Аватар: Предназначение

— Лу, я не могу тебе ничего прогнозировать и обещать. Я не учёный, — печально отозвался Джейк Салли, когда они сидели на краю плетёной дорожки, свесив ноги в воду. — Тем более что ты совсем ничего не рассказываешь о себе. Он на секунду отвлёкся от заточки охотничьего копья, чтобы взглянуть на девушку. За последний месяц она слегка изменилась: уже увереннее говорила на языке на’ви, немного окрепла телом — танцы под водой и уроки плавания с Циреей шли ей на пользу. А ещё чужеземка начала собирать непослушные волосы, завязывая их часть в пучок на макушке. Нижние локоны оставались распущенными и пушистыми. На груди у неё был плотный коричневый топ, сотканный из подсушенных подкорневых волокон дерева, на бёдрах — вязаный сублигакулум с длинными висюльками, создающими образ просвечивающей тропической юбки. Джейк знал, что девчонка сама себе изготавливает эту одежду, потому она такая закрытая и очень напоминает земные вещи. На шее сохранилось ожерелье, которое было на ней ещё в ночь шторма. Лу вздохнула и уставилась куда-то перед собой. Как только Ло’ак рассказал ей, что его отец тоже с Земли и однажды переродился в тело на’ви, она сразу же направилась к главе семейства Салли. Вот только ни к чему эта вылазка не привела. Она старательно укрывала информацию о себе, боясь копаться в этой яме стекла и вновь причинять себе боль. — Может, это уже не имеет значения? — тихо предположил Джейк, в его жёлтых глазах читалось что-то отеческое. — Ты неплохо обосновалась в деревне. Кири нахваливает тебя за успехи в изучении языка и местных ремёсел. Дочь Оло’эйктана рассказывала, что неразвитые плавники и хвост совсем не мешают тебе хорошо чувствовать себя в воде. Говорят, ты даже обогнала Ло’ака в обучении. Тихий смешок соскользнул с губ девушки при упоминании друга. За это время они хорошо сдружились и даже нашли общий язык, пусть Ло’ак и оставался занозой в заднице со своими дурацкими шутками и спонтанными идеями, за которые их обоих могли вздрючить. В каком-то смысле Лу сблизилась с семьёй Салли, особенно с детьми. Тук безумно любила слушать земные сказки и каждый раз умоляла рассказать какую-нибудь новенькую. Даже Джейк уже принимал мелькающую возле их дома чужеземку как нечто само собой разумеющееся. Единственная, кто до сих пор не могла смириться — Нейтири. Её горький опыт с Джейком, пусть они в конечном итоге и остались вместе, просто не мог позволить ей так легко принять постороннюю в свою семью. Так что Лу оставалась для неё кем-то вроде Паука — прицепившимся паразитом. — Вода — моя родная стихия, — вдруг улыбнулась Лу, поглаживая пятками морскую гладь под ногами. Салли не мог расценить истинного смысла её слов — слишком мало знал о ней. Но и воспринятое по-своему не могло не вызвать улыбки одобрения. — Молодец, боец. Так держать. Он положил свою пятерню девушке на плечо и слегка потряс её, подбодрив. Лу заулыбалась ещё шире и попыталась отделаться от встряски, невольно задержав взгляд на руке Джейка. В сознании возникла мысль, что у него потому пять пальцев, что он с Земли. А Кири и Ло’ак — его дети, унаследовавшие эту черту. Она ещё не знала про то, что Кири Джейку не родная. Но даже при таких обстоятельствах продуманность и детализация сна настораживала и даже пугала. — Тогда мне пора, мистер Салли. — Лу поднялась с места, пытаясь скрыть лёгкое разочарование за вежливой улыбкой. — Цирея с Кири уже ждут меня. Мы будем собирать ракушки и жемчуг для украшений. Отсалютировав двумя пальцами на прощание, она пружинистым шагом скрылась в лабиринте толстых корней дерева. У воды на берегу сидели две миниатюрные фигуры, в которых по мере приближения всё больше узнавались знакомые черты. Мягкий прибрежный ветер слегка трепал их волосы. — Где ты была? Мы думали, ты не придёшь, — с едва заметной обидой в голосе бросила Кири, сложив перед собой руки. Прежде, чем дать ответ, Лу исполнила жест уважения, приветствуя обеих. — Меня задержал разговор с твоим отцом. — Ты всё ещё надеешься вернуться на Землю? — Цирея с пониманием взглянула на чужеземку. Она ни в коем случае не осуждала, но ей было бы грустно расстаться навсегда с новой знакомой. Лу прикусила щёку. Снова жить в нищете и страхе конечно же не хотелось. На самом деле она просто желала вернуть себе контроль над водой и отбиться от военных, хоть и сама уже понимала, что оставить эту жизнь будет не так-то просто. Здесь было спокойно и по-своему атмосферно. Она так и не ответила. Из-за длинных узких ног Кири показалось маленькое создание, и Лу тут же оживилась. — Тук! Маленькая девочка расплылась в улыбке и протянула руки, чтобы та подняла её и усадила у себя на поясе. Кири едва заметно закатила глаза. — Она не хотела оставаться дома. Пришлось взять её с собой. — Лу-Лу, ты расскажешь мне сказку? — Тук прижалась щекой к её плечу и посмотрела в васильковые глаза. — Сначала нам нужно поплавать, Туктерей, — вздохнула Лу, спуская девочку на песок. — А потом я расскажу тебе сказку про девушку, которая из-за неразделённой любви превратилась в морскую пену. — Звучит красиво… Мне бы тоже хотелось послушать, — весело улыбнулась Цирея. Все четверо ступили по песку в воду. Им необходимо было успеть добыть себе украшения до захода солнца. Украшения нужны были для того, чтобы расшить ими свои наряды к грядущему празднику Луны и Океана. Дочь местного вождя неоднократно высказывалась о том, что Лу следовало бы заменить ожерелье на шее какими-нибудь другим. Чем так Цирее не нравилось это ожерелье, она не объясняла. Подводный мир здесь был куда насыщеннее, чем на Земле. В чистой, прозрачной воде на песчаном дне разрастались кораллы и водоросли самых разных цветов и видов, между которыми блуждали морские звёзды, раки и другие пешие обитатели. Разнотипные рыбы собирались мелкими косяками, неспешно движущимися в мягких переливах света. Но на мелководье трудно было найти что-то стоящее, и компания двинулась дальше, пока дно не достигло такой глубины, что едва различалось под ногами. Цирея с Лу отковыривали приросшие к большим кораллам ракушки, а тем временем Кири с Тук мелькали в округе, то играясь со стайками рыб, то гоняясь за солнечными зайчиками. Лу так увлеклась поисками чего-нибудь любопытного, что заплыла на самую глубину, куда солнечный свет проникал с трудом, и где ориентироваться было труднее из-за давящей силы океана. Она потянулась к тускло поблескивающей спиралевидной раковине, что привлекла её внимание с самого начала, и, взяв в руку, поднесла к лицу. Это была не раковина. Девушка вздрогнула и выпустила несколько пузырьков воздуха, отбросив от себя какую-то деталь из незаржавевшего металла. Будто отломок от какой-то техники — это был след человека. «Это всё сон. Это всего лишь сон», — успокаивала себя она, поспешно поднимаясь наверх и стараясь унять бешено колотившееся сердце. В противном случае Лу захлебнётся раньше, чем достигнет воздуха. Тело выдавало резкие импульсы, содрагая грудную клетку от нехватки кислорода. Одним рывком она вынырнула на поверхность и раскрыла рот, заполняя лёгкие новым воздухом. Цирея и Кири подплыли к ней поближе, обеспокоенно переглядываясь. Тук спокойно сидела на спине сестры. — Ты в порядке? —Дочь вождя поджала уши, наблюдая за попытками Лу отдышаться и за тем, как она барахтается в воде из-за усталости и тревоги. — Что случилось? — Кири, очевидно, занервничала. — Ты увидела акулу? — Всё в… порядке, — сбивчиво заверила Лу, чувствуя, как лёгкие у неё горят и грозятся выпрыгнуть наружу. — Я просто немного не рассчитала силы. Уголки губ Циреи тронула лёгкая улыбка. Она с пониманием в глазах и кивнула головой в сторону берега, расположенного так далеко, что с им было видно только большое дерево-дом, служившее ориентиром. Уже сидя на песке, молодые девушки разбирали свои находки. Кири прихватила себе лишь пустую розовую раковину, оставленную моллюском. Тук отломала кусочек красного коралла. А вот Лу с Циреей набрали по сетке всяких интересных вещиц. — Эта жемчужина тебе бы очень подошла на новое ожерелье. — Дочь вождя приложила белую, идеально круглую жемчужину к медальону, закреплённому на узкой ленте. Девушка ревностно приложила пальцы к своему украшению, ощупывая рельеф узора. Она понятия не имела, откуда оно взялось и что означают выгравированные на нём символы, но расставаться с побрякушкой не желала. Проснувшись с ним в тот злополучный вечер, Лу больше не снимала его даже во время купания и в какой-то степени считала собственным амулетом. — А мне кажется, что Цирее белый цвет куда больше идёт. — Кири подтянула к себе коленки и мечтательно уложила на них голову, пользуясь тем, что Тук бегает где-то рядышком и не донимает её играми. — Белый — цвет чистых душ. А Цирея когда-нибудь станет Цахик. — Цахик? — удивлённо переспросила Лу. — Как связана жена Оло’эйктана с белым цветом? — Цахик — это женщина, которая имеет очень тесную связь с Эйвой, — поспешила пояснить Кири. — Она слышит голос Эйвы и сама может с ней говорить. А ещё она целитель и много знает о лекарствах. Моя бабушка тоже цахик в нашем племени — в лесном. Лу внимательно слушала рассказы девушек, которые охотно делились с ней всеми тонкостями иерархии среди племён на’ви и религии, которая напрямую с этим связана. Чем ближе Цахик к Великой Матери, тем больше её уважают среди своего и других кланов. Когда же воздух начал заполняться вечерними сумерками, они быстро засобирались по своим маруи, помогать матерям с ужином и подготавливать ночлег. Одной Лу не нужно было ни о ком заботиться, и от этого она даже неосознанно пропиталась едким чувством одиночества. — Цирея, постой. — Первыми от компании отделились Кири с Тук, так как их жилище было куда ближе. И когда пришёл черёд расходиться оставшимся двум, Лу вдруг стыдливо вспомнила, что на одном купании гигиена не заканчивается. — А чем вы обычно чистите зубы?

***

Зеленоватый порошок, находившийся в маленькой ёмкости из отвердевшего кокона какого-то насекомого, не вызывал доверия. Он отдалённо походил на влажную меловую субстанцию и напоминал своим ароматом подтухший травяной чай. Лу нервно сглотнула. Прежде чем приступать к чистке, ей пришлось разжевать короткую палочку, которую Цирея любезно преподнесла в качестве зубной щётки. Размягчённые волокна действительно напоминали потрёпанную щётку. Лу набрала немного на кончик и засунула в рот, периодически сплёвывая в чашу с отходной водой, стоявшую на полу. Усердная чистка зубов почти увенчалась успехом, как вдруг чуткий слух уловил за спиной странно подкрадывающиеся шаги и тихое бряцание бусин. Не думая ни секунды, она увернулась в сторону, и поступила разумно. Потому что в следующее же мгновение прыгнувшего на подругу Ло’ака по инерции понесло вперёд, и он рухнул на пол, опрокинув на себя ту самую чашу. — Фу-у-у… ну и гадость! — Парень скорчился в нескрываемом отвращении, стряхивая с себя мутную слизь, которая как раз отдавала запашком зубного порошка. — Что ты здесь забыл в такой час? — Лу претенциозно посмотрела на его распластавшуюся на полу фигуру свысока и деловито уложила руку на бедро, не отвлекаясь от щётки во рту. Она и не думала помогать ему подняться, не желая изляпаться в этой отвратной жиже. — Я хотел тебя напугать. Ло’ак поднялся и стряхнул с себя последние остатки слизи, затем улыбнулся. — Поздравляю, я напугана, — с ноткой иронии отозвалась она. — Зачем ты пришёл? — Не знаю. Мне скучно. — Ло’ак пожал плечами и прошёлся по жилищу, осматривая его. Он не был здесь уже почти месяц. — Кири с мамой готовят ужин. Отец и Нетейам уплыли на охоту. Я остался один. Ты бы хоть прибралась здесь, ковров наплела. Комментарии по поводу своего обиталища Лу пропустила мимо ушей. Её мало интересовало обустройство жилья, в котором она только лишь ночует. Всё остальное время проходит за уроками плавания или танцев с Циреей, изучением языка с Кири и собственными занятиями, вроде ткачества одежды. Поскольку ходить практически обнажённой, как это принято у местных, Лу не привыкла, пришлось самой обеспечить себя одеждой, более комфортной для носки. — Что же ты не пригласил на свидание свою подружку? — хищно улыбнулась она, а затем сплюнула в теперь уже пустую чашу, убрала зубной порошок и отложила щётку — Лу обязательно её потом помоет. От возмущения Ло’ак едва не поперхнулся. Конечно, уже многие знали о его симпатии к дочери Оло’эйктана, которую бедняга совсем не умел скрывать, но никто, кроме родного брата, не осмеливался об этом упоминать и уж тем более шутить. А Лу доставляло огромное удовольствие ставить своего друга в неловкое положение. Они нередко подтрунивали друг над другом, но Лу старалась не переступать грань приличия, в отличие от Ло’ака, который любил отпускать сальные и мерзкие шуточки. Теперь же первой напала она сама. На мгновение лицо его помрачнело. Он бросил быстрый взгляд куда-то за спину подруги, а затем оскалился в улыбке, не предвещавшей ничего хорошего. Лу опасливо отступила, предостерегая его жестом. — Что бы ты ни задумал, гадёныш… — Она не успела договорить. Потому что в следующую же секунду Ло’ак оказался перед ней, согнувшись и крепко сжав девичьи бёдра в своих тисках. Сдавленный вскрик сорвался с губ Лу, и он понёс её к выходу с такой скоростью и лёгкостью, что Лу даже испугалась. Она и подумать не могла, что в щуплом друге может быть сокрыта такая сила. Ещё миг, и они оба оказываются в море, вспенивая и расплёскивая вокруг себя воду. — Ло’ак! — первое, что закричала Лу, вынырнув из морской синевы, а затем хлёстко ударила по водной глади, пуская брызги в сторону юноши. — Ты придурок! — А ты дурилка! — рассмеялся он, стряхивая влагу с лица. Лу тоже расхохоталась, невольно заражаясь его настроением, и Ло’ак внезапно осознал, что за всё это время слышит её смех впервые. Мягкий и озорной, но тихий, словно журчащая речка, коварно скрывающаяся среди зарослей джунглей. Они вдруг затихли. — Ты чего так улыбаешься? — Лу слегка смутилась пристального взгляда своего друга вперемешку с глуповатой ухмылкой. Словно его огрели чем-то по голове. Опомнившись, Ло’ак поспешил напустить на себя невозмутимое выражение лица. — А тебе кто-нибудь нравится? Лу задумалась, разглядывая острые черты своего друга. Возможно, она бы даже сочла его притягательным, если бы он при ней не ковырял мозоли на своих пятках или полоску одежды, застрявшую между ягодиц. Если бы каждый раз не демонстрировал свою отрыжку, называя её «рыком воина». К тому же она находится в этом месте достаточно мало и ещё пока не успела адаптироваться, чтобы крепко привязаться к кому-то в романтическом смысле. — Нет, Ло’ак, боюсь, что никто. — Аонунг глаз с тебя не сводит на совместных занятиях, — съёрничал он, готовый вот-вот захихикать. — Держу пари, по ночам он дёргает свой… — Ло’ак, ты омерзителен! — бросила Лу, не дав ему договорить, и с демонстративным вздохом поплыла в сторону. — А что такого?! — возмутился Ло’ак, назойливо подплыв к Лу поближе, чтобы не пришлось напрягать голосовые связки. — В племени много твоих ровесников. Наверняка тебе кто-то приглянулся, а ты признаваться не хочешь. Трусиха. Игнорируя его выпады, Лу кружилась и иногда ложилась на воду, разглядывая звёздное небо и огромную планету. Это так странно — видеть небесное тело настолько близко без телескопа. На Земле даже небольшое приближение Луны вызывало наводнения и мигрени у людей. А здесь всё так спокойно и красиво, как в каком-то сне. Ах, точно... — Ну признайся! Может, это мой братец? — Ло’ак ехидно усмехнулся, проплывая вокруг Лу. — На Нетейама много кто заглядывается в деревне. Я сам видел. Лу устало вздохнула. — С чего ты решил, что мне нравится именно Нетейам? — Я видел, как вы иногда смотрите друг на друга. — Жёлтые глаза юноши зажглись азартом, словно он нащупал ту самую нить, по которой придёт к конечной цели. Но он даже не представлял, как ошибается. Она серьёзно задумалась, предаваясь воспоминаниям. Первое время Нетейам охотно помогал сестре ухаживать за Лу. Сидел с ними в маруи, приносил еду, которую сам добывал, провожал девушек купаться. А потом резко пропал. Его долго не было видно, пока одним прохладным вечером они не пересеклись на узкой дорожке. Лу случайно задела его плечом, и они взглянули друг на друга, прежде чем разойтись. Он узнал её — это было видно по выражению его глаз. С тех пор они ещё несколько раз встречались взглядами на общих занятиях или редких собраниях всего племени. И каждый раз Лу с ужасом вспоминала, что именно Нетейам держал ей волосы, пока её тошнило в море. Нет, старший из детей Салли ей точно не нравился. — Ладно, Ло’ак, ты раскрыл меня. — Изобразив досаду, Лу вдруг выпрямилась в воде и с наигранной тревогой уставилась на своего друга. — Мне действительно кое-кто нравится, но обещай никому не рассказывать. Иначе я умру со стыда! Лицо парня тут же переменилось, отразив затаённое любопытство. Жёлтые глаза округлились, а длинные уши зашевелились, навострились. Он был так похож на наивного ребёнка, которому только что пообещали рассказать тайну всего мира. Лу с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. — Ну и? — нетерпеливо подстрекал друг. — Кто? — Твой папочка, Ло’ак, — самодовольно улыбнулась Лу, являя свои острые жемчужные зубки. — Ну тебя! — Обиженный и рассерженный, он плеснул в подругу водой и поплыл в другую сторону. — Я вообще-то серьёзно спрашивал. — И я серьёзно ответила, — чуть ли не насмехалась Лу, проплывая рядом. Джейк Салли действительно был для неё кем-то вроде наставника. Будучи чужим ей человеком, он не пытался заниматься строгим воспитанием девочки, но всё равно иногда помогал советами или передавал через своих детей фрукты, рыбу. — Только родителям не ляпни, а то Нейтири мне глаза выцарапает. Она и так меня не особо… любит. — Неудивительно… Ло’ак дулся недолго. Когда они накупались и взобрались на дорожки, он пообещал, что точно распознает, когда Лу в кого-нибудь влюбится, на что та лишь пожала плечами и предложила самой признаться на этот случай. Вскоре они распрощались, и Лу осталась наедине с печальным осознанием, что гадость, разлитая Ло’аком на полу, никуда не испарилась.

***

Это был особенно жаркий день. Солнце стояло высоко в небе, и его горячие лучи беспощадно припекали всё, что было в зоне доступности. Нетейам сидел на горячем песке, вытянув ноги перед собой, и вытирал со лба выступающие капельки пота. Где-то неподалеку бегала Тук, собирая мелкие ракушки в специально сплетённую для неё матерью корзину. Он смотрел на бесконечную синеву перед собой и грезил о том, чтобы обязательно искупаться после того, как он отведёт сестру домой. — Смотри, что я нашла! — Туктерей быстро подлетела к брату и показала ему крупную плоскую раковину с едва заметным сколом. Обратная сторона переливалась сиреневым перламутром. — Я подарю ее Лу-Лу. Нетейам улыбнулся, зная, как девочка сильно полюбила чужеземку за её причудливые сказки и истории. Он протянул руку, чтобы рассмотреть ракушку поближе, но, едва парень успел поднести её к лицу, как прекрасная вещица разломилась в длинных пальцах. Юный воин растерялся, глядя на осколки хрупкой раковины. — Что ты наделал?! — Прости меня, Тук. — Нетейам быстро поднялся на ноги и виновато взглянул на сестру, коснувшись маленького опечаленного личика. — Должно быть, ракушка была очень старой. Я найду тебе другую, такую же красивую и блестящую. Девочка насупилась, но от рук брата не отпрянула. Она подняла свои жёлтые глазки, заблестевшие от подступивших слёз, и тихонько спросила: — Правда? — А то! — Нетейам добродушно улыбнулся и ступил по песчаному берегу, выискивая острым взором что-то похожее. — Только никуда не уходи. Он долго блуждал под солнцепёком, подбирая попадающиеся дары моря, вот только ничто не было хотя бы чуточку схожим с той плоской ракушкой. Все они были какими-то мелкими и скучными — таких в корзинке Туктерей было много. В конце концов Нетейам набрёл на зелёную полянку, где сквозь белый песок прорастали зелёные кусты и мягкая экзотическая трава. Чуткий слух лесного жителя уловил женский голос, что-то невнятно бормочущий. А затем лицо огладил ласковый поток тёплого воздуха, и он почувствовал лёгкий запах подсушенной коры дерева Пао. До того знакомый, что Нетейам с откровенным нетерпением выглянул из-за кустов, раздвигая сочную прохладную листву. На открытом берегу, под тенью высоко растущих пальм танцевала маленькая фигурка чужестранки. Ведя устный счёт, она двигалась мягко и плавно, исполняя затейливые пируэты. Каждое движение легко перетекало в новое, когда она кружилась на месте или уводила руки в стороны, словно держала в руках неторопливую, невидимую змею, которая несмотря на свою лень всё же пыталась выбраться из девичьей хватки. Сбившись со счёта, Лу остановилась на одном из элементов и выпрямилась, убирая пушистые вьющиеся прядки с лица. Крохотные бусины влаги блеснули на изгибах юного тела. Нетейам видел по взмокшим волосам и стекающим каплям пота, что её тоже изматывала жара, но не мог понять, почему она продолжает заниматься в такую погоду вместо того, чтобы порезвиться с остальными ребятами. Почему изматывает себя продолжительными тренировками, оттачивая весь танец заново, пока каждое движение не будет иметь идеально ровный переход? И что это вообще за танец такой, где нет ни резких прыжков, ни дёрганий руками или ногами, где нет воодушевляющих криков и гримас, как это принято среди народа на’ви? Лу двигалась так, будто её несло течением. Будто она находилась в воде, хотя на самом деле была на суше. Нетейам долго любовался этим танцем. И с тех самых пор он ещё не раз приходил на прежнее место в прежнее время, чтобы увидеть его снова, осторожно подглядывая из зарослей, среди которых случайным образом нашёл ещё более прекрасную ракушку, которую вручил маленькой сестрёнке, терпеливо ждавшей его на согретом солнцем берегу.

***

— Ло’ак, делай связь не спеша, — тихо проговорила Цирея, помогая одному из детей Салли оседлать илу. — Знаю-знаю. — Парень нетерпеливо ухватился за перекладину из тонкой кожи, повязанную на широких отростках причудливого создания. Лу с нескрываемым интересом наблюдала за своим другом и старалась запомнить все нюансы на его примере. За последний месяц Ло’ак уже в третий раз пытался оседлать морское животное, а вот для Лу это испытание было впервые. Именно поэтому для неё так важно было впитать как можно больше новой информации. Мягкое прикосновение руки вынудило отвлечься от зрелищного соития наездника с илу и уставиться в сторону прикоснувшегося. Загадочно улыбаясь, Нетейам глядел на Лу в ответ, и глаза его поблескивали от беспричинной весёлости. — Смотри, что сейчас будет. И третья попытка младшего из сыновей Салли не увенчалась успехом, его опять снесло сопротивлением морской воды. Морской зверёк капризно шлёпнул горе-наездника коротким плавником по макушке, а затем уплыл. Ло’ак был зол. — Он слишком нетерпелив, — медленно покачал головой Нетейам, складывая руки перед собой. — Прежде чем пускать илу по воде, сначала нужно успокоить своё сердце и разум — расслабиться. — Я это учту на будущее. — Лу весело улыбнулась, однако глаза у неё горели, как у хищника — голубым огнём. Пока Ло’ак дулся где-то в стороне от брата, потому что тот опять полез к нему со своими поучительными советами, настала очередь гостьи из другого мира. Сердце больно барабанило по грудной клетке, а в висках отчётливо бил пульс. Она боролась с внезапно поднявшейся тревогой и пыталась унять волнение. Словно только что села на аттракцион, который со стороны зрителя казался пустяковым, но стоило оказаться в ловушке… Илу не кусались и не проявляли агрессию к на’ви, хоть и обладали мелкими острыми зубами. Они чем-то даже напоминали дельфинов — такие же игривые, гладкие и даже звуки издавали очень похожие. — Не торопись. Ты должна сначала почувствовать его, ощутить силу, услышать биение сердца… — Так как Лу никогда раньше не приходилось делать с кем-либо связь, Цирея решила проинструктировать её заранее и объяснить, как правильно себя вести. Лу стояла по рёбра в воде, нервно сжимая в руках кончик своей косы, где прятался отросток нервных окончаний, очень похожих на шевелившихся червей, и до сих пор не могла поверить, что сейчас она и в самом деле совершит своё первое в жизни цахейлу. Хоть это всё и казалось одним долгим сном, ощущения здесь были вполне реалистичны, и, несмотря на страх, Лу было до чёртиков любопытно, что она почувствует, от чего у Нетейама и Ло’ака так мутнеет взгляд, когда они сливаются со своими илу. Цирея тихонько махнула рукой брату и его друзьям, которые правильно расценили жест и подвели к ним ещё не оседланную молодую самку. Лу невольно зацепилась взглядом за Аонунга. Тот, в отличие от остальных, без насмешки наблюдал за ней. В памяти всплыли издевательские шутки Ло’ака, который говорил, что тот просто влюблён. Но на любовь это не походило. В тиловых глазах юноши скользила открытая грусть. И каждый раз, когда Аонунг встречался с ней взглядами, сразу же отворачивался и делал вид, будто его что-то серьёзно отвлекло. Цирея тоже замечала эти переглядывания, но предпочитала их игнорировать и отмалчиваться. Ей помогли правильно сесть на илу, придержав животное, пока не состоится связь. Руки Лу слегка дрожали, но как только нервные окончания двух существ срослись, разум её опьянел и затуманился. Восприятие стало шире, а чувства обострились и усилились. — Тут держись, — коротко велела дочь Оло’экйтана и последней отступила назад. Под пристальными взглядами присутствующих Лу осторожно взялась за перекладину на отростках, но вскоре хватка стала крепче, потому что она почувствовала дыхание морского зверя, его силу и молодую прыть. Лу вспомнила совет Нетейама и попыталась успокоить свое сердцебиение, замедлила дыхание. — Ну и чего она медлит? Не знает, куда нажимать? — Чьи-то издёвки тонули в сознании на фоне шума моря. — Ха! Да она сейчас сознание потеряет! — Прекрати, Ротхо! — Лу, ты сможешь! — эхом разнёсся приглушённый голос Нетейама перед тем, как илу скрылся под водой вместе с наездницей. Все опустили головы в воду, чтобы проследить за тем, как создание уносит девушку. Лу крепче прижалась к длинной шее, с непривычки прищуриваясь. Мощное сопротивление воды било ей в лицо и грозило сорвать с седла. Главное — удержать воздух в лёгких. Животное ныряло и ускорялось, будто нарочно пытаясь сбросить с себя посторонний груз. Но вскоре Лу адаптировалась, как только почувствовала, что прозрачное веко, к которому в первые дни жизни было так трудно привыкнуть, прекрасно защищает глаза от сильных потоков воды. Езда постепенно выравнивалась, как вдруг илу резко вильнул в сторону, и Лу неожиданно снесло. Выбросив несколько мелких пузырей воздуха, она вынырнула на поверхность, где разносились весёлые крики соплеменников, и двинулась в их сторону не спеша. За это время Тук уже успела прокатиться на одном из самых дружелюбных Илу — её задорный смех было слышно издалека. — У тебя почти получилось, — подбадривающе улыбнулся Нетейам, когда Лу подплыла к ним совсем близко. — Ты молодец. Проплыла немало для первого раза. — К ним присоединилась Цирея. Лу хотела было выразить своё восхищение, похвастаться, что не всё так сложно, оказывается, но заметила среди собравшихся поникшего друга. Ло’ак был сильно расстроен третьим провалом, чтобы разделить с ней радость. — Вообще-то, это было очень трудно. Если бы я не вцепилась в Илу всеми конечностями, то слетела бы куда раньше, — солгала им девушка, пытаясь изобразить стыд. — Не всем так везёт, как Кири. Уши Ло’ака слегка дрогнули, и от услышанного он поднял взгляд на подругу. Та всем своим видом выражала беспомощность перед мощью таких миролюбивых зверьков. Цирея слегка растерялась, а Нетейам ей и вовсе не поверил. Ведь они все прекрасно видели, как хорошо держалась Лу, пусть и недолго. Но стоило ему обернуться на брата, заметно приободрившегося на фоне чужеземки, и всё сразу стало ясно. С улыбкой закатив глаза, Нетейам поплыл в сторону берега. Его ещё ждали важные дела. Нужно было помочь отцу и матери с починкой семейного маруи. А вот Лу и Кири перебрались на другую сторону острова, где собирались продолжать обучение языку. — Не хочу сегодня учить слова… — вяло призналась Лу, зарываясь пальцами ног в нагретый солнцем песок. Они сидели у мелководья и довольствовались мягкими солнечными лучами, пока спокойные лазурные воды мерцали от света, создавая на песчаном дне волшебные переливы. В последнее время Мэри Лу часто терзали мысли о том, что этот мир слишком хорошо продуман для сна. Невольно закрадывались подозрения, что он создан учёными, желающими выведать секреты способностей. Вот только у неё больше не было никаких способностей… — А чем же ты тогда хочешь заниматься? — с лёгкой улыбкой поинтересовалась Кири, набирая белого песка в ладошку и осторожно рассыпая его на щиколотки подруги. — Не знаю. — Лу дёрнула ушами, пробежалась взглядом по своим ногам, по бледной россыпи точек на них. — Хочу немного отдохнуть. Я устала от постоянных плаваний, изучений культуры и языка, езды на илу и упражнений в танцах. Кири с пониманием взглянула на неё. Васильковые глаза заметно потухли, как это было в первые дни жизни чужачки в этом мире. Как же приятно было в них смотреть, когда они загорались искрами любопытства или весёлости во время вечерних вылазок в море или не совсем кошмарных шуток Ло’ака. Но ярче всего они светились, когда Лу грезила о том, что скоро проснётся и кому-то обязательно отомстит. Пожалуй, изучение языка не было таким важным занятием, чтобы оставаться принудительным. Тем более Лу и без того уже хорошо знала базовые фразы. — Значит, будем отдыхать до самого вечера, — во все зубы улыбнулась Кири, согласно кивая головой. Девушки лежали на мелководье, спасаясь от жары, и ещё долго обсуждали окружающую их красоту. Лу поделилась, что ей очень нравится море, и даже несмотря на незнакомых существ, обитающих в океане, в воде она чувствует себя лучше всего. Кири же нравилось абсолютно всё: от безграничных берегов до мельчайшей травинки. Затем каждый отвлёкся на своё. Мэри Лу выбралась на берег, чтобы поискать красивых ракушек для Тук, а Кири осталась в воде. Надолго задерживая дыхание, она лежала лицом вниз и любовалась игрой солнечных зайчиков. Так, увлёкшись рытьём песка, чужеземка даже не заметила приблизившиеся к ним фигуры. Поначалу она не видела, как Аонунг с друзьями окружили Кири, бросая ей какие-то фразы. Но когда та поспешила ретироваться от них на берег, слух сразу же уловил посторонние издёвки. Лу подняла голову, чтобы взглянуть на парней и распознать на лице Кири лёгкую досаду от неприятного разговора, а затем подскочила на месте. — Что это? Разве это руки? — откровенно смеялся Аонунг, стараясь изловчиться и поймать Кири за руку, дабы продемонстрировать девичью пятерню всем. Мэри Лу подлетела мгновенно, внедрившись между Кири и братом Циреи. Её дикий взгляд исподлобья заставил его отступить на шаг и стереть с лица улыбку. — Мои руки тоже не похожи на ваши. И что? Все юноши замолчали, а Аонунг с напряжением уставился на девушку. Хоть она и была ниже на целую голову, становилось всё очевиднее, что ему не хочется вести с ней диалог. Это было видно по играющим на челюсти желвакам. — Ты хотя бы похожа на на’ви, — осмелился вставить Санго’к, но тут же замолк под метнувшимся в его сторону взглядом Аонунга. — Ага, сейчас бы говорящему огурцу решать, кто похож на на’ви. — Лу сложила руки на груди, закатив глаза. — Мэрилу, не нужно… — тихо пролепетала огорчённая потасовкой Кири и взяла её под локоть, собираясь увести от назревающего конфликта. — Эй! Вы что, рыбьи головы, совсем охренели?! — Из-за корней на песочную поляну к ним вышел Ло’ак, раздражённо мотая хвостом из стороны в сторону. Его взгляд цепко впился в заметно повеселевшего Аонунга. — Глядите-ка, ещё один пятипалый уродец! — выкрикнул предводитель шайки на потеху своим дружкам, попятившись от того, что Ло’ак на него наступал. Санго’к быстро подсуетился, дёрнув того за хвост, и сразу отступил. Все они по очереди допекали парнишку, смеясь над тем, как он пытается их отталкивать и выглядеть при этом угрожающе. Лу едва не заскулила от такого зрелища и искренне жалела, что не может смыть эти подлецов волной. Она бы бросилась сейчас на них с кулаками, но бой вышел бы неравным, и все кулаки достались бы одному Ло’аку. — Вы оба уродцы! — Оставьте нас в покое! — вскрикнула Кири, сгорая от безнадёжности и обиды за своего брата. Она очень сильно нервничала, что было видно по поджатым ушам. Но ребята и не думали её слушать, продолжая издеваться над братом и весело посмеиваться. Внимание чужеземки отвлёк быстро приближающийся силуэт синего цвета. По первости ей даже подумалось, что это Джейк Салли появился в последний момент, чтобы надавать затрещин каждому из хулиганов. Но вскоре Лу различила Нетейама. Он выглядел невозмутимым и сосредоточенным, и если бы не дёргающийся кончик хвоста, Лу никогда бы в жизни не догадалась, что он зол. Чертовски зол, как оказалось. Одним сильным движением он развернул и оттолкнул Аонунга, вперив в него убийственно неподвижный взгляд и вынуждая его резко посерьёзнеть. — Вы что, не слышали? Оставьте их в покое, — медленно процедил Нетейам, упершись пальцем в грудь наступающего на него Аонунга, вынуждая его остановиться. — А-а-а, старший брат пришёл, — глумливо прищурился Санго’к, но старший в группе жестом остановил нападку. Лу с Кири затаили дыхание. Атмосфера накалялась. Ло’ак мгновенно успокоился, чувствуя авторитет старшего брата. Немудрено, Нетейам рано получил статус воина и полностью оправдывал его своими умениями, силой и опытом. Он был бы сложным противником даже для крупного Аонунга. — Отвяжитесь. Сейчас же, — почти шипел он, отталкивая от себя недруга. Тот поднял раскрытые ладони, признавая поражение. — Так-то лучше… И впредь обращайтесь с сестрой уважительнее. Санго’к зашипел, выражая несогласие и демонстрируя враждебность, но Аонунг быстро дал ему понять, что стоит помолчать. Кири показала ему язык напоследок, а Лу встретилась взглядом с Нетейамом, когда тот обернулся к ним. Внутри всё замерло. Она испугалась? — Пойдёмте. Нетейам коснулся затылка Ло’ака, вынуждая его двинуться первым, затем он бережно подтолкнул Кири под лопатку, и, когда рука потянулась к Мэри Лу, то вдруг замерла в воздухе у её плеча. Нетейам слегка замялся, опустил руку, так и не притронувшись. — Идём… — тихо слетело с его губ, и он двинулся с остальными. Позади раздавались насмешки, бросаемые членами шайки. Они смеялись не громко, но специально так, чтобы их было слышно. Называли детей Салли уродами. Не выдержав такого унижения, Ло’ак всё же обернулся к ним. Нетейам попробовал окликнуть брата, но тот отмахнулся и заверил, что всё в порядке. Лу с Кири опасливо переглянулись. — Да, руки у нас неправильные. Согласен, я — уродец. Страшилище, — спокойно проговаривал Ло’ак, подступая к ним и пожимая плечами. Его синяя рука скользнула перед ними в воздухе, демонстрируя пять рабочих пальцев. Юноши язвительно захохотали. — Но этой рукой можно делать крутую штуку. Смотрите! Шайка притихла и столпилась возле него, высматривая, что же им хотят показать. Ло’ак медленно показал, как собирает пальцы на ладони, а затем резким движением ударил костяшками по лицу Аонунга. И ещё пару раз, опрокидывая того на песок. — Называется кулак! Чтобы больше не подходил к Кири и Лу! Ошалевший сын Оло’эйктана сначала округлил глаза, а затем попытался встать. Его соратники помогли, после чего всем скопом зашипели и бросились на бедного Ло’ака. Его повалили на песок и начали таскать за хвост, как какую-то тряпку. — Нужно что-то предпринять! — испуганно вскрикнула Лу, наблюдая за тем, как кто-то ударил её друга по лицу плоским хвостом. Она обернулась к Нетейаму. Тот чесал пробор между косичек, отчего-то улыбаясь. Будто ему было забавно наблюдать за геройством брата. Или же просто было смешно от того, что опять придётся отвечать за безрассудство Ло’ака. Наконец, разведя руками, он бросился на помощь брату. — Нетейам! — прокричала ему вслед Кири. Лу с изумлением наблюдала за тем, как отточены боевые приёмы у старшего Салли. Человеческие приёмы. Он дрался как настоящий солдат. Началась потасовка. И даже при боевых навыках обоих сыновей, полученных от отца-морпеха, преимущество было не на их стороне. Понимая, что шайка Аонунга берёт количеством, чужеземка тоже ринулась к ним, но оказалась пойманной за руку. — Лу, ты-то куда?! — встревоженно воскликнула Кири. — Я не могу стоять и смотреть. — С этой фразой девушка отцепила от себя чужую руку и бросилась в гущу событий. Она змеёй увернулась от чужой хватки и вцепилась в плоский хвост, дёрнув за него и выбив обладателя из равновесия. — Лу, уйди! — послышался голос Ло’ака и громкий плеск воды, в которую его повалили. Нетейам молча попробовал пару раз вытолкнуть девушку с поля боя, но из-за этого пропустил удар в губу. — Прекратите! Что за глупость?! — продолжала вопить Кири, беспомощно наблюдая за всей этой нелепицей. — Не лезь к моему другу! — разъярённо закричала Лу, запрыгнув нависшему над Ло’аком обидчику на спину и утянув его за собой на песок. Она крепко вцепилась ему в уши, оттягивая их назад. — Ай, больно! Пусти ухо! Ай! Говорю, пусти! — взвыл Санго’к. Кто-то ухватил девушку за щиколотки, оттаскивая, но получалось так, что её оппонент волочился следом по песку, корчась от боли и хватаясь за несчастное ухо. Кири перестала кричать на них, понимая, что это абсолютно бесполезно. Но вопли Санго’ка и боевой настрой Мэри Лу, которую безобразно таскали из стороны в сторону, невольно вызвали у неё тихий смех. Какая нелепость!

***

Тихим, умиротворяющим вечером Лу сидела на неровном камне поодаль от берега и наблюдала за медленно скрывающимся светилом. Обняв руками колени, она скучала по тем глубоким ночкам, когда могла позволить себе побаловаться с заклинанием воды в безлюдном месте. Когда играючи она превращала жидкость в маленькие ледяные фигурки. Но теперь девушка неохотно задумывалась над тем, хочет ли она в самом деле проснуться. Пусть Мэри Лу жаждет отомстить за своего брата и вырваться из плена военных, она едва ли в силах одолеть хотя бы одного, если, конечно, поблизости будет хоть какая-то жидкость с содержанием воды. Всю свою жизнь она убегала и пряталась, даже когда Джета отбирали навсегда. Всю свою жизнь жила в страхе перед собственными способностями, не в состоянии сотворить что-то мощное и достаточно вредоносное для атаки. А теперь она почти забыла про то, что когда-то умела, и про тех, кого так опасалась. Ведь у Лу появились друзья. Она даже умудрялась весело проводить время, невольно забывая, что это всего лишь долгое сновидение, у которого непременно будет конец. Девушка тяжело вздохнула и легла щекой на прижатую к груди коленку. И нехило же Нетейаму с Ло’аком досталось от отца за учинённую драку, не говоря уже о ссадинах и синяках. Если чужеземку Нетейам как-то и смог выгородить перед Джейком, то младшего брата — не вышло. Слишком часто тот попадал в какие-то передряги и неприятности. Теперь Ло’аку предстояло попросить прощения у главного зачинщика ссоры — у Аонунга. — Я вижу, что ты тоскуешь. — Цирея подплыла совсем бесшумно и незаметно. Она с лёгкостью забралась на большой камень и с улыбкой подсела к Лу. — Это из-за моего брата? — Ты уже знаешь… — Лу досадливо вздохнула и поджала уши. — Вся деревня знает. — Прости, Цирея. Я чуть не оторвала уши другу Аонунга. — Хоть она и раскаивалась, воспоминания отразились на лице едва заметной, злорадной усмешкой. Дочка Оло’эйктана пожала плечами, как бы давая понять, что не может принять в конфликте чью-либо сторону, так как одинаково ценит своего брата и друзей в лице Мэри Лу с Ло’аком. Эту ситуацию они должны разрешить сами. Взгляд голубых глаз скользнул по розовеющим облакам с переливом золотистого. С юга дул тёплый, мягкий ветер, обволакивая лица девушек. Они ещё долго сидели в тишине, наслаждаясь плеском воды, бьющейся о камень, пока в какой-то момент Цирея не коснулась пушистых волос чужеземки, желая подправить выбившиеся из причёски прядки. Лу едва заметно вздрогнула и вопросительно уставилась на неё. — Извини. Я просто хотела… — Тяжёлый взор синих очей явно нелегко было выдержать дочери Оло’эйктана. Порой девочка с другой планеты умела смотреть так, что Цирею пронзала горечь. — Позволь мне помочь тебе с волосами? Лу некоторое время раздумывала, прежде чем согласно кивнуть. Цирея с оживлением приподнялась на камне и обступила подругу, распустила её волосы. Сама же обладательница непослушной и густой гривы предпочла продолжить лицезрение заходящего солнца. Она ждала, когда в небе зажгутся новые звёзды, которые она так любила считать ночами. — У тебя очень хорошие волосы, но тебе следует за ними ухаживать. — Даже не глядя на Цирею можно было почувствовать её улыбку. — Чтобы потом выбрать себе хорошего мужчину, тебе нужно оставаться красивой. — Плевать, как я выгляжу. Мне важнее, кто я есть. — Подробности о том, что она не намерена искать себе самца и строить семейное гнёздышко, Лу решила опустить. Всё идёт своим чередом, если подыгрывать событиям сна. — Разве? Но ведь ты продолжаешь плести себе одежду, беря у природы чуть больше, чем необходимо, — тонко поддела её Цирея, пальцами расчёсывая распущенные волосы, а затем собирая верхнюю часть волос в аккуратный пучок на макушке. — О чём ты? — Мэри Лу хотела было повернуть голову, но подруга тихо шикнула, препятствуя. — Твои длинные юбки и плотные нагрудники, закрывающие даже спину. Одежду такого статуса могут носить лишь Оло’эйктан и Цахик. — Она легко перескочила на часть волос за ушами, заплетая их в две длинные боковые косички. Теперь девочка-чужеземка стала больше похожей на настоящего на’ви. — Ло’ак и Кири говорили, что тебе непросто привыкнуть ко всему нашему укладу, что на вашей планете всё тело людей покрыто одеждой. Но мои родители всё равно недовольны. Одежда определяет положение члена в племени. И я обещала им, что приучу тебя изготавливать вещи по статусу. Так к тебе быстрее привыкнут. Лу ничего не ответила, чувствуя, что разговор становится неприятным. От одной мысли, что теперь она будет так же мучиться от заедающей между ягодиц повязки, как и Ло’ак, хотелось заскулить. Длинные юбки с плетёными висюльками куда привычнее. — Цирея… — тихо позвала девушка. — Что Мэрилу? Из-за Кири все, кроме Джейка Салли теперь называли её слитно Мэрилу, делая ударение на последний слог. Это звучание не сильно отличалось от привычного, так что чужеземка быстро свыклась. — Ты ведь знала ту, кому раньше принадлежало это тело? Откуда у меня ожерелье? Лу не видела той грусти, проступившей на лице подруги, но почувствовала, как тяжело она вздохнула, убирая руки от её волос. Цирея, вероятно, прокручивала в сознании воспоминания о былом, когда ещё не случился этот страшный шторм. Когда всё было хорошо. — Я до последнего надеялась, что удастся обойти эту тему стороной, но рано или поздно ты всё равно от кого-нибудь это узнаешь. — Дочь вождя переползла по камню и села сбоку от Лу. Вся её фигура выдавала вновь переживаемую боль утраты. Цирея смотрела в васильковые глаза и тускнела в лице. — Её звали Ра’ава. Она была дочерью Айлы и Арнука. Когда Великая Матерь выразила своё неодобрение и не обручила их, они пошли против воли Эйвы и продолжали любить друг друга. Ра’ава родилась больной и слабой. Моя мама говорила, что она не переживёт младенчество. Лу взглянула на свои руки и вспомнила про тонкий хвост, не такой как у всех. Теперь ей стало понятно, почему она отличается от остальных жителей племени. Это тело родилось недоразвитым. — Айла и Арнук погибли в битве за тулкунов, много лун назад. Ра’ава осталась жить одна, но наша семья помогала ей во многом. Особенно Аонунг. Они быстро привязались друг к другу. — Вдруг Цирея замолчала, и Мэри Лу поняла, что затаила дыхание. Её подруга опустила взгляд и продолжила: — Он втайне изготовил обручальное ожерелье, а Ра’ава позволила его на себя надеть, что означало согласие. От услышанного сердце пропустило пару ударов. Лу протянула руку к медальону у себя на шее и застыла в изумлении. Дочь Оло’эйтана уставилась на рисунок камня, проглядывающий из-под пальцев. — Отец долго злился на Аонунга и не позволил им сближаться, пока они не подрастут, а Великая Матерь не одобрит этот брак. Но за пару дней до шторма Ра’ава оступилась на морском еже. Он оказался ядовитым. Мама провозилась с ней две ночи, но так и не смогла помочь. Лу ничего не отвечала, скользя взглядом по неровной глади моря и вспоминая лицо Аонунга, когда он смотрел на неё. Теперь она понимала, почему ни он, ни его дружки не издевались над чужеземкой, хоть она, как Кири и Ло’ак, не похожа на остальных на’ви. А ещё ей теперь было больно от того, что чья-то жизнь так легко ушла из этого тела. Будто Мэри Лу подло заняла чужое место. На душе стало как-то совсем гадко. — Я не хотела тебе рассказывать, потому что боялась, что ты будешь чувствовать себя виноватой. — Широкая из-за плавниковых хрящей ладонь легла на руку Лу, вынуждая её поднять глаза на Цирею. Та, несмотря на накатившую грусть, старательно улыбнулась и попробовала приободрить. — Всё случилось так, как случилось. Я любила Ра’аву, но я так же привязалась и к тебе. Мэри лу тускло улыбнулась в ответ. — Но Аонунг не рад. Дочь вождя какое-то время молчала, не отнимая руки, а затем ухватилась за тонкое запястье. — Я знаю, как поднять тебе настроение. — Теперь её улыбка казалась иной, какой-то азартной. Как у родителей, которые прячут от ребёнка какой-то сюрприз. Не то чтобы у Лу было настроение куда-то плыть, но никаких дел на вечер больше не предвиделось. Она могла бы и дальше сидеть на камне и грустить, дожидаясь свои звёзды, но не стала. В последний раз взглянув на окрасившееся в алый небо, она проводила фигурку Циреи, скрывшуюся под водой, и тоже спрыгнула с камня. Они долго плыли в синеве моря, прицепив к спинам морских бабочек, позволяющих дышать под водой. На Пандору быстро опустилась ночь, и воды моря постепенно начинали остывать. Девушке хотелось уже развернуться и поплыть обратно, пока не случилась судорога в мышцах, но вода перед ними словно засветилась. Лу увидела перед собой большое подводное дерево с листьями, похожими на бледно-розовые водоросли. Она уже многое знала о народе на’ви и догадывалась, что это за дерево. Цирея на языке жестов велела подплыть поближе, а дальше они застыли возле мягких ветвей, источающих яркий для подводной глубины свет. Проследив за тем, как подруга подносит кончик своей косы к одному из продолговатых лепестков, Мэри Лу решила повторить. Она внимательно наблюдала, как медленно нервные окончания прирастают к дереву, а затем закрыла глаза. Сознание будто растворилось. Сначала она видела только белый свет и слышала чьи-то голоса, пыталась разобрать слова. А потом оказалась на берегу моря. Вокруг было так темно: чёрные тучи заполонили все небо, а море почернело и пускало к берегу пенистые волны. Дул порывистый ветер. В воздухе пахло предстоящей грозой. Лу немного прошлась по пустому острову и поняла, что это лишь иллюзия, какое-то видение. В дереве-доме в корнях уже не было привычных маруи, плетёных дорожек и рыбацких лодок, прибившихся к мостам. Всё выглядело как-то мрачно. Вдруг она заметила чей-то неподвижный силуэт, одиноко стоявший на песке. Какая-то молодая на’ви встала прямо перед подступающими волнами, и вспененная вода доходила до её щиколоток, мягко омывая их, а ветер трепал набедренную повязку. Лу подошла ближе, и незнакомка обернулась. Она выглядела точно так же, как и Лу, разве что глаза были зелёными. — Ра’ава? — Стараясь перебить порывы воздуха, Мэри Лу неуверенно ступила навстречу. Ра’ава что-то бормотала, но стоило приблизиться, голос её стал громче и твёрже. — И поднимется он против жизни, и зальёт земли кровью; и будут они разбиты, а народы их уничтожены. Земли будут истоптаны, а затем верёвкою отмеряны. И разрушены будут леса и пустынны. — О чём ты? — не понимала девушка, с опаской наблюдая за незнакомкой. Та стояла неподвижно и продолжала говорить спокойно, словно непогода совсем не сбивала её речи. — И так начнется гибель мира. Кто далеко — умрёт от болезни, кто близко — падёт от пули и огня, кто останется, умрёт с голоду, кто выживет, того погубит мороз… Ибо наступит век Железа и Стрелы, век Тёмной Пурги. Придёт час Белого Хлада и Белого Света. Час Безумия и час Презрения. Час Конца. Мир умрёт, погружённый во мрак, и возродится с новой Эйвой. — Ра’ава сделала быстрый шаг к Лу и больно схватила её за запястье, серьёзно глядя прямо в глаза. — Ты должна остановить. Напуганная Лу пыталась как-то отделаться от неприятной холодной хватки, отступить назад, но ничего не получалось. Её будто сковало льдом. — Кого остановить?! Кто умрёт?! — с дрожью в голосе продолжала тараторить Лу, чувствуя, как ком подступает к горлу. Она вот-вот расплачется от ужаса. Неужели это и есть их Божество? — Человека. — Ра’ава резко выпустила её руку, и всё вокруг наполнилось густой тьмой. Мэри Лу вдруг ослабла и перестала чувствовать. Только чей-то мягкий голос эхом проносился в пустоте. — Лу… Очнись, Лу…