Дульсина Линарес: жизнь на краю пропасти

      Дульсина Линарес стояла у окна своей роскошной гостиной, обрамленной тяжелыми портьерами из бархата цвета старого серебра. За стеклом тянулись аллеи ее обширного сада, напоминая хозяйке о том, что пора приказать Леопольдине дать объявление: требуется садовник.       Светло-каштановые волосы, уложенные в идеальное длинное каре, мягко обрамляли тонкое, аристократическое лицо Дульсины, а глаза, как два светлых ореха, отражали целый спектр эмоций — от высокомерия до любопытства и глубокой задумчивости.       Вдова в свои тридцать шесть лет уже знала цену и отношениям, и одиночеству. Дульсина была аристократкой, окруженной роскошью и вниманием, но в душе её гнездился холод. Она часто ловила себя на мысли, что все эти богатства и почести не стоят настоящего доверия и внутренней свободы - она научилась ценить это после того, как Федерико Роблес сломал её веру в отношения.       В этот момент её уединение нарушила Леопольдина. Линарес обернулась, и экономка пронзила хозяйку проницательным, но дружелюбным взглядом.       — Дульсина, пришел Агустин Кампос, — произнесла Леопольдина с легкой насмешкой в голосе. — Мне пригласить его войти?       Щёки Дульсины вспыхнули. Агустин! Их связь была интимной, но при этом лишенной названия. Она помнила его прикосновения, его уверенность и силу. Но между ними стояло что-то большее — невидимая стена, построенная из недосказанности и социальной разницы.       — Он не войдет, — сказала она, стараясь скрыть волнение в голосе. - Почему-то он отказывался входить в этот дом. Я выйду к нему. Спасибо, Лео.       Леопольдина с ухмылкой подошла к входной двери и открыла ее, и через мгновение Линарес вышла наружу.       Перед женщиной стоял Агустин. Он выглядел так же впечатляюще, как и всегда: высокий рост, широкие плечи, черные волосы, глаза цвета безлунной ночи. Взгляд его сразу сосредоточился на Дульсине, и в этот момент мир вокруг словно замер.       — Добрый день, — произнес он низким бархатным голосом, который заставлял её сердце замирать.       — Агустин, — ответила она, стараясь не выдать своих чувств. — Рада видеть. Войдёшь?       — Я пришёл пригласить тебя куда-нибудь, — сказал он.       — И куда? — Дульсина улыбнулась.       — Мы можем поехать в Акапулько отдохнуть. Можем в театр. А, если хочешь, махнём в Чапультепек и будем развлекаться и есть мороженое, как дети. Я ведь человек простой.       — Это звучит заманчиво, - она выдерживала его взгляд, как всегда. - Но… может быть, тебе стоит войти? Мы можем спокойно поговорить.       Агустин смутился.       — Я не могу войти, Дульсина. Если ты согласна ехать, я подожду в машине.       — Но ты ведь пришёл ко мне! — её голос стал чуть более настойчивым. — Ты когда-то спас меня. Я не могу держать тебя на пороге. Заходи.       Дульсина, не раздумывая, протянула руку к Агустину и, крепко сжав его ладонь, потянула за собой в дом.       — Заходи, я настаиваю. Было бы невежливо с моей стороны держать тебя на пороге, — произнесла она с легким вызовом в голосе.       Агустин, немного сконфуженный, шагнул за порог. Как только он оказался внутри, его взгляд скользнул по комнате, изучая атмосферу. Стены были украшены картинами, а мебель имела благородно-серый оттенок. Свет от люстры рассеивался по комнате, создавая уютное свечение. Мужчина чувствовал себя в странном мире — мире, где всё было до боли знакомо и в то же время чуждо.       Они сели в кресла, и Дульсина, заметив его напряжение, решила немного разрядить обстановку.       — Леопольдина! — позвала она свою экономку. — Принеси нам кофе, пожалуйста.       Агустин нервно потянулся к подлокотнику. Его глаза не могли удержаться от того, чтобы не рассматривать каждую деталь комнаты: старинные книги на полках, цветы в вазах, которые вспомнились из далекого прошлого. Кампос старался делать это незаметно, но что-то в его взгляде выдавало беспокойство.       — Ты ведёшь себя так, будто уже бывал здесь раньше, и волнуешься, - заметила Дульсина, прерывая его размышления.       — Да, — ответил он тихо, его голос звучал глухо. — Я бывал здесь… очень много лет назад. Я расскажу тебе позже.       В этот момент из своей комнаты вышла донья Вирхиния, бывшая экономка Густаво Морено. Пожилая женщина с седыми волосами и усталым лицом посмотрела на гостя и остановилась на пороге, как будто её парализовало. Увидев Агустина Кампоса, она побледнела до неузнаваемости и застыла на месте. В её глазах читалась паника и недоумение; слёзы начали выступать на глазах, отражая всю тяжесть воспоминаний.       Дульсина сразу заметила перемену в атмосфере. Она встала с кресла и подошла к женщине.       — Вам плохо, Вирхиния? Что с вами? — спросила она, в голосе звучала тревога.       Вирхиния, не в силах сдержать эмоции, сделала шаг назад, словно хотела убежать от этого момента. Слёзы катились по её щекам, и она шептала:       — Агустин… ты… ты вернулся…       Дульсина почувствовала, как её сердце дрогнуло. Что-то в этой встрече было большим, чем просто случайность. Она увидела, как Агустин напрягся и встал с кресла, его лицо стало серьезным.       — Мама, я… — произнес он растерянно. — Я пришёл только на минуту…       Слова его звучали как лекарство для её души, но они не могли исцелить старые раны. Вирхиния опустила голову и закрыла глаза, словно пытаясь заглушить боль воспоминаний.       — Я думала, что никогда больше не увижу тебя… — произнесла она с дрожью в голосе. — Ты покинул меня… Я думала, тебя убили твои бандиты... Агустин, сынок!       Дульсина ощутила напряжение между ними. Она понимала: по ее невольной вине произошла эта случайная встреча, и она с интересом наблюдала, что будет дальше. Агустин - сын экономки ее покойного мужа?       — Вирхиния, — сказала она осторожно. — Вы знаете Агустина? Что между вами?       Женщина подняла на Дульсину влажные глаза, в которых смешивались разные эмоции. — Я служила этой семье много лет назад… когда сеньор Густаво был жив. Агустин - мой сын, я растила его одна здесь, в этом доме. Сеньор был добрым ко мне и не выгнал меня. Но потом… всё изменилось. Агустин повзрослел, ввязался в сомнительные дела и исчез...       Агустин сделал шаг ближе к ней.       — Я не хотел причинять боль… — произнес он тихо. — Я ушёл тогда ради твоего блага. Да, я ходил по лезвию ножа. Путался с криминальными элементами. Ведь это приносило мне деньги. Я не мог прийти и показаться тебе на глаза. Ты святая женщина, а я...       Вирхиния покачала головой.       — Ты не понимаешь… Это был не просто уход. Это был удар для меня.       Тишина повисла в воздухе. Дульсина чувствовала себя лишней наблюдательницей в этой сцене. Она понимала: между этими двумя существовала история, которую она не могла понять целиком. Но она была хозяйкой, и нужно было вмешаться.       — Вирхиния, — сказала она снова. — Если вы хотите поговорить о прошлом, я могу оставить вас наедине.       Но Вирхиния покачала головой.       — Нет… нет! Я не могу… я просто… Слёзы снова начали течь по её щекам. Леопольдина подошла ближе и взяла пожилую женщину под руку.       - Присядьте.       Бывшая экономка опустилась в серое кресло.       Агустин стоял рядом, его лицо отражало глубокую печаль и сожаление. Он понимал: каждое слово матери было пропитано болью прошлого. Он знал, что должен что-то сделать.       — Мама… — произнес он мягко. — Я вернулся не для того, чтобы причинять новую боль. Я пришёл с намерением исправить свои ошибки. Я уже завязал с криминалом, - мужчина вдруг опустился на колени перед старушкой. - Можешь ли ты простить меня?       Пальцы женщины дрожали. Дульсина сделала несколько шагов по гостиной.       - Леопольдина! - позвала она. - Принеси лучше успокающего чаю для всех.       - Да, сеньор Дульсина, - отозвалась экономка и послушно ушла на кухню.       - Вирхиния, - обратилась к старушке вдова Морено, - ваш сын Агустин спас меня от смерти, когда меня похитила та беглая заключенная по кличке Тигрица. Именно он увез меня от нее, а потом терпеливо лечил и выхаживал - раненую, отравленную какими-то веществами. Агустин делал это без всякой выгоды - всё это время он считал меня разоренной, ведь первый муж оставил меня без средств. Ваш сын помогал бескорыстно.       - Дульсина, перестань, - твердо проговорил Кампос и встал с колен. - Это наше с тобой личное дело.       Она непонимающе развела руками и подняла брови:       - Но я хочу...       - Не надо! - властно поднял он ладонь.       Линарес замолчала. Агустин снова повернулся к матери.       - Я и сам хотел вернуться, мама, но считал, что ты отреклась от меня.       Вирхиния протянула к нему руку, и он взял её в свою большую ладонь.       - Чем же ты сейчас занимаешься, сынок?       - Я развиваю сеть автосервисов в Мехико, - ответил Кампос. - Мою жизнь изменила одна женщина - своим примером стойкости и силы, и теперь я её друг навеки.       Дульсина обхватила себя руками за плечи и отвернулась. Тихо постучали каблуки - Леопольдина вернулась с подносом, на котором находились чашки, салфетки и маленький чайник. Поставила поднос на стол, разлила чай по чашкам. Подала каждому и осталась в гостиной - нельзя упустить такую новую интересную историю. Надо же - Агустин Кампос - сын Вирхинии!       Пожилая женщина с нежностью глядела на мужчину.       - Я мечтаю об одном... Чтобы ты не пропадал больше. Ты не оставишь меня?       Он прижал к губам её морщинистую руку.       - Нет, мама. Не оставлю. Я еще вернусь.       Топот маленьких ножек раздался в гостиной. Ко взрослым подбежала Паула с довольным видом.       - Мама! Леопольдина! Карла научила меня читать несколько слов!       - Это прекрасно, моя дорогая! - одобрила Дульсина. - Скоро ты научишься читать самые интересные книги в нашей библиотеке!       Кампос с интересом смотрел на девочку. Паула остановилась перед ним и высоко задрала голову.       - Какой вы великан! Вы мамин друг?       Дульсина невольно покраснела, а Агустин наклонился к девочке.       - А я тебя знаю, - улыбнулся он. - Ты дочь сеньоры Дульсины. Я видел твою фотографию у неё на работе. Ты вылитая мама!       Глаза девочки загорелись:       - Я тоже хочу посмотреть! Мама, возьми меня с собой на работу!       Линарес покачала головой.       - Дорогая, я сейчас уезжаю не в офис, а по другим делам. Агустин отвезёт меня.       Дульсина отпила чаю и поставила чашку на поднос.       - Ну... ладно, - нарочито бодрым тоном произнесла вдова. - Нам с Агустином нужно идти. Я и не знала, что, приглашая своего друга в дом, я объединю семью.       - Спасибо вам, сеньора Дульсина, - в глазах Вирхинии стояли слёзы. - Вы делаете столько добра...       Дульсина вздрогнула, отвернулась снова:       - Я? Добра?       Слышать это было непривычно, особенно на фоне частых прямых обвинений от её собственных братьев и сестры, а также дикарки и её трущобных знакомых. Сейчас же Дульсина была окружена совершенно другими людьми. Они не были знатными - но каждый из них любил её по-своему. Она никогда не задумывалась над этим.       - Выпейте чаю, Вирхиния. Всё будет хорошо.       Каблуки процокали до двери. Агустин последовал за вдовой и открыл перед Дульсиной дверь. Они вышли.