Дульсина Линарес: жизнь на краю пропасти

      Дульсина сидела на низком пуфике - очень похожем на тот светлый, что стоит в комнате особняка Линаресов. Женщина задумчиво смотрела на себя в зеркало-трильяж. Красные пятна ярости постепенно сходили с лица, уступая место холодному равнодушию. Да черт с ними, дикаркой и ее семейкой! Она помогла мальчишке, а за помощь не нужно требовать благодарности - так учил отец Игнасио в церкви.       Она больше суток не была дома, целый день не видела дочь, а из-за Рикардо и его дикой жены растрепала себе нервы и ворвалась, как фурия. Надо бы спуститься к обеду.       В доме Морено преобладали холодно-серые тона, - вдове они даже нравились. В этот фон хорошо вписывались её любимые белые цветы.       Вдруг она замерла, задержав взгляд на маленьком круглом столике. Цветы? Но откуда? В саду таких нет. Наверное, кто-то прислал. Как странно...       Дульсина встала и в задумчивости прошлась по комнате туда-сюда. Низ платья взметнулся лёгкой волной. А может быть, это ещё один сюрприз Леопольдины? Но это был бы перебор, уже слишком.       Вдова нахмурилась. Внутри возникло чувство необъяснимого дискомфорта от перебора внимания. Хотя... Линарес недавно осознала, что не стоит делать выводы, не разобравшись. Лучше напрямую спросить у экономки, кто принёс этот букет.       Женщина спустилась в столовую.       - Мамочка! - радостно бросилась к ней Паула.       - Добрый день, моя дорогая! - Дульсина обняла дочь. - Как ты? Чем занималась?       - Карла учила меня вязать, но у меня не получилось. Она плохо объясняет, я не понимаю! - девочка состроила капризно-надменное выражение лица. Подняв тонкие бровки, она стала маленькой копией матери.       - Я научу тебя, - улыбнулась Дульсина. - После обеда поднимемся в зелёную комнату, включим телевизор, и я покажу тебе, как набирать петли.       - Как здорово! - обрадовалась девочка.       Леопольдина неслышно подошла к столу. Слуги стояли тут же и ждали распоряжений.       - Подавать обед, сеньора Дульсина? - прозвучал вопрос.       - Да, Леопольдина, пусть подают, - кивнула хозяйка.       Пока они ели, Леопольдина стояла чуть поодаль - выучка и опыт многих лет. На лице экономки не появлялось никаких эмоций, выражение его было корректно-мягким, а темные глаза под низкими прямыми бровями ненавязчиво наблюдали за Дульсиной - без какого-либо пристрастия или обожания во взгляде.       Никакого панибратства при домочадцах и слугах Линарес не допускала и не собиралась допускать. У Леопольдины был свой собственный статус, а чтобы приглашать её за хозяйский стол, должна быть видимая и объяснимая причина. В ином случае статус управляющей будет потерян, а статус хозяйки не обретен никогда. Поэтому Дульсина предпочитала оставить все, как есть. К тому же ей вовсе не улыбалась мысль, что экономка может надумать себе лишнего и неверно расценить из отношения. Вдова поморщилась: она вспомнила, как вела себя Леопольдина, когда она, Дульсина, собиралась выйти замуж за Густаво - своего второго мужа. Но хозяйку успокаивало то, что её подруга-мажордом стояла молча и не выказывала излишних нежностей.       После обеда, когда Паула убежала наверх ждать маму для урока вязания, Дульсина спросила экономку:       - Леопольдина, откуда в моей комнате букет цветов?       Женщина поправляла стулья в столовой. Не глядя на хозяйку, она ровным тоном проговорила:       - Утром цветы доставил курьер.       - Но кто их прислал? - недоуменно подняла брови Дульсина.       - Агустин Кампос, - экономка бросила эти имя и фамилию, словно тяжёлые камни.       Дульсина отвернулась и сделала пару шагов по столовой. Щеки невольно вспыхнули. Нет, не от смущения - она уже не была той неопытной великовозрастной девицей, которая таяла от лживых речей Федерико. Но между ней и Агустином искрила явная химия, и отрицать это было бесполезно.       День прошёл а домашней тишине, и Дульсина почувствовала, что это было ей необходимо для перезагрузки. Раньше они с сестрой постоянно вели домашний образ жизни, работали тоже дома... Если это можно назвать работой: ведь их инвестициями в недвижимость по большей части занимался адвокат Роблес. А из семьи Линарес в финансах понимала только она - Дульсина.       И сейчас вдове стало по-домашнему спокойно. Хозяйка огромного особняка и крупной мексиканской строительной корпорации сидела на диване, обитом нежно-зелёным жаккардом, и учила вязать свою дочь.       Вечером, когда солнце уже начало садиться за горизонт, и город наполнился мягким светом, Карла вывела Паулу на прогулку в сад. Дульсина осталась одна в своей комнате, полулежа в уютных подушках и лениво перелистывая страницы модного журнала. Мерное бормотание телевизора наполняло комнату, создавая атмосферу уюта, но оно не могло полностью заглушить напряжения хозяйки. Мысли о недавних событиях снова резали её, как острый нож.       Вдруг в дверь тихонько постучали, и вошла Леопольдина с подносом в руках.       - Я принесла чай.       Она осторожно поставила поднос на столик и с беспокойством посмотрела на Дульсину.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила экономка, искренне обеспокоенная. — Что произошло? Ты сегодня выглядишь такой нервной.       Дульсина отложила журнал и вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает волна эмоций. Она начала рассказывать о том, как отвезла Луиса Мигеля домой.       — Всё было ужасно, Леопольдина! — произнесла она с гневом. — Как только я пришла в дом Розы и Рикардо, начался скандал. Они решили, что я украла их сына! Представляешь? Просто так, без всяких оснований!       Лицо Леопольдины исказилось от негодования.       — Эти двое просто не знают, что сказать! Как они могли подозревать тебя в таком? Ты ведь лишь вернула малыша в семью!       — Я пыталась объяснить, но они совсем не слушали меня! — продолжила Дульсина, её голос дрожал от волнения. — Они обвиняли меня в том, что я будто бы забрала их сына. Это полное безумие! Я только хотела помочь!       Леопольдина, словно в диалоге с самой собой, закатила глаза.       — Ненавижу эту проклятую дикарку! Она всегда была такой невоспитанной! Неужели они не могут понять, что ты всего лишь позаботилась о ребенке? Это просто чудовищно!       — Я не понимаю, как они могли так легко поверить в это, — сказала Дульсина, закусив губу от злости. — Я даже не думала об этой проклятой дикарке, а теперь они с Рикардо судят о моих действиях так, как будто я – враг!       Леопольдина подошла ближе и положила руку на плечо Дульсины.       — Не обращай внимания на их глупость. Ты знаешь, кто ты, и я тоже знаю, что ты не желала зла. Пусть их мысли не отравляют твой дух.       Дульсина почувствовала поддержку и солидарность, и мысленно была благодарна Леопольдине. Но всё же ярость и несправедливость ситуации не отпускали её. Она снова взглянула в окно, где редкие лучи солнца прятались за дома напротив. Завтра будет новый день, а этот пусть забудется.       Линарес вздохнула и отошла от окна вглубь комнаты. Леопольдина поправила цветы в вазе.       - Агустин Кампос прислал красивый букет, - проговорила женщина как бы между прочим.       - Да, - согласилась Дульсина. - Он ещё давно догадался, что я люблю белые цветы.       Леопольдина поджала губы, отошла, отвернулась.       - Как мило.       Дульсина подняла брови. Кажется, Лео пытается показать, что ей что-то не нравится. Но меньше всего вдове сейчас хотелось раздувать несуществующую драму без начала и конца. То, что стало для нее важным - это свобода, самодостаточность и любовь к себе. А еще искренняя благодарность за заботу и открытость с Леопольдиной. Она ценила это. С Агустином было иначе... что-то другое. С ним было легко и горячо одновременно. Но Дульсина чувствовала: семейных отношений и всей этой романтической ерунды ей не нужно ни с кем. Да, не так давно ей самой было неприятно от мысли, что Лео могла крутить шашни с Мануэлем. Было больно. Но теперь она поняла, что тоже ошибалась в своём собственничестве. Линарес сделала вид, что не заметила саркастичного тона экономки.       ...Мужчина в черном, наблюдавший из окна дома напротив, убрал фотоаппарат с оптическим объективом и покачал головой. Сегодня ничего интересного, но задание он выполнил. Сколько же дней он наблюдал за этой женщиной? Наверное, уже накопилось достаточно материала. Нужно проявить снимки и сделать полный отчет, как было приказано.       Мужчина сложил фотоаппарат в сумку и удалился в темноту квартиры.       Немного позже, оставшись в одиночестве, Дульсина подумала о том, что было бы невежливо не поблагодарить Агустина за цветы. Она сняла трубку телефона и набрала номер.       - Слушаю, - раздался знакомый тембр.       - Агустин, это Дульсина.       Голос потеплел.       - Я узнал тебя по голосу. Здравствуй.       Дульсина слегка покраснела, мельком бросила взгляд в маленькое зеркало на столике и порадовалась, что никто не видит её румянца.       - Я хотела поблагодарить тебя за цветы. Спасибо.       - Я рад, что они тебе нравятся, - ответил Кампос. - Дульсина...       - Что?       - С меня подарок.       Она рассмеялась.       - Если это прогулка под ливнем, то я не против.       Мужчина издал лёгкий смешок.       - Я это учту.       - Спокойной ночи, Агустин.       - Спокойной ночи, королева. Я был рад услышать тебя.       Дульсина сидела в кресле у журнального столика, ее мысли все еще крутились вокруг разговора с Кампосом. Она пыталась проанализировать свои чувства, но это казалось сложно - или, наоборот, все было слишком просто, чтобы размышлять.       Это не было любовью или влюбленностью. Скорее, присутствовало физическое влечение, страсть, смесь опасности и доверия. Она вспомнила их горячие интимные моменты, когда они были вместе. Каждое прикосновение вызывало в ней бурю эмоций.       От этих мыслей Дульсина почувствовала, как сердце забилось чаще, а между ног стало жарко.       Отношения, где нет перспективы, кроме "здесь и сейчас". Быть с Агустином парой, тем более его невестой — это было бы слишком. Она жила в другом мире, где её статус и фамилия значили многое. Он же — человек из низов, с криминальным прошлым. Вдруг новая мысль заставила её поморщиться: вспомнился мезальянс брата и Розы Гарсиа — она сама портила им жизнь, и теперь не хотела повторять их путь. А что она, гордячка Дульсина Линарес? Леопольдина - служанка... Агустин Кампос - бывший бандит...       Но ей было хорошо с Агустином. Когда она видела этого великана с глазами волка, внутри загорался огонь, и по коже бежали мурашки. В его взгляде было что-то, заставляющее ее чувствовать себя живой, возбуждённой и в то же время маленькой и нежной. С этим мужчиной было опасно, но в этом и заключался интерес; она чувствовала доверие, несмотря на его прошлое.       Дульсина не могла отрицать, что его присутствие, его тепло, его сила притягивали её. Но что делать с этой страстью? Быть с ним просто из-за физического влечения? Но как и зачем это останавливать, когда каждое его прикосновение вызывало в ней желание?       Агустин был опасен и завораживал, его тёмные грани жизни притягивали её, как магнит. Но с ним она чувствовала себя защищенной.