Неокультурные истории ужасов

Их корпоративная вечеринка проходила в до смехотворно пафосном месте – старинный каменный особняк с огромным парком, где, собственно, и планировалась торжественная часть. На лужайке перед входом стояли столики, между деревьями светились натянутые золотистые гирлянды, а для хвастовства собственными успехами был развернут большой экран, куда проектор транслировал все достижения их команды за очередной год работы. Джехён, подняв бокал шампанского за еще одну порцию похвал самим себе, обвел взглядом собравшихся. Можно подумать, он мог увидеть кого-то нового. Впрочем, его взгляд зацепился за Тэна – естественно, его коллегу и, настолько же естественно, того, кто раздражал Джехёна одним своим присутствием. Тэн работал в отделе информационной безопасности, поэтому, как Джехён предполагал, при большом желании мог накопать компромат на любого. В том числе на самого Джехёна. Не сказать что ему было что скрывать, но все же история поиска могла слегка – совсем немного – выдать его с потрохами. И подобные, возможно обнародованные, данные отнюдь не приветствовались их корпоративной этикой. Как например то, что Джехён не раз, не два и даже не с десяток раз мониторил аккаунты Тэна во всех возможных соцсетях. Или то, что он отслеживал всех, кто был отмечен в его публикациях. Или же то, что он просматривал страницы всех заведений, где Тэн бывал, сам или с друзьями. Ну, или истории поиска Джехёна на порносайтах. Он целенаправленно искал типажно похожих на Тэна парней – и занимался именно тем, для чего и были предназначены порносайты. Корпоративные правила, разумеется, подобного не подразумевали, однако Джехён, сам будучи далеко не последним человеком в компании, прекрасно знал, кто и с кем спит. Работа в отделе внутренних коммуникаций имела свои преимущества. А еще Джехён просто был наблюдательным. Он глубоко вдохнул и выдохнул, потому что Тэн на этой вечеринке как никто другой соответствовал заявленной теме: ангелы и демоны. Джехён ограничился классическим костюмом и карнавальным обручем с черными блестящими рожками, тогда как Тэн подошел к выбору наряда гораздо более придирчиво: тот был одет в белое, его скулы и плечи сверкали россыпью серебристых блесток, а за спиной красовались вычурные крылья из перьев. Даже его длинные темные волосы мерцали – казалось, Тэн весь состоит из неосязаемого сияния. Джехён мысленно выругался. По всему получалось, что у него теперь возник еще один запрос на том самом порносайте. Он залпом выпил свой бокал и, натянуто улыбнувшись стоящим рядом коллегам, с наигранно виноватым видом пошел в сторону особняка. Ему требовалось хотя бы несколько минут для того, чтобы выдохнуть и стереть с собственного лица эту приклеенную елейную усмешку. Каменные стены дома были подсвечены яркими огнями, а высокое крыльцо и вовсе казалось монументальным. Джехён уже приготовился скрыться внутри, но перед самыми ступенями наверх его вдруг остановили. Он дернулся от прикосновения к собственной руке и резко обернулся. – Дай угадаю, – послышался тягучий и слегка пьяный голос. – Ты устал от этого всего и сейчас мечтаешь сбежать куда подальше, но при этом сохранить лицо? Тэн стоял внизу лестницы и, держа Джехёна за запястье, лукаво ухмылялся. Тот моментально проклял и его, и себя, и свою реакцию на такое. Джехён шумно выдохнул: – Нет. С чего ты взял? – усмехнулся он. – В конце концов, я отвечаю за людей здесь – и сам должен быть положительным примером, – он дернул бровью. – Так что ни в чем себе не отказывай, – отмахнулся Джехён и, не оглядываясь, взбежал вверх по ступенькам. – Я подожду. Джехён услышал эти слова до того, как за ним захлопнулась тяжелая дверь. Ему захотелось сползти по стенке вниз и закричать во всю глотку, но он понимал, что здесь, скорее всего, есть камеры, поэтому давать волю своим чувствам было нельзя. Он дошел до ближайшей ванной и, уперевшись руками о мраморную раковину, посмотрел на себя в зеркало. Нелепые рожки на голове так же нелепо сочетались с черным костюмом и безумным взглядом с расширенными зрачками. – Нет, – твердо сказал он своему отражению и, прикрыв веки, опустил голову. Подобные мероприятия открывали возможности для очень многого. Джехён знал об этом. Кто-то напивался до беспамятства, кто-то трахался, чтобы на утро об этом не вспомнить, кто-то закидывался наркотой – ровно с той же целью. И Джехёну малодушно хотелось всего. Уместность же такого оставалась под вопросом. Он еще раз взглянул на себя в зеркало и, поправив галстук, расправил плечи. В конце концов, их корпоративные вечеринки не были чем-то из ряда вон выходящим, а то, что в этот раз они все оставались здесь на ночь, в этих чертовых роскошных комнатах этого чертового роскошного особняка, должно было представляться возможностью нажраться в хлам и выспаться. И совсем не таковой, что позволяла бы трахнуть того, о ком ты не мог перестать думать вот уже который месяц. Он вышел из ванной, через длинные анфиладные коридоры прошел в прихожую – которая и сама по себе походила на тронный зал – и, выдохнув, шагнул на улицу. Тэн не соврал – он, как оказалось, действительно ждал Джехёна, опершись локтем на каменные перила. За его спиной поблескивали белые крылья. – Прогуляемся? – с улыбкой спросил он и кивнул куда-то в сторону. – Я разведал, что здесь есть классический лабиринт. Тот в котором надо все время поворачивать направо… – Тэн нахмурился. – Или налево?.. Джехён закатил глаза. Он спустился по ступеням и остановился рядом с Тэном. На весь парк звучала гипнотическая музыка, что могло свидетельствовать об окончании так называемой торжественной части, после которой все пускались вразнос. Осознание этого почему-то заставило Джехёна пошатнуться. Хотя он даже не был пьян. Джехён посмотрел на Тэна, окинул взглядом его сверкающие крылья – и принял единственно верное решение, задав единственно верный вопрос: – Сможешь украсть бутылку шампанского? – он ухмыльнулся. Тэн ухмыльнулся в ответ и вместо ответа покачал черной бутылкой: – Обижаешь. Я знаю, какое тебе нравится. Наверное, где-то в этом моменте Джехёну следовало бы пойти спать, закрыться у себя в комнате и не выходить оттуда вплоть до момента, когда за ними начнут приезжать корпоративные такси, чтобы развезти по домам. Но, с другой стороны, какого черта. Кто как не он знал, что будет происходить этой ночью. А она только начиналась. Поэтому Джехён, выгнув бровь, пристально взглянул на Тэна. – Веди в свой лабиринт, – хмыкнул он и, заглушив все внутренние предохранители, последовал за ним. Тэн сказал правду – лабиринт все-таки был. И когда они, смеясь и передавая друг другу бутылку шампанского, добрались до его центра, Тэн торжественно отсалютовал остатками игристого и оперся бедрами о постамент вычурной статуи. Джехён усмехнулся и обвел взглядом живую зеленую изгородь, над которой виднелись отблески царящего возле особняка веселья: – И с чего ты взял, что прогулка по лабиринту как-то поможет мн… Он не успел договорить, потому как Тэн, резко шагнув вперед, обнял его за шею и привлек к себе: – С того, – жарко прошелестел тот Джехёну в губы, – что ты сходишь с ума от невозможности сделать то, чего действительно хочешь, – выделил он и вопросительно дернул бровью. Джехён застыл, чувствуя себя ровно такой же мраморной безжизненной статуей, возле которой они оказались. – Ч-что ты… – попытался сказать он, но Тэн жадно прижался к его губам. Мыслей не осталось, здравого смысла – тоже. Джехён – против своей воли – отвечал на поцелуй и понимал, что весь мир рушится, прямо сейчас, по кусочкам, разлетаясь на осколки, собрать которые не представлялось возможным в принципе никогда. – Можешь сколько угодно строить из себя неприступного, – прошептал в поцелуй Тэн и негромко засмеялся, – но я точно знаю, что на самом деле это значит. Джехён зарычал, сходя с ума от ощущений, обнял Тэна за талию и, крепче прижав к себе, припечатал к каменному постаменту. Он понимал, что еще пара слов – и он сорвется, упадет в пропасть, куда вообще-то нельзя было даже заглядывать. – В лабиринте нет камер, – сорванно прошептал Тэн. – Ты, – он взял лицо Джехёна в ладони и пристально заглянул в глаза, – можешь делать что угодно. Со мной, – с нажимом произнес он, – делать что угодно. И я не против… И Джехёну окончательно сорвало крышу. Все те эмоции, которые он сдерживал, всё то, что он прятал, прикрываясь корпоративным запретом и собственным здравым смыслом, наконец выплеснулось наружу и грозило уничтожить на своем пути все, что он так старательно выстраивал. – Смелее, – посмотрев Джехёну в глаза, проговорил Тэн. – Я никому ничего не скажу… Еще бы, где-то на краю сознания усмехнулся про себя Джехён. Тэн хорошо устроился – в их компании если кто-то и мог что-то рассказать, то это был именно Джехён. А уж он-то точно сейчас оказывался не в том положении, чтобы… Чтобы отказываться от настойчивых ласк и юрких пальцев, что по-хозяйски расстегивали ремень брюк и пробирались под белье, заставляя Джехёна несдержанно стонать и выгибаться. Он понимал, что эта битва уже проиграна, – и он может лишь сдаться под таким напором. Чтобы, естественно, пожалеть об этом утром, но разве мог он думать о подобном теперь? Когда Тэн – тот, кого Джехён хотел так, что расплывалось перед глазами, – спускался влажными поцелуями по его шее, бесцеремонно расстегивал рубашку и скользил языком по груди. Джехён подавился воздухом, когда Тэн приник губами к низу его живота и, затуманено взглянув вверх, взял в рот. Джехён запрокинул голову и, словно в мареве, увидел, как взрываются фейерверки где-то в вышине темного неба. Он сам будто был одной из этих вспышек, что летели, летели, летели ввысь – и разрывались искрами, настоящим огнем, пылающим пламенем. Джехён кончил – и едва не потерял сознание. Тэн – это все было виной Тэна, того, кто сводил его с ума одним своим присутствием, того, кто казался язвительным и резким, того, кто, как думалось Джехёну, никогда даже не подумает о том, чтобы… Чтобы абсолютно блядски вытереть губы пальцами и, поднявшись во весь рост, коснуться этими пальцами губ Джехёна и, лукаво улыбаясь, заставить облизать. – Тебе же этого хотелось, правда? – усмехнулся Тэн и, не отрывая взгляда от лица Джехёна, вытащил пальцы из его рта и сам коснулся их языком. Джехёна повело от подобного жеста – и он, подавшись вперед, захватил пальцы Тэна, а затем увлек его в поцелуй, прекрасно понимая, как грязно это выглядит. Ему было плевать. Он целовал Тэна так, словно тот был шлюхой, дорогой проституткой, которая позволяла делать с собой все. О последствиях он мог подумать утром. Если бы захотел. Однако чем дольше он целовался с Тэном – пошло, мокро, страстно – тем больше он осознавал, что нет. Джехён не желал думать о последствиях ни сейчас, ни когда-нибудь потом. Все происходящее он хотел запечатлеть в своей памяти, высечь в граните, залить прозрачной смолой – и возвращаться к этому в моменты, когда становилось совсем невмоготу, когда образ Тэна – живой, настоящий – преследовал его в минуты наибольшей слабости. В кровати под одеялом. В горячем душе. С раскрытыми вкладками порносайта, где похожие на Тэна парни делали то, о чем Джехён только мечтал. Над стенами лабиринта разорвался очередной салют – и Джехён обхватил Тэна за талию и захватил зубами нежную кожу над ключицей. Тэн громко застонал, но, положив ладони на его плечи, вывернулся из объятий: – Нет, – прошептал он и коварно улыбнулся: – Найди меня в лабиринте, – он шаловливо подмигнул и скрылся в одном из проходов. Джехён наспех застегнул брюки и ринулся вслед за Тэном, но в лабиринте никого не оказалось. Он побежал дальше, минуя поворот за поворотом, но слышал только насмешливое хихиканье, что отдалялось с каждым его шагом. Зеленая изгородь начинала давить со всех сторон, пускай Джехён и понимал, что это лишь обман зрения, сознания, осязания и в принципе всех чувств, притупленных алкоголем. – Тэн! – позвал он. – Ты где? – Я здееесь, – пропел знакомый голос – и Джехён пошел на его звук. Когда он наконец выбрался из лабиринта, Тэна нигде не было. Над головой продолжали взрываться яркие фейерверки. Джехён остановился и осмотрелся по сторонам: справа маячил громадой каменный особняк, слева шумел парк, прямо впереди виднелись столики с оставшимися там гостями. Джехён сделал пару шагов в направлении дома – и вдруг ощутил, как чужие ладони закрывают ему глаза. – Тэн? – окликнул он и постарался поймать того, кто заслонил ему обзор. В ответ раздался смех – и следующую секунду Джехён увидел, как тонкая фигура с мерцающими в лунном свете крыльями устремилась в сторону особняка. Он бросился за ней, понимая, что с ним играют в детскую игру, правила которой он прекрасно знал: кто поймает – тот и победитель. Однако догнать Тэна у него не получилось – и Джехён застыл на пороге особняка, глядя на призывно открытую массивную дверь. Он медленно поднялся по ступенькам и вошел в дом. Здесь погоня уже становилась опаснее – черта с два Джехёну хотелось, чтобы их с Тэном застукали. Толстые стены и длинные коридоры могли сто раз создавать иллюзию, будто никого рядом нет, но Джехён осознавал, что это не так. – Эй, я здесь! Джехён обернулся на внезапно громкий оклик – и замер. Он посмотрел на себя в огромное зеркало на стене прихожей – и заметил Тэна, стоящего прямо за его спиной. Тот хитро оскалился и, не успел Джехён оглянуться, как тот испарился, словно его никогда там и не было. Джехён стиснул пальцами виски и крепко зажмурился. Ему не могло померещиться, он был не настолько пьян. Самым лучшим выбором было бы уйти в забронированную персонально для него комнату – и лечь спать. Тэн мог играть с ним в прятки сколько угодно, но вот правильность собственного участия в этой игре вызывала у Джехёна сомнения. Тэн был всего лишь развлечением на одну ночь, на один эпизод в запутанном лабиринте. На этом, пожалуй, стоило и остановиться, они все-таки работали вместе, а Джехёну не нужны были лишние проблемы. Наверное. – Тэн! – подал голос он и осмотрелся по сторонам. Джехён уже стоял посреди длинного коридора, что уходил далеко в глубины дома, завиваясь поворотами, словно тот самый лабиринт снаружи. Старинные светильники на стенах мигали искусственными свечами и создавали впечатление, будто он действительно затерялся в холлах старинного заколдованного замка, откуда нельзя было выбраться. – Тэн! – еще раз позвал Джехён и, шумно выдохнув, уперся ладонями в колени. . – То есть, Джехён, по всему получается, что именно вы последним видели Тэна живым? – сухой тон следователя, кажется, режет его барабанные перепонки так, как будто тот орет. Джехён сжимает пальцами виски и с силой зажмуривается – лишь бы не видеть этих серых безликих стен и широкого зеркала, за которым, он уверен, стоят полицейские, детективы, адвокаты, зеваки – да, к черту, кто угодно. – Я рассказал все, что помню, – устало выдыхает Джехён. – То есть вы не помните, как через, – следователь сверяется с папкой с документами, – как через семь минут после вашего последнего контакта с Тэном вы догнали его в одной из ванных комнат дома? И… Следователь поворачивает ноутбук – и демонстрирует Джехёну то, что он, по мнению полиции, должен был помнить. Джехён смотрит на фотографии и хочет кричать. Крылья, белоснежные крылья, которые красовались у Тэна за спиной, забрызганы кровью. С кончиков перьев срываются густые капли и вязко падают на мраморный, с прожилками, пол. Тэн с широко открытыми глазами лежит в большой круглой ванне на бронзовых ножках в виде львиных лап. Его грудь исполосана резаными ранами, а лицо искажено сумасшедшей улыбкой. Ванна вместо воды наполнена кровью. – Я не делал этого! – срывается Джехён и подхватывается с места, но его останавливают наручники, прикованные к металлическому столу. Его ведет от застилающего глаза гнева – и отчаяния. Он очнулся на полу возле той самой ванной комнаты – и, прежде чем успел что-либо понять, ему уже заламывали руки за спину и вели к выходу из особняка под ошарашенные взгляды его коллег. Кто-то даже плакал, но Джехён не помнил, кто именно. Как и не помнил того, как оказался рядом со злосчастной ванной, где Тэн… Джехён еще раз взглядывает на экран ноутбука следователя и закрывает глаза. Он не убивал Тэна. Он его не убивал. Он… Джехён пошел на голос, который продолжал его звать. Он миновал один коридор, потом второй, а на третьем позвал Тэна в ответ – и тот засмеялся, тем самым предоставляя Джехёну новый ориентир. И он последовал за ним. Дальше наступила темнота. – Я не мог его убить! Как я мог это сделать, если меня кто-то вырубил прямо там? – Джехён дергается, стискивая кулаки. – Разве вы не видите по вашим камерам? – истерично смеется он. – В этом чертовом особняке везде, – выделяет он, – натыканы камеры. Разве вы не види… Следователь молча переключает на следующее видео. На нем Джехён, прижав Тэна к стене на входе в ванную комнату, развязно его целует и, взяв за талию, толкает внутрь. Тэн усмехается и, сжав в кулаке галстук Джехёна, тянет за собой. Дальше на экране видны лишь неясные тени и – брызги крови, что багровыми каплями выплескиваются в коридор, в зону доступа камер. На следующем кадре – снова Джехён. Он поправляет ослабленный Тэном галстук, с ухмылкой оборачивается и уходит прочь. – А как тогда вы объясните это? – бесстрастно задает вопрос следователь. Джехён задыхается и, крепко стиснув веки, хватается за край стальной столешницы: – А как тогда вы, – подчеркивает он, – объясните то, что я оказался без сознания прямо возле этой двери? Следователь насмешливо хмыкает: – Секс, наркотики, рок-н-ролл? – Ч-что?.. – опешивает Джехён и пытается уложить в своей голове хотя бы что-нибудь из всего этого кошмара. Он со стоном садится обратно за стол и роняет голову на скрещенные и скованные наручниками запястья. – Мне это надоело, – потирая переносицу под очками в тонкой металлической оправе, устало произносит Тэн. Он стоит за большим зеркалом, выходящим прямо в комнату для допросов, и наблюдает за происходящим вот уже пару часов. – Отличная работа с графикой и подменой видео, но почему мы не можем проводить эти психологические эксперименты с теми, кто добровольно на это согласился? – он разворачивается и горящими глазами смотрит на находящихся в комнате. – Я готов принимать участие в этих театральных постановках, – он показывает кавычки, – ради общего блага, – он демонстрирует их еще раз. – Я прекрасно играю свою роль в так называемом отделе информационной безопасности, – фыркает он. – Но как я могу знать, что в один прекрасный день вы, ради общего блага, – подчеркивает он, – не решите убить меня по-настоящему? – А ты не можешь знать, – тихо раздается из темного угла. Тэн резко поворачивается и надменно выгибает бровь, глядя на глазастого парня с электронным планшетом в руках: – Что ты сказал, Тэён? – притворно вежливо спрашивает он. Тот выходит из тени: – Ты, – выделяет он, – не можешь знать, – ровно отвечает он и вдруг зло усмехается: – Чем вы, кстати, занимались в лабиринте?