Дульсина Линарес: жизнь на краю пропасти

      Когда открылась дверь в квартиру, на пороге стояла Роза Гарсиа — та самая ненавистная Дульсине особа, встреч с которой вдова старалась избегать в последние годы. Лицо бывшей дикарки было отмечено следами тревоги и волнений, будто каждый момент ожидания был для неё вечностью.       Как только Роза увидела Луиса Мигеля, её дыхание перехватило, а лицо озарилось искренним счастьем.       — Луис Мигель, сынок! — закричала она, бросаясь к ребёнку. Мальчик подбежал к матери и тотчас оказался в её объятиях, а её слёзы щекотали его щеки. Она крепко держала его, словно боялась, что он снова исчезнет.       Наблюдая их встречу, Дульсина поморщилась. Мелодрама "слёзы трущобы"! Ей-богу, лучше бы ей открыл Рикардо. Вдове не особо хотелось наблюдать за радостью своей врагини. Внезапно Роза, оторвав взгляд от сына, перевела его на женщину, и её лицо стало каменным.       — Опять твои проделки, Дульсина! — выпалила она, гневно прищурившись. — Как ты посмела забрать моего сына?! Прошло столько времени, а ты снова лезешь в нашу жизнь!       Линарес возмущённо подняла брови. Она-то пришла, чтобы вернуть ребёнка, а вместо благодарности столкнулась с негодованием! Дульсина стояла на пороге перед невысокой взъерошенной молодой женщиной - стройная, в своём безупречном платье, с дорогой стрижкой - и понимала, что ей здесь делать нечего. Вдова высокомерно подняла подбородок и ответила, как будто снисходила до уровня своей собеседницы:       — Я не похищала его, очнись! Я вернула его домой. В отличие от тебя, я не бросила ребенка на произвол судьбы.       Глаза Розы сверкали, щёки раскраснелись от гнева, а её тон стал резче.       — Сколько ещё ты будешь меня доставать? Ты, которая всегда жила в достатке?! Ты не знаешь, что такое настоящий страх! Как ты смеешь мне указывать?!       — О, конечно, — произнесла Дульсина с презрением. — Я-то знаю, что такое страх. К тому же я пережила опасности посильнее твоих. Но твоя забота о сыне оставляет желать лучшего. Иначе бы ты внимательнее следила за ним.       Роза подошла ближе, её глаза метали молнии от злости, и она не собиралась отступать.       — Ты не имеешь права говорить, как мне воспитывать сына! Когда ты уже лопнешь от своего высокомерия?! Ты просто не даёшь нам покоя! Я думала, что мальчика увёз домой Рикардо, а он думал, что это сделала я или няня. Мы вернулись ночью, а утром няня сказала, что его нет. Рикардо звонил в дом Линаресов, но телефон не отвечал.       Дульсина лишь усмехнулась.       — Потому что я там не живу, я рано уехала в филиал своей компании. Само собой, Рикардо меня не нашел. Пораскинь мозгами!       - Но зачем ты похитила моего сына?! Ты до сих пор хочешь сжить меня со свету! - глаза Розы сверкали, как два ярких изумруда.       Дульсина снова взглянула на девушку свысока:       - Я лишь сделала то, что должна была. Привезла Рикардо его ребенка. Почему ты не соображала, что надо лучше следить за сыном? Он прятался у меня в гараже всю ночь, а ни ты, ни Рикардо не вернулись искать его.       - Ты держала моего ребенка в гараже?! - возмущенная Роза Гарсиа сжала кулаки.       - О, какая же ты дура! - закатила глаза Линарес.       В воздухе повисла тишина, и их взгляды столкнулись, словно два дула, готовые к выстрелу. Одна искала правду, другая пыталась донести её. Каждая старалась отстоять своё, и маленький Луис Мигель с изумлением смотрел на обеих, не понимая, что же происходит между ними. Ведь он дома, и всё хорошо. Роза, выпуская все накопленные эмоции, снова начала обвинять:       — Ты все еще ненавидишь меня, да? Ненависть до сих пор не покинула тебя, Дульсина! Как ты могла опуститься до того, чтобы похитить моего ребёнка?! Это страшный грех! Ты даже не понимаешь, что делаешь! Ты думаешь, что можешь прийти и забрать его, как будто он — твоя игрушка?!       Дульсина с презрением усмехнулась, не желая уступать.       — Я никого не похищала, Роза! Повторяю: я просто привезла мальчишку домой. Если бы ты могла мыслить более здраво, то поняла бы, что сама виновата в том, что произошло!       Эти слова вспыхнули в Розе, как искра в сухом сене. Внутренний гнев разгорелся, и она бросилась на Дульсину с кулаками, словно дикий зверь.       — Ты ещё поговори мне! — пронзительно закричала она, её голос был полон ярости, а движения — решимости. Дульсина, не собираясь просто принимать удары, встала на защиту. Она ловко поймала запястье Розы, и обе женщины вдруг оказались в схватке, где с новой силой зажглись упрямство и ненависть. Роза пыталась вырваться, била изо всех сил, в её глазах бушевало пламя. Дульсина, не менее настойчивая, отвечала ей тем же, высокомерие и ярость толкали её вперёд.       — Ты всегда была наглой! — закричала Роза, едва сдерживая свои кулаки, чтобы не вырвать волосы Дульсины. — Ты думаешь, что можешь просто зайти в мою жизнь и забрать у меня всё?!       — Ты ничего не понимаешь, ты просто глупа! — ответила Дульсина, схватив её запястья, чтобы не дать возможность причинить себе вред.       В этот момент Луис Мигель, отскочив в сторону, испуганно вскрикнул:       — Мама! Тётя Дульсина!       Его крик пронзил воздух, как гром, и остановил обеих женщин. Они замерли в своих движениях, по-прежнему источая непримиримость, когда увидели, как маленький мальчик стоит между ними с широко открытыми глазами, испуганный и растерянный.       Разногласия между ними вдруг перестали иметь значение на фоне невинности и страха Луиса Мигеля. Эти мгновения показали, насколько далеко они готовы зайти в своей ненависти, пока маленькое беззащитное сердце не встало посреди их беспощадной борьбы.       В эту напряжённую атмосферу, когда Роза и Дульсина были готовы разорвать друг друга, дверь вдруг распахнулась, и в квартиру вошёл Рикардо Линарес. Он был одет в строгий костюм, и лицо его выразило тревогу и гнев при виде обеих женщин в схватке. Его холодный взгляд метался между ними, словно искры разлетались от огня.       — Что здесь творится?! — прогремел он, стараясь удерживать свои эмоции под контролем. В его голосе слышалась сила, но его оттенок был полон неприязни, когда он увидел, как его жена и сестра готовы вцепиться друг другу в горло, как и несколько лет назад. Он шагнул вперёд и схватил Дульсину за локоть, ощущая, как тепло её руки контрастирует с его холодным гневом.       — Ты опять вмешалась в нашу жизнь, сестра? Что произошло?       Дульсина почувствовала, насколько его хватка жёсткая, но в то же время сдержанная. В её сердце разыгрывалась буря:       — Я не вмешивалась! Я вернула твоего сына! — зашипела она. Её глаза горели, и она с трудом сдерживала обиду. Тем временем Роза, не в силах молчать, воскликнула, полная ярости:       — Ты никогда не оставишь нас в покое! Это ты, Дульсина, делаешь всё, чтобы наша жизнь стала невыносимой! Но тут взгляд мужчины встретился с Луисом Мигелем, который испуганно смотрел на всё происходящее. Сердце Рикардо наполнилось радостью, когда он увидел сына, и он, не сдерживаясь, наклонился к нему:       — Луис Мигель! Привет, мой мальчик! — радостный свет невольно загорелся в его глазах, и он обнял сына, словно мир вокруг них исчез.       — Папа! — воскликнул Луис, засияв от счастья, его страх отходил на второй план.       Рикардо поднял его на руки, непередаваемое ощущение любви заполнило его грудь, словно он нашёл потерянное сокровище.       Но Роза не успокаивалась:       — Это она, Дульсина! Она снова всё испортила! — закричала она, весь её гнев обрушился на сестру мужа, и в этой момент гнев Рикардо тоже был направлен на её сторону.       — Хватит, Роза! — прорычал он, его голос звучал как грозовой раскат. Он обернулся к Дульсине, стиснув зубы от ярости. — Ты опять начинаешь свои козни, не могла просто оставить всё как есть?!       Вдова Морено, почувствовав, как её сердце разрывается от упрёков, сжала кулаки:       — Я вообще-то позаботилась о мальчишке! На чём основана твоя злость? На том, что я сделала всё, чтобы привезти вашего Луиса Мигеля?       В воздухе накалялось противостояние — Луис Мигель в объятиях отца чувствовал себя в безопасности, но страх за свою маму и тётю образовывал в его душе щемящее чувство. Непонимание между взрослыми росло, и их споры могли оставить в сердце ребенка раны, которые не заживут никогда. Это был настоящий хаос ненависти, и никто не знал, как это можно остановить.       Рикардо снова резко схватил Дульсину за локоть, вытолкнув её за дверь, и сам вышел следом. Взгляд брата был полон гнева, его голос звучал как гром.       — Зачем ты снова лезешь в нашу жизнь с Розой? — произнес он, стиснув зубы. — А ну, говори, где был Луис Мигель?       Дульсина, гордая и эмоциональная женщина, почувствовала, как внутри неё закипает обида. Её сердце забилось быстрее, а горло сжалось от слёз, которые она старалась не показать. Она и так переступила через себя - привезла их отпрыска домой, всю дорогу держала его на руках, словно хрупкий цветок. А теперь её встречали вот так грубо, словно она была врагом, а не сестрой.       — Я сделала всё возможное для него! — выпалила она, её голос дрожал от напряжения. — Я привезла его домой, а ты только и знаешь, что кричать! Дикарка по-прежнему плохо на тебя влияет, братец!       Её гордость сражалась с чувством унижения. Она ощущала себя как та же дикарка, которую они после женитьбы Рикардо пытались загнать в угол и выжить из дома. Внутри разгоралась ярость: почему он не видел, что она помогала, а не вредила? Почему не понимал, что её действия исходили из чувства ответственности?       — Ты не понимаешь! — выкрикнула она, стараясь сохранить контроль над собой.       Рикардо лишь покачал головой, его лицо было каменным. На глазах Дульсины всё же выступили слёзы, но гордая женщина собрала все свои силы и, сжав кулаки, посмотрела на брата с презрением.       — Если ты считаешь, что я украла твоего сына, потому что не люблю Розу, то ты полный дурак! — её голос дрожал от эмоций. — Спроси у мальчишки, что произошло и как он оказался в моей машине. А ещё покажи его врачу!       Рикардо, не в силах сдержать гнев, крепко схватил сестру за плечи и встряхнул её.       — К врачу? Что ты с ним сделала?!       На этот раз Дульсина не выдержала несправедливости. Внутренний вулкан эмоций взорвался, и она закричала:       — Что я с ним сделала?! Я спасала его! Ты думаешь, мне легко было взять его к себе? Ты не понимаешь, через что я прошла! Ты только и знаешь, что обвинять меня! Пусти, мне больно!       Её слова звучали резко, истерично, и она почувствовала, как ярость наполняет её тело. Вырвавшись из цепких рук Рикардо, Дульсина резко развернулась и, не дождавшись лифта, бросилась вниз по лестнице. Каждый шаг отдавался эхом в её сердце, а предательские слёзы текли по щекам, смешиваясь с гневом. Ну всё: такого отношения вдова Морено не простит ни Рикардо, ни его чумазой жене. Опять в её бедах виновата проклятая дикарка!       Линарес, стиснув зубы, спустилась по лестнице, сердце колотилось от гнева и обиды. Каждая ступенька казалась ей тяжёлым бременем, и в голове всё ещё звучали слова Рикардо, полные обвинений и недопонимания. Вдова чувствовала, как ярость кипит внутри, как будто вот-вот готова вырваться наружу.       Когда она наконец оказалась на улице и увидела свой автомобиль, её глаза блеснули. Нужно выдохнуть - не показывать слёз при шофёре.       Дульсина открыла дверцу и села на заднее сиденье, не обращая внимания на окружающий мир. Она была словно в тумане, в котором не было места ни для жалости, ни для понимания.       Шофёр Мануэль, заметив её состояние, мгновенно изменил выражение лица. Он знал Линарес достаточно долго, чтобы понять: что-то не так. Его добрые глаза наполнились тревогой, когда он увидел её красные щёки и сжатые губы.       — Всё в порядке, сеньора? — осторожно спросил он, стараясь не задеть её чувства.       Дульсина лишь покачала головой, не желая углубляться в детали. Её голос звучал холодно и резко:       — Просто отвези меня домой, в особняк Морено.       Мануэль кивнул, понимая, что сейчас не время для вопросов. Он завёл двигатель и выехал на улицу. Внутри машины воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками мотора и шуршанием шин по асфальту.       Дульсина смотрела в окно, её мысли были полны образов: Луис Мигель, его испуганное лицо, Рикардо с его упрёками, дикарка... Внутри неё всё бурлило, но женщина старалась держать себя в руках. Ей нужно было собраться и подумать о том, как действовать дальше.       Мануэль время от времени бросал на неё быстрые взгляды, но понимал: сейчас хозяйка не готова говорить. Он пытался сосредоточиться на дороге, но его сердце сжималось от мысли о том, что происходит в жизни Линарес.       Когда они подъехали к особняку Морено, Дульсина наконец повернулась к нему:       — Спасибо, Мануэль. Только не говорите мне ничего сейчас.       Шофёр кивнул, понимая, что иногда молчание — лучший ответ. Он остановил машину и открыл дверцу для неё. Линарес вышла и направилась к входу, чувствуя, как гнев постепенно начинает уступать место усталости. Ей нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах и найти способ справиться с ситуацией.       Каблуки хозяйки агрессивно простучали по каменной дорожке, когда она направлялась к входной двери особняка. Каждый шаг отдавался в её груди, как напоминание о том, что нет смысла помогать тем, кто её ненавидит. Каблуки звучали, словно удары молота, разбивая тишину вечернего сада.       Линарес остановилась на мгновение и взглянула на окружающее её великолепие: ухоженные кусты, цветущие белые розы, которые когда-то приносили ей радость - теперь они казались лишь фоном для её внутренней борьбы. Она глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями, но в голове всё ещё крутились слова Рикардо.       Эти слова резали ей сердце. Она знала, что он не прав, но не могла позволить себе показать слабость, доказывать, оправдываться. Внутри неё бушевала буря эмоций, и она чувствовала, как гнев снова начинает закипать. Может быть, этот мальчишка, который доставил ей кучу проблем, сам расскажет своим непутёвым родителям, как всё было.       Когда она вошла в дом, теплый воздух обнял её, и она почувствовала, как напряжение немного ослабло. Но это было лишь временное облегчение. Линарес резкими шагами направилась в свою спальню, где стены были увешаны картинами и фотографиями. Леопольдина, встретившая хозяйку, побежала за ней следом. Она сразу заметила покрасневшее лицо вдовы, её эмоциональное раздражение, и чувствовала, что та на грани и вот-вот взорвётся от злости.       - Что случилось? - негромко, взволнованно спросила экономка.       Но Линарес помотала головой и отвернулась, спеша к себе:       - Не сейчас, Леопольдина. Не сейчас... Зайдя в комнату, Дульсина захлопнула дверь, упала на кровать и наконец дала волю слезам ярости:       - Проклятая дикарка! - с рыданиями произносила женщина. - Клянусь, я убью тебя! Проклятый Рикардо! Ненавижу, ненавижу!       Цепкие пальцы с длинными ногтями вцепились в подушку. Дульсина размахнулась и швырнула её в стену.