Heyday

— Чёрт… — преодолевая спёршееся в груди дыхание, цедит Чанбин. И смех и грех. Мозг Чонина едва успевает обработать информацию, в отличие от Феликса. Тот спустя мгновение практически на себе ощущает всю палитру боли, только что испытанную Чанбином. Минхо, стоящий рядом с Ёнбоком, в таком же приступе фантомной боли морщит лицо и успевает даже вскрикнуть. Джисон тычет на едва дышащего от травмы друга указательным пальцем, громко смеясь. Сынмин заходится хохотом вслед за ним, лишь немногим больше сдерживаясь в эмоциях. Чан даже смотреть не может — он просто разворачивается и делает два шага в сторону, мотая головой от смеха и досады. Да, определённо: и смех и грех. Только что Со Чанбин попытался прыгнуть через козла высотой 170 сантиметров и ударился о него пахом. Он отбегает от пусть неодушевлённого, но на сегодняшний день однозначно главного своего врага и обессилено падает на колени, прижимаясь к ним грудью. В очередной попытке вдохнуть больше воздуха, он принимает решение полностью распрямиться и плюхается на зелёную траву, раскидывая ноги в стороны. Остаётся надеяться, что хотя бы этот прыжок не станет топовым тэгом в Твиттере. Несколько десятков парней толпятся в оборудованных для передышки небольших шатрах. Шум, гам, потные лица сверкают тут и там, привлекая к себе внимание сосредоточенных визажистов. Они аккуратно промакивают лбы, проводят влажными салфетками по разгорячённым шеям и плечам айдолов, нанося второй слой косметики туда, где из-за пота и влаги стёрся первый. Пока все перекрикиваются и шутят, радуясь хорошей погоде, вдалеке явно о чём-то глубоко размышляющий Чан стоит, деловито подбоченившись и выставив правую ногу вперёд. Он постукивает носком кроссовка и покусывает нижнюю губу, хмурясь. Это замечает Айя, во всей суматохе, частью которой она является, аккуратно промакивающая лоб Чанбина марлевой салфеткой. Не замечает она лишь того, что рэпер не сводит с неё глаз. Нет, дело совершенно не в том, что Со Чанбин считает Айю самым привлекательным и милым созданием планеты. Не в том, что ему нравится разглядывать каждый крупный и аккуратно накрученный с утра плойкой локон её выбеленных волос. И не в том, что она ростом чуть ниже него, что несомненно приятно. Просто Со Чанбину нравится смотреть, как клубничного оттенка губы невольно размыкаются и смыкаются обратно, когда Айя сосредоточенно водит салфеткой по его лицу, как на глазах с таким редким для корейцев двойным веком сверкают розово-белые блёстки, а на щеках от пробивающихся в шатёр лучей солнца, переливается такой же хайлайтер. Она просто очень красивая, слишком красивая. Даже для Чана, по которому сейчас вздыхает. Окончательно потерявшись в мыслях о том, что же случилось с её ненаглядным Чаном-оппой, Айя не замечает, как профессиональные движения марлевой салфетки переходят на глаз бедного рэпера. — Айя-щи… — тихо шипит Чанбин. Она вздрагивает, поворачивая голову обратно к нему. Чанбин морщит атакованный салфеткой глаз в попытке спастись от ткани и беззлобно посмеивается. — Ты хочешь добить меня окончательно? — Чанбин-щи! — округляет рот она. — Простите пожалуйста, я просто… Айя мнётся, пытаясь подобрать слова получше, и немедленно убирает салфетку от лица рэпера. Как бы объяснить… — Ты просто решила, что неудачного прыжка мне в наказание недостаточно и я должен пострадать подольше за то, что подвёл группу и заставил сейчас бедного Бан Чана прыгать, как горного козла по Намсану, за всех нас вместе взятых… — Чанбин комично склоняет голову и дует губы, изображая раскаяние. Айя прыскает от смеха, прикрывая рот ладонью. — Нет, что вы! Я вовсе не хотела! — отмахивается она. — Как вы себя чувствуете после удара, кстати? Чанбин поджимает губы, задумываясь. — Айя-щи, — склоняется он к визажистке, — если честно, то всё гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд, но… — он понижает тон голоса до шёпота. Явно заинтригованная Айя шире раскрывает глаза и тянется к его лицу в ответ. — Но? — не дождавшись продолжения, подталкивает она. — Но есть кое-что, заставляющее меня испытывать боль дольше, — со всей серьёзностью шёпотом делится он с ней. Айя убирает ладонь от открытого рта, во все глаза глядя на Чанбина. Что же гложет его? Что заставляет чувствовать себя хуже? — Мы так давно работаем вместе, а ты до сих пор обращаешься ко мне слишком уважительно, в отличие от некоторых других мемберов, — жалобно тянет он. Первые несколько секунд девушка лишь хлопает глазами в недоумении. Но после того как губы Чанбина растягиваются в дружелюбной улыбке, а он сам выпрямляется, глядя на неё сверху-вниз, до неё доходит: это шутка. Шутка и просьба. Айя смеётся, смущённо опуская глаза в пол. — Я обращаюсь неформально лишь к тем, кто напрямую меня просил, — когда она поднимает глаза на Чанбина, у него на секунду спирает дыхание, — остальные для меня всегда остаются на уважительном уровне. Чанбин-щи, если ты хочешь, чтобы я… — Чанбин или Бинни, — не сводя с неё глаз, тараторит он. Визажистка ненадолго замирает. В то время, пока Чанбин уже мысленно почти казнит себя за такую поспешность и явную неловкость, она вдруг тепло улыбается и, прикусывая нижнюю губу, отвечает: — Хорошо, Чанбин или Бинни. Снова появившееся из-за облаков яркое солнце озаряет её лицо, заставляя поморщиться. Чанбин вытягивает ладонь в сторону, закрывая лучи. Он клянётся, что в жизни не видел девушку прекраснее, когда карие глаза Айи отсвечивают янтарём в солнечном свете, а розово-золотые блестки на лице почти ослепляют его. — Хорошая сегодня погода, правда? — задаёт он самый банальный на свете вопрос, лишь бы не заканчивать разговор, ведь девушка уже доделала свою работу и в любой момент может уйти. — Да, вы даже не принесли с собой дождь, — переставая щуриться благодаря тени руки Чанбина, отвечает она. Он смеётся в ответ. — И результаты хорошие, — кивает он воодушевлённо. — У нас есть все шансы вырваться сегодня вперёд. Уж Чан и Хан постараются. Чанбин тут же жалеет о том, что упомянул друга, ведь как только его имя оказывается озвученным вслух, Айя снова поворачивает голову вправо, где дальше, на газоне, всё с таким же вымученно-сосредоточенным видом стоит их подбоченившийся лидер. Её не заставляют отвести взгляд ни светящие теперь прямо в лицо лучи солнца, ни ставший резко фоновым лепет Чанбина на ухо о том, что впереди их ждёт ещё одно испытание, не менее важное и не менее сложное. Всё, что может видеть Айя — это Чан, в пастельно-розовой футболке Vetements, белых шортах, обнажающих красивые, обтянутые мышцами ноги, одна из которых до сих пор привычно выставлена вперёд, и в таких же идеально белых найках с высокими фирменными носками. Белая спортивная повязка на голове с чёрным полумесяцем в центре делает укладку ещё более объёмной, открывая красивые черты лица. Ей удалось утром прикоснуться к нему: визажистка красила Бан Чана. Но тот едва ли пару слов произнёс, полностью погружённый в свои мысли. — Если ты заметила, — в попытке пусть и на нежелательную для него тему, но всё же продолжить разговор, уже тише добавляет Чанбин, — Чан-хён сегодня слегка… рассеянный. Айя, не отрывая взгляда от поднявшего лицо к солнцу парня, медленно кивает головой. — Да, — с неохотой возвращается она к Со Чанбину, — Чан-оппа очень неразговорчив и, кажется, напряжён. Он часто хмурился и так тяжело вздыхал, пока я его красила, что… — Айя тоже тяжело вздыхает. — Надеюсь, что ситуация с Чонином-щи на него не повлияла так негативно… Чанбин неожиданно усмехается. Уж он-то знает причину такого поведения Криса. И знает, что виной тому является вовсе не проигрыш и не беспокойство за любимого макнэ. До такой несобранности прямо во время шоу довела его Хан Джиу сегодня ранним утром.

***

Ранее сегодня утром

— Эй, Джиу-у-у! — голос Сынмина заставляет Чана вздрогнуть. Он сегодня хорошо поспал, позавтракал вместе с ребятами омуком, рисом и куриной грудкой, и почувствовал себя просто прекрасно впервые за два дня. Впервые именно сегодня он проснулся и уделил первые двадцать минут не вороху мыслей о Джиу, её запахе, её игривой манере разговаривать с ним при хорошем настроении и не следующим обычно за этим самокритичным мыслям о том, что вообще-то не должен он так думать о своей коллеге, подруге, близком человеке и сотруднице, которой по контракту JYPE вообще нельзя заводить неуставных отношений. А потом не тряс головой в раздражении, стараясь выбить из себя мысли хотя бы о теоретической возможности отношений с ней. Но вот он снова здесь. Снова слишком сильно волнуется от её голоса, хотя саму девушку даже не видит. — Сынмин-а! — заставляет вздрогнуть Чана второй раз. С каждой секундой её лепет доносится всё громче. Крис нервно сглатывает, резко вытаскивая из кармана спортивных штанов смартфон. От волнения он почти роняет его, но успевает перехватить свободной рукой. Но вдруг с лёгким нажимом проводящая по центру спины вверх к лопаткам горячая ладонь заставляет издёргавшегося лидера попросту подпрыгнуть на месте. Доведя руку до основания шеи, Джиу останавливает её там и, не убирая, обходит его со спины, наклоняя голову вбок. — Чанни-я, ты специально игнорируешь мои крики? Тон голоса приторно невинный, губы растянуты в дружелюбной улыбке и красиво переливаются в свете утреннего солнца, пробивающегося через панорамное окно коридора. Бан Чан испуганно поворачивает голову на подругу. — Я не… я не… — заикается он. — Ты звала меня? Джиу улыбается, обнажая ровные зубы, и щурит ярко-зелёные в утреннем свете глаза. Чуть сжимая пальцами основание шеи Чана, она со смехом произносит: — Да, я два раза окрикнула своего ненаглядного, а он и не шелохнулся. Взгляд Криса, всё ещё с потрохами выдающий весь объём испытываемых им испуга и паники, опускается ниже: Джиу стоит перед ним в белой футболке поло, заправленной в чёрные прямые джинсы, и красивых лаковых туфлях-лодочках с острыми носами, торчащими из-под края штанин. Это те самые туфли, которые он с неё недавно стянул, прежде чем почти залезть пальцами под юбку. Он как кипятком ошпаренный возвращает взгляд на лицо девушки, попутно запихивая такой лишний смартфон обратно в карман шорт. Она что, специально это делает? — негодует Чан, в попытке связать между собой хотя бы пару слов, потому что чувствует взгляды стоящих рядом Сынмина и Чанбина. — Ты опять в них? — выпаливает он, указывая пальцем на туфли, не находя тактики лучше, чем нападение. Джиу, отпуская шею Чана, сплетает руки в замок на груди и смотрит себе под ноги, приподнимая сначала одну, а затем и другую. Он наконец вдыхает, но у основания шеи чувствует фантомный след её горячей ладони, пускающий волну дрожи по позвоночнику, которая глухо отражается в паху. Так вот почему так плохо было. Я просто не дышал всё это время, — с облегчением понимает он. Приятная радость от ушедшего ступора заменяется новым, ещё более удушающим, когда он понимает, что не дышал-то именно из-за руки Джиу на своей шее. — Мне что, нельзя теперь каблук носить? — вскидывает брови девушка. — И вообще, — она делает шаг, становясь напротив Чана, и заглядывает в испуганное лицо, — может, я так на новый массаж напрашиваюсь. Или это была одноразовая акция? Чанбин и Сынмин растягивают губы в зловещих улыбках, готовясь к очередному противостоянию Чана и Джиу во флирте. Но в хлебе и зрелищах им отказывает сам Крис, который вместо колкого ответа или хотя бы щелчка по носу Джиу нервно сглатывает и, с явным усилием поднимая глаза на девушку, тихо тянет: — Нет, но… — карие зрачки бегают туда-сюда в поисках какого угодно места, лишь бы не её губ, — просто будь аккуратней с ними, иначе мне придётся весь вечер носить тебя на руках, — на последних словах Чан наконец берёт себя в руки и даже натягивает задорную ухмылку. Джиу фыркает, склоняя голову. — Не дождёшься. — А ты не едешь сегодня с нами на съёмки, нуна? — отвлекает её наконец Чанбин. — Нет, у нас планёрка по Хёнджину, — на пару тонов тускнея, отвечает Джиу. — Да и на ваших дурацких эстафетах я точно не нужна, слава Богу, — выдыхает девушка. Сынмин пихает юристку в плечо. Она ойкает, Чан тут же строго смотрит на младшего. — А если кого-то из нас травмируют?! Или мы травмируем соперника? – недовольно замечает Минни. — С этим будут разбираться судебные юристы, а не я, — отмахивается Джиу. Пока Сынмин снова что-то язвит в ответ, Чан заворожённо смотрит на болтающую с друзьями девушку. Он может лишь шире открывать рот, с каждой секундой замечая в ней всё больше: серебряная серёжка-колечко в ухе отблескивает на солнце, острые уголки губ растягиваются в улыбке, а зелёные глаза раскрываются шире. И шея… у Джиу оказывается такая красивая длинная шея, что ему хочется… — А ты что молчишь? Чан, бесцеремонно вырванный из своих фантазий, дёргается. Снова. Только в этот раз гораздо сильнее. Джиу упирается руками в бока, вновь заглядывая ему в лицо. Парню спирает дыхание от взгляда этих красивых зелёных глаз. Что он молчит? А что ему сказать? Рассказать ей, как он позавчера представлял её алые губы, пока дрочил? Как, проводя рукой по всей длине члена, думал о том, как рвёт эти дурацкие капроновые колготки, как проводит пальцами по горячей влажной промежности, как после этого… Нет-нет-нет, сейчас ему об этом думать точно нельзя. — А что мне ответить? — пожимает плечами он. — Могу только выпросить у Су Чонги взять тебя на следующие съёмки, когда мы будем ставить каверы на другие группы. Джиу фыркает. — Я так и так на них буду. ДжейВайПи приказал нам присутствовать на всех съёмках внутри Mnet. Он сказал, — юристка выпрямляет спину, пародируя вечно тянущегося вверх директора, — «Уважаемые юристы, пусть надобность в вас оказалась меньше, чем я на то рассчитывал, но JYPE не может позволить себе показать, что бросает своих айдолов даже среди остального стаффа». На это от смеха прыскают одновременно и Чанбин, и Сынмин, и сам Чан. Последний находит в себе силы окончательно переключиться на привычный настрой и сгребает девушку рукой за талию ближе к себе. Она закатывает глаза, но продолжает улыбаться. — Джиу, ты точно никогда не была трейни? — Чан опускает лицо к её щеке. — А то твои актёрские способности поражают. Она косится на него и снова закатывает глаза, цокая. Чана обдаёт сладким запахом мёда, когда она поворачивается к нему лицом. Нос Джиу почти упирается в длиннющий Чанов, но никто из них не спешит отдаляться. Они несколько секунд заворожённо смотрят друг на друга, прежде чем юристка находит в себе силы съязвить: — Трейни не была. У тебя научилась. Неприлично откровенная улыбка медленно растягивается на губах Криса. Он вскидывает брови, смотря на девушку. — Хорошая ученица, — шепчет он ей. — Такая прилежная и старательная. Мне нравится. Джиу с трудом сглатывает. Чан косится на стоящих напротив Сынмина и Чанбина, ведь те подозрительно тихо себя всё это время ведут. Первый лишь слишком внимательно смотрит, немного щуря карие глаза. Второй, приоткрыв в удивлении рот, в полуулыбке таращится на девушку, наоборот, широко распахнув свои. Но он не успевает никак отреагировать, потому что чувствует новый жаркий прилив возбуждающей дрожи по телу. Джиу приблизилась так сильно, что Чан улавливает её горячее дыхание на своих губах. Настала его очередь с трудом сглатывать. — И где же моя награда за прилежность и старательность? — с лёгкой хрипотцой в горле тихо спрашивает она. — Или мне нужно приложить ещё больше усилий и посетить дополнительные занятия господина Бана? Чан молчит будто воды в рот набрал, но крепкая хватка руки на талии Джиу не ослабевает ни на секунду. Он не позволяет ей отдалиться, но и сам не отдаляется от неё в ответ. Просто это лицо так манит его. Но фатальной ошибкой становится момент, когда он переводит взгляд на губы: ему снова хочется поцеловать Джиу. Снова кажется, что это абсолютно верное решение и естественный выход из ситуации, в которой они находятся. Так. С каких пор поцеловать коллегу стало для него нормальным решением? Но, в который раз отбрасывая в сторону эти мысли, Чан лишь вытягивает шею и, почти прикасаясь к уху Джиу губами, шепчет: — Дополнительные занятия госпоже Хан просто необходимы. В индивидуальном порядке. В студии господина Бан Чана. И очень интенсивные. Лишь после этого он принимает тягостное для себя решение отпустить талию девушки и отстраниться. Но зрелище, предстающее перед ним сразу после этого, ни капли не разочаровывает: Джиу с пылающими от смущения щеками сводит брови вместе и недовольно сплетает руки в замок на груди, гневно косясь на Чана. Он беззлобно смеётся и тянется рукой, чтобы немного потрепать ей волосы на макушке, но девушка отшатывается и, ругаясь, бубнит, что ей пора на работу и они слишком задержали её, а сам Крис и вовсе надоел со своими тупыми ребяческими шуточками ниже пояса. Чан, продолжая хохотать, разворачивается и направляется следом за ней, засовывая руки в карманы белых шорт. Джиу в строгом образе на небольшом каблуке, вытаптывающая себе путь, и расслабленно плетущийся за ней в нежно-розовом спортивном одеянии Чан выглядят до ужаса комично в глазах смотрящих за ними вслед Сынмина и Чанбина. До них доносится звонкий смех лидера, затем звук смачного шлепка ладони юристки ему по руке, следом его вскрик и новая порция ругательств девушки. — Ты это видел? — с уже натянутой до ушей улыбкой, спрашивает Чанбин. Сынмин закатывает глаза, фыркая. — Я это видел столько раз, что уже надоело считать. — Нет, — вскидывает брови рэпер. — Уши. — А? — Уши, — повторяет он. — У Бан Чана красные уши. И правда. Как бы быстро не брал себя в руки Крис, как бы молниеносно не мог переиграть ситуацию в свою сторону, было кое-что одно, выдающее его смущение с потрохами абсолютно всегда: краснеющие раковины ушей. Сейчас же бедные уши Чана приобрели почти бордовый оттенок. И Со Чанбин окончательно убедился: их лидер бесповоротно и, главное, взаимно влюблён. И его горящие от этого уши отлично сочетаются с такими же пылающими щеками юристки, которую он сейчас в конце коридора придерживает за талию и улыбается так искренне, как ещё ни одной девушке в своей жизни не удосуживался. Но вместе с приятным утверждением в собственной правоте к лучшему другу Чана приходит ещё одно осознание, менее радостное. Оно стирает улыбку с лица, и Чанбин смотрит на лидера по-другому. Чан влюблён. А это для таких, как он, — непозволительная роскошь. Ведь богам, стремящимся к Олимпу, счастье не положено. Да?

***

— С Йенни всё в порядке, — улыбается Чанбин Айе. — У нас есть другие… сложности. Визажистка многозначительно кивает. Точно. Хван Хёнджин, которого бессрочно отстранили от группы. Ещё и, как ей стало понятно из беседы Чана с Джиу, у них какие-то тёрки с телеканалом. Айя в курсе ситуации, происходящей в индустрии сейчас: с два десятка айдолов и актёров в течение двух дней обвинили в буллинге. Со многими проблема разрешилась очень быстро, потому что они сразу подали жалобы, и предполагаемые «жертвы» просто удалили свои посты и разбежались. Но были и тяжелые случаи: уже второй месяц наравне с Джинни находилась на ресте и другая популярная айдолка флагманской женской группы. Суджин из (G)I-DLE тоже переживала трудные времена. И Айя прекрасно это знала, потому что много раз работала с девушками и очень подружилась именно с Суджин, пока красила её ранними утрами перед мюзик-банками. — Я очень надеюсь, что компания сбережёт господина Хвана, — с сожалением вздыхает она. — Я видела, каково это — быть отвергнутым своими фанатами и не иметь возможности достучаться до сердец людей. Моя подруга тоже столкнулась с этим и сейчас переживает не лучший сезон своей жизни. Чанбин пристально смотрит на девушку. Он чувствует в её словах искреннее сожаление и волнение. Это греет сердце. — Да, — выдыхает он, — у Джинни сейчас тоже не самый цветущий сезон. Но я верю, что он смело пройдет через это и вернётся к деятельности в группе зрелым и сильным юношей. Айя улыбается. — Я тоже буду верить в лучшее и помолюсь за ваших юристов и менеджеров. — С юристами нам очень повезло, — Чанбин невольно поворачивается на Чана. — Они многое удерживают на своих плечах, включая тяжёлые характеры некоторых из нас в рабочей среде. А менеджеры всегда наша верная опора. — Это стресс, — Айя вслед за Чанбином переводит взгляд на лидера группы. Тот перестал играть с солнцем в гляделки и наконец нашёл себе занятие в виде болтовни с Хонджуном. — На вас оказывается столько давления, что порой невозможно не сорваться. А под рукой оказываемся всегда… — она запинается и испуганно переводит взгляд на Чанбина. Он сразу же смотрит на неё в ответ. От внимательного парня не ускользает маленькая оговорка Айи. Он тут же хмурится, выжидая. Но визажистка быстро перестраивается: — Под рукой всегда вертится стафф. Вот ему и достаётся, — хихикает она, стараясь придать ситуации больше незначительности, чем нужно. — Айя, — тихо и с сожалением вдруг обращается к ней Чанбин, — мне очень жаль, если мои коллеги по цеху позволяют себе поступать в отношении вас неправильно. Наша «ноша» не даёт никакого права срываться на тех, кто её с нами отчасти разделяет. Девушка хлопает глазами, вслушиваясь в его слова. Это так чутко, так приятно и так… успокаивающе. — Я ничего такого не… — Не оправдывайся, — улыбается ей Чанбин. — Мы здесь все в одной лодке, и все должны уважать друг друга. Ты — меня, я — тебя, и так по кругу. Нам в JYPE несколько раз в год уроки этики проводил сам ДжейВайПи, — вспоминает он, улыбаясь. — И пусть он давал много странных советов, но один я запомнил с первого раза и на всю жизнь: «Айдолы, трейни и стафф — все в этой компании семья. Не потому что таков закон нашей корпоративной этики, а потому что все мы заложники одной индустрии, а люди вокруг — коршуны, готовые в одно мгновение из фанатов превратиться в палачей. Защищайте друг друга, защищайте своих коллег и свой стафф. А стафф в ответ будет оберегать вас как зеницу ока». — Вау, — выдыхает Айя. — Господин Пак действительно мудрый. — Временами, — хмыкает Чанбин. — Спасибо, Чанбин-щ… Бинни, — вовремя поправляет себя визажистка. Она прикусывает губу и хмурит брови, словно желает сказать что-то, но не решается. Чанбин сразу спрашивает: — Что такое? Конечно он заметил. Ведь глаз с её лица не сводил всё это время практически ни на секунду. Айя оживляется, широко раскрывая глаза. Она глубоко вдыхает через грудь воздух, чтобы было легче выпалить: — Твоя песня. На юбилейном эпизоде комнаты Чанни, — громче обычного вдруг тараторит Айя. — Ты включал демо-версию песни «Sorry, I love you». Чанбин приоткрывает рот. Она досмотрела до этого момента? — Это самая красивая песня, что я слышала, — улыбается девушка. — Пообещай мне, что вы включите её в альбом! Она настолько хороша, что мне бы хотелось слушать даже черновой вариант на повторе! Со Чанбин почти никогда не сомневался в своём умении писать песни. Но слышать такой восторженный отзыв от совсем посторонней девушки ему ещё ни разу не приходилось. Поэтому, молча раскрыв рот, он в силах лишь растерянно улыбнуться. — Мне кажется, что с вокалом и рэпом других мемберов она засияет ещё ярче, и я точно не смогу от неё оторваться! Айя сразу прикрывает рот пальцами, испугавшись резкого прилива эмоций. Чанбин, продолжая улыбаться, прикусывает нижнюю губу. — Мы обязательно её выпустим, — кивает он девушке. — А я лично обязательно дам тебе первой услышать её итоговую версию. Визажистка убирает руку от лица и расправляет плечи, расслабляясь. Они оба дёргаются, когда слышат крик Бан Чана, зовущего своего друга издалека. Чанбин с грустной улыбкой смотрит на девушку, собираясь попрощаться. Она улыбается ему в ответ. — Я буду ждать, раз ты дал слово. — Я своё слово всегда исполняю, — подмигивает ей Со Чанбин, выходя из шатра под тёплые лучи полуденного солнца. Он глубоко вдыхает весенний воздух, направляясь к ждущим его Чану и Хонджуну и радуясь такой тёплой погоде. Но сразу же понимает: это солнце даже близко так не согревает, как делает это улыбка Айи.

***

— С каких пор у нас в середине апреля такая духота? Недовольный тон госпожи Ким заставляет Квана закатить глаза. Эти беременные… — снисходительно вздыхая, думает он про себя. В просторном кабинете начальницы действительно душно. Система вентиляции не справляется с таким резким значительным потеплением, поэтому Джиу мысленно благодарит себя за то, что надела поло тонкой вязки. Ким Яну в водолазке, оттопырив ворот указательным пальцем, обмахивает себя какой-то папкой с бумагами, лениво покручиваясь на стуле. — Госпожа Ким, — Джиу останавливается в дверном проёме, заставляя Квана, стоящего к ней спиной, повернуться. Он невольно сглатывает, когда видит выглядывающую из-за выреза поло ложбинку груди девушки, пока та склоняется, приветствуя начальницу. Хороша чертовка, как ни крути, — прикусывает он край нижней губы. Джиу раздражала его. Он готов поклясться, что даже ненавидит её, что хочет сломать её, уничтожить и опозорить. Но вместе с тем, трудно было бы не признать, что дрочить на неё недавно вечером в квартире было очень хорошо. Представлять, как он нагибает юристку над своим рабочим столом, как задирает ей юбку, как она призывно стонет, пока он входит внутрь… это очень ему понравилось. Да, Джиу задиристая языкастая сука. Но он ведь и не таких видел. И раз вопрос с группой и Бан Чаном решён — вспыльчивый мальчишка просто ненавидит девочку, за которой ещё недавно таскался, как дворняга за косточкой, то наверняка эта сука подумала о своём положении. Глупо не признавать, что когда ты вне милости одного короля — тебе следует искать покровительства у другого. Иначе никак. Все женщины нуждаются в защите, им всем нужно крепкое мужское плечо рядом, хороший дом, за которым они будут ухаживать, и хороший член, который будут обслуживать. — Джиу, добрый день, — улыбается он ей. Она делает то же самое в ответ и сразу же обращается к госпоже Ким: — Нужна ещё какая-то помощь с подготовкой к собранию? — Неа… — мотает головой та, продолжая обмахиваться импровизированным веером. — Кван уже всё сделал. Джиу с недоверием косится на коллегу, который приторно ей улыбается. Из-за солнечных бликов на стёклах очков она не может видеть его глаза, но точно знает — через них просачивается первосортный яд. В дверном проёме следом показывается худощавая фигура Джунга. Он хмурится, глядя на жену, и подносит к глазам запястье с механическими часами. — Ты почему ещё здесь? Запись уже через час в противоположной стороне Сеула. — А? — продолжая изнемогать от жары, недовольно переспрашивает Яну. — Запись на сдачу крови для анализов. Мы записывались вместе две недели назад, — явно напрягаясь, чтобы не звучать слишком строго, отвечает господин Ким. Начальница хмурится, прекращая обмахивать себя. Она пару раз моргает глазами, что-то вспоминая, а затем резко выпрямляется в кресле, стукая бумагами по коленям. — Твою мать! — Именно, — сплетая руки в замок на груди, довольным тоном отвечает ей муж. — Именно, — поднимая на него взгляд, вскидывает брови Яну. — Теперь я на неё не поеду. Надо отменить. Она встаёт и начинает копаться на столе в поисках смартфона. Недовольный вскрик Джунга заставляет Джиу дёрнуться и переглянуться с Кваном. Тот поджимает губы, чтобы скрыть улыбку. Им обоим неловко, но смешно. Джиу не сдерживается, пряча свои растянутые губы, наклонив голову. — Никакой отмены, анализы — это важно! — Собрание по Хёнджину — вот что важно, — не отвлекаясь от поисков, бросает госпожа Ким. Ким Джунг подходит к столу, останавливая ёрзающие руки своей жены. — Чинён поймет тебя, ты же помнишь, что он сказал? — тихо спрашивает он. Яну сглатывает. Руки перестают блуждать по столу, в отличие от глаз, продолжающих искать смартфон. Она ничего не отвечает, полностью сосредоточенная на поиске. — Яну-у-у, — трясёт господин Ким её за руки, — тебе надо поехать на сдачу анализов ради нашего с тобой ребёнка. Здесь останется целый юридический отдел. — Это безответственно… — почти не слушая мужа, тихо отвечает она. — Безответственно — это не заботиться о своём младенце в попытке контролировать нас, — громкий относительно женщины голос Квана прорезает воздух. Джиу поднимает на коллегу голову. Вслед за ней чета Ким — одновременно. Он стоит, засунув руки в карманы классических тёмно-синих брюк, и, вздёрнув подбородок, продолжает весьма серьёзно: — А ещё это некрасиво по отношению к нам. Мы столько лет работаем все вместе, в этом кабинете собраны одни из лучших или подающих надежды, — кидает он беглый взгляд на Джиу, — специалистов, а ты не можешь доверить нам дело, которое тянется уже Бог знает сколько месяцев? Ким Яну молча слушает, пока Джунг обходит её сзади, чтобы с противоположной стороны стола тихо утянуть смартфон жены, всё это время удачно избегавший её рассеянного взгляда. — Мы давно уже одна команда, ничего не развалится от того, что ты разок отойдешь, — улыбается Кван Сон. Господин Ким нежно похлопывает жену между лопаток, шёпотом говоря: — Он прав. Ты же знаешь, что я всегда на подхвате. Женщина наконец оборачивается, внимательно осматривая его лицо. Джиу переглядывается с Кваном. Он бросает в её сторону сдержанную улыбку и кивает, ища поддержки. Она делает то же самое в ответ. Уж что-что, а сейчас он как никогда прав: начальнице нужно позаботиться о себе. — Поезжай на запись, мы всё сделаем, — продолжает почти убаюкивать супругу Джунг. — Мы все занимались этой проблемой, так что проведём встречу без проблем. Чинён будет только рад услышать, что ты о себе заботишься. Ким Яну недоверчиво щурит глаза, но затем обречённо вздыхает. — Джиу, проследи, чтобы наши мальчики не наговорили лишнего перед господином Паком, — улыбается она ей, подхватывая с пола свою сумку. — Конечно, — кланяется девушка. Кван одаривает начальницу лёгким презрением, которое тут же стирается с его лица, сменяясь заботливой улыбкой, когда та смотрит на него. — Позаботьтесь о себе и родите нам нового юриста в компанию, — отшучивается он, открывая дверь кабинета, пока она проходит, мягко подгоняемая за талию своим мужем. Ким Джунг смеётся: — Надеюсь, что наш ребёнок выберет менее стрессовую профессию. — Он ещё не родился, — отмахивается Яну, — оставь малыша в покое. — Только после того, как ты начнешь ответственней относиться к своей беременности, — отвечает господин Ким. Яну фыркает. Вслед за ними из кабинета выходит Джиу, любезно пропущенная Кван Соном, а затем и сам мужчина, аккуратно прикрывающий за собой стеклянную дверь. Через час собрание с ДжейВайПи. Как решится судьба Хёнджина — огромный вопрос для всех, ведь окончательное слово будет за господином Паком. Только потирающему нос от натёрших переносицу очков юристу Квану не приходится волноваться: ведь у него есть план.

***

Длинные пальцы рук постукивают по деревянному столу. Идеально ухоженные ногти, увлажнённые кисти, губы, лицо в целом… да всё в ДжейВайПи выглядело как с иголочки. Даже дурацкий вычурно-цветастый прикид будто был создан на нём изначально. Джиу никогда бы не поверила, если бы ей сказали, что перед этим «клоуном» кей-поп индустрии она будет вечно задерживать дыхание от страха, бояться порой поднять глаза лишний раз, а любой его вердикт ожидать с благоговением отчаянно молящейся в последней надежде. Ещё меньше она бы поверила в то, что её старшие коллеги, сидящие по обеим сторонам, испытывают приблизительно то же самое. Но это чувствовалось: в том, как господин Ким напряжённо поджимает губы и дергаёт носком ботинка закинутой на колено ноги, в том, как Кван Сон то и дело без надобности прочищает горло во время слишком длительных пауз Пак Чинёна, а ещё в вязкости воздуха вокруг. Таким человеком действительно надо уметь быть, — промелькнула мысль внутри девушки. Она успевает думать об этих вещах благодаря очередной затянувшейся паузе в кабинете. Господин Пак читает отчёт команды, хмуря идеально выщипанные брови. Очередное «кхм-кхм» прочищающего и без того чистое горло Квана заставляет Джиу повернуть на него голову. Мужчина явно волнуется больше обычного. И явно чего-то ждёт. Ближе, сбоку от ДжейВайПи, с хмурыми лицами читают копии этого же отчёта два менеджера: Давон, вечно опекающий Джинни, и Су Чонги, которому текст, что он читает, явно не очень нравится. — Что ж… — откладывает листы в сторону господин Пак, — какое ваше предложение по итогу данного анализа? — Мнения разделились, — прекращая дёргать носком ботинка, отвечает вечно спокойный Ким Джунг. — Часть команды хочет вернуть Джинни как можно быстрее, часть — подождать. — На чём основано желание вернуть его до окончания Кингдома? — господин Пак обводит взглядом каждого по часовой стрелке, начиная с менеджеров. В очередной раз бесполезно прочистив горло, слово берёт юрист Кван: — Директор Пак, — начинает он ровно и уверенно, — в отчёте мы отразили все возможные данные и для уверенности привели в пример другие кейсы обвинённых в буллинге айдолов. Я считаю, что уже давно пора выпускать Джинни. Давон, смотря на какую-то диаграмму на столе, активно кивает. — Хван Хёнджин — вижуал, центр группы. Его популярность одна из самых высоких не только среди самих ребят, но и среди айдолов четвёртого поколения в целом. Это отражено в графиках, которые есть в отчёте, но самое главное, — вскидывает мужчина указательный палец вверх, — движение его популярности отражено и в период скандала. И она не падала. — А репутация? — словно не замечая всего сказанного ранее, спрашивает ДжейВайПи, сплетая пальцы в замок и приземляя руки на стол. — Репутация… — кривит губы Кван, явно раздосадованный таким вопросом. — Скачки репутации нестабильны, однако за последний месяц значительно выровнялись по сравнению с прошлыми. На фоне некоторых других айдолов Хёнджин кажется нетизенам достаточно отмучившимся. — Ага… — задумчиво бросает директор. — Господин Пак, — привлекает к себе внимание Давон, — я внимательно изучил эти диаграммы и могу сказать точно: выпустить Хёнджина на финал Кингдома — это хороший ход. Су Чонги фыркает. Давон недовольно косится на коллегу, но тот ничего не говорит, позволяя ему продолжать. — Если мы к финалу шоу ошарашим зрителей и фанатов таким ярким событием, они надолго его запомнят! Только представьте, — с горящими глазами менеджер начинает описывать свою фантазию, — Кингдом. Финал. Все ждут ярких выступлений, оригинальных композиций, танцев, концептов. Группа за группой выходят показывать свои номера, наступает очередь Stray Kids, и тут… — он задерживает дыхание в предвкушении. — И тут рейтинги группы обрушиваются в минус, а голоса фанатов уходят кому угодно, но не ребятам, — обрывает его господин Ким. Джиу в удивлении поворачивает голову. Да, ей тоже не сильно нравилось то, как пытаются накрутить директора Кван с Давоном, но кто она такая, чтобы что-то сказать? Зато резко перебивший менеджера Ким Джунг имеет вес. И, вопреки своему обычному поведению, сейчас пользуется им. Видимо, обещание жене позаботиться об их стратегии имеет для него большее значение, чем собственные убеждения. — Да хватит тебе, — закатывает глаза Кван, — с каких пор у нас возвращение явно любимого всеми айдола вызывает спад рейтинга. — Рейтинга — нет, — поворачивает голову на коллегу Ким Джунг. Он ловит взгляд Джиу и быстро улыбается ей, — зато репутации — ещё как, — переводит он глаза на Квана. — Но репутационные рейтинги — это тоже игра с алгоритмами и фанатами, — снова вступает на поле боя Давон. — Мы можем грамотно провернуть кампанию по его возвращению и подготовить людей. — Например? — явно заинтересованный ДжейВайПи сразу же выпрямляется в кресле. — Например, мы можем в следующие два выпуска вставлять более яркие намёки на возвращение: оставить в каком-нибудь моменте их выступления фантомное место для него, добавить в бэк-вокал на записи его голос, напихать больше отсылок к тому, что Stray Kids — это восемь участников… — Ну с последним ребята и сами справляются, — тянет менеджер Су. Господин Пак усмехается на это. Да, хотя группа очевидно полностью под управлением компании, всё же та доля свободы, которую он подарил Бан Чану, всегда ярко проявляла себя. Быть маленькими бунтарями в агентстве им явно нравилось. — В общем, — подхватывает Кван Сон, привлекая внимание директора обратно, — способов плавно вернуть Хёнджина, приведя маленькие намёки к триумфальному камбэку, множество, но это будет заботой пиар-менеджеров. Нашей заботой было оценить риски и легальность его возвращения. Мой вердикт как члена юридической команды — это сделать можно и нужно. ДжейВайПи задумчиво кивает. Он ещё какое-то время молчит, что-то анализируя, и поднимает взгляд на юриста Квана. — А его психологическое состояние? Как он себя чувствует? Кван Сон медлит с ответом. Господин Пак уточняет: — Я должен быть уверен, что Хван Хёнджин будет здоров ментально, когда вернётся. Больной душой артист обязательно передаст свой настрой фанатам, а следом потухнет и сам. Этого нельзя допустить, издержки слишком опасны. Джиу смотрит в пол. Да, ДжейВайПи прав в словах о том, что Джинни должен быть здоров ментально перед возвращением в группу. Но для чего… Здоров, потому что это важно, ведь он человек? Потому что это важно, чтобы максимально сохранить его психику? Потому что он ценится как частичка семьи JYP? Нет, господин Пак вкладывает в резонный вопрос не заботу о мальчике, а его стамину как персонажа в игре: стоит ли выпускать его на поле или пока что рано и нужно дать больше времени восстановить здоровье? Жестоко? Определённо. Но имеет ли это место быть? Тоже да. В Хёнджина были вложены деньги и силы компании, которые ему необходимо не просто отработать, но и преумножить. А сделать это можно лишь в случае запаса нужного количества сил. — В этом плане можете в нём не сомневаться. Джинни очень ждёт возвращения, — посмеивается Давон, успокаивая директора. Он выдыхает. — Допустим… — длинные пальцы вновь подбирают отчёт со стола и ДжейВайПи бегло смотрит страницы с диаграммами. — При таком раскладе можно выпустить его, но это будет рискованно. — Кто не рискует, тому ни капли соджу, — ухмыляется Кван. Джиу бегло оглядывает менеджеров. Давон перекидывается улыбкой с Кван Соном, менеджер Су Чонги по прежнему с нахмуренными бровями просматривает статистику. Господин Ким явно ждёт вердикта директора. — Если честно… — наконец отрывается Су от просмотра бумаг, — мне кажется, что Джинни не готов вернуться к публичной деятельности группы сейчас. Он совсем не выглядит счастливым и спокойным. — Конечно! — Давон опускает руку на спину своего коллеги. — Ведь он не может вернуться к деятельности, хотя очень хочет! — Но желание и количество сил для осуществления действия не всегда могут соответствовать друг другу. Мужчины одновременно поворачивают головы в одну сторону: впервые на собрании звучит женский голос. Джиу просто не могла больше молчать. Серьёзно? Вернуть Хёнджина на Кингдом? Вернуть к деятельности группы? Того самого Хёнджина, который плачет ночами, плачет, пока обедает, и плачет при первом же вопросе о своём ресте? Этого Хёнджина? Этот самый Хёнджин, по мнению Давона, «в порядке»? Смех. Давон, явно не ожидавший того, что в разговор вступит Джиу, недолго мнётся. — Но я же хорошо общаюсь с Джинни, поэтому могу понять, действительно ли он хочет вернуться к фанатам. — Хотеть Хёнджин может что угодно, — вскидывает брови девушка. — В средней школе он хотел обзываться на одноклассников, и вот мы все здесь. Господин Пак хмыкает. — А вот сможет ли он вернуться, будет ли он полноценно функционировать в группе и не выбьет ли остальных ребят из колеи в финале шоу — это, — Джиу делает паузу, — большой вопрос. Кван проглатывает раздражение и изо всех сил старается изобразить перед директором снисходительное дружелюбие, обращаясь к коллеге: — Если юристка Хан считает, что Хёнджин не готов вернуться, то, возможно, она предоставит нам доказательства? — хлопает глазами он. Джиу обменивается с ним скрытно-неприязненным взглядом и тут же отвечает: — С радостью. Всё. С неё хватит. Хватит этого мерзкого поведения Квана, хватит его вечных двусмысленных фраз и недвусмысленных угроз в узких стенах коридора компании. Хватит этих пожирающих и косых взглядов, этого мысленного раздевания с ног до головы, этих похотливых замечаний о юбке невзначай. Хватит вечного подтрунивания и вечных тычков в национальность и пол. Она тоже специалистка, тоже юристка и тоже имеет право говорить. Потому что работает здесь, потому что начальница ей разрешила и потому что, как у даже самого младшего члена команды, у неё есть голос. — Хван Хёнджин находится в нестабильном психическом состоянии, — Джиу обращается сразу к господину Паку, минуя высокомерный взгляд Квана. — По словам мемберов он мало спит, почти не ест и часто впадает в истерики. Директор хмурится. Кван Сон фыркает. — Ещё бы, так долго быть вдали от фанатов, которых он сильно любит… — голос Давона источает мнимое сочувствие, — такое испытание даётся ему с трудом. — Я повторюсь, — Джиу словно не замечает перебивающего её менеджера, — Хван Хёнджин любил не только своих фанатов, но и вступать в перепалки со своими «антифанатами», — изображает кавычки пальцами она. — И теперь с последствиями его таких сильных чувств вынуждены справляться мы и антикризисный менеджмент. Ребятам ничего хорошего его вот такая любовь тоже не принесла. — Ты излишне жестока и предвзята, — снисходительно тихо делает замечание юрист Кван. — Я логична, — Джиу даже головы не поворачивает. Полностью выпрямляясь на стуле, она продолжает говорить внимательно слушающему её ДжейВайПи. — Здесь нет моего личного отношения к артисту, я руководствуюсь исключительно логикой и здравым смыслом: Хёнджин всё ещё нестабилен. Из этого вытекают две опасности. Давон снова открывает рот, чтобы вклиниться в стройную речь, но девушка тут же осаживает его одним взглядом. Он замолкает. К нему наклоняется Су Чонги: — Прекрати мешать ей. — Опасность первая, — тем временем вытягивает указательный палец Джиу. — Нам неизвестно, что в таком состоянии он может сделать на сцене. Что он скажет? Как поведёт себя? — пожимает плечами она. — Готовы ли мы к его истерикам на публику? К нестабильным выпадам в социальных сетях, которые снова придётся подчищать? Боюсь, что в этот раз репутационные издержки могут оказаться непоправимыми. — С чего бы ему истерить? Он же не малолетка в детском саду, — вскидывает ладонями Кван Сон. — С того, что это уже было, господин Кван, — наконец соизволяет повернуть на него голову Джиу. — Когда же? Первый вопрос ДжейВайПи пускает дрожь по её телу. Брошенный так непринуждённо, будто ему в целом-то вообще всё равно на происходящее. Но хитрый прищур его глаз и спокойная лисья улыбка явно говорят о том, что он анализирует каждое слово, произнесённое в кабинете и каждый показанный сотрудником жест. — Когда ушёл Уджин. Имя покинувшего группу мембера оказывает на всех присутствующих молниеносный эффект: менеджеры сразу напрягаются, замирая на местах, юристы перестают вальяжно качать носками ботинок, а сам директор Пак убирает лёгкую улыбку с лица. Да-да. Уджин. Тот самый. — Они все тогда были на стрессе, — замечает Давон. — А разрыдался только Хёнджин, — безапелляционно выносит вердикт Джиу. — Хёнджин был близок с ним, это действительно стало ударом, — с сожалением тихо замечает Су Чонги. — Я это к тому, — наклоняет голову девушка, — что Хёнджину тяжело переживать моменты стресса на публике. А сейчас он сам причина этого стресса. И, учитывая, что прошло почти два месяца, а успокоиться он не может, — растягивает губы, в сомнении глядя на директора, Джиу, — вывод для меня очевиден: выпускать Джинни на финал огромного конкурса, который ребята уже почти целиком прошли без него — рано. — Может быть, мы лучше спросим самого Хёнджина, чего он хочет? — язвительно замечает Давон. — А что же тогда мы его не спросили, хочет ли он уходить на рест? — в таком же тоне отвечает Джиу. — Прекратите оба паясничать, — замечание господина Кима проходится ей ножом по сердцу. Но справедливо. — Ладно, — опускает ладони на стол ДжейВайПи, — какая вторая опасность? Джиу выдыхает. Да, есть ещё проблема. Но касается она уже лично Джинни. — Выпустить провинившегося айдола слишком рано — равно отдать его на растерзание. Такое даже переживают не все. Вот Солли не смогла. На этот аргумент в кабинете не рискует ответить ни один из участников спора. Всего три года назад, 4 октября 2019, она покончила с собой. Соло-айдолка, значившаяся одной из самых популярных в списках корейских звёзд, яркая вспышка, привлекающая к себе внимание. Она всегда боролась: за права женщин, за права айдолов. Не боялась освещать проблемы и делать то, что консервативному корейскому обществу тогда и не снилось. И чем это кончилось? Мертвым телом дома. А почему? Потому что люди решили, что она — «недостаточно». Недостаточно хороша, недостаточно идеальна. Каждую её ошибку таблоиды мусолили неделями, а потом месяцами припоминали в любом выпуске. Она просто не выдержала. — Хёнджин очень эмоциональный и впитывает в себя чужие слова и эмоции как губка. Нельзя так небрежно отнестись к нему и выпустить на сцену неподготовленным. — Я согласен с Хан Джиу, — низкий голос Су Чонги эхом отдаётся от стен. — Джинни и правда слишком эмоциональный и восприимчивый ко всему окружающему, чтобы вот так взять и кинуть его в пекло. — Чонги, — разочарованно обращается к нему Давон, — ты же знаешь, что он хочет вернуться. — Как сказала Джиу, — глядя в стол отвечает менеджер, — желание не всегда соответствует реальным возможностям. — Именно, — подаёт голос Ким Джунг, — я полностью солидарен с юристкой Хан. Госпожа Ким Яну придерживается такой же позиции: мы против возвращения Хёнджина сейчас и точка. Это ужасно отразится как на нём, так и на группе. Мы должны играть в долгую. Джиу напряжена, как натянутая струна. Кажется она только что нагрубила всем, кому только можно и нельзя. Или она отстояла свою позицию во время дискуссии? Пока не ясно. Ясно одно: сейчас ДжейВайПи скажет свой вердикт, и он определит, кто прав. — Господа, — тут же даёт о себе знать директор, — я внимательно выслушал позицию каждого из вас. Я с большим уважением отношусь к предложению юристки Хан полному такой трепетной заботы о психическом здоровье нашего Джинни, — хитрая улыбка снова растягивается на тонких блестящих кокосовым маслом губах. — Но я полностью понимаю и позицию менеджера Давона: он знает Хёнджина с малых лет, и наверняка его слова о любви мальчика к сцене и фанатам — это чистая правда. Любой айдол, свято исполняющий свой долг, не может не хотеть вернуться на сцену. Кван Сон улыбается и кивает директору. — Однако, — склоняет голову тот, глядя на юриста, — мы не можем пропустить мимо ушей слова Джиу о покинувших нас ярких звёздах. Нам важно не просто вернуть Джинни к деятельности, но сделать это в подходящее для нас и для него время, чтобы не случилось худшего. К тому же, — ДжейВайПи откидывается на спинку кресла, сплетая крепкие руки в замок, — я сам лично ещё не беседовал с ним. Мне просто необходимо знать, что Джинни усвоил урок. Иначе… — сладкий, как патока, голос делает паузу, — в этой беседе нет смысла. Как и в его возвращении в группу. От окончания слов директора Давон нервно сглатывает. Каждый в комнате уверен, что вопрос с возвращением уже давно решён. Единственный важный — «когда?». Но теперь… Да, определённо, Пак Чинён любит напоминать своим работникам, кто главный в компании. — Давайте посмотрим на рейтинги следующих двух эпизодов, а затем будем думать: стоит ли возвращать Хёнджина на шоу сейчас или позже. А также, — директор склоняется, поворачиваясь к сидящему справа Су Чонги, — я бы хотел получить вердикт нашего психолога о состоянии парня и побеседовать с ним сам на следующей недельке. — Да, господин Пак, — кивает менеджер. — Отличненько, — ДжейВайПи растягивает блестящие губы в сладкой улыбке. — Тогда вы можете считать собрание по Хёнджину законченным. Пока все встают и кланяются, чтобы покинуть кабинет директора, он останавливает Джунга, подзывая к себе. Между ними сразу завязывается непринуждённая беседа о состоянии госпожи Ким, а между двумя выходящими из кабинета менеджерами о том, когда следует поставить Хёнджину сеанс с психологом. Джиу выходит сразу следом за ними и, когда почти поворачивает к лифту, чувствует над ухом горячее дыхание. — Я заметил, что госпожа Хан любит грязно играть. Голос Квана тихий, пробирающий. Девушка тут же останавливается, но не поворачивается, чтобы не столкнуться с мерзким лицом. — Если бы ты сразу заняла правильную сторону, тебе, возможно, не пришлось бы выслушивать унижения в свой адрес от юного господина Бана, — в тоне чувствуется победная ухмылка. — Но не переживай, я дам тебе ещё один шанс, куколка. Юристка отшатывается в сторону и поворачивается на коллегу. Грудь часто вздымается от испуга, смешанного с гневом. — Дай нашему другу психологу Ли Донсу вынести для Джинни правильный отчёт, а потом подтверди уважаемому директору Паку, что согласна с ним и сомнений в правильности решения выпустить паренька как можно скорее у тебя нет, и… Он делает один шаг на Джиу. Она от него назад. Холодная стена упирается в спину. Дрожь проносится холодной змеёй вдоль позвоночника, а глаза испуганно смотрят прямо в лицо ухмыляющегося мужчины. Она перестаёт дышать и чувствует, что ещё немного, и она потеряет сознание от нехватки воздуха. — И сможешь перейти на действительно правильную сторону здесь. А там, — голос мужчины ползёт вверх, — глядишь, и я позволю тебе расстегнуть мне ширинку под столом поздним вечером. Ты же так любишь задерживаться. На последних словах Джиу снова чувствует горячее дыхание на своём лице: Кван Сон наклоняется и, пожирая её взглядом, хищно облизывает нижнюю губу. Девушка бы рада отвесить ему пощёчину, но высокая мужская фигура, склоняющаяся над маленьким по сравнению с ним телом, плотно засела на задворках её сознания ещё с детства. Тогда она не могла сбежать, не могла ответить. Сейчас может. Может, но парализующий страх никак не даёт. — Кван! Мы держим лифт вообще-то! Спасительный крик Давона доносится со стороны лифта за углом. Кван выпрямляется и, засовывая руки в карманы брюк, усмехается. — Я вижу твой страх. Маленьким травоядным зайкам не стоит лезть в хищные вольеры, куколка. Я даю тебе последний шанс, потому что вижу, что ты совсем не так проста и невинна, какой притворяешься. Я помню, что ты сделала на переговорах с менеджментом Mnet в попытке убрать ребятишек с последнего места. Это было очень сексуально, — он прикусывает губу, — у меня бы встал, если бы не эти мужики вокруг. Под испепеляющим взглядом Джиу он исчезает за углом. Она судорожно вдыхает ртом воздух. — Ублюдок, — шипит девушка себе под нос. — А где Джиу? — доносится до неё вопрос Су Чонги. — Сказала, что пойдет по лестнице, — почти напевает Кван Сон в ответ. Когда она слышит, как двери лифта закрываются, волна отвращения и тошноты разом подкатывают к горлу. Хочется помыться в ванной с уксусом, чтобы не чувствовать больше этот мерзкий взгляд. Нет. Хочется уйти в студию к Чану и затеряться там на пару часов, слушая клацанье его узловатых пальцев по клавиатуре макбука, пока он сводит треки для нового альбома. Хочется слушать его тёплый смех и больше никогда не слышать это ехидное хихиканье Квана.

***

Хёнджин вытирает мокрый под чёлкой лоб ладонью. Солнце слепит глаза, на небе ни облачка. Открытый стадион, по которому он пробежал уже пять километров, кажется, просто плавится под ногами. День действительно жаркий, хотя утро вызывало надежду. У ребят спортивные соревнования, — вздыхая, думает он. — Я хотя бы так их поддержу, своим бегом. Он с силой вдыхает через нос. Несмотря на жару, воздух кажется Хёнджину свежим, по-настоящему весенним. На деревьях уже проросли ярко-зелёные листики, и гора Намсан покрылась тонким слоем салатового покрывала. На прошлой неделе, вместе с пробуждением весны, он вдруг почувствовал, что и сам просыпается. Но не так, как обычно судорожно подскакивают на кровати от ночного кошмара главные герои в дорамах, а совсем по-другому. Хёнджин почувствовал, что стало легче: каждый вдох не отдаётся покалыванием в груди и горле от недавних слёз, щёки не мёрзнут и не чешутся от высохших солёных дорожек, а спросонья он первым делом не вспоминает о том, что является слабым звеном и позорным пятном группы. Нет, ему значительно легче. Беседы с психологом не проходят бесследно: он поддерживает его, наталкивает на разговоры о возвращении, предлагает представлять себе, каким оно может быть. И Хёнджин всегда представляет: его камбэк в группе будет ярким, фееричным и громким. Он появится в неожиданное время, но станет самым ожидаемым участником. Его снова будут любить, хвалить и желать. Прямо как говорит Давон, прямо как поддакивает ему в этом психолог Ли. Ведь он этого достоин. Да. И Чан, и Чанбин его постоянно успокаивают, они оба тоже дают ему надежду, оба говорят, что обязательно вернут в группу. Чан обещает дать самые красивые партии на записи, а Чанбин написать самые красивые строки в песне специально для него. Это приятно и немного утешает. Самое главное — его лидер на его стороне. Несмотря на то, что он почти пылинки сдувал последний месяц или даже два с юристки Хан, он не раздумывая встал на сторону своего мембера, когда та позволила себе оскорбить его и даже подняла руку. С появлением хёна в наших жизнях связано определённо везение или провидение, — ухмыляется он про себя, почёсывая затылок, пока глаза блуждают по пустым трибунам. — Если бы он не был таким заботливым и влиятельным, меня бы наверняка уже выгнали. Холодная дрожь вместе с капельками пота стекает по позвоночнику вниз от этой мысли. Парень тут же чешет спину, будто стараясь отогнать её прочь. Он не один. Ещё ведь есть господин Кван и менеджер Давон, которые всегда заботятся о нём. С самого начала его пути в компании они помогают Хёнджину двигаться вперёд, в правильном направлении. Давон просто обожает мальчика: всегда бежит на помощь, и неважно, что случилось. Нужно привезти в общежитие офисное кресло? — Пожалуйста! Нужно тридцать килограммов льда для ванной? — Сейчас будут! Может быть, нужно доставить японскую установку для корректировки спины? — Конечно, Давон всё устроит! Кван тоже давно окутал своего «золотого» мальчика покровительством. Именно с его подачи в своё время Джинни пропихнули на прослушивание к будущим Stray Kids. Он надавил на своих друзей, которым однажды уже оказывал профессиональные услуги, и его запустили среди первых. Дальше роль сыграли усиленная подготовка, природная красота и Давон, лепетавший до этого на ухо всем вокруг о его врождённых талантах. Он оказался прав. Просчитался наш предприимчивый тандем лишь в одном: ДжейВайПи взял и разрешил Бан Чану самому выбрать претендентов. Это совсем не входило в их планы. Благо, сам лидер тоже заприметил мальчишку, и ума оторвать его в группу с руками и ногами у Чана хватило. На фоне едва достигающих 175 сантиметров участников и нелепого Сынмина Хван Хёнджин выглядел как Аполлон, посланный силами свыше, не иначе. Силами в лице Квана и Давона. Они собой невероятно гордились и два вечера подряд отмечали дебют Хёнджина в группе, упиваясь макколи и соджу в соседнем от компании баре. Их следующим разочарованием после этого стала очередная выходка директора Пака: он дал Чану настолько огромный кусок автономии в управлении командой, что о привычном уровне влияния менеджмента речи и идти не могло. Чан сам руководил, выбирал треки, давал мемберам ставить номера. И с самого начала не подпускал Давона и Квана так близко, как им бы того хотелось. Он обрёл в группе непререкаемый авторитет, который постоянно отражался в глазах Джинни. Перетягивание одеяла влияния между парочкой из менеджера и юриста с одной стороны и вечно упрямого Чана с другой рано или поздно должно было закончиться. Кто-то из них просто обязан был бы отпустить край. Кван Сон решил, что это должен сделать Чан. И в ближайшее время. При успехе Давона это случится сегодня же. — Джинни-я! Из меланхоличных мыслей Хёнджина вырывает срывающийся голос менеджера. — Хёнджин-а! Он оборачивается. По дорожке для бега к нему семенит мужчина в серых штанах и чёрной футболке. Весенний ветер задувает ему волосы назад, показывая вспотевшее и оттого светящееся, будто уличный фонарь, лицо. Парень щурит глаза от солнца и делает ладонью козырёк, стараясь разглядеть маленькое тёмное пятно, которое оказывается любимым менеджером. Хёнджин радостно машет ему в ответ и трусцой пускается навстречу. — Хёнджин-а, — Давон тяжело дышит, хотя и не бежал, в отличие от парня, уже поравнявшегося с ним и сохранившего ровное дыхание, —Хёнджин-а, я пришёл к тебе с новостями. Он сгибается, упираясь ладонями в колени. Сделав глубокий вдох, а следом выдох, менеджер выпрямляется, кряхтя от усилия. — Я прямо с собрания с господином Паком. Глаза айдола загораются. Сейчас будут новости! — Никаких хороших новостей, прости, — разводит руками мужчина, будто читая его мысли. Парень грустно выдыхает, упираясь руками в бока. Он запрокидывает голову вверх, подставляя лицо тёплому солнцу. — Спрячь лицо, иначе загоришь, — тут же поправляет его Давон. — Да какая разница, — расстроенно тянет Джинни, — меня всё равно в ближайшее время, судя по всему, не будут мазать осветлителями для тела. — Ну-ну… — Давон подходит к парню и кладёт руку на голое плечо. Он ладонью чувствует явно сильнее обычного выпирающую ключицу. Хёнджин потерял в весе и сейчас выглядит почти нездорово. Но пока что сойдет. Айдол, полностью потеряв интерес, бурит взглядом резиновое покрытие на дорожке. — Это не значит, что у нас нет шансов, — с надеждой треплет он паренька, — ДжейВайПи явно расположен скоро вернуть тебя. Он даже хочет этого! — Правда? — тут же поднимает на него голову Джинни. Давон утвердительно кивает, но почти сразу мастерски изображает сомнение. — Но… — тянет он. Хёнджин округляет глаза. — Что «но»? — подаётся вперёд парень. — Маркетинговые риски слишком высоки? Су Чонги говорил, что всё упирается в это… — глаза парня бегают по лицу менеджера, ища в нём ответ. — Или это психолог? Господин Ли считает меня недостаточно замотивированным на возвращение? Или господин Пак всё ещё не верит, что я усвоил урок?! — Нет, нет и снова нет, — мотает головой Давон. — Дело совсем не в них. Против твоего возвращения выступила Хан Джиу. Сердце оседает в груди Хёнджина. — Что?… — выдыхает вопрос он. С выкрученным на максимум сожалением на лице менеджер кивает, изо всех сил для пущего эффекта поджимая губы. — К сожалению, она посчитала нужным высказаться перед господином Паком и тем самым посеяла зерно сомнения в его готовности вернуть тебя к деятельности… — Опять эта сук… — Мы договаривались, Джинни, — вдруг строго осекает его Давон, — ты не выражаешься плохо даже о ней, пока… — Пока мы не займём достойную позицию в глазах ДжейВайПи… — закатывая глаза, заканчивает за ним парень. Давон крепче сжимает пальцами его плечо, подбадривая. С силой выдыхая, менеджер смотрит вдаль, на синие сиденья стадиона, и добавляет: — Если бы ещё Чан не общался с ней… — Что?! — на этот раз округляются не только глаза, но и рот Хёнджина. — Хён не общается с ней, он… он… — парень судорожно вдыхает воздух, пытаясь подобрать цензурные слова. — Чан-хён показал ей место, она не может взять и… Давон горящими глазами цепляется за каждое метание своего подопечного. Вот оно. Получается. — Хан Джиу не может просто взять и отобрать у меня хёна, нет! — Хёнджин делает шаг назад, освобождаясь от горячей руки менеджера на плече. — Чан не настолько слеп, чтобы снова поверить ей! Давон качает головой, потирая вспотевшее от часов запястье правой руки. — Джинни, прости меня, но… — Нет… — нижняя губа парня начинает дрожать от подступающих слёз. — Я не верю тебе. — Чан оказывается уже давно помирился с Джиу, пока тебя не было. Чан и все остальные ребята. Менеджер аккуратно глядит исподлобья на парня, выжидая нужного момента. Он настаёт, когда дрожащие губы Джинни смыкаются. Сейчас можно. — Скорее всего Джиу уговорит Чана занять её позицию, если ещё не успела. Хёнджин закрывает лицо руками, когда по щекам проторенными дорожками снова начинают течь горячие слёзы. Давон ждёт ещё несколько секунд, прежде чем сказать: — Мне жаль, Джинни. Очень жаль. Парень изо всех сил мотает головой, продолжая плакать. — Бан Чан полностью под влиянием этой девушки. И едва ли поможет нам. — Это бред, просто бред! — сквозь всхлипы доносятся до него рваные выкрики Хёнджина. — Хён никогда не поступит так со мной, заткнись! Но, вместо выполнения просьбы, Давон с полным сочувствия голосом тихо добавляет заранее заготовленный коронный аргумент: — Разве ты забыл, что он сделал с Уджином? Именно это заставляет Хёнджина сначала задержать дыхание, унимая бесконечные всхлипы, а затем отлепить руки от заплаканного лица, чтобы взглянуть на менеджера. Нет, он не забыл. И Давон по лицу понял: сработало.

***

Тишину общежития разрезает звук удара входной двери о стену. Следом в еще пустом помещении начинают эхом разноситься голоса ребят. — Минхо, ты можешь быть аккуратнее? — недовольный дедовский тон Чана первым звучит в апартаментах. — А как ты прикажешь мне это делать ещё аккуратнее, если руки заняты сумками? — возникает он в ответ. — Ты мог бы попросить меня или… кого угодно ещё, — поддерживает лидера Чанбин. — А мне тоже нравится открывать дверь ногой! — весело хохочет Сынмин. Всё ещё дедовский тон Чана отвечает: — Кто бы сомневался… — Ух, я ужасно хочу в душ, — самый спокойный и уставший голос принадлежит Чонину. — Я хочу объесться курочки и играть в приставку! — гордо заявляет Джисон. Его поддерживает мычанием Феликс. Они вместе договаривались зарубиться вечером во что-нибудь интересное. — Давайте закажем, я не хочу готовить, — тянет Минхо, скидывая кроссовки и спотыкаясь о свою же ногу. — Курочки? — с надеждой предлагает Чанбин. — Я – «за», — вытягивает руку вверх Феликс. Следом то же самое делают Чонин и Джисон. Чан потирает плечо, глядя из гостиной на лениво раздевающихся после спортивных соревнований и репетиции в компании мемберов, и вздыхает. — Я закажу всем курочки. Лицо Минхо озаряет довольная улыбка. — Мне с чили! Мне с чили! — путаясь в ногах, Джисон отпихивает стоящего впереди всех в коридоре Ли Ноу и оказывается прямо перед лидером со сложенными в молитве руками. — Можно мне двойную порцию с чили? Чан фыркает от смеха и треплет парня по макушке. — Конечно можно. — Я буду классическую, — Минхо аккуратно складывает свои кроссовки, а следом валяющиеся кеды Хана, — тоже двойную. — Я хочу сладко-перечную, — пропевает Сынмин, — и картошку фри. — Я тоже буду фри! — суетится Феликс, огибая Чонина, а затем и Минхо, чтобы встать рядом с Джисоном перед лицом своего лидера. — И кисло-сладкую двойную порцию курочки с дополнительным кочукару, — с солнечной улыбкой делает заказ он. Чан успевает только хлопать глазами на каждый новый выкрик. — И лука! Возьми несколько порций зелёного лука, а то у нас нет! — спохватывается Минхо, вслед за Джисоном и Феликсом становясь напротив Криса. Он закрывает глаза, выдыхая, и обессиленно запрокидывает голову. — Айгу-у-у, вы же не думаете, что я это всё запомню, — накрывая ладонью глаза, тянет он. — Тренируй память, дед, — хлопает Чана по плечу Минхо, направляясь к себе в комнату. — А то будешь забывать все годовщины со своей девушкой. Крис на это закатывает глаза. — В конце концов, — проходя мимо, тянет Сынмин на весь коридор, — дату дня рождения Джиу он у менеджера вытягивал с завидным рвением и едва ли забудет. — Сынмин-а-а, — Крис ведёт челюстью, грозно провожая непослушного младшего взглядом, — когда-нибудь ты дошутишься. — Сомневаюсь, что это шутка, брат, — усмехается, проходя вслед за Сынмином мимо лидера, Чанбин, тоже похлопывая его по спине. Чан закатывает глаза, но всё же не отвлекается от своей текущей задачи. — Напишите все в беседу, кому что надо, и я закажу, — машет он рукой, привлекая внимание оставшихся в коридоре парней. Те кивают и медленно разбредаются по комнатам, параллельно доставая смартфоны. Чан выдыхает. Вот и славно. Но тут же его меткий взор ловит среди полос ровно сложенной обуви одну выделяющуюся пару. Это точно конверсы Хёнджина. И именно этих конверсов здесь быть не может. Если только… Крис разворачивается и быстрым шагом добирается до комнаты Джинни. Он тихо стучит, прежде чем открыть дверь, и, заглядывая внутрь, обнаруживает, что не зря. В сумраке на кровати лежит Хван Хёнджин, вытянувший ноги вперёд и со скучающим видом листающий новостную ленту в смартфоне. — Джинни? — макушка Чана проглядывает внутрь. — Ты уже здесь? Хёнджин недовольно отвлекается от телефона. — Ага… — небрежно тянет он. Как будто в личное пространство подростка ворвался, — думает Чан. — Даже неловко. — Давно приехал? — предпринимает новую попытку заинтересовать парня Чан. — Ну типа, — снова раздражительно тянет тот. Это странно. Не должен Хёнджин себя так вести, — хмурится Крис. — Из-за отстранения и уязвимости он наоборот стал более нежным и восприимчивым. А это… это что-то совершенно не то. Следуя чувству долга выяснить, что творится с его ребёнком, Чан без зазрения совести и без приглашения проходит внутрь и уверенным шагом достигает кровати, на которой лежит Хёнджин. Он садится с краю от него, складывая руки на коленях. — Джинни, что-то случилось? — вкрадчиво-тихо спрашивает он. Хёнджин поджимает губы и грозно смотрит на Криса. Неземной красоты лицо, освещаемое лишь синим экраном смартфона, явно выдаёт усилившееся внутреннее раздражение. Что-то точно не так. Прям совсем. — Ничего не случилось, — быстро тараторит он, — я приехал от родителей рано утром, пошёл бегать на тупой стадион и устал от тупой жары. Вот и всё, Чан. — Хёнджин, я… — начинает было Крис попытку пространно объяснить парню, что любит его и хочет поддержать, как вдруг слышит резкое: — Хватит! Пожалуйста, перестань. Лидер только и может, что округлить глаза в удивлении. Перестать? — Что? — Оставь меня одного, пожалуйста, — выдыхает Джинни, закрывая глаза, — я устал. — Ты просто устал? — решает уточнить Чан, прежде чем выполнить его просьбу. Но, когда Хёнджин начинает кивать с закрытыми глазами, а с каждым новым движением головы всё больше вырываться дрожь даже сквозь поджатые губы, он понимает: не просто устал. — Джинни… — Чан тянет к нему руку, мягко обхватывая локоть. Хёнджин дёргается, вырываясь. Чан двигается ближе. Он — от него, к противоположному краю кровати. — Уйди! — сквозь слёзы цедит он, всё больше закрываясь руками. — Просто уйди отсюда. — Я не могу сделать этого, пока ты плачешь, — старается спокойно отвечать Крис. — Мне важно знать, как я могу помочь тебе. — Помочь? — Хёнджин резко садится, убирая руки от лица. — Чем ты можешь помочь мне?! Чан смотрит на него и не узнаёт. Не может сочетаться грозный, почти животный оскал и ангельское лицо Джинни. Но почему-то именно это сейчас предстаёт его взору. Хёнджин наклоняется корпусом ближе к нему и едко шепчет: — Убрать эту суку Хан Джиу от нас подальше, вот чем ты можешь мне помочь. Мне и себе. Чан невольно задерживает дыхание, когда слышит эту фразу. Он ждал чего угодно, но только не того, что только что услышал. Пользуясь молчанием лидера, Хёнджин добавляет: — Она же поедает тебя изнутри, Чан. Она пробралась тебе под кожу и не хочет оттуда вылезать. Чан думает, что и сам не хочет выпускать зеленоглазую ведьму из-под своей кожи. Но ещё больше он искренне не понимает, почему у Хёнджина случилась такая резкая истерика. — Джинни, я… — Убери её, — глаза Хёнджина широко открыты, голос хрипит, — она убивает всю группу, она уничтожает тебя, а сама просто пробивает себе дорогу поближе к господину Паку. Он судорожно хватает Чана за запястье и сильно сжимает. Глаза, полные отчаяния и надежды, прожигают лидеру кожу. Ему физически больно на это смотреть. Но Чан уже знает, что ответ совсем не успокоит Хёнджина. Он накрывает руку Джинни на своём запястье свободной от цепкой хватки парня ладонью. — Хёнджин, давай успокоимся, — тихо говорит Чан. Но Хёнджин и не думает. Он лишь ближе пододвигает своё лицо к лидерскому и выдыхает прямо в губы Чана: — Чан, только не говори мне, что это правда. — Что? — спрашивает он, игнорируя проползшую изнутри прямо к горлу сороконожку из мурашек. — Что Хан Джиу смогла и тебя обмануть. Голос Джинни дрожит, когда он произносит ненавистное себе имя. Он хочет рыдать и бить кулаками по кровати, но вместо этого смиренно ждёт ответа лидера. Нет. Это же его Чан-хён, он не мог так поступить с ним. Он обещал его защитить. Он защищал его. Она не могла взять и снова забрать его себе. — Джиу вовсе не плохая, Джинни. Чан гладит парня по сжимающей его запястье руке и старается говорить мягко. Но тут же чувствует, как хватка ослабевает, а затем Хёнджин и вовсе выдёргивает руку, отодвигаясь дальше по кровати от своего лидера. Его губы снова начинают дрожать, а глаза наполняются слезами. — Нет… — может лишь выдохнуть он, прежде чем ком в горле становится невозможно терпеть. Хёнджин всхлипывает и рыдания вырываются из хрупкой груди. — Джинни, Джинни, — Чан стремится к нему, стараясь обнять и успокоить, потому что смотреть на плачущего истощённого парня уже невыносимо, но тот вырывается, размахивая локтями. Хёнджин вскакивает с кровати и, проглатывая слёзы, выкрикивает: — Нет! Уходи отсюда, просто уйди! Чан, совершенно растерянный, смотрит на своего мембера во все глаза и не понимает, что делать. Уйти он точно не может — нужно объясниться, но и с каждой секундой, которую он проводит в комнате Хёнджина, ему становится только хуже. Он медленно поднимается и становится напротив разделяющей их кровати. Разводя руки в стороны, он призывает Джинни мирно поговорить. — Послушай меня, пожалуйста. Я хочу объясниться. Хёнджин тяжело дышит, продолжая проглатывать слёзы. Грудь вздымается и опускается в такт громкого сопения. — Мы все попали в ужасную ситуацию. В просто отвратительную, — как можно более чётко говорит он. — Наша группа, компания, ты, я, — перечисляет имена всех участников событий Чан, чтобы перейти к главному, — и Хан Джиу тоже. Она тоже попала в неё и тоже невольно. Хёнджин начинает мотать головой, обессилено опуская руки вдоль туловища. Это именно то, о чём говорил Давон. Влияние, которое имеет на их лидера эта девушка, просто колоссальное. И с каждым днём оно пускает свои корни всё глубже, а Чан становится всё менее вменяемым. — Пожалуйста, — настойчиво тянет Крис, — дослушай меня. Когда он видит, что Джинни молчит, позволяя довести мысль до конца, то начинает аккуратно продолжать дальше. — Мы не так друг друга поняли, и случился ужасный конфликт, — наклоняет голову Чан, делая шаг вперёд. Хёнджин сразу же отступает назад, хотя их и без того разделяет кровать. — Джиу не виновата, потому что все решения принимает Пак Чинён. Он заставил её сказать нам о твоём исключении, и после я неправильно повёл себя, показав дурной прим… — Она УДАРИЛА меня, Чан! — не выдерживает парень. — УДАРИЛА. МЕНЯ. Он так громко кричит эти слова, что шорохи за стеной на кухне замирают. — Твоя сука сорвалась с привязи и творит хуй пойми что! — продолжает кричать Хёнджин. В это же мгновение в Бан Чане что-то перемыкает. Кажется, нашлось то, что он больше не позволит сделать даже своим мемберам. Взгляд Криса меняется, темнея, а сам он расправляет спину и громко, с властью отца, отвечает: — Не смей говорить так о ней, Хван Хёнджин. Я никому больше не позволю открывать рот на Джиу. И этот самый Хван Хёнджин тут же замирает на месте, в который раз не веря собственным ушам. — Ситуация, в которую мы все угодили, образовалась из-за тебя. И тебе следует заниматься тем, чтобы прилагать усилия к её разрешению, а не винить во всём окружающих, — Чан говорит тише, но с таким же напором в голосе. Он выглядит грозно, показывая указательными пальцем на Хёнджина. Это заставляет парня сжаться изнутри в маленький комок нервов. Слёз больше нет, потому что пришла совершенно другая эмоция: страх. — Ты говоришь почти то же, что говорил тогда… — шепчет он, заплетаясь в словах. Чан вопросительно смотрит. Но на лице нет ни капли сочувствия. И Хёнджин понимает: Вот он. Вот Бан Кристофер Чан. Тот самый, что выгнал из группы его друга. Выгнал за неповиновение. Выгнал за то, что тот отказался слушаться деспотичных указов зазнавшегося лидера. — Ты то же самое сказал Уджину, когда выгнал из группы. Теперь всё застывает внутри Чана. Хёнджин ударил не просто по больному. Он ударил по запретному, по самому сокровенному, по самому слабому и уязвимому месту. — Что? — Крис щурит глаза, тон всё больше похож на угрозу, чем на вопрос. — Ты выгнал Уджина, а теперь выгонишь меня, если я не буду плясать под твою дудку. Ты обещал мне, что защитишь, а вместо этого променял на… Хёнджин запинается на половине пути, желая произнести слово «шлюха», но вспоминает бешеный взгляд Чана за несколько секунд до этого, когда он позволил себе похожее выражение, и не рискует. Они молча смотрят друг на друга со смесью страха, гнева и печали от ссоры. Первым прерывает это Хёнджин. — Я буду делать то, что скажет компания. А ты уходи, я больше не могу смотреть на тебя и вспоминать об Уджине. И Чан разворачивается, молча выходя из комнаты парня. В кухне молча стоят трое: Чанбин, Минхо и Сынмин. Они смотрят на лидера, прикрывающего за собой дверь. Взгляд пустой, плечи опущены. Чан останавливается прямо за дверью, смотря в пол. Затем он переводит взгляд на сверлящую его взглядом троицу, наблюдая сожаление в их лицах. Но предпочитает промолчать и, надев тапки, выходит на улицу. Надо пойти куда угодно. Просто подышать. Когда входная дверь за ним закрывается, все трое переглядываются. — Я закажу курицу, — отвечает Чанбин, уходя в другую комнату, чтобы сделать заказ. Минхо и Сынмин остаются вдвоём. Минни, оперевшись ладонями о столешницу, шёпотом спрашивает: — Ты слышал это? — Всё очень плохо, — сплетает руки в замок на груди Минхо. — И, мне кажется, я знаю причину такого мнения Хёнджина. — Я сейчас о Джиу, — вскидывает брови Сынмин. — Ты слышал, что он сказал? — Хёнджин? Сынмин закатывает глаза. — Да нет же, Чан. Минхо хмурится, вспоминая. — Чан сказал: «Я никому больше не позволю открывать рот на Джиу», — в голосе Сынмина слышатся нотки тихого торжества. Ли Ноу, всё ещё не понимающий, что хочет от него младший, продолжает вопросительно смотреть. — Чан не просто влюблён в Джиу. Он только что заткнул истерящего Хёнджина, запретив ему говорить. А ведь обычно мы для него всегда в приоритете. — Чёрт, — выругивается Минхо, — и правда. Сынмин победно улыбается. — Всё гораздо серьёзней, чем нам казалось. И всё это Хёнджин хочет уничтожить. — Не Хёнджин, — закусывает губу Ли Ноу. — Это ублюдок Кван Сон. Это он и Давон накручивают его, теперь я уверен. Вот наша главная проблема. Сынмин хмурится, не совсем понимая, о чём речь. Минхо облизывает губы, готовясь сказать то, о чём знает настолько мало людей, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. — Я расскажу тебе кое-что. Много кое-чего, — совсем тихо говорит он Сынмину. — И ты должен поклясться мне, что это останется между нами. Сынмин вытягивает вперед мизинец, давая обещание. Минхо скрепляет его в ответ, и большими пальцами они по-детски закрепляют печать друг перед другом. В это вечер Сынмину придётся окончательно понять, что представляет из себя юрист Кван Сон, бок о бок каждый день работающий с его лучшей и любимой подругой.

***

Ветер приятно холодит кожу Джиу, пока она бежит вдоль набережной реки Хан. В последние пару недель здоровье снова вернулось в норму. По крайней мере, она начала обходиться без полуобморочного состояния перед коллегами. Время сна увеличилось, сил прибавилось, а в рацион снова стал введён любимый ингредиент — Бан Чан, постоянно по вечерам написывающий, иногда звонящий, а ещё то и дело заманивающий посидеть у него в студии «просто так, пока я работаю», ведь она тоже может «поработать рядом или почитать свои непонятные книжки на русском языке». Вспоминая их последнюю встречу, Джиу чувствует, как сердце начинает биться быстрее. И это явно не от бега. То, как Чан почти залез пальцами ей под юбку при последней встрече в студии, не осталось незамеченным и неощутимым. Девушке приходится замедлить темп пробежки и встряхнуть руками, чтобы как-то сбросить с себя ощущение фантомных пальцев Чана на теле. Но почему-то сделать это никак не получается, так что с бега Джиу переходит на шаг, а затем и вовсе останавливается. Она дважды глубоко вдыхает через нос, стараясь унять сердцебиение. Щёки красные, но едва ли от занятий спортом. Джиу через каждые пару мгновений ощущает на своих бедрах кончики горячих узловатых пальцев Криса, которые так и норовят заползти выше, но почему-то не делают этого. — Чёрт… — выдыхает она из себя ругательство, запрокидывая голову. Подбоченившись, девушка поворачивается к реке, чтобы быстрее остыть от потока ветра. Спустя время, когда дыхание окончательно получается выровнять, Джиу достаёт смартфон. Время уже почти одиннадцать ночи. Переключая песню с какой-то русской попсы на задорный трек KARD, она решает оглянуться по сторонам, чтобы понять, где сейчас находится. И к своему радостному удивлению обнаруживает себя совсем рядом с общежитием ребят. Буквально в пятнадцати минутах бега трусцой. Чан ведь звал на ужин, остальные тоже очень хотели её видеть. Если Хёнджин всё ещё у родителей, то… Он ведь ясно дал понять, что хочет видеть её, так? А ещё не совсем ясно, но всё же в какой-то степени показал, что он, возможно, готов видеть её не просто так. В последнее время, особенно после примирения, между ними явно что-то происходит. Что-то тягучее, сладкое и томительное. То, от чего у Джиу внизу живота крутит, когда Чан обнимает её. То, что заставляет её ночью тихо и стыдливо выстанывать его имя в подушку. И это «что-то» между ними явно взаимно. Это чувствовалось и сегодня утром, когда провожая до лифта, он на прощание сильнее обычного прижал её к себе за талию, обнимая. Но вот насколько взаимно? Джиу закусывает губу, глядя в смартфон. Она решает не медлить и, переключая вкладку, открывает в Какао диалог с Чаном. Он был в сети час назад. Она всё же какое-то время мечется: написать или позвонить? А в наушниках тезка Джиу из KARD любезно ей пропевает вслед за J. Seph: 애써 깨지마 그냥 취해 지금 분위기에 You make me 맨정신 못 차리게 어지러워 어질러 내 맘을 왜 Решительно выдохнув, она нажимает на кнопку вызова. Трек замолкает, спустя несколько секунд раздаётся первый гудок. Затем второй. Третий. На четвёртом часть её прежнего запала теряется вместе с румянцем на щеках. Пятый заставляет её подумать, что это было слишком поспешное решение. Шестой гудок становится последним. Чан трубку не берёт. Сбросив вызов, Джиу несколько секунд смотрит в экран диалога и ждёт, чтобы Чан зашёл в сеть и увидел пропущенный. Когда рядом с именем действительно появляется значок онлайна, Джиу испуганно выходит из чата, сглатывая. Спустя минуту самого долгого ожидания, когда Крис то печатает, то прекращает, она наконец видит сообщение: Бан Чан, [22:38] Что такое? Нахмурив брови, Джиу печатает ответ о том, что находится неподалёку от их общежития, что может зайти в гости, если предложение ещё в силе. Она ведь прекрасно знает, что в их шумном доме никто не спит как минимум до полуночи. Чан сразу же читает сообщение. Только вот девушке, обдуваемой прохладным ветерком реки Хан, приходится стоять ещё пять минут в ожидании, ведь парень опять то печатает, то стирает. Джиу начинает мёрзнуть и раздражаться, видя метания Криса. Сложно сказать, что занят, если это так? — закатывает она глаза, ведя плечами от холода. Но вслед за раздражением её нагоняют ещё гораздо более неприятные и незнакомые чувства: растерянность и неуверенность. А что, если Чан просто не хочет с ней встречаться? Что, если всё, что она ощущает между ними — плод её воображения? Может быть, нет никакого напряжения, нет никакой томности в его действиях, нет никакой загадки. Бан Чан ведь постоянно за юбками волочится, как и эти юбки за ним. С чего вообще Джиу решила, что её юбка более особенная, чем любая другая? С чего ей знать, что он так не делает с остальными? Калейдоскоп неприятных мыслей прерывает ответ Чана. Прерывает лишь для того, чтобы они усилились в несколько раз. Бан Чан, [22:42] Сейчас не лучшее время Сорри Сглатывая подкатившую к горлу обиду, Джиу пишет в ответ «поняла» и быстро блокирует телефон. Выдохнув, она разворачивается, чтобы бежать обратно, подальше от Чана в сторону дома. Вечер поздний, пора отдыхать.

~

Чан медленно плетётся среди пустых дворов, шаркая тапками по асфальту. Состояние граничит от праведного гнева до полного опустошения от собственного бессилия. Напомнить ему об Уджине, да ещё и в таком контексте, да ещё и Хёнджину… Нет, это совершенно несправедливо. События осени 2019 года сами всплывают в памяти, а вместе с ними снова: те ощущения, то состояние, тот дикий стук сердца от страха. От страха за группу, за себя, за компанию. Страха перед ДжейВайПи, перед фанатами, и самое главное — страха смотреть в глаза мемберов. Но его поддержали. И поддержали все. Однако эта сжирающая изнутри вина и чувство беспомощности не покидали его никогда. И страх, этот тихий, опускающий все органы вниз, окутывающий всё тело, страх. Он прекрасно его помнит и чувствует прямо сейчас снова. Звонок смартфона, крепко сжатого рукой, заставляет Бан Чана дёрнуться. — Блять, — сквозь зубы выругивается он, поворачивая экран к лицу. Гнев сразу же сменяется на удивление, когда Чан видит, от кого звонок. Он несколько секунд смотрит на имя, пытаясь собраться с мыслями. Наверняка она звонит просто поболтать, они так несколько раз уже зависали. Обычно он звонил ей минут на пятнадцать, чтобы скоротать время, пока идёт по делам. И обычно эти пятнадцать минут растягивались на тридцать, а затем и сорок. Но сейчас… Что он может сказать ей? Он и для себя-то слов подобрать не может. Не может подобрать их и чтобы описать то, что почувствовал, когда Джинни назвал её сукой. Это была совершенно неконтролируемая вспышка гнева, результатом которой стал такой же почти неконтролируемый грубый ответ мемберу. Что-то вскипело внутри Чана, когда честь госпожи Хан оскорбили. Только вот после ссоры это не прошло. Он ощутил опустошение от обрушившейся лавиной истерики Хёнджина, от его ужасных, пусть и эмоциональных слов. Чан снова не понимает, кто он. Хороший ли лидер? Действительно ли он делает всё возможное? Действительно ли правильно поступает с Хёнджином и остальными? Исполняет ли он обещание вести группу к Олимпу славы и успеху? Самое главное, Бан Чан совершенно не понимает, действительно ли он не чувствует ничего более серьёзного к Джиу, чем просто дружескую любовь? Сегодня вечером что-то перемкнуло в нём без возможности вернуться в обратно. Но, глядя на звонок от девушки на экране смартфона, он понимает лишь одно: Джиу вызывает в нём чувства. И их настолько много, что контролировать себя ему становится с каждым днём, с каждой их новой встречей и с каждым новым прикосновением всё сложнее. Настолько их много и настолько они сильны, что даже забота об истерзанном мембере не взяла верх, когда тот перешёл черту. Думая об этом, Крис пропускает момент, когда Джиу сбрасывает звонок. Он ещё пару мгновений таращится на потухший экран смартфона в тёмном переулке. — Нет, — выдыхает он, — не могу. Сейчас он точно не сможет спокойно поговорить с ней. Не сможет спокойно слышать её голос и не думать ни о чём. Слишком много за день случилось, чтобы в ночь нагружать её информацией, а себя новыми поводами для фантазий о ней. Он пишет ей кратко. Но не в попытке отделаться, а чтобы не дать понять, что ему плохо. И как сильно плохо. В один момент ему вдруг хочется поделиться с ней всем, что случилось, хочется рассказать об Уджине, о том, что сегодня сделал, что сказал ему Хёнджин. Хочется снова услышать её тихое: «Чан, ты хороший лидер». Да так сильно, что в какой-то момент Крис начинает писать ей с просьбой встретиться прямо сейчас, приехать в компанию, запереться в студии и остаться на всю ночь с ней там. Но он стирает это. Стирает, чтобы написать: «Сейчас не лучшее время» «Сорри» Он выдыхает, блокируя экран. Внутри тяжело и одновременно так пусто. Бродить по улицам не хочется, домой идти тоже. Он нащупывает в кармане штанов ключи от машины, которые по привычке случайно взял с собой при выходе. Недолго думая, Чан разворачивается, направляясь в сторону авто. Он быстро доходит до машины и садится за руль, немедленно направляясь в сторону компании. Музыка. Его всегда спасала музыка. К тому же, в заметках висит одна демка, которую он написал в эмоциональном надрыве. И сейчас он готов к ней вернуться. Потому что он снова чувствует. Чувствует то, что ненавидит признавать. Признавать ненавидит, но от разрывающих изнутри чувств деться не может больше никуда. Никуда, кроме текста в заметках.

~

Звук нескольких десятков болтающих друг с другом людей заполняет маленькую и до отказа набитую палатку. В этом шуме со стороны входа раздается довольный и громкий мужской голос: — Он только что звонил мне! Кван Сон, опрокидывая половину стакана соджу за раз, морщится от сладко-горького вкуса. Кивая на друга, он спрашивает: — Что сказал? Давон, продвигаясь через снующих туда-сюда отдыхающих работников, тянет: — Да сказал-то он мало что, в основном рыдал. Но… — присаживаясь напротив коллеги, менеджер ухмыляется, — среди всхлипов я услышал, что был прав. — Прав в чём? — вскидывает брови начинающий раздражаться от неясности Кван. — В том, о чём говорил ему днём, — улыбка на лице Давона становится шире, а пьяный взгляд всё более довольным. — Блять, Давон-а, — приземляя стакан с громким звуком на пластиковый синий стол, юрист совсем теряет самоконтроль, — откуда мне, твою мать, знать, что именно ты говорил ему днём?! Менеджер на это лишь добродушно смеётся. — Сегодня днём я сказал нашему Джинни, что Чан полностью под влиянием своей сучки Джиу и находится буквально в шаге от того, чтобы опрокинуть его точно так… Он прерывается, чтобы разлить четвёртую бутылку соджу по стаканам. Кван Сон внимательно смотрит на друга, прищурившись. Давон берёт в руку стакан и кивает юристу, чтобы он поступил так же. Когда Кван повторяет действие, он, поднимая стакан для тоста, заканчивает: — Точно также, как опрокинул три года назад Уджина! Зловещая улыбка медленно расцветает на лице Кван Сона. Он начинает тихо смеяться, но быстро переходит к хохоту. Стукаясь стаканами с Давоном, он довольно прикрикивает: — Да это даже лучше, чем мы планировали! — Именно! — менеджер заливается смехом в ответ. — И это именно то, что даст нам возможность отодвинуть сучку Джиу и Бан Чана подальше от Хёнджина и Чинёна. А заключение психолога… Последние слова Давон уже пропевает на мотив какой-то детской песенки. — А заключение психолога позволит нам и дальше делать с Джинни всё по плану! — заканчивает за ним Кван Сон. Они радостно опрокидывают свои порции соджу и, продолжая смеяться, продумывают планы на ближайшие дни. Пьяные, сытые, довольные — победители. Так закончился ещё один день, оставивший каждого при своём. Одних — в смятении, печали и неозвученных чувствах. Других — с уверенностью в скорой победе и предвкушении огромного куша.