Дульсина Линарес: жизнь на краю пропасти

      Среди праздничного трепета и аплодисментов Дульсина вдруг почувствовала в себе нечто новое, что она редко допускала себе раньше - желание отринуть все сдерживающие ее эмоции и просто погрузиться в момент. "Здесь и сейчас", - подумала она, снова приглашая эту фразу в свое сознание как любимый девиз.       С вином в руке она благодарила каждого гостя за поздравления, рассматривала восторженные лица и принимала комплименты с изысканным достоинством. Ее улыбка была искренней, глаза сверкали радостью, она была в своей стихии. Между тем музыка, которую играл оркестр, погружала всех присутствующих в атмосферу волшебства и безмятежности.       Что-то в Дульсине сдвинулось с места. Внезапно ей захотелось не просто принимать участие в празднестве, но быть его неотъемлемой частью, ощущать каждую ноту музыки, каждый звук смеха, каждый взгляд и каждое дыхание вечера. Она осознала, что сегодня - ее день, и решительно взяла себя в руки, чтобы остановить время в свою пользу.       В этом вихре фейерверка эмоций и волнения Дульсина продолжала свое великолепное празднование, окутанная ароматом цветов, звучанием музыки и общением с изысканным кругом гостей, погружаясь в момент и наслаждаясь каждым мгновением своего особого дня рождения.       - А неплохая была идея: устроить мне сюрприз и пригласить гостей именно сюда, в наш родной дом, Рикардо! - улыбалась Дульсина, сидя в гостиной на низком жёлтом кресле с фамильным гербом семьи Линарес.       - Но Дульсина, - брат хотел что-то сказать, но вдова выставила вперёд ладонь, призывая его к молчанию. Это был знак, что она ещё не всё сказала. Женщина встала.       - Друзья! - обратилась она к гостям. - Так приятно видеть здесь всех вас! Этот дом пережил многое: и предательства, и нежеланных жильцов, и ссоры. Но он остаётся для меня родным домом, именно поэтому я выкупила его снова.       Нарядные гости вежливо зааплодировали, глядя на улыбающуюся хозяйку. А Дульсина, подогретая изрядным количеством красного вина, продолжала:       - Только этот дом остался верен мне. Ведь в жизни порой случается такое! - она закатила глаза и элегантно рассмеялась. - Да, в один прекрасный день понимаешь: никому нельзя доверять. Нельзя привязываться, любить, верить... Разве я не права?       Ингрид подошла к ней:       - Ты о чем, подружка? Живи здесь и сейчас, как ты любишь! А те, кто предал тебя, недостойны твоего внимания.       Дульсина задорно помотала рыжей головой.       - Нет, дорогая. Наоборот, я хочу видеть, как эти люди получают своё, страдают, потому что предали и обманули. Разве это не по справедливости, нет? Я просто не желаю видеть этих людей в своей жизни. Ну, а если они продолжают - я мщу. Но около себя я предателей держать не буду.       Она бросила взгляд на проходившую мимо Леопольдину с подносом. Та вздрогнула, услышав эти слова вдовы. Остановилась на секунду, но тут же собрала всю свою волю и пошла дальше - с прямой спиной, как и полагается вышколенному мажордому.       Рикардо подошёл и деликатно взял Дульсину за локоть.       - Сестра, в таком случае это можно сказать и про тебя. Ты преследовала Розу, меня, Кандиду - как ты думаешь, ты тоже должна ответить за это?       Гости, видя, что начинается семейная разборка, из уважения к хозяйке отвернулись и разошлись по гостиной, мило общаясь друг с другом и наслаждаясь музыкой и закусками. Она перевела взор на брата.       - Дорогой Рикардо! Если ты забыл, то я напомню: кажется, я уже многое пережила за последние годы. Больше, чем твоя дикарка, которую я, к слову, давным-давно не трогаю! И нечего меня упрекать! Я всегда защищала доброе имя Линаресов! И да, я сказала правду: никому нельзя доверять. Зачем привязываться к человеку и открывать свою душу, если он найдёт кого-то поинтереснее и предаст тебя?       Она резко отвернулась. Он взял её за плечо и снова повернул к себе. Дерзкий взгляд сестры упёрся в его глаза.       - Это ты о ком? - спросил Рикардо.       - Неважно. Это моё личное дело. Но скажи мне... - она вдруг улыбнулась уголком тонких накрашенных губ.       - Что?       - Это ведь ты устроил сюрприз? Приказал украсить дом Линаресов, пригласил гостей сюда вместо особняка Морено, придумал этот оркестр, фонтан... Или это сделал Рохелио?       Мужчина удивился.       - Нет, Дульсина. Я тоже получил приглашение. Я не знал о сюрпризе.       - Значит, это Рохелио, - весело повернулась на каблуках женщина. - Пойду, спрошу у него.       Второй брат Линарес стоял у входа, наблюдая за танцующими гостями. Сегодня он и сам был здесь гостем - ведь он отказался возвращаться в особняк Линарес жить и остался на ранчо вместе с Эрлиндой. Мимо пробежали дети - Паула и Луис Мигель. У них были какие-то свои игры.       - Ну что, брат, я впечатлена, - подошла к нему Дульсина, держа в пальцах бокал с вином. От терпкого сладковатого напитка настроение стало расслабленным и в то же время доброжелательным. - Так впечатлить на день рождения нас мог только папа.       Рохелио поправил очки и улыбнулся в ответ.       - Да, я тоже под впечатлением. Шикарно.       Дульсина подняла брови.       - Но разве не вы с Рикардо это затеяли?       Брат удивленно обвел глазами помещение:       - Вот это? Нет, Дульсина. Я тут ни при чем. Мне бы не пришло в голову организовать такую красоту, ты же знаешь мою скудную фантазию, я любитель минимализма и простоты.       Дульсина пожала плечами.       - Вот как? Но кто, кроме вас, мог сделать это для меня? Не Кандида же. Она меня ненавидит. В принципе, меня больше и не любит никто, я никогда не выпрашивала любовь.       Она отвернулась и в задумчивости сделала несколько неторопливых шагов по ковру. Рохелио пошёл следом и положил ей руку на плечо.       - Сестра! Я думаю, нетрудно догадаться, кто может знать обо всем этом. Та, которая всегда знает всё и про всех. И для кого ты важнее всех Линаресов, вместе взятых.       Дульсина повернулась к нему и непонимающе заморгала.       - Кого ты имеешь в виду?       - А разве непонятно? - усмехнулся Рохелио. - Я говорю о Леопольдине.       Дульсина вздрогнула.       - Лео? Ну нет. Она слишком занята своей личной жизнью с Мануэлем, моим шофером. Как служанка может такое сделать без ведома хозяйки? - она указала рукой на фонтан. - Я о ней даже и не подумала.       - Служанка? - поправил очки Рохелио. - А я думал...       - Что ты думал? - резко и с вызовом перебила его Дульсина, и он внезапно увидел холод в ее глазах из-за вторжения на личную территорию.       - Нет, неважно. Но ты бы видела, сестра, что с ней было, когда тебя похитили. Мы с Рикардо никогда не наблюдали циничную Леопольдину такой... сломленной. Она плакала.       Глаза вдовы на миг предательски заблестели, но она совладала с собой и гордо подняла подбородок.       - Я её знаю лучше.       - Возможно, - не стал спорить Рохелио. - Но то, что ты предполагаешь - абсурдно. После такого отношения к тебе - и личная жизнь с шофером? У Леопольдины?! Ради бога, сестра. Открой глаза наконец.       - Рохелио! - вдова возмущенно поджала губы и быстрыми шагами удалилась в кабинет.       Нужно побыть одной... Дульсина поставила бокал прямо на край массивного рабочего стола. Выдвинула ящик, достала пачку сигарет. Вытащила одну и закурила. Так и лежат сигареты с тех времен, когда Линаресы ещё жили здесь, и они с Кандидой и Леонелой часто собирались в кабинете, чтобы посплетничать.       Дульсина взглянула на большой портрет на стене. Сейчас ей было немного странно стоять и курить перед изображением собственного отца. Казалось, что он смотрит волевым взглядом в самую её душу.       "Я не Леопольдина. Разговаривать с портретом я не стану", - раздраженно пронеслось в ее голове. Женщина мерила шагами кабинет от одной стены до другой и обратно. Сигарета дымилась в тонких пальцах, отвлекала, и Линарес погасила её в пепельнице.       В дверь осторожно постучали. Леопольдина вошла и смутилась, увидев хозяйку.       - Извини... Сеньорита Паула попросила меня зайти, она не помнит, где оставила свой альбом с рисунками.       Дульсина оглядела экономку оценивающим взглядом, затем отвернулась.       - Да. Конечно, посмотри.       Женщина поискала под столом, в ящиках и в секретере.       - Нет... Наверное, девочка оставила его в другом месте. Она специально привезла альбом, чтобы показать рисунки Луису Мигелю.       Всем своим видом Дульсина Линарес показывала, что эта информация ей крайне неинтересна. Она смотрела куда-то в стену, словно разглядывала корешки книг, стоящих на полке шкафа. Красное платье вдовы ярко выделялось огненным всполохом среди коричнево-зеленого интерьера кабинета.       - С твоего позволения... - экономка повернулась к выходу и взялась за дверью ручку.       - Леопольдина!       Дульсина резко повернулась к ней. Женщина замерла на месте.       - Да?       Линарес смотрела прямо в ее глаза.       - Скажи мне, ты ведь знаешь, кто организовал для меня этот сюрприз? Я говорю о торжестве в доме Линаресов. Ты всё и всегда знаешь, Леопольдина.       Экономка отвела взгляд. Несколько секунд она молчала, словно подбирая слова и придумывая ответ на ходу. Но потом честно посмотрела в глаза вдове Линарес де Морено.       - Да, Дульсина. Я знаю.