у окна, облокотившись о стол обеими руками, и упёрся в тыльную сторону ладони подбородком, пристально смотря на пейзаж ночной глуши. Задумавшись о чём-то, он даже не заметил резкого скрипа старой двери, когда Кортео тихонько вошёл в комнату и, сделав два шага вперёд, с интересом рассматривал удручённо-усталое лицо юноши. Щёки Анджело укрывал едва заметный румянец, взгляд полуприкрытых глаз сместился на Кортео, когда юноша, наконец, приметил присутствие бутлегера, повернув голову в его сторону. Только сейчас Кортео приметил, что рядом с Анджело стояла бутылка крепкого виски, и, скорее всего, судя по затуманенному состоянию, выпил он куда больше обычного.       — Анджело, ты что, пьёшь? — неверяще уставившись на юношу, Кортео тревожно замер, когда его голос чуть не сорвался на последних нотах. Анджело же в свою очередь улыбнулся ему и, убрав локти со стола, медленно выпрямился, немигающе смотря на бутлегера. Этот обжигающий взгляд пронизывал до самых костей, но сам же юноша выглядел потерянным с этим безучастным выражением на бледном лице. Не услышав ответа, Кортео лихорадочно искал, за что мог зацепиться, чтобы начать разговор. Какие мысли блуждали в голове Анджело было для бутлегера загадкой, как и это хмельное состояние. Юноша обычно не напивался в хлам, ведь предпочитал всегда контролировать себя. — …Анджело, тебе лучше п-поспать.       Бутлегер дёрнулся к Анджело, положив руку ему на плечо. Но, медленно поднявшись, юноша молча прислонился ко столу и, допив несколько глотков виски, с шумом поставил бутылку обратно. Глаза Анджело сейчас походили на линзы; словно стеклянные и неживые, они лишь слегка поблёскивали в мрачном желтоватом свете торшера, что падал тенью на болезненно-бледную кожу юноши.       Анджело не отрываясь смотрел на Кортео, будто пытаясь вырвать его душу наизнанку, и резкие перемены в обычно спокойном юноше слегка напугали бутлегера. Пораздумав ещё с секунду, Анджело оттолкнулся от стола и сделал шаг в сторону бутлегера, тогда как тот неуверенно попятился назад.       — А-Анджело… Я т-тебя чем-то р-разозлил?       Болотно-карий омут встретился с расплавленным золотом; Анджело остановился в опасной близости от лица Кортео. Он был серьёзен, не нарушая атмосферы молчания, и несчастный бутлегер проигрывал в голове разнообразные теории о том, что сейчас происходило с напившимся братом.       — Замри, — сухо прошептал Анджело. Его голос заглубился, звуча излишне мрачно, будто даже загробно. Перепуганный, Кортео встал по струночке, когда его сердце заколыхалось в груди с прикосновением холодной руки к горячей щеке бутлегера. Пробежавшись кончиками тонких длинных пальцев по коже Кортео, Анджело другой рукой захватил его затылок, зарываясь в кудри.       Нагнувшись к лицу, без лишних сантиметов и с абсолютным равнодушием Анджело едва коснулся губ Кортео. Запах спирта ударил в нос бутлегеру, его сердцебиение зашлось в бешенном темпе. Руки затряслись, когда Кортео, расширив глаза, ошарашенно смотрел на юношу, который, всё такой же спокойный, отошёл прочь после этого нелепого поступка.       — Ч-что э-э-т-о б-был-ло т-толь-к-ко ч-ч-чт-о-о?! — трясущимся голосом пролепетал Кортео, касаясь своих губ и чувствуя, как лицо горело до самых кончиков ушей. Ему захотелось провалиться сквозь землю или отмотать время вспять, лишь бы не испытывать этого неловкого смущающего чувства, из-за которого по телу пробегали холодные мурашки. Не помогало и то, что Анджело молча стоял рядом, удручённый чем-то другим и абсолютно не заинтересованный в том, чтобы объясниться.       — Так и думал, — выпалил Анджело, раздражённо фыркнув, и посмотрел на Кортео, который, всё ещё шокированный таким поступком, смотрел на него словно на восьмое чудо света.       — А-Анджело! — Кортео привлёк к себе внимание юноши, вспылив и повысив голос. Анджело же скривился, абсолютно не желая оправдываться. — Что это было?       Анджело уселся на постель и, горько вздохнув, скосил взгляд в стенку, словно и сам не до конца отдавая отчёт в том, что натворил. Глаза юноши были затуманены, когда он играл с прядью волос, нервно потирая кончики большим пальцем.       — Я хотел проверить, — произнёс Анджело, и его тон сквозил уязвимостью. Он сидел на кровати и, весь ссутулившись, нахмурился, — но, как и ожидалось, ничего не почувствовал.       Кортео потерял дар речи. Таким он Анджело никогда не видел. Словно юношу подменили, он выглядел каким-то ослабшим, потерянным. Бутлегер понятия не имел, почему Анджело вдруг задумался о своих чувствах, но это самокопание ужасно соотносилось с шокирующей новостью, которую они ещё недавно узнали.       Не сглупив, Кортео покачал головой и, пройдя к кровати, тихонько сел рядом, чувствуя, как неудобная перина прогнулась под их весом. Поджав губы, Кортео пару секунд наблюдал за Анджело. Затем бутлегер вздохнул, поняв, что должен вывести юношу на чистую воду и узнать, что так терзало его душу.       — Что ты этим хотел проверить, Анджело? — мягко и вкрадчиво поинтересовался Кортео, не напирая на него, но тихонько побуждая продолжать разговор.       — …почувствую что-нибудь или нет, — Анджело иронично хмыкнул, когда его губы растянулись в кривой ухмылке. — Ничуть не удивлён, что он был прав. Я ничего не почувствовал, как и всегда.       — «Он»? — переспросил Кортео, абсолютно потерявшийся в логике рассуждений Анджело. Бутлегер мог понять, что его что-то беспокоило, но вот в чём была первопричина — совсем не улавливал. — Кто «он»? Может быть... Неро?       Анджело нервно застучал носком ботинка по полу, затем, перестав мучить прядь волос, убрал её за ухо, хмуро посмотрев на Кортео.       — Не он, — отрезал юноша и, подумав, спустя несколько секунд добавил. — Барберо. Он сказал, что я пуст внутри. Сегодня убедился, что это правда.       Настала удручающая тишина, когда до Кортео медленно начало доходить, о чём говорил Анджело. Это был эпизод из прошлого, когда их только захватили в качестве предателей. Тогда Барберо расписал, как сильно Неро был обеспокоен судьбой Анджело, как молодой дон «помешался» на нём, и как юноша одним своим существованием отравил разум Ванетти, развалив при этом всю мафиозную семью. То была эмоциональная речь, сопровождаемая яростным всплеском, когда консильери едва не спустил курок, если бы не вовремя подоспевший Неро.       Однако Кортео не мог понять, почему Анджело вдруг вспомнил этот эпизод; обычно юноша избегал рефлексии, но сейчас выглядело так, словно он попал в капкан внутреннего конфликта.       — Почему ты задумался об этом? — спросил Кортео, нагнувшись к Анджело и успокаивающе положив руку на внутреннюю сторону его ладони. — Это из-за новости? Тебя беспокоит…       Анджело резко вырвал руку, цыкнув на Кортео, и затем, поняв, что только что отпугнул бутлегера, тяжело вздохнул.       — Не поэтому, — пробубнил Анджело вслух, всячески отрицая теорию, которой придерживался Кортео, — сегодня я встретил одного мальчишку. Он был похож кое на кого. Я думал, что мог чувствовать к ней что-то раньше. Но сегодня я ничего не почувствовал и засомневался.       Кортео пытался понять, что за странные логические цепочки в своей голове выстроил Анджело. То есть, когда-то давно ему кто-то очень нравился и сегодня, встретив кого-то похожего на эту девушку, юноша ничего не почувствовал и озадачился, испытывал ли симпатию хоть раз?       — Но зачем было проверять это таким способом… — Кортео прервался, откашлявшись. Сердце гулко стучало в груди, капелька холодного пота проскользила по вспотевшему от напряжения и усталости виску, неприятно щекоча кожу, едва коснулась подбородка. -… Я могу ошибаться… так как сам никогда ни с кем не встречался, но те чувства, которые ты испытывал в детстве… м-могли быть совсем не той любовью, о которой ты думаешь.       Анджело уставился на него, не моргая при этом. Кортео в очередной раз понял, что ничегошеньки не знал о брате; как он жил, что его беспокоило, какие мысли вращались в этой слишком извилистой головушке. Анджело загадочный и слишком умный, но порой туп в элементарных вещах, в которых все остальные разбирались на интуитивном уровне. Эмоциональный интеллект юноши, кажется, подводил его раз за разом с тех пор, как он заставил себя ожесточаться, заморозив сердце во имя выживания.       — Ясно, — кивнув Кортео, Анджело завалился на постель и, перевернувшись на бок, не сказав ни слова больше, накрылся одеялом с головой, притворяясь, что спит.       Кортео ещё какое-то время отходил от произошедшего, пытаясь понять, какие тревоги терзали Анджело. Решив, что все его умозаключения лишь бесполезные домыслы, бутлегер потушил свет и прилёг рядом, тщетно пытаясь отогнать от себя нелепые мысли.

***

      К сожалению, Анджело так и не смог уснуть, хотя голова после пьянки бурно раскалывалась на двое. Тихо поднявшись с постели, юноша встал на ноги и, пошатываясь на ходу, схватил со стула пальто. Надев его и не потревожив сон Кортео, Анджело вышел из комнаты. Пройдя по коридору, он вслепую нащупал в гардеробной ключ, лежащий в одной из тумбочек. Отворив дверь и надев обувь, юноша оказался на улице, вдыхая стылый воздух, тут же пробежавший по коже мурашками.       Удивительно, но он всё ещё не мог прийти в себя от алкогольного дурмана. Голову кружило, пока он размеренной походкой направлялся по омертвевшим улицам ночного Нормала. Серый пейзаж сливался с могильной тишиной. Весь Иллинойс казался депрессивным и заброшенным континентом, отделённым от развитой цивилизации.       «Серые города» всегда полны унылых людей, однотонных построек и неба, над которым никогда не бывает просвета. Немудрено, что именно к таким местам магнетически притягивалась криминальная прослойка, господствуя здесь из тени и протягивая свои щупальца даже к провинции. Ни один нормальный человек не останется жить в месте, где обосновался всякий сброд, ведущий маргинальный образ жизни.       Анджело причислял себя к подобным отбросам, но тянулся к яркой и счастливой жизни. Как минимум, он не хотел видеть перед собой пропахшее грязью, пылью и выхлопами небо, а желал смотреть на чистую бескрайнюю гладь моря, слушая приятный шум прибоя. Оказаться у моря было прихотью, беспокоившей юношу лишь недавно. Анджело не понимал, почему его так тянуло к воде, но хотел верить в то, что сможет найти успокоение там.       Достав из кармана сигарету, Анджело прикурил, присев на скамью в опустевшем маленьком парке. Едва освещённый бледными фонарями, парк казался кладбищем. Ветер, скуля и подвывая, колыхал кроны отцветших деревьев. Вздохнув, юноша уселся поудобнее, широко расставив ноги, и гипнотически всмотрелся вдаль, на горизонт, рисовавший контуры однообразных построек под слоем ночной мглы.       Выдохнув сигаретный дым в воздух, Анджело устало вздохнул, закинув голову вверх и уперевшись в спинку скамьи. Чем больше он размышлял, тем больше понимал, что вся его месть была лишь блажью, попыткой найти смысл жизни и успокоить душу.       Анджело Лагуза умер семь лет назад, потеряв семью. Все эти годы влачила бессмысленное существование его жалкая оболочка, напрочь лишённая чувств.

***

      — Кстати, давай как-нибудь сходим на конные скачки. Самое интересное в таких соревнованиях — сделать ставки и ждать результата. Ощущения прямо как в казино, только круче!       Неро Ванетти сидел в собственном кабинете, возложив ногу на ногу и привычно потягивая алкоголь, который все подливал и подливал в стакан. Авилио сидел напротив, скучающе слушая его рассуждения в пол уха, в основном обдумывая дальнейшие шаги по устранению Ванетти.       — Эй, Авилио, ты меня вообще слушаешь! — привстав, Неро нагнулся над столом, помахав перед лицом Авилио ладонью, и когда юноша соизволил встретиться с ним взглядом, напряжённо добавил. — Ты чего такой мрачный всё время? Сам агитировал меня вылезть из комнаты, а теперь сидишь здесь с каменным выражением и молчишь.       Авилио же продолжал глазеть на Неро, не моргая, и лишь затем прикрыл глаза, легонько убрав руку, которой молодой дон так докучливо привлекал к себе внимание.       — Что мне ответить на твои размышления о конных скачках, если я на них никогда не был? — поинтересовавшись, Авилио сухо улыбнулся, проведя пальцем по гранёному стакану.       — Любишь ты все испортить, — фыркнул Неро, плюхнувшись обратно на диван. Авилио, услышав журчание наливающегося алкоголя, открыл глаза, увидев, как молодой дон опять наполнил стакан доверху.       — Хватит уже пить, Неро, — с укором выдохнув, произнёс юноша, глядя на то, как Неро, уже опьяневший, одним залпом осушил стакан, просвистев вслух.       — Хей-хей, не поучай меня. Я тут босс вообще-то, — бахвальство не шло на пользу Неро, так он выглядел ещё посмешнее. Авилио с трудом сдержался, чтобы не выдать раздражения, которым так и пронизывались его нервы. Рядом с наследником обычно спокойный юноша терял своё хладнокровие. Иногда так и хотелось ударить этого идиота за беспечность, которую Неро проявлял даже тогда, когда ему угрожала опасность; иногда же противоречиво хотелось придушить этого парня, чтобы он замолчал поскорее и не нёс всякий вздор вслух.       — Тебе нужно работать, а не напиваться в хлам, босс хренов, — обиженно буркнул Авилио тише, чем ему хотелось бы, и, благо, в этот момент постучали в дверь, потому как Неро тут же отвлёкся, не зацепившись о сарказм.       — Входите! — весело прогудел молодой дон, и внутрь, как и ожидалось, вошёл Барберо. Лишь завидев босса с алкоголем и Авилио подле, консильери хмыкнул и, не скрывая своей неприязни, презрительно окатив взглядом юношу. — О, Барберо…! Присоединяйся к нам, тут ещё целая бутылка. Хватит на всех!       — Неро, у нас дел не в проворот, а ты устроил попойку, — порицающе покачав головой, Барберо с намеком не отрывал взгляд от Авилио, отчего юноша даже нахмурил брови, прикусив губу от досады. Консильери Ванетти на интуитивном уровне чувствовал в Авилио опасность и не переносил его на дух, но юноша чувствовал, что эта неприязнь взаимна; его тоже раздражал Барберо, ведь консильери мешал его планам, вставляя палки в колёса каждый раз, когда Неро так удобно плясал под его дудку. — Ты что, не мог его остановить?       — Останови его сам, если сможешь, — дерзко прошипел в ответ Авилио, поставив стакан на стол и раздражённо бурча себе под нос, — знаешь же, какой это осёл упрямый.       — Следи за своими словами!       Барберо едва ли не набросился на Авилио, услышав дерзость в адрес своего друга. Подлетев к дивану, на котором восседал юноша, он гневно вперился в того взглядом, сомкнув губы и нахмурившись.       — Барберо, не начинай опять! — Неро вздохнул и рыкнул на консильери, который затевал очередную перепалку.       Авилио знал, что Неро и без того устал от постоянных ссор и невзгод, так ещё и Барберо словно с цепи сорвался, постоянно набрасываясь на юношу так, словно они были не членами одного мафиозного клана, а враждовали всю сознательную жизнь. Кажется, разобравшись с биографией Авилио и признав, что был не прав, в душе Барберо всё равно не поубавил своей неприязни, словно бы презирая и ненавидя его за одно существование.       — Ладно, — поубавив пыл, Барберо оправил очки и обратился к Неро, хотя ноты в голосе всё равно выдавали его недовольство, — завтра репетиция к спектаклю. Мы собрали лучших актёров Иллинойса, так что тебе лучше посмотреть на них в деле самому.       — Я понял, — поднявшись с места, Неро прошествовал к противоположному дивану, где и сидел Авилио. Подсев к нему, молодой дон по-свойски приобнял юношу за плечи, гадко ухмыльнувшись, словно даже оскалившись, — ты сегодня вытащил меня в Лоджу, так что завтра едешь со мной в театр безо всяких возражений.       Авилио поёжился, весь сгорбившись от неприятия, и попытался ускользнуть, тогда как приятельские объятия Неро упорно перекрывали ему путь к отступлению. Барберо смотрел на эту картину с досадой и решил прокомментировать недовольство, откашлявшись в кулак.       — Кхм, — прочистив горло, Барберо развернулся, чтобы поскорее покинуть кабинет, и бросил напоследок, — репетиция завтра в пять. Не опаздывай.       С громким хлопком двери в кабинете настала тишина, прежде чем Неро, очевидно ошарашенный такой бурной реакцией обычно спокойного консильери, активно заморгал.       — Блин. И что это только что было? — недоумевая, произнёс он, после чего больно ткнул локтём Авилио в бок и, по-дружески похлопав того по спине напоследок, отстранился от юноши. Авилио мгновенно отполз от пьяного Ванетти куда подальше. Неро удивлённо смотрел на него, реагировавшего на дружеские жесты так, словно того ошпарили. Скривив губы, молодой дон, казалось, негодовал, какие все вокруг него недотроги и зануды. — ...и ты туда же. Что с вами обоими не так?       Авилио проследил взглядом, как Неро пожал плечами. Молодой дон нагнулся было ещё за одной бутылкой, однако юноша успел перехватить ту, спрятав алкоголь за спину.       — Тебе уже хватит, — отрезал Авилио. Неро, обиженно нахмурив брови, покачал головой и потёр затылок, с намёком протянув другую руку, чтобы упрямый юноша, наконец, передал ему оставшуюся бутылку. — Неро, Барберо прав. Тебе пора идти спать.       — Вы оба сговорились против меня что ли? — раздосадованный, Неро потерял всякий интерес к выпивке и, встав с дивана, прошёл к окну, распахнув жалюзи. Закурив, молодой дон смотрел на раскинувшийся по ту сторону стекла большой, но скучный сад Ванетти.       Авилио же, решив, что ему уже пора уходить, ведь время близилось едва ли не к полуночи, поднялся с места, но неожиданно зацепился взглядом за Неро, который стоял в профиль. Выражение, застывшее на лице молодого дона, непривычно излучало грусть и тоску, перемешанную с внутренней болью, что скрывалась за лёгкой показной улыбкой.       Неро, оторвавшись от созерцания пейзажа, тихонько повернулся к Авилио. Что-то в прежде живых аквамариновых омутах глаз поменялось, потускнело вместе с этой плохо читаемой уязвимостью в жестах и мимике Ванетти. Глядя на молодого дона в ответ, Авилио почувствовал неприятную саднящую боль в груди, но, уверенный в том, что это всего лишь побочный эффект от взаимодействия с убийцей семьи, юноша поджал губы, не нарушая тишины, повисшей между ними мутной пеленой.       — Подойди ко мне, Авилио, — произнёс Неро, когда хриплый баритон нарушил воцарившееся между ними напряжение. Удивлённо наклонив голову в бок, Авилио вопросительно смотрел на молодого дона, тогда как тот, не теряя времени, уже сам уверенно направлялся к нему, не разрушая зрительного контакта.       Атмосфера затишья дико напрягала, и Авилио оступился, сделав шаг назад. В голове вращалась карусель тревожных мыслей. Что если Неро вдруг каким-то неведомым образом прознал обо всём? Чем больше тянулись эти мрачные секунды, тем больше в районе живота формировалось это гадкое чувство тревоги.       Поравнявшись с Авилио, Неро смотрел на него сверху вниз, и юноша не удержал слов, так и рвущихся наружу.       — Ты напился, и тебе срочно пора спать. Иди в свою комнату у…       Не успел он закончить, как Неро схватил юношу за руку, крепко прижав к своей груди и не давая выпутаться из объятий. Авилио чуть не задохнулся, приоткрыв рот от шока. О не знал, куда деть руки, которые безвольно повисли по бокам. Чувствуя себя скованно в этих дерзких и неожиданных объятиях, Авилио чувствовал, как его пульс участился вместе с тревогой, из-за которой всё внутри словно скручивалось в спираль. Отчего-то от близости с Неро становилось неловко, непривычно, дурно и неприятно, и Авилио упёрся руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть молодого дона от себя.       — Неро, ты напился, — повторил Авилио, тщетно пытаясь отстраниться, хотя его руки не пытались напирать. Словно ослабшие, они ничуть не слушались юношу. — Давай… Завтра тебе нужно рано вставать, поэтому иди и проспись.              — …просто дай мне побыть так ещё немного, Авилио, — бархатистый голос Неро пронизал до костей, по коже Авилио пробежали холодные мурашки, когда он сдался, растерянно приобняв того в ответ. Неро звучал так же уязвимо, как и день назад. Едва ли он оправился после того, как потерял Фратти. Скорее всего, молодой дон нуждался в эмоциональной поддержке и, раз уж Авилио назвался его «братом», Нерол автоматически зацепился за это, ища в нём опору.       Руки Неро едва пробежались по Авилио спине, когда молодой дон закольцевал того в крепкие объятия, уронив голову и утыкаясь в его шею. Юноша вздрогнул, замерев и не дыша. Холодные капли падали, орошая его кожу. Именно тогда до Авилио дошло, что Неро плакал, позволяя себе выпустить эмоциональный всплеск.       Грудь молодого дона вздымалась от рваного дыхания, тогда как ушей Авилио достигли его тихие всхлипы. Успокаивающе похлопав Неро по спине, юноша прикрыл глаза, лишь на секунду позволив себе поверить в то, что искренне волновался об этом парне. Спустя какое-то время Неро отстранился и, весь убитый собственным проявлением слабости, спешно отвернулся, скрывая наверняка покрасневшие от слёз глаза и неловко отмахнувшись от Авилио.       — Тебе уже пора, — буркнул Неро, спешно направляясь к окну и позволяя себе снова уставиться на унылый пейзаж. Неро никогда не давал себе поблажки в проявлении эмоций. Лишь единожды Авилио видел, как всегда весёлый и живой парень ослаблено рухнул на колени, когда посчитал, что его уже никто не видел. И раз уж Неро позволил себе открыться перед ним, значит и правда доверял. — Хм… Я покурю и тоже пойду спать.       — Увидимся завтра, Неро, — Авилио легонько улыбнулся, повернувшись к двери и уходя прочь, потому как Неро больше не проронил ни слова.       На следующий день молодой дон вёл себя как обычно, весело комментируя понравившиеся моменты во время репетиции. Об пьянке и своём эмоциональном выпаде он не упомянул даже вскользь, то ли отмахиваясь от этого, решив позабыть произошедшее, то ли и правда не помня, что вчера произошло.

***

      Пока Анджело сидел в парке, наслаждаясь ночным морозным воздухом, проникающим в лёгкие, в это время начал слегка накрапывать дождь, сначала лишь изредка капая на лицо, одежду и руки. Затем он с каждой минутой усиливался, проливаясь с небес ливнем и мерно отбивая ритм о землю.       Поддавшись навстречу дождю, Анджело, не вставая со скамьи, глядел в небо, позволяя холодным каплям свободно стекать по лицу.       Сколько себя помнил, вода всегда успокаивала, именно поэтому он так полюбил дождь. Иллинойсу очень подходило скорбное уныние дождливой погоды, отражая тем самым и душевное состояние Анджело, словно синхронизирующееся с плачем небес.       «Почему я не убил его?»       Мысль, едва возникшая в спутанном сознании, рождала собой целую вереницу внутренних противоречий. Анджело хотелось поверить в то, что сделал это из доброты душевной, но не умел себя обманывать. Он был рад, лишь представляя, как Неро будет страдать; и теперь новость о том, что Неро женится, выбила его из седла. Ванетти счастливо поживал в Лоулессе, не скорбея о умерших и планируя свадьбу на костях у собственной семьи. Не стоило ожидать от мафии ничего другого; все они были такими же ублюдками, как и сам Анджело.       «Его чувства по итогу тоже ничего не стоили».       Иронично усмехнувшись, Анджело почувствовал тяжесть в груди, когда из его рта вышел тяжёлый вздох. Накатившая слабость заставила юношу склонить голову, и проливной ливень, стекающий с прядей, заструился по щекам, плавно касаясь подбородка и шеи, там, где её не закрывала рубашка и пальто.       Анджело поднялся с места и, раздражённо пнув мусорку, стоящую подле скамейки, с гневом стиснул руки в кулаки, заскрипев зубами. Он с досадой думал о том, что лучше бы выпустил пулю из того револьвера, продырявив голову Ванетти в тот день.       «Он не должен быть счастлив после того, как разрушил мою жизнь…!»       Анджело прекрасно понимал, что сожаления ничем не помогут. Он, единожды отвернувшись от своей мести, должен был принять это и двигаться дальше, невзирая на то, что было раньше. Но сделать это куда сложнее, как оказалось. Прошлое всё равно преследовало юношу, и он чувствовал хоть что-то столь ярко только тогда, когда раз за разом возвращался к мыслям о жгучей ненависти к Ванетти.       «Из-за него я остался жив в ту ночь… из-за него я всё ещё «живу», чёрт побери…!»       Анджело вплел пальцы в волосы, сдерживая яростное рычание, чуть не выплеснутое наружу.       Успокоившись спустя какое-то время, Анджело потихоньку побрёл обратно, позволяя своим ботинкам промокать и совсем не смотря, куда ступал. Шоркая обувью о землю, Анджело, ссутулившись и слегка покачиваясь, вернулся обратно, в дом Габриэлы, чувствуя себя совершенно отрешённо. Всё вокруг, казалось, внезапно утратило объём, съёжившись до уровня плоскости. Анджело помнил, почему и как оказался здесь, но противоречиво чувствовал, будто это место было ему чужеродно.       С тех пор, как Анджело потерял свою семью, ещё нигде он не чувствовал себя комфортно; разве что пару раз расслаблялся, когда был с Ванетти или Кортео. Неро был не из тех, кого нужно было остерегаться, он — душа компании, поэтому с ним никогда не приходилось скучать, даже если в своей основе Анджело предпочитал молчать. Кортео… Ну это был просто Кортео. Единственное, что связывало Анджело с прошлым, это бутлегер. Пусть Анджело всё ещё не мог смириться с мыслью, что они были родными братьями, всё равно привык к Кортео, который всегда задаривал его своим вниманием.       «Я ужасно поступил сегодня. Нужно будет извиниться».       Закрыв дверь за собой на ключ, Анджело медленно минул гардеробную и, пройдя по коридору, тихо вернулся в комнату. Усталый, Кортео спал беспробудным сном, а быть может и притворялся… У Анджело не было никаких моральных сил проверять это, поэтому он осторожно прошёл внутрь и, переодевшись, как ни в чём не бывало прилёг на кровать, тщетно пытаясь уснуть до самого утра.