Дульсина Линарес: жизнь на краю пропасти

      Экономка прошлась по кабинету, словно кошка. Мягко, покачивая бёдрами со своей странноватой грацией. Хватит чувствовать себя жертвой - в конце концов, мало ли, из-за чего обиделась Дульсина! Придумала себе неизвестно что, тем самым вызвала у нее, Леопольдины, ложное чувство вины. Ну нет! Она не будет больше молча это выносить. Разговор должен состояться, и пусть в нем прозвучит вся правда.       Экономка подняла голову.       - Да, Дульсина, - произнесла женщина. - Все это сделала я. И придумала тоже я.       - Вот как... - Дульсина тоже прошлась по комнате - от стола к камину. Отвернулась к стене, погладила массивное обрамление. Она уже не понимала, что на самом деле происходит. Линарес любила, чтобы все было чётко и ясно, но теперь...       Леопольдина приблизилась.       - Дульсина, скажи мне, что с тобой? Если я тебя чем-то рассердила, пожалуйста, выскажись. Я же вижу, что ты переменилась ко мне.       Линарес водила длинным тонким пальцем по узору, повторяя его завитки. Затем вдруг резко повернулась и гордо подняла голову.       - Я все знаю, Леопольдина. Я видела, как вы с Мануэлем тайком пробирались в особняк Линаресов, чтобы устраивать здесь свидания!       Экономка открыла рот от удивления. Она вспомнила, как они с Мануэлем приезжали сюда.       - Но как?... - пробормотала женщина. - Как ты могла видеть нас здесь?       - Я проезжала мимо, - Дульсина говорила с неприязнью, резко бросая слова, будто тяжёлые камни. - И у входа увидела вас. Мне стало интересно, что слуги делают в моем доме, - Линарес подчеркнула слово "моем". - Я вошла следом. Как оказалось, фамильный особняк моей семьи использовался для твоих любовных утех с шофером!       - Что? - Леопольдина непонимающе заморгала глазами. - Но это неправда!       Дульсина всплеснула руками и саркастически рассмеялась.       - Ну конечно! Я сама прекрасно слышала, что он предлагал тебе. А потом через занавески видела ваши объятия и поцелуи. Опять скажешь, не было? И ты ещё смеешь врать мне?!       Леопольдина вспомнила тот день и закатила глаза.       - Теперь я поняла, что так тебя расстроило! Да, Мануэль заигрывает со мной. И он поцеловал меня. Но разве я ответила ему согласием? Нет!       Дульсина молчала, гордо подняв голову, она глядела в сторону, а не на собеседницу.       - Но у вас было свидание. Почему в моем доме?       Леопольдина подошла близко, почти вплотную.       - Дульсина, ты знаешь, почему я и Мануэль на самом деле приезжали в особняк Линаресов? - тихо произнесла она. - Да, это было не раз и не два!       - Даже знать не хочу! - вдова отвернулась, но не отошла.       - Хочешь, иначе бы не думала обо мне так! - Леопольдина в отчаянии обняла женщину за плечи, но та отбросила её руки. - Я и Мануэль готовили для тебя торжество, украшали дом, пригласили рабочих для установки фонтана... Я продумала каждую деталь, была проделана колоссальная работа, чтобы в день рождения я могла увидеть твою счастливую улыбку...       - Ты?!       Дульсине было непросто поверить в слова экономки. Она знала, что Леопольдина по-настоящему предана ей - но и характер её вдова тоже выучила за годы. Любопытная, циничная, старшая служанка любила бросить спичку в отношения между Линаресами и с улыбкой наблюдать, как разгорается огонь.       Именно поэтому они и сошлись, стали близкими подругами в борьбе против дикой Розы, даже когда растеряли всех союзников. А сентиментальность - это скорее удел сестры Кандиды.       Дульсина опиралась спиной на окантовку библиотечного камина. Пальцы ощущали покатые неровности отделки. Этот камин казался ей вечно спящим существом, навеки поселившимся в этом доме. Когда его зажигали в последний раз? Да и вообще - гостей в этот дом приглашали впервые за несколько лет. За это время особняк Линаресов видел только семейные ссоры, а затем - тишину и пустоту.       Леопольдина прошептала прямо в ее губы:       - Ты не веришь, что я на такое способна? Ты думала, я всегда ищу только выгоду и удовольствие, Дульсина?       Линарес перевела на нее взгляд.       - Мы с тобой - одного поля ягоды, - ответила она.       - Да, но не настолько плохие, как тебе внушали родственники. Ты забыла, кто платил за моё лечение, когда я попала в аварию? Кто подарил мне медальон и возил в Европу, в эту сказку, которую я никогда не забуду? Почему ты считаешь, что я не могу сделать что-то хорошее, от чистого сердца для человека, который мне важен и дорог?       Дульсина закрыла глаза. Выпитое вино расслабляло, и через его призму каждое слово экономки казалось излишне интимным... чересчур интимным.       - Ты же знаешь, что я настороженно отношусь к тому, что происходит за моей спиной, - проговорила вдова. - Но ведь Мануэль настроен стать твоим мужем, разве нет?       - Пожалуйста, не говори ничего, - прошептала Леопольдина и мягко прикоснулась губами к щеке хозяйки. Потом ещё раз, и ещё, поднимаясь сантиметр за сантиметром, целуя в висок. Дульсина молчала и не открывала глаз, но в то же время выражение её лица было словно каменное - она ещё держала обиду и не могла позволить себе растаять от сомнительных слов, маскируемых ласками.       Леопольдина целовала лицо Линарес. Кожа Дульсины пахла косметикой класса люкс. На виске и волосах - аромат духов - дорогой, французский, сладко-свежий. Любимый аромат.       Вдова не шевелилась. Пусть Леопольдина решит, что целовать её - всё равно, что пытаться разбудить статую. Но прикосновения губ всё продолжались, - с каким-то одержимым упорством, настойчивостью, перемежаемые тихим шёпотом, который обжигал щёки.       - Моя Дульсина... Как ты могла даже подумать такое... Я хотела порадовать тебя, а ты подумала...       Вдова почувствовала, как ноги становятся ватными. Было ли тому причиной выпитое вино или поцелуи, она не знала, но больше не могла сдерживаться. Дульсина начала отвечать Леопольдине, она приоткрыла губы и тоже целовала, а глаза по-прежнему были закрыты. Сердце гулко стучало, отступать было некуда, открытые рты жадно приникали друг к другу...       Но внезапно Леопольдина отстранилась.       - Прости, это был порыв. Я не хотела портить тебе макияж. Но зато я наконец-то сказала тебе правду.       Дульсина открыла глаза, но, по своей привычке, смотрела вдаль, мимо собеседницы. Щёки горели.       - Рохелио догадывается.       - О чем? - спросила Леопольдина.       - О нас.       - Вот как?       - Сегодня он сказал мне, что у тебя особое отношение ко мне, и поэтому он считает абсурдом мои доводы о твоих шашнях с Мануэлем.       Леопольдина опустила глаза и отвела их в сторону.       - Ну что ж, сеньор Рохелио прав. Жаль, что ты этого не замечаешь. Веришь только своим домыслам. А я... Я хотела сделать для тебя настоящий праздник в доме Линаресов. Но, пока я готовила его, оказалось, что ты сердишься на меня, думаешь невесть что, встречаешься с Агустином Кампосом... Это не моё дело, Дульсина, и я не вправе обсуждать твои действия. Я знала это - и моё отношение оставалось прежним. Я никогда ничего не ожидаю, - она слегка наклонила голову. - С твоего позволения.       Леопольлина повернулась, чтобы выйти.       - Сюрприз получился отличным, Лео, - немного растерянно, но с надеждой произнесла ей вслед Дульсина. - Спасибо.       Экономка задержалась на миг.       - Не за что.       Женщина осталась в кабинете одна. Ей стало неловко. А всё её привычка рубить с плеча, не разобравшись. Но не она в этом виновата: в жизни вдовы случалось всякое, и после некоторых событий она терпеть не могла, когда что-то происходит втайне, за спиной.       Дульсина вытащила из ящика стола карманное зеркало и помаду, подкрасила губы и вышла к гостям. Никто и не подозревал, какие перипетии происходили только что в тихом уголке этого большого особняка и в душе его хозяйки.       День рождения продолжался полным ходом, гости разъехались по домам уже поздней ночью. У Дульсины Линарес блестели глаза. Все, как прежде, будто несколько лет назад - этот особняк, торжество, гости из высшего света. Музыка, шампанское, десерты... Так не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась!       Дульсину обуяла ностальгия от эмоций и выпитого вина. Женщина поднялась в свою комнату. И тут снова не смогла сдержать возгласа удивления: комната была прибрана и приготовлена ко сну! Словно Леопольдина знала, что торжество может продлиться долго, хозяйка устанет и не захочет уезжать.       В следующую секунду Линарес вздрогнула. Леопольдина! Наверное, экономка уже ушла - ведь гостей нет, всё убрано, нанятый на сутки персонал моет посуду на кухне...       Дульсина вышла и спустилась на первый этаж. Прошлась по опустевшим коридорам. Заглянула с столовую - через неё выход на кухню. Открыла дверь.       Она была здесь... одна.       - Лео, - тихо сказала вдова. - Ты не ушла!       Леопольдина сидела за столом. Персонала уже не было. Экономка повернулась к вошедшей.       - Нет, я не ушла.       Дульсина подошла ближе и посмотрела ей в глаза.       - Если хочешь, можешь остаться здесь, в особняке.       Старшая служанка слегка кивнула.       - Спасибо.       Линарес окинула кухню взглядом.       - Леопольдина! Я поднимусь к себе. Принеси мне бутылку вина и какой-нибудь десерт. Не хочется, чтобы этот день менялся на обычные будни - их будет ещё много, а мы живем здесь и сейчас.       Экономка встала.       - Хорошо, Дульсина.       Снова поднявшись к себе, вдова подошла к зеркалу и посмотрела на свое лицо. Она медленно провела рукой по локонам, словно стряхивая с себя остатки веселья, но теплое послевкусие торжества все еще трепетало в воздухе. Дульсина задумчиво прикоснулась к своим губам, словно хотела удержать на них аромат цветов и шампанского, который напоминал ей о дне рождения.       Линарес так хотелось продолжить этот праздник, но уже в тишине своей комнаты, где звучали лишь едва уловимые шорохи ее красного платья. Дульсина закрыла глаза, словно пытаясь удержать мгновение, но оно ускользало из ее рук, как драгоценный песок сквозь пальцы.       Она пристально вглядывалась в свое отражение, словно пытаясь разгадать что-то скрытое внутри себя. Ее глаза блестели, отражая свет лампы и звезд на небосводе, словно два драгоценных камня, утерянных в океане бескрайних мыслей.       Дульсина ощущала тяжесть модного красного платья на своих плечах, словно это были оковы, несмотря на всю его красоту. Она приподняла подбородок, посмотрела выше, в окно, на звездное небо, как будто стремилась пробиться сквозь потоки времени и пространства, чтобы найти ответы на свои внутренние вопросы.       И в этот момент она осознала, что даже в тишине своей одинокой комнаты она все еще держит марку, подобно кораблю, который несется сквозь бурные воды океана, не теряя своего достоинства и гордости.       В дверь тихонько постучались. Леопольдина вошла, держа в руках серебряный поднос. Негромко процокали каблуки. Экономка прошлась по комнате и поставила поднос на столик у окна. Дульсина обернулась и увидела ведёрко с шампанским, клубнику и сливки.       - Спасибо, Леопольдина.       - Не за что...       Экономка понимала, что должна уйти, но не могла. Она стояла и смотрела на вдову. Та по-прежнему выглядела безупречно: после долгого праздника, приёма гостей, танцев и выпитого вина. Что и говорить - настоящая аристократка, это у них в крови.       Линарес подошла к женщине ближе, взглянула в темные глаза - две загадочные бездны.       - Лео, знаешь, все мы иногда ошибаемся. Я и не предполагала, что...       - Не надо ничего говорить, Дульсина. Всё хорошо.       Леопольдина понимала, как трудно хозяйке признавать свою вину и тем более - просить прощения. Органически тяжело. И она дала ей возможность не делать этого.       - Останься, Лео, составь мне компанию, - взгляд не отрывался от взгляда. - Если, конечно, у тебя нет никаких дел.       - Я останусь, Дульсина.       - Открой шампанское.       Экономка повиновалась. Ароматный напиток с шипением и пеной полился в бокалы. Дульсина сама взяла один бокал за тонкую ножку и подала женщине.       - Держи, Лео.       - Давай выпьем за твой день рождения, Дульсина. Пусть в твоей жизни будет счастье.       - И никаких дикарок, - рассмеялась Линарес.       - Да, и никаких дикарок, - согласилась экономка, улыбнувшись.       Женщины выпили и поставили бокалы на столик. Дульсина протянула руку к блюду с клубникой и взяла тонкими пальцами крупную красную ягоду. Обмакнула её в сливки. В мягком свете лампы мелькнули блики на золотых кольцах и браслете. Леопольдина сама не заметила, как смотрит на действия вдовы в упор, откровенно, словно загипнотизированный зритель перед фокусником.       Линарес понесла ягоду к губам и слизнула сливки кончиком языка. Экономка не отрывала взора, глядя, как в следующий момент Дульсина мягко откусывает половину сладкой, сочной клубники. Доела ягоду, облизнула губы. Промокнула рот салфеткой.       Леопольдина приблизилась на шаг, и вдова повернулась к ней.       - Лео, спасибо тебе за всё. Этот сюрприз был великолепным.       - Правда? - экономка слегка улыбнулась.       - Я в восторге, Леопольдина. Ты великолепно всё организовала. Так меня ещё не поздравляли с днем рождения. Я и правда не догадалась...       Леопольдина смотрела ей в глаза, уже совсем довольно улыбаясь своей фирменной хитрый улыбкой.       - Я не обижаюсь. Я хотела порадовать тебя.       - Тебе удалось, - добродушно ответила Линарес. - Угощайся.       Пальцы вдовы обхватили очередную ягоду. Дульсина снова макнула её в белые пышные сливки. Глядя в упор на Леопольдину, протянула ягоду прямо к её рту.       Экономка обхватила своими полными губами клубнику и медленно, посасывая, слизала сливки. Затем снова приникла к пальцам Дульсины и взяла в рот ягоду целиком. Прикрыла глаза от наслаждения, облизнула губы.       - Вкусно? - шёпотом спросила Линарес.       - Очень...       Вдова взяла еще одну ягоду и откусила её. Капелька сока потекла по уголку тонких красивых губ.                   Леопольдина протянула руку.       - Подожди... А то капнет на платье... - прошептала она.       Палец экономки нежно провел по губам вдовы, вытирая розовую каплю клубничного сока. Дульсина улыбнулась, вино играло в крови. Она придержала руку Леопольдины и обхватила ртом её палец, вымазанный в соке. Аккуратно облизнула всё без остатка.       - Насчёт платья ты права, - прошептала она. - Мне нужно было уже переодеться.       - Я помогу, - хрипло проговорила Леопольдина. Голос внезапно куда-то делся. - Повернись спиной.       Дульсина повернулась, и экономка расстегнула молнию на праздничном красном наряде. Платье открыло ровную, гладкую спину, а затем от легкого движения плеч упало к ногам Дульсины Линарес...