Heyday

Май — то самое переходное время, когда в Корее отцветает вишня. Её лепестки медленно падают на парковые дорожки, а парочки, гуляющие в самый романтичный период весны, безжалостно по ним топчутся. После того, как последние розовые соцветия покидают хрупкие ветки, а приближающаяся летняя жара набирает обороты, эти самые парочки медленно покидают зоны цветения, оставляя деревья в покое. Вместе с этим, многих из них покидают и чувства, не прошедшие проверку. В такие моменты к молодым влюблённым и приходит осознание того, что все их представления друг о друге — плод сочетания розовых очков и такого же цвета нежных лепестков цветущей вишни. Только вот очки разбиваются, вишня отцветает, пары — расходятся. Но некоторым даже переход романтичной весны в суровое корейское лето не мешает сохранить и преумножить настоящие чувства. А иным — и вовсе помогает их осознать. В самый неподходящий, самый что ни на есть обыденный день парень смотрит на девушку и понимает: это — оно, и влип он серьёзно. Утреннее Сеульское солнце освещает Олимпийский парк. Джиу идёт от остановки пешком в агентство и недовольно щурится. Недовольная она, во-первых, от слепящего мерзкого солнца, которое вдобавок ко всему печёт спину в чёрной рубахе, заправленной в такие же чёрные классические штаны, а, во-вторых, от того, что сегодня наверняка придётся увидеть Бан Чана. Что не так с Чаном? Кроме того, что он до дрожи в коленках умеет выводить её из себя своим флиртом? Есть ещё пара (десятков) вещей. Позавчера она набралась недюжей смелости, чтобы позвонить ему и напроситься в гости, а эта Злая птица мало того, что трубку не взяла, так ещё потом и самым холодным способом отшила её двумя короткими сообщениями. Вдобавок Чан больше ничего не написал за выходные и никоим образом не дал о себе знать. Мне что, пятнадцать лет, чтобы какой-то придурок катал меня на эмоциональных качелях? — с силой выдыхая носом горячий воздух, злится она. Нет. Не позволит. Даже Бан Чану нельзя вот так вести себя с ней. И она ему обязательно об этом скажет. Когда-нибудь позже, когда лёгкий стыд от своего недавнего предположения о том, что и она может быть ему симпатична, пройдёт. С другой стороны, ситуация с Хёнджином и Кваном очень её беспокоит. Она чувствует, что необходимо рассказать Крису о том, что за змея окутала шею паренька, и как можно быстрее попытаться его спасти. Чан должен об этом знать, должен принять участие в спасении мембера и понимать, насколько их противники опасны и влиятельны. Щебет птиц заставляет Джиу отвлечься от неприятных мыслей и поднять голову вверх. Деревья вишни в Олимпийском парке, через который она проходит по дороге в JYPE, уже давно отцвели, полностью распустив зелёные листья. Но пахнет приятно: свежестью, недавно вздутыми почками и свежескошенной травой. Наверняка поздно вечером, когда туристов и обычных обывателей здесь нет, во всяких укромных местечках, ограждённых живой изгородью, прячутся айдолы со своими девушками. Джиу усмехается своим мыслям, но тут же бросает беглый взгляд по сторонам, выискивая потенциально тихий уголок для себя и… Нет, стоп. Какой ещё укромный уголок? Чан даже трубку от неё поднять не может, об уголках не может быть и речи. Девушка моментально решает, что сейчас самое время запихнуть чувства куда подальше и вернуться к более насущной проблеме по имени Хван Хёнджин. Надо рассказать Чану, что Кван Сон после собрания с ДжейВайПи зажал её у стенки и предложил стать подружкой по минету в обмен на то, что Джинни будет находиться полностью под управлением Давона и его самого. Нет, — Джиу мотает головой, отгоняя от себя лишние мысли, и сворачивает по тропинке в сторону большой аллеи парка. — Сказать надо, но без этих подробностей. Её личные проблемы с Кваном не входят в зону ответственности Чана. Но желание рассказать ему о том, как её домогается старший по статусу коллега всё равно растёт с каждым днём. Недавно при встрече она даже почти начала говорить об этом, но обрубила себя в последний момент. Сальные шуточки Кван Сона — это не то, что нужно Крису в период съёмок Кингдома и проблем с рестом Хёнджина. У него есть более важные проблемы. На просторной центральной парковой аллее солнце уже окончательно уничтожает настроение и горящую от его лучей спину девушки, так что мысли становятся совсем негативными. Но решение остаётся прежним: Чан не должен знать о том, что Кван говорит ей наедине в узких стенах коридоров компании. По крайней мере, пока что. Зато о планах на Джинни, даже несмотря на обиду, сообщить ему придётся. Заходя наконец в здание JYPE, Джиу приходится закрыть глаза от контраста приглушённого по сравнению с улицей освещения. С силой проморгавшись, она тянет карточку к турникету и… нет. Слышит чуть поодаль голос, который только что решительно задумала не замечать. — Джи! Джиу-щи! Постой!

~

Бан Чан смотрит на солнечную улицу через покрытое синей тонировкой панорамное окно агентства. Гуляющих людей в Олимпийском парке практически нет. Оно и не мудрено — утро понедельника. Тяжело вздыхая, он засовывает руки в карманы чёрных брюк. Чану видно своё отражение в стекле: чёрное, как и брюки, поло свободного кроя идеально сидит на подкаченных плечах. Ничего лишнего сегодня. Только портупея из ремешка на правом плече, вшитая в футболку, и маленькие серьги-кольца. Классическая корейская укладка с прямой челкой тоже удалась на славу. Он себе нравится. Ухмыльнувшись, Крис думает о том, что было бы неплохо сегодня урвать момент и найти Джиу в компании. Не потому что он отлично выглядит и хочет покрасоваться перед ней, ни в коем случае. У него есть важный разговор! Он чувствует вину за то, что толком ничего не объяснил ей позавчера. На выходных написать тоже не смог, потому что был занят то сведением треков на новый альбом, то самобичеванием, в которое её вплетать не хотел. Хотя сейчас, наблюдая за идущими в парк офисными работниками, Чан вспоминает, что вообще-то связан с юристкой договором: он не скрывает проблемы от неё и может сбрасывать часть груза ответственности, а она поступает так же в ответ. — Надо сказать ей, — постукивая указательным пальцем по нижней губе, бубнит он. — Что сказать? От вопроса из-за спины Бан Чан подпрыгивает на месте. — Блять! — тихо вскрикивает он, ошарашено глядя на довольно улыбающегося Чанбина. — Ты давно здесь стоишь? Друг усмехается, с довольным видом засовывая руки в карманы, и подходит к Чану, тоже обращая свой взор на Олимпийский Парк. — Достаточно, чтобы мне стало забавно с твоего самого сложно-озадаченного выражения лица, которое я только видел, — наклоняя голову к нему, продолжает издеваться Чанбин. — Что ты там хочешь сказать Джиу? Чан цокает, но всё же усмехается. — С чего ты взял, что ей? — вскидывает брови он. Очередь усмехаться теперь переходит к Чанбину. — Других девушек в твоём окружении давно уже нет. И Бан Чан замирает, его лицо приобретает растерянный вид. Это, к счастью, уже не видит смотрящий в окно Чанбин, пока его лидер осознаёт ещё одну простую истину. Не зря Джиу переживает и нервничает, когда они общаются на людях. Он и правда кроме неё уже давно не впускает в своё личное пространство других девушек. И в эту же секунду Чан понимает для себя ещё одну истину: он и не хочет. Не хочет видеть рядом с собой никого другого, не хочет чувствовать ничьи прикосновения и не хочет слышать ничей запах, кроме её медово-табачного. И эта мысль страшно его пугает. Почти так же, как та, что проскочила в его воспалённом мозгу, когда он массировал её уставшие ноги в студии. От мыслей о Джиу в последнее время становится только хуже и сложнее. Табун ледяных мурашек пробегает вдоль позвоночника, отражаясь по всему телу. Ноги становятся ватными, слабость вдруг атакует крепкое тело, как при простуде. Зависнув от пугающей и быстро ведущей его к какому-то страшному осознанию логической цепочки, он трясёт головой и не находит ничего лучше, чем перевести тему: — Скоро ребята приедут? Со Чанбин складывает на груди руки и бросает: — Хонджун написал, что им ехать минут десять. Можно потихоньку идт… — речь парня замедляется, когда он вылавливает что-то в окне. — Ого! Чан хлопает глазами, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию друга, и переводит взгляд примерно в ту же сторону. Но видит ровным счетом ничего: тот же зелёный Олимпийский парк, тот же центральный сквер с памятником большому пальцу, всё те же идущие по нему на работу люди и… — Джиу! — почти врезаясь лбом в стекло, вскрикивает он. — Она самая! — поддерживает радость друга Чанбин. Чан опирается ладонью о стекло, во все глаза разглядывая явно агрессивно топающую в компанию юристку. Тёмно-русые волосы красиво уложены с завивающимися локонами на кончиках, которые мило подпрыгивают при каждом шаге. На плече висит уже привычная гигантская бесформенная сумка. — Ей так идёт чёрный… — шепчет себе под нос он. Окно потеет, когда на выдохе Крис тянет: — Красивая. А сама Джиу тем временем добирается к выходу из парка и останавливается на пешеходном переходе. Чан не сводит с неё взгляда. Он лишь кончиками пальцев упирается в поверхность синего стекла и силится рассмотреть больше, ближе, подробнее. Пухлые губы почти соприкасаются с окном, на котором диаметр запотевшего развода становится шире с каждым неровным выдохом. А за ним юристка Хан в раздражении постукивает носком кеды по асфальту, потому что прямо перед ней светофор переключается на красный сигнал. Холодная дрожь, похожая на озноб, вновь пробегает вдоль позвоночника лидера. Следом за ней откуда-то снизу поднимается поток жара, доходящий до ушей. С такими перепадами и с лихорадкой слечь недолго. Чану кажется, что если он сейчас же не поговорит с ней — случится что-то ужасное. Он почти целиком разворачивает таз, в отличие от головы, не желающей сводить с неё глаз, чтобы быстрее сбежать по лестнице вниз и встретить Джиу у входа, но голос Чанбина ненадолго его стопорит. — Забавно, что когда мы увидели её впервые, нуна тоже шла через дорогу, — улыбается он. До Бан Чана не сразу доходит смысл слов друга, потому что все мысли мозг сосредоточил и привёл к одной цели: побежать навстречу девушке. Но чуть запоздало он всё же вспоминает: и правда, Джиу шла по этому же переходу в первый раз, но тогда… — Только тогда ты сказал, что она «недостаточно хороша, чтобы ты обратил на неё внимание», — будто мысли читает Чанбин. Он смеётся над совершенно растерянным выражением лица своего друга и, потрепав его по плечу, поддерживающе тянет: — Все из нас совершают ошибки. Кстати, — пару раз игриво хлопает он глазами, — если ты спустишься по лестнице достаточно быстро, то перехватишь её на входе. И Чан, решая не терять времени, кивает ему, срываясь с места. Джиу со своего тоже готовится сойти, ведь через пять секунд загорится зелёный. Когда дверь за Бан Чаном захлопывается, Чанбин не сдерживается от смеха, ему приходится даже придержать ладонью грудь. — Айгу, как же я буду шутить, когда они наконец сойдутся, — по-дедовски цокает он, довольно улыбаясь, и направляется вслед за другом. Ему тоже нужно вниз. Встречать мемберов Ateez и BTOB, уже подъезжающих к агентству для съёмок. Чан-то про них мгновенно забыл, увидев знакомую русую макушку за окном. Бывает же такое. Хотя… с Крисом до этого дня ни разу. Но с этой девушкой — можно.

~

Джиу с облегчением и радостной мыслью о кондиционере стремительно переходит дорогу. Ещё каких-то десять шагов и холодный воздух окутает её с ног до головы, позволив выдохнуть и снять напряжение с нагревшейся спины. Прохлада, литр воды и ореховый батончик ждут меня через… — девушка вдыхает носом воздух, открывая дверь компании, — три, два, один! — Доброе утро! — тянет она, кланяясь охраннику на ресепшене. Мужчина приветливо улыбается ей в ответ и делает то же самое. С силой проморгавшись, она тянет карточку к турникету и… нет. Слышит поодаль голос, который только что решительно задумала не замечать. — Джи! Джиу-щи! Постой! Она действительно останавливается на месте как вкопанная и с подозрением поворачивает свою добрые полчаса укладываемую утром голову на раздражитель. Чан с каким-то виновато-растерянным видом, совершенно запыхавшийся, стоит у выхода на лестницу, глядя на неё. Грудь вздымается от прерывистого дыхания, руки безвольно висят вдоль туловища. Его явно что-то беспокоит внутри, и Джиу это понимает по каждой мелочи в телодвижениях парня. Она хотела не замечать его как можно дольше. Но теперь, стоило только Бан Чану произнести её имя — Хан Джиу находит в себе силы лишь больше с каждой секундой сосредотачиваться на его приближающемся силуэте. Кажется, одержим здесь не только он. Джиу сглатывает, преодолевая туманность своего сознания при виде парня, и, дежурно улыбаясь, кричит в ответ нарочито вежливо: — Бан Чан-щи, что-то случилось? Она не двигается с места, следуя своей стратегии хотя бы немного быть с Чаном неприступной. Но привычно дёрнуться и вальяжной походкой двинуться к нему в объятия Джиу тоже хотела. Вместо этого сам Чан продолжает идти к ней навстречу, почему-то озираясь по сторонам. — У нас снова какая-то ссора? — вскидывая брови, тихо спрашивает девушка. Он округляет глаза, и удивленное «о?» само срывается с пухлых губ. Джиу складывает руки на груди. — «Джиу-щи?» — брови юристки ещё больше ползут вверх. — Я где-то провинилась? Чан хлопает глазами, но затем вдруг осознаёт. — Ох! — выдыхает он, неловко почесывая затылок. Улыбка озаряет его лицо, показывая как на зло такую прекрасную ямочку, и Джиу не сдерживает свою в ответ. Вот чёрт. — Я просто вдруг понял, что ору твоё имя максимально неформально на весь холл компании, — тихо отвечает Чан, наклоняя к ней голову. — Я могу поставить тебя в неловкое положение. Снова. Джиу продолжает улыбаться. Чан сегодня безумно красивый. Как-то по-особенному хорошо на нём сидит это поло с чёрной портупеей на одном плече, как-то слишком ровно оно заправлено в такие же идеально сидящие штаны, и накрашен он до одури замечательно. Как тут не влюбиться? — Всё в порядке, — тихо отвечает ему она, продолжая слишком маняще заглядывать в глаза, — хуже мне уже вряд ли сделают. Лицо Чана становится серьёзней, и он опускает глаза вниз, прикусывая губу. Джиу и правда слишком много страдает из-за них. Вернее из-за него, из-за близкого общения с ним. Только сегодня Чанбин напомнил ему о том, как на первых порах сам Крис отзывался о девушке, как он отговаривал всех с ней общаться, ведь иначе у группы могут начаться проблемы. А если не дай Боже кто-то в неё ещё влюбится… Глаза Криса при мысли об этом наполняются таким искренним ужасом, что пугается от этого уже сама Джиу. — Чан, что такое? — тихо спрашивает она. Он промаргивается, но слишком весомый ужас от медленно, но неумолимо подступающего в такой неподходящий момент осознания того, во что он вляпался, не даёт Бан Чану переключиться на привычный хотя бы дружелюбный вид. Всё, что он может, это промямлить: — Я… Нам… Я хочу поговорить с тобой, — Чан быстро сглатывает. — Это насчёт Хёнджина и твоего звонка. Сначала он должен рассказать ей, что произошло, а уже как-нибудь потом подумает о том, что за непреодолимые эмоции, пробирающие его до кончиков пальцев, он ощущает, когда видит её, слышит её голос, чувствует её прикосновения. И почему его сегодня бросает то в жар, то в холод при её виде. Джиу недоверчиво хмурится. Слишком уж странно даже для свойственных ему периодических выходок ведёт себя Чан. Она видела, кажется, всё: его радость, злость, гнев, ненависть и даже истерику, но это… Он игнорировал её все выходные, перед этим сухо отшив, а сейчас догнал прямо в коридоре, чтобы остановить, привлечь к себе внимание двух охранников и заходящих сюда второпях офисных работников, которым, благо, не было до них дела, и… — Поговорить о Хёнджине? — переспрашивает девушка. — Да, — наконец, будто пробуждаясь, кивает ей Чан, кладя руку на плечо. Джиу на его ладонь лишь неодобрительно косится одно мгновение. — И всё? — выжидающе поднимает брови она. Чан снова теряется. Да что с ним такое сегодня? — негодует внутри себя девушка. — Как он может настолько сильно сбивать меня с толку?! Парень лишь нервно облизывает пересохшие губы, зрачки бегают туда-сюда по лицу Джиу. — На выходных, когда ты звонила мне, — тихо и чётко говорит наконец он, — кое-что случилось. Случилось с Хёнджином. И со мной. На мгновение тело Джиу окутывает липкое мерзкое чувство. Подобное уже было. Только тогда Чан месяц не давал ей спокойно жить, в самом плохом смысле. Крис собственной рукой на её плече чувствует, как она напрягается. Он вдруг нежно ей улыбается, кладя на другое плечо свою вторую ладонь и несильно сжимает. — Всё нормально. Просто мне нужен твой дружеский совет. И немного выговориться. Девушка облегчённо выдыхает. Когда она улыбается в ответ, Чан вдруг поддаётся неведомому внутреннему порыву и тянется рукой к желанному лицу, чтобы заправить за ухо прядь волос. Просто хочется смотреть на неё ещё. Эта улыбка приносит уже половину спокойствия. Холод, витавший где-то вокруг них, мгновенно пропадает. — В студии? — прикусывает нижнюю губу Джиу. Чан вскидывает брови и едва кивает. — Или на крыше, там уже будет закрыто. Точнее, открыто только для нас двоих, — язык ненадолго показывается в уголке губ, заставляя девушку снова испугаться мелкой дрожи вдоль позвоночника. Он не убирает пальцы от её лица, продолжая придерживать локон упругих волос, который так и не заправил за ухо. Она слишком манит к себе. Осознание этого снова отражается дрожью в кончиках пальцев, запутавшихся в волосах Джиу. Это ненормально, но ему, кажется, совершенно напле… — Доброе утро! Слышат они сбоку от себя и оба резко дёргаются, отстраняясь. Джиу поворачивает голову в сторону крика. Чанбин хлопает той же дверью, что и Чан несколько минут назад. Он улыбается, но не им. Со Чанбин радостно машет и кричит другим людям, входящим в этот момент в агентство. Чан с облегчением выдыхает. Он уже убрал руку от лица Джиу, да девушка и сама моментально отпрянула, услышав резкий голос, но теперь… Теперь, когда он видит целых три знакомых лица, становится значительно легче. И Бан Чан решает не сдерживать порыв вернуть руку на тело подруги: но на этот раз мягко накрывает её плечо. Джиу возвращает взгляд к нему. Он напуганный, но тёплый. Грудь мелко и часто вздымается от накатившего страха, тело всё ещё напряжно. Пользуясь моментом, пока Чанбин забирает внимание Хонджуна и остальных на себя, он сильнее сжимает девичье плечо, поддерживающе вскидывая брови. Джиу улыбается и кивает в ответ. Всё хорошо. И с таким вниманием они справятся, они же союзники. Прежде чем направиться к гостям, Крис одним быстрым и чётким движением всё-таки наконец заправляет локон уложенных волос Джиу за ухо и мягко подталкивает её под лопаткой, стараясь увести за собой. Жест, сделанный им настолько обыденно и привычно, но настолько отчего-то интимный одновременно, заставляет щёки Джиу покраснеть. Благо, шумно болтающий о чём-то с Хонджуном из Ateez Чанбин позволяет этим двоим оставаться незамеченными для чужих глаз. Кроме разве что одних. С таким же именем. — Дорогие гости, — громко оповещает всех господин Бан о своём присутствии, — я невероятно рад приветствовать вас в JYP Entertainment! Хонджун и Минхёк кланяются и радостно здороваются с лидером Stray Kids. Чан, как настоящий внимательный хозяин, не упускает секунды представить им стоящую рядом и явно не понимающую, зачем он протолкнул её к ним, Джиу. — Это госпожа Хан Джиу, — указывает он ладонью на девушку, которая тут же кланяется ещё раз, — наша юристка, благодаря которой в том числе и у вас есть часть хороших условий на Кингдоме. Тон голоса Криса дружелюбный, и лишь хорошо знающий его Чанбин улавливает в нём нотки упрёка в сторону менеджера Со Чана, наживающегося на знаниях Джиу. А ещё капельку ревности. И теперь он уверен, что ему не кажется. — Мы наслышаны о сверхъестественных способностях госпожи Хан превращать текст договора в холодное оружие, — улыбается Хонджун. — Спасибо вам, мы очень признательны за такую заботу и за возможность быть приобщёнными к таким прекрасным условиям благодаря вашему тяжкому труду. Джиу становится настолько неловко от каждой фразы, произнесённой за последнюю минуту, что она не находит ничего лучше, чем снова низко поклониться и промямлить: — Я рада стараться для таких талантливых артистов! Неловкие улыбки прерывает дружелюбный голос её знакомого: — Я не видел тебя на последних съёмках, — из-за плеча молчаливого Минхёка показывается тот, кого Бан Чан меньше всего ожидал и совершенно точно не хотел видеть. Со Чан слишком вальяжно улыбается девушке: — Неужели я больше не увижу свою напарницу на этом ужасном конкурсе? Пока Джиу отшучивается и объясняет, почему на спортивную серию решили не впихивать бедных юристов, Чанбин внимательно смотрит на своего лидера. Он ожидает увидеть на лице короткую вспышку ревности или хотя бы раздражение, но получает гораздо больше: Чан так сильно смыкает челюсть при слове «напарница», что даже ноздри раздуваются. Разве можно скрыть довольную улыбку в этот момент? Вот Чанбин и не скрывает, откровенно пялясь на ревнующего Бан Чана. — Я рассчитываю на продолжение нашей командной работы, госпожа Хан! — склоняет в это время голову Со Чан Бём, мило улыбаясь юристке. Джиу на это смущённо хмыкает и опускает глаза в пол. Ей настолько неловко от всего происходящего, что, кажется, хуже и быть не может. Пока Чан снова не кладёт руку ей на плечо. Однако на этот раз при всех, а ещё прямо на место, где оно переходит в шею. Опасно близко от того, где почти интимно. — К сожалению, компания, наша группа, да и сам ДжейВайПи тоже на неё рассчитываем, — улыбается Крис самой милой своей улыбкой, превращая глаза в полумесяцы, — а госпожи Хан хватит лишь на что-то одно, — лидер делает паузу, чтобы уловить выражение лица менеджера. — Так что мы прибережём эту ценную сотрудницу для семьи JYP. Если бы Джиу могла себе позволить сделать это при всех, то она бы обязательно ударила Чана локтем прямо в рёбра. Но она может бить лишь словами: — В таком случае, — девушка поворачивает голову на лидера, — компании стоит беречь меня гораздо усерднее, – они заворожённо смотрят друг на друга, когда она слишком сладко тянет. – И вам, господин Бан. Чан смотрит на девушку и понимает, что она как никогда права, пусть даже издевается. Не понимает он лишь того, как можно дальше смотреть в её прищуренные зелёные глаза и не желать остаться в них как можно дольше. Аккуратно выбираясь из приятно давящей хватки Чана, Джиу обращается ко всем, медленно пятясь в сторону лифта: — Спасибо вам всем за возможность помогать таким чудесным музыкантам! Я обязательно буду стараться и учиться, чтобы стать ещё более полезной! — она решает откланяться. — Я уже через минуту должна быть наверху, простите! Все дружно машут ей на прощание, давая возможность сбежать и не показывать на всеобщее обозрение раскрасневшиеся щёки дольше положенного. Когда девушка с облегчением нажимает кнопку вызова и та загорается, неожиданно за её спиной вспыхивает мужской голос: — Джиу, постой! Это явно не Чан снова кричит. Вернее, не тот Чан, которого она бы желала слышать. К ней подбегает менеджер Ateez с неловкой улыбкой на тонких губах и, тормозя прямо сбоку от девушки, неловко посмеивается. — Кажется, я немного рассердил господина Бан Чана, — полушёпотом тянет он ей. Джиу усмехается и косится в сторону Криса, который должен был уже увести своих гостей на экскурсию по компании, но вместо этого ловит его строгий взгляд. Чан, сложив руки на груди, в полуобороте косится на девушку. Это длится всего пару секунд, прежде чем он возвращается к Чанбину и ребятам, но их хватает, чтобы сердце в груди Джиу замерло. Он проводил меня взглядом? — Я так понимаю, госпожа Хан среди стаффа обладает статусом неприкосновенности? — Со Чан усмехается, пытаясь обратить внимание девушки на себя. Джиу бросает на него быстрый взгляд, но тут же переводит его на табло над лифтом. Он на четвёртом. Ещё секунд десять. — Бан Чан просто иногда забывает, что он лидер и отец только для семерых людей, а не для всего JYPE, — не глядя на менеджера, тянет она. Со Чан Бём усмехается. Он тоже бросает взгляд на табло и, понимая, что осталось совсем немного времени, ведь лифт уже на третьем, решает не медлить: — Пообедаем в перерыв? Я буду здесь весь день вместе с Хонджуном, так что… — он вскидывает брови и загадочно улыбается. Пока менеджер вальяжно облокачивается о косяк дверей лифта, Джиу смотрит на него и улыбается в ответ. — Ты хорошо подмазываешься, Чан, — тихо тянет она. Очередь обворожительно ухмыляться переходит к нему. — Я помог тебе занять отличное место на выступлении ребят, поэтому… Джиу сдерживает желание закатить глаза. Следом она сдерживает рвущееся наружу замечание о том, что если уж посчитать количество и качество оказанных друг другу услуг, Со Чан еще и в должниках перед ней останется, и отвечает: — Я не уверена, что пойду на перерыв, работы безумно много, — девушка изображает максимально виноватый вид, растягивая губы, — извини. Со Чан Бём прикусывает нижнюю губу, опуская взгляд в пол. Он слышит звук открывающегося лифта и отталкивается от косяка, уступая Джиу дорогу. Когда она проходит мимо, он невзначай бросает: — У меня есть полезная информация про съёмки следующего выпуска для тебя. В глазах Джиу мелькает явный интерес. Менеджер до закрытия кабины успевает договорить: — Пообедаем в столовой, и я расскажу. Она сдержанно кивает, на что Со Чан в последнюю секунду перед тем, как лифт увезёт госпожу Хан на шестой этаж, подмигивает ей. Он разворачивается и бодрым шагом направляется в сторону своего артиста и сегодняшних «хозяев». Присвистывая какую-то рекламную песенку, менеджер достигает парней и останавливается возле Минхёка. — Ты повеселел, — констатирует айдол явный факт, косясь на парня. — Приятно встречать родные лица в чужих местах, — довольно тянет он. Вдруг к менеджеру обращается Чанбин: — В таком случае теперь и нам сможешь радоваться, — улыбается он. Хонджун, до этого болтавший с ним об издержках в виде саднящего горла после съёмок спортивной серии на ветру, посмеивается. — Нашему Со Чану отрадней всего видеть именно юристку Хан. На это менеджер вдруг смущённо хмыкает, опуская глаза в пол. Хонджун треплет его за плечо. — Ты позвал незаменимую мисс на ужин? Когда он молча кивает, Чанбин снова старается как можно быстрее перевести взгляд на Чана. И лидер в который раз превосходит все ожидания, потому что гнев в его глазах вспыхивает в ту же секунду, как упоминание Джиу звучит из чужих уст. Крис внимательно смотрит на менеджера, ожидая, что… — Джиу согласилась, и в её перерыв я отлучусь, но буду здесь, в кафетерии, так что пишите и звоните мне, если понадоблюсь! Хонджун посмеивается и, заглядывая пусть и крепкому, но такому смущённому парню в лицо, задорно тянет: — И не надейся! Один час мы без тебя переживём. А вот сколько ты без обеда с госпожой Хан… — Аа-а-айщ, — мотая головой, тянет Со Чан. Он не поднимает взгляда, явно до сих пор смущённый таким разговором при чужих людях, но по зардевшимся щекам понятно, насколько он рад. Ровно настолько же, насколько зол сейчас Бан Чан. Занимательно, — думает Чанбин, задумчиво глядя на друга, — правда очень не вовремя. И словно в подтверждение его мыслей Бан Чан моментально надевает на себя привычную лидерскую маску. Сделав вид, что вся происходящая перед ним беседа вовсе его не волнует, он с по-настоящему хозяйским видом бодро произносит: — Ну что ж, друзья, у нас впереди еще множество кабинетов и этажей! Я предлагаю не задерживаться. Уже освоившаяся и разговорившаяся компания быстро с ним соглашается, и ребята направляются в противоположную от Джиу сторону, к лестнице. Впереди очень длинный день.

***

Первые два часа пролетают как одно мгновение. Ребята записывают свою «первую встречу» в просторном зале агентства для съёмок шоу, затем Чан и Чанбин проводят экскурсию для Хонджуна и Минхёка. Всё это время явно довольный своим положением хозяина лидер слушает восторженные вздохи, охи и ахи коллег по цеху. Он внутри себя очередной раз благодарит господина Пака за ту долю свободы, которую он предоставил ему и его группе. Ведь видя незакрывающийся от удивления и восхищения рот Хонджуна, лидера другой группы, он снова понимает: ДжейВайПи действительно верит. Верит в него, в свою компанию и в систему, которую создаёт. И в Джиу он тоже верит, потому что упорно до сих пор испытывает. Это греет ему сердце. Чан чувствует, что их теперь связывает нечто ещё большее, что-то… — Бро, ты протопал студию! — его отвлекает раздавшийся в спину громкий смех Чанбина. Чан останавливается среди коридора и оборачивается. Позади него стоят в неуверенной очереди сам Чанбин, Хонджун, Минхёк, Со Чан Бём и оператор телеканала. Лидер посмеивается, моментально пробуя скрыть всю неловкость ситуации за непринужденным почесыванием шеи. И снова его словесно спасает Чанбин. — Скорее всего наш Бан Чан настолько углубился в продумывание трека, что позабыл обо всём на свете. Хонджун понимающе улыбается и кивает, поправляя очки. — Ещё бы, — хмыкает Минхёк, — я думаю, что это привычка почти всех, пишущих тексты. Чан снова натягивает изображающую полный порядок улыбку на лицо и жестом руки приглашает всех вернуться назад, к студии. Уже перед дверью все ненадолго останавливаются, чтобы обсудить процесс съёмки. — Внутри студии уже стоит наша камера, — почёсывая затылок, тянет оператор, — во мне больше нет надобности. Только забрать её после и… — Если хотите — можете идти, — обращается к нему менеджер Со Чан, — я должен быть с артистами и смогу забрать её после записи, чтобы отдать вам завтра. Мужчина с камерой на это воодушевлённо набирает ртом воздух и выпаливает: — Правда? Я был бы очень признателен и… — Нет проблем, — кивает Со Чан, — для уважаемого телеканала мне не сложно оказать маленькую услугу. На этих словах Крис слегка кривит губы, но вовремя себя останавливает. Чанбин косится на него и понимающе опускает голову. Если стафф стоящих рядом коллег хотя бы немного уважает телеканал, то позиция команды Детей полностью противоположна. — В таком случае камера включена, а я пойду, — радостный оператор обращается к Со Чану, одновременно кланяясь на прощание. Тот снова улыбается и кивает в ответ. Прежде чем всем войти наконец в святая святых, менеджер даёт указания своему артисту: — Будь на связи. Я пока что буду работать где-то здесь, поблизости. Хонджун наклоняется к нему, певуче протягивая: — И обедать с юристкой Хан… Со Чан отводит взгляд в сторону, ухмыляясь. И Бан Чан не выдерживает: — У госпожи Хан обеды проходят так быстро, что моргнуть не успеваешь — её и след простыл, — как бы невзначай бросает он, доставая из кармана штанов ключ-карту, — так что советую держать руку на пульсе, иначе наша юристка попросту ускользнёт. Менеджер ухмыляется. Крис наигранно дружелюбно улыбается. — Только не от меня, — кланяется он, прощаясь. Чан в ответ лишь сверлит его отдаляющуюся спину. Ничто в нём не могло заставить сбросить с себя маску мудрого ментора, профессионального айдола, настоящего дружелюбного «своего» парня. Ничто, кроме упоминания Джиу с другим сегодня. Лишь один вид тёзки приносит ему раздражение. Но Крис быстро находит в себе силы вернуться в норму, обращая внимание на слегка ошарашенных парней. Решая не медлить, он быстро пикает ключ-картой по электронному замку, чтобы жестом руки снова всех пригласить, но на сей раз внутрь своей студии. Чанбин тоже протягивает руку, во все зубы улыбаясь друзьям. Хонджун и Минхёк заходят, но успевают коротко переглянуться. Оба что-то заметили. Только спустя ещё несколько минут, все остатки смущения и неловкости исчезают под натиском восторженных воскликов ребят о том, что у айдола в компании может быть своя собственная звукозаписывающая студия. Несмотря на чужие камеры в комнате и на двоих чужих в ней людей, сам Чан тоже чувствует себя гораздо лучше во время обсуждения и записи трека. Он полностью в своей стихии, в своём амплуа и в своём втором доме. Спустя ещё каких-то десять минут Бан Чан и вовсе берёт всё в свои руки. Мягко, без принуждения, это просто выходит само собой: он слушает мнение каждого, внимает любым просьбам и предложениям, кивает и полноценно включается в обсуждение. Но пока все сидят на диване, он удобно устраивается на стуле чуть поодаль. Сидит вальяжно напротив них, со знанием дела кивая и щуря глаза. От господина Пака его отличает разве что почти три десятка лет разницы в возрасте и отсутствие собственной компании в списке активов. Но вся его лидерская деловитость сходит на «нет», как только цифры на часах смартфона показывают время обеденного перерыва. Обеденного перерыва для офисных сотрудников JYPE. — Я предлагаю всем вместе отлучиться на обед, — потирая руки, прерывает обсуждение он. Хонджун, наполовину витающий где-то в текстовых облаках, удивленно открывает рот. — Уже? — тянется он к своему смартфону, чтобы проверить время. Вслед за ним то же самое делает Чанбин. Но вместо удивления на его лице возникает довольная улыбка. Он, не скрывая её, смотрит на Чана. — Ты хочешь пойти обедать сейчас? — вскидывает брови рэпер. — Я немного голоден… — тихо тянет Минхёк. Хонджун поддерживающе кивает. — Я тоже не отказался бы от чего-то горячего. Чан озаряет всех своей фирменной лидерской улыбкой. На Чанбина он предпочитает внимания не обращать, хоть и прекрасно понимает, что друг что-то подозревает. — С радостью приглашаю вас всех на обед в кафе JYP. Почту за честь угостить дорогих коллег.

***

Кафетерий JYPЕ имеет уникальное свойство растягиваться и сжиматься под необходимый компании размер. В обед, когда толпы офисных сотрудников заходят за своим айс-американо и порцией сплетен, он становится просторным, как стадион, вмещая в себя всех желающих. По вечерам, когда кухня ещё не закрыта, а уставшие айдолы и трейни жаждут попить чего-нибудь холодного между изнуряющими репетициями, он превращается в тихое и уютное место, где можно спрятаться от строгих наставников и тренеров. Иногда в просторном зале и вовсе смешивались и стафф компании, и айдолы, быт и комфорт существования которых они обеспечивали. В эти моменты столики забивались до отказа, а работникам столовой и кофейни приходилось выносить запасные: люди готовы были сидеть друг у друга на головах, но зато — вместе. Шум обеденной кофейни всегда нравился Джиу, ведь за ним можно притаиться и позволить себе наблюдать за окружающими людьми: вот заходят Наён и Сана из Twice вместе с двумя девушками-менеджерами, вот она видит за столиком у окна пиарщиков Stray Kids, пьющих какую-то молочную бурду с пиарщиками ITZY. Приятнее всего встречать коллег по цеху: юристы женских групп всегда выглядят гораздо более уставшими и затюканными. Джиу кивает в знак приветствия двоим из них, думая про себя о том, как должно быть тяжело им в мониторинге постоянно получать угрозы сексуального характера в адрес девчонок. Работать с девичьими группами морально гораздо сложнее, чем с парнями. У парней свои проблемы и свои мерзкие подводные камни, но только подводные камни девчачьих групп скручивали тугой, неприятный узел в груди Джиу. Она слишком хорошо понимает, каково это — когда к тебе пристают, а ты не можешь ничего сделать. Каково это — бояться шагов за спиной, вжимать шею в плечи, настороженно прислушиваясь шорохам на улице поздно вечером. Корея безопасна для женщин? Чушь. Она не чувствует себя безопасно даже на работе, где любой сотрудник раз в квартал прослушивает лекции об этике и подписывает новые и новые соглашения, обязуясь её соблюдать. Один из таких как раз зажал недавно её в пустом коридоре и… Думать об этом с каждым днём отчего-то всё тяжелее. Складировать все мерзкие слова Кван Сона внутри себя — задачка не из приятных. Но обращаться с заявлением в комиссию… сейчас? И какие у неё доказательства? — Да уж… — выдыхает она себе под нос, рассматривая тёмный американо в бумажном стакане. — Госпожа Хан такая задумчивая, — тянет смешливо кто-то сверху, прерывая дурные мысли. Со Чан с приятной улыбкой на молодом лице наклоняется вбок, махая рукой. Джиу улыбается в ответ и делает глоток американо. — Госпожа Хан завалена работой с ног до головы, — отвечает она, пока менеджер садится напротив. — Как и все мы, — кивает ей Со Чан, ставя на стол свой напиток. Он подается вперёд и заглядывает в стаканчик Джиу, а затем и ей в глаза, заставляя девушку нахмуриться от столь близкого контакта. — Ты всегда пьёшь такие суровые напитки? — вскидывает брови он. — И сама всегда такая суровая? Чтобы оградиться от почти касающегося её стакана носа Со Чана, Джиу делает глоток ещё раз. Это срабатывает — менеджер плюхается обратно на стул и закидывает ногу на ногу. — Ты сказал, что есть какая-то информация, — наклоняет голову юристка, — можешь начинать рассказ. Со Чан Бём ухмыляется, покручивая стаканчик в руке. Он поднимает на Джиу глаза и сталкивается с выражением нетерпеливого ожидания на её лице. Юристка поворачивается на стуле боком и тоже закидывает ногу на ногу. — У нас ещё полно времени, — тянет парень, — давай поболтаем не о работе. Джиу пару раз хлопает глазами, как будто её попросили решить уравнение с интегралами и дробями, а не придумать отвлечённую тему для разговора. Со Чан смеётся над её озадаченным лицом. — Скажем… — он поднимает взгляд вверх, — что если я попытаюсь узнать, почему ты никогда не ходишь с нами выпить или на ужин после съёмок? — возвращая его назад, спрашивает он. Джиу хмыкает. — Я не любительница выпивать, да и шумные компании меня никогда не привлекали, — отвечает она, недолго подумав. — К тому же, — ещё один глоток кофе даёт ей смелости сказать ещё одну неожиданную правду, — вы ходите туда той компанией парней, которая чувства безопасности не вызывает. Очередь удивляться переходит к Со Чану, который во время ответа девушки успевает почти поперхнуться своим капучино. — Но девушки тоже с нами ходят, — вытирая губы салфеткой, возмущённо отвечает он. — Ходят, — кивает Джиу, — но приглашают их только для определённых целей и определённые люди. Я бы не хотела сидеть и чувствовать себя куском самгёпсаля на гриле весь вечер. Она снова бьёт своей прямотой наотмашь, не давая бедному менеджеру оправиться от прошлого ответа. Он таращится на неё, как будто видит призрака, а не симпатичную себе девушку, и уже гораздо менее уверенно парирует: — Но это вовсе не… это далеко не всех касается. Джиу искренне забавляет его реакция, и она заливисто смеётся, запрокидывая голову. — Расслабься, это я очень сильно обобщила и накрутила, — кладя руки на стол, успокаивающим тоном тянет девушка. — Я понимаю, что многие из вас туда ходят и далеко не все потом друг с другом спят. Нервный смех помогает скрыть Со Чан Бёму испуг от прямолинейности юристки. Он прочищает горло, прикрыв рот кулаком, и на сей раз аккуратно заглядывает в дерзкие зелёные глаза. — А если бы тебя пригласил я, ты бы пошла? Джиу застывает на месте. Плавно покачивающаяся нога тоже останавливает движение. Менеджер Со сглатывает волнение в трепетном ожидании. — Я бы берёг тебя весь вечер от внимания всех остальных парней, — тихо и заботливо говорит он, выпрямляясь на стуле и отставляя капучино в сторону. Джиу быстро провожает его руку взглядом и снова возвращается к выжидающему лицу парня. — Я бы хотел, чтобы ты сходила на тусовку после записи… — он пару секунд мнётся, — со мной. Узнаем друг друга лучше. Юристка таращится на парня, абсолютно сбитая с толку таким прямым предложением. Одно дело — прямолинейничать самой, вводя своей иностранной ментальностью в тихий ужас корейский народ, но другое — получить то же самое в ответ. Ещё и от парня. — Ты приглашаешь меня сходить вместе с тобой? — поднимает брови Джиу. Со Чан Бём снова перегибается через стол, наклоняясь к ней ближе. Но на этот раз Джиу не может оградиться ни стаканчиком, ни чем-то ещё, потому что свой американо она тоже отставила в сторону, а создавать барьеры из ниоткуда способности в ней не наблюдается. — Да, и я скажу всем, что ты со мной, чтобы к тебе никто не лез, — когда менеджер улыбается, у неё все опускается внутри. — Мне кажется, что тусовки во время Кингдома — это плохая идея, — стараясь не тушеваться, Джиу удерживает зрительный контакт с ним. — Такая напряжённая работа — это не лучшее время, чтобы узнавать кого-то лучше. Юристка сглатывает ком неприятного волнения в горле, и он действительно проваливается вниз, застревая где-то в рёбрах, ещё больше продолжая мешать вдыхать воздух. Со Чан Бём на это лишь ухмыляется. Он явно вошёл во вкус, и перед Джиу прямо сейчас предстаёт новый, до этого не показывавшийся облик менеджера: уверенный и ради своей цели готовый идти до конца. — А мне кажется, что мы уже достаточно общаемся, чтобы ты дала мне шанс, — почти шёпотом тянет он. Это смущает, сбивает с толку и ни капли не помогает мыслям Джиу собраться. — Я не… — мямлит она, — не… — О, Джиу! — уже второй раз за день слышит девушка родной голос. Но на этот раз он для неё спасительный. Бан Кристофер Чан собственной персоной оказывается рядом буквально в одно мгновение и бесцеремонно, с раскованностью настоящего хозяина положения плюхается на стул рядом с девушкой, подпирая её спину плечом. Его тёзка-менеджер сразу же выпрямляется, отстраняясь от Джиу, а она сама поворачивает голову к тому Чану, которого не против видеть всего в паре сантиметров от своего лица. — Как делишки? — улыбается он ей как обычно во время своего ужасного флирта. — Успела по мне соскучиться? Джиу закатывает глаза, но улыбку не сдерживает. — Я всегда по тебе скучаю, дорогой мой, — подпихивает его спиной она, наигранно хлопая глазами. А Чан и не думает переставать прижиматься к тёплой девичьей спине. Впрочем, как и переставать нести чушь. Следом за ним к столику подходят и Чанбин с двумя дорогими гостями. — О, привет, ребята, — радостно улыбается рэпер. — Как удачно совпало, что и вы тут. Тонкую издёвку в голосе Чанбина распознаёт только Бан Чан, грозно зыркающий на друга. Рядом с ним раздаётся озадаченный голос Хонджуна. — Ох, мы, наверное, вам мешаем, вы же хотели пообе… — Мы будем очень рады, если вы присоединитесь, — не даёт ему договорить Джиу, радостно показывая на два свободных места. — А я могу вообще пойти на работу, мне уже пора, госпожа Ким ждёт… Пока она, тараторя первое пришедшее на ум оправдание, встаёт из-за стола и тянется за остатками американо, Крис её руку перехватывает и тянет обратно вниз. — Чанбин принесёт ещё пару стульев. Мы прекрасно поместимся и вшестером. Минхёк и Хонджун в очередной раз подозрительно переглядываются, а затем почему-то с сожалением смотрят на менеджера, пытающегося за глотанием остывшего капучино скрыть раздражение. Чанбин на это всё лишь с ещё более довольной улыбкой мотает головой, но, вздохнув, всё-таки подходит к соседнему столику, за которым сидят юристы ITZY, и просит у них свободные стулья. Когда Чанбин возвращается обратно, его улыбка становится лишь шире. Хонджун приземляется рядом с Со Чаном, Минхёк берёт у рэпера стул и садится во главе стола, тоже возле менеджера. Сам Чанбин садится напротив Минхёка, прямо рядом с Чаном. Тот и внимания на гостей не обращает. Зачем, если рядом есть Джиу? — Ты видела новые заявки на регистрацию в KOMCA? — снова слишком близко наклоняется к ней лидер. — Два трека с нового альбома. Джиу вскидывает брови. — Мне сразу заполнять форму или ждать, что через два дня ты прибежишь с одним изменённым словом в тексте или добавленным звуком в дорожке? — паясничает она. Чан цокает, хотя улыбка успевает показаться на лице раньше. От него пахнет каким-то древесным парфюмом, и Джиу невольно втягивает воздух сильнее, бросая взгляд на крепкую шею. — Ох, я так понимаю тебя, Джиу, — доносится голос менеджера напротив, отвлекая её от лица Криса всего в пяти сантиметрах от себя, — мне иногда приходится носить юристам формы по три раза, если Хонджун в последний момент передумывает. — Не было такого! — возмущается лидер Ateez. — Может быть, один раз… — Ага, один раз, — повышает голос в ответ Со Чан Бём. — Мне начать вести журнал? — Хорошая идея, — кивает Джиу. — Мне за Бан Чаном тоже пора вести список прегрешений. — Эй, — пихает её Крис плечом в спину, — я тогда за тобой тоже начну! — Для меня тебе хватит и стикера, — Джиу наконец поворачивается к парню лицом, садясь на стуле ровно, — или даже маленькой закладочки, которую я оставляю вам как маркер для подписи. Бан Чан кривит губы под громкий смех Чанбина. — Зато для него понадобится книга, Джи-нуна! — сквозь смех выпаливает он. Крис грозно косится. Джиу заливается смехом. И его это вдруг так расслабляет, что складка меж бровей сразу разглаживается, и он сам посмеивается вместе с ребятами. Когда глаза Бан Чана снова обращаются на девушку, он замечает, что на столе перед ней нет ничего кроме стаканчика с кофе. — Ты не обедала, — пользуясь моментом в виде заговоривших между собой Минхёка, Хонджуна и менеджера, констатирует факт он. — Времени нет, я думала забежать сюда минут на двадцать, не больше, — вспоминая об этом, Джиу смотрит на наручные часы. — Прошло уже сорок, к сожалению. — Двадцати минут хватит на еду, — тихо, но строго отвечает Чан. — Пока её будут готовить пройдет пятнадцать, в итоге у меня останется пять, — склонив голову, парирует юристка. — Есть другой путь, — улыбается Бан Чан. На вопросительный взгляд Джиу он не отвечает, потому что в этот момент работница кафе JYP с огромным подносом наперевес достигает их шумного стола. — Шивон, зачем ты сама это всё притащила? — Чан вскакивает с места, чтобы помочь маленькой девушке расставить тарелки с едой на столе. — Я просто видела, что вы так увлечены разговором, — нервно хихикает девушка, явно с большим трудом удерживающая поднос. Джиу тоже привстаёт, чтобы помочь Чану расставить посуду. — Вау, ты так много наложила, — восхищённо смотрит на гору еды Крис. — Столько таккальби! Это же порция на семерых! — Вы же так много трудитесь, мозгу нужна энергия, — скромно улыбаясь, отвечает Шивон. Она нервно косится на Джиу, расставляющую маленькие блюдца с панчанами ровно в ряд по центру стола, а затем снова очень внимательно смотрит на Чана. Ей приходится ещё и навострить уши, как только она застаёт разговор айдола и юристки. — Вот этим ты и пообедаешь с нами, — шепчет ей Чан, передавая большую тарелку с таккальби. — Нет, — шикает на него Джиу, беря её в руки, — я пойду прямо сейчас работать. — Ты никуда не пойдешь, пока не поешь, — не отпуская бедные токпокки с мясом, начинает спор Чан. Джиу безуспешно пытается забрать тарелку из его цепкой хватки. Он не даёт. — Прекрати это, — цедит она, чувствуя на себе взгляд Со Чан Бёма. — Пожалуйста, — склоняет голову Бан Чан, умоляюще заламывая брови. Девушка вздыхает. Разве можно ему отказать? — Ладно, — отвечает в итоге она, всё-таки вытягивая из руки довольного Криса тарелку. – Я поем. Чан с довольной улыбкой под впитывающим всё происходящее взглядом Шивон, сгребает в руки палочки и кладёт их в центр стола, что-то напевая себе под нос. Он кивает Джиу, чтобы та села, а сам следом обращается к менеджеру: — Вы поедите с нами? Тот складывает руки, в одной из которых капучино, в крест. — Спасибо, но нет. После кофе с госпожой Хан, — выделяет он упоминание Джиу, — я должен пойти на обед с другим вашим коллегой. — Правда? — отчего-то радостно спрашивает Крис. — И кто же она? — Это не «она», — смеётся менеджер. — Это Кван Сон-щи. Джиу сразу съёживается при упоминании ненавистного имени. Замечает это лишь Чан, потому что видит, как она начинает поглаживать сплетённые в замок руки большим пальцем. Он и сам напрягается. — Вот как, — кивает Крис, — не знал, что вы дружите. — Приятельствуем, — с улыбкой кивает Со Чан Бём в ответ. Чан аккуратно касается кончиками пальцев плеча Джиу. Он хочет хотя бы немного успокоить её. Девушка поднимает голову вверх, чтобы посмотреть на него, и Чан подмигивает. Она улыбается и кивает. Застав последнее интересующее её действие, официантка Шивон кланяется и покидает шумный стол. Когда Крис уходит за дополнительными приборами, к Джиу обращается Чанбин: — Джиу, ты будешь на съёмках следующей серии? Она кивает. Со Чан посмеивается: — Командная работа снова в силе? Джиу бросает на него взгляд, но уже далеко не такой дружелюбный. После новости о том, с кем он идёт обедать, Со Чан Бём уже и наполовину не кажется ей таким приятным. — Ты обещал рассказать мне какие-то новости, — улыбается она. — Я жду. Он улыбается в ответ. Но выглядит это как-то натянуто. Или ей уже кажется? — Следующие съёмки будут ночными, — понизив голос, отвечает он. — Прям совсем в ночь. Джиу хмурится. Хонджун удивлённо охает, а Чанбин жалобно тянет: — Не-е-е-т, я ненавижу ночные съёмки! — У кого ночные съёмки? — подошедший к столу с горой тарелок для всех и палочками для себя, Бан Чан сразу включается в разговор. — У вас, Чан, — протягивает Джиу руки, чтобы помочь ему раздать всем блюдца. — Следующая после юнитной серия будет сниматься в ночь. Крис хмурится. — С чем это связано? — обращается Хонджун к менеджеру. — Кажется, то ли с расписанием шоу канала, потому что на нас просто не хватило места в дневное время, — пожимает плечами он, — то ли у двух групп не совпадали графики с желаемым днём съемки, я так и не понял. — Да уж, — недовольно фыркает Джиу. — Надо запастись кофе и энергетиками… Со Чан Бём бросает взгляд на Джиу, когда она ставит последнюю тарелку перед Чанбином. Бан Чан — на него. А следом обращается к юристке, беря в руки тарелку с кимчхи: — Как можно всё это пить? — накладывая палочками капусту ей в тарелку, сетует он. — Тебе не стоит сочетать кофеин с таурином, а потом снова с кофеином, и так по кругу. Джиу на это лишь фыркает. Со Чан Бём внимательно смотрит за движениями палочек айдола, продолжающего увеличивать количество кимчхи в тарелке девушки. То же самое делает Минхёк, уже заметивший, что общение между Бан Чаном и этой юристкой выходит за рамки рабочего. Хонджун, увлечённо болтающий с Чанбином о тексте трека, который они вместе пишут, активно размахивает рукой над столом. Когда он случайно задевает ладонью руку Джиу, все наконец включаются в общий разговор: — Простите пожалуйста, — лепечет лидер Ateez, взволнованно глядя на юристку. Та лишь отмахивается. Всех отвлекает звонкий вскрик и смех Чанбина. — Чан, ты же сейчас переложишь ей всё, что есть! Ребята смотрят на Криса, а затем переводят взгляд на тарелку в его руках. Хонджун и Минхёк начинают улыбаться, когда видят, что парень переложил почти всю кимчхи в тарелку Джиу. Бан Чан бездумно смотрит сначала в почти пустое блюдце с капустой, затем на тарелку девушки, следом — на неё, встречая такое же выражение лица в ответ. Минхёк сначала дёргается, когда Чанбин с новой силой прыскает от смеха, но это настроение быстро становится общим для всех. Джиу палочками подбирает часть капусты и перекладывает в тарелку Чану, приговаривая: — Да, у нашего Чанни-я есть привычка отключаться и забывать о себе. Чанбин парирует: — Мне он ни разу столько еды не накладывал! За что получает очередной грозный взгляд от лидера. Но, кажется, ему совершенно всё равно, ведь следующее, что он говорит: — Теперь я буду следить за нашим Чанни-я, — выделяет непроизвольно брошенное ласковое прозвище Чанбин, — а то он так ненароком и рис в кофе насыпет случайно! — Во-о-о-оу, — продолжая посмеиваться, тянет Хонджун, — так это… — Очень некорректное сравнение, — вместо него заканчивает фразу Джиу, многозначительно глядя на Чанбина. — Но иногда наш общий друг забывает, что какие-то шутки поймут не все, правда? Теперь Чанбин наблюдает на себе два убийственных взгляда, вместо одного. — Джиу, а у вас ведь тоже запрещены отношения между стаффом и айдолами? — раздаётся вопрос от притихшего Со Чана. Он смотрит на девушку поверх своего стаканчика с кофе и дружелюбно улыбается. — Конечно, — кивает она в ответ, пока Крис накладывает ей мясо и токпокки из общей тарелки с таккальби. Минхёк на это незаметно кивает Чанбину, которому приходится прикрыть рот кулаком, чтобы сдержать смех и не испортить всё снова. — Сначала отношения айдолов и стаффа были запрещены на протяжении трёх лет после подписания контракта, но полгода назад мы все подписали дополнительные соглашения об изменении, в которых содержится уже полный запрет на неуставные отношения. Взгляд Бан Чана тускнеет при этих словах. Но зайти мыслям дальше он снова не позволяет. — Вот как, — кивает менеджер, поджимая губы, чтобы скрыть улыбку. — И какие меры за нарушение этого пункта? — Увольнение, — бросает Джиу так, будто ей всё равно. Только вот в груди больно колет. — Но некоторые ведь рискуют, так? — вдруг с интересом включается в разговор Хонджун. Джиу, подумав, кивает. — Наверняка. Но мне о таких случаях неизвестно. — А что стало с теми парами, которые начали встречаться до запрета? — теперь вопрос задаёт Минхёк. — И кого уволят, если отношения раскроют? — добавляет новый вопрос Со Чан. Не начавшийся ответ Джиу оказывается прерван громким стуком тарелки о стол. Бан Чан наложил таккальби ей и себе и поставил общее блюдо в центр с таким усердием, что обеденный стол завибрировал. — У вас так много вопросов об этом, — усмехается он, оглядывая всех по очереди, и продолжает, останавливаясь на менеджере, — что невольно подозреваешь… Минхёк и Хонджун смеются. Со Чан же напротив, геройски выдерживает зрительный контакт с лидером Stray Kids абсолютно бесстрастно. Чанбин перемещает взгляд между ними двумя, силясь увидеть молнию. Ничего из этого не замечает лишь Джиу, усиленно думающая над поставленными вопросами. — Я не знаю, что стало с теми, кто встречался… — хмурится она, вспоминая одну пару девушки-айдола и парня-танцора из стаффа. — Но уволят, очевидно, нас, — поднимая глаза на менеджера Со Чана, грустно улыбается она, отвечая на его вопрос. Он так же улыбается в ответ. Вздыхая, Со Чан тянет, глядя на девушку: — Поэтому стаффу надо встречаться со стаффом, — склоняет голову парень. — Ещё лучше стаффу разных компаний между собой, чтобы без вопросов. — Уж лучше вообще ни с кем, — чувствуя явный намек, отвечает Джиу. Она берёт в руки палочки и, бросив задумчиво смотрящему на неё Крису тихое «спасибо», откусывает токкпоки, глядя в тарелку. Кажется, только так за этим столом ей удастся избежать неприятных разговоров и прожигающих взглядов двух людей с одним именем. Но вместо затишья и звонкого постукивания железных палочек о керамические тарелки, она слышит голос Криса: — Компания почти всегда знает обо всех отношениях, — пережёвывая кимчхи, вдруг обращается он к менеджеру, — просто пока люди стараются их скрывать, она в ответ старается их не замечать. Со Чан усмехается. Это выглядит как оправдание. Или оправдание на будущее? — Забавная логика. Только в итоге уволят всё равно кого-то вроде меня, — он ставит пустой стаканчик на стол. — Или Джиу. И Джиу, в этот момент жующая кусок свинины, слишком резко вдыхает воздух и закашливается от шока. Видя, что девушка подавилась, Крис быстро тянется за своим стаканом с водой и протягивает его ей. Джиу благодарно кивает и мелкими глотками пьёт воду. Чан заботливо гладит её спину горячей ладонью. — Менеджер Со, — шутливо-строго обращается к нему Хонджун, — полегче на поворотах, иначе вы оставите агентство без незаменимого работника, а себя — без любимой напарницы! Минхёк посмеивается, прикрывая рот. Лицо Со Чана вдруг окрашивает смущённая улыбка. Пользуясь отвлечённостью своих друзей, Чанбин позволяет себе расслабиться, и внимательно смотрит на сидящих сбоку от себя Джиу и Чана. И в очередной раз видит то, что больше всего ждал: его лидер, только что нежно гладивший Джиу по спине, теперь заправляет откашлявшейся девушке прядь локона за ухо. Снова. Не прерывая с ней зрительного контакта, Чан тянется рукой за салфеткой, чтобы она смогла промокнуть губы. Он буквально ни на секунду не сводит с неё взгляд. Крис сидит к Чанбину почти спиной, но ему прекрасно видно по каждому мелкому движению, насколько трепетно он обходится с Джиу. И ещё лучше Чанбину видно, с какой ревностью он смотрит на любое действие менеджера, как без задней мысли на общем обеде при всех отдаёт ей предпочтение, ухаживая. Это не просто вежливость. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Бан Чан девушку, когда та перестаёт кашлять. Она молча кивает. — Извини меня, Джиу, — виновато улыбается Со Чан. Бан Чан одаривает его осуждающим косым взглядом. — Всё в порядке, — ещё пару раз кашлянув, отвечает она. Крис со своей тарелки перекладывает пару кусочков мяса ей. И в этот момент Со Чан наклоняет голову набок, что-то рассматривая. Джиу чувствует новый чересчур прямой взгляд на себе и почти сразу ощущает его причину: рука Бан Чана всё ещё на её спине. Просто лежит. Но ответный взгляд исподлобья кладущего в рот кусок мяса Чана на менеджера очень красноречиво намекает, что находится она там не просто так — потому что ему можно, потому что Джиу позволяет. Но всё, чего сейчас хочет Джиу на самом деле — испариться. И такая возможность у неё, к счастью, появляется. Время на больших часах над стойкой раздачи показывает уже конец обеда. — Ой, — искренне удивляется она, — мне надо бежать! Джиу второпях встаёт, нащупывая в кармане штанов смартфон. Следом за ней поднимается и Со Чан, явно собираясь проводить. Но и здесь он оказывается опережён своим тёзкой. — Я дойду до выхода с тобой. Бан Чан подрывается с места так резко, что стул от толчка отскакивает назад с неприятным скрежетом. По ошарашенному взгляду Джиу и неловкой тишине за столом до его мозга доходит, что сделал он что-то как минимум странное. Но опасность образовавшейся ситуации подначивает шестерёнки в голове крутиться быстрее, и он выдаёт: — Мне нужно быстро проконсультироваться с тобой по поводу текста одного трека с альбома. Брови Джиу ползут вверх, но Крис закручивает предложение так, что придраться не к чему: — У меня есть упоминание некоторых вещей в тексте, которые могут помешать признать его пригодным для вещания КBS, а это би-сайд, с которым мы должны будем выходить в промоут. — Окей, — кивает юристка, — по дороге покажешь текст, я предварительно прикину риски. Чан поворачивается на Чанбина и гостей за столом. — Я вернусь через пять минут, извините, — слегка кланяется он, виновато улыбаясь. — Что ты, это очень важный момент, я понимаю, — Хонджун вытягивает руки в успокаивающем жесте. Джиу улыбается всем и кланяется на прощание, благодаря за обед. Чанбин сжимает кулаки в знаке «файтин», пока Крис становится позади девушки, чтобы проводить её к выходу. — Увидимся на съёмках, Джи! — машет ей рукой Со Чан. — И знай, что моё предложение всё ещё в силе, — он склоняет голову, мило улыбаясь. Девушка кивает и кланяется ещё раз, следом отвечает Чанбину таким же жестом «файтин», а Чан сзади неё пристально осматривает менеджера. Джи? Что ещё за Джи? — верхняя губа Криса приподнимается, когда он понимает. — Так зову её только я. Никто больше. И новый, гораздо более сильный укол какого-то доселе не испытанного чувства вонзается прямо в широкую грудь парня. Кто-то ведь может точно так же звать её, так же трогать, так же проводить время и… делать что похуже. Когда Джиу поворачивается, сталкиваясь с ним лицом, он, ошеломлённый собственным очередным озарением за сегодняшний день, смотрит на неё совершенно иначе. Не так, будто она самый обыденный человек в его жизни, а словно хрупкий хрустальный сосуд, который может разбиться на тысячи осколков в один момент. — Идём? — улыбается ему в ответ девушка самой прекрасной в мире улыбкой. Он приоткрывает рот, ненадолго замирая, но тут же берёт себя в руки и, улыбаясь в ответ, кивает. — Пошли, Джи. Чан снова кладёт тёплую ладонь на центр девичьей спины, уводя свою юристку с поля боя, о существовании которого знают лишь два человека. — Чанбин, — как только Крис отходит, Хонджун наклоняется, чтобы спросить как можно тише парня за другим краем стола, — мне показалось, или… Чанбин улыбается, но качает головой. — Они не вместе. — О-о-о, — хмурится Минхёк, — так и не скажешь. Кладя кусок мяса с жареным кимчхи себе в рот, Чанбин снова усмехается: — Но они действительно очень близки. Хонджун тоже тянет «о-о-о» и с выражением полного понимания запрокидывает голову: — Я понял, — хихикает он, — это у вас местный секрет Полишинеля, да? Поморщившись от слишком горького кусочка пережаренного кимчхи, Чанбин кивает. Он протягивает руку за стаканом воды и, глядя на своего заинтригованного друга, отвечает: — Да. Только им двоим это реально неизвестно. Они правда не вместе. Минхёк с грустным выдохом кладёт руку на плечо Со Чан Бёму. Тот, внимательно слушающий беседу, не меняется в лице. — Кажется, менеджер Со, вы не успели занять место рядом с госпожой Хан. Со Чан фыркает. Поднимаясь с места, он весёлым тоном проговаривает: — Пока на талии госпожи Хан нет чужой руки, а в её расписании вечером лишь работа, я всё же могу попытать удачу. Он кланяется, намереваясь покинуть друзей, но Чанбин, направив на него свои палочки, необычно серьёзным тоном говорит на прощание: — Менеджер Чан Бём, у Джиу действительно нет руки на талии, но, как вы наверняка заметили, одна уже есть на спине. А до талии оттуда, — он склоняет голову, прищуриваясь, — совсем недалеко. Со Чан натягивает улыбку и кивает. — Как скажете, Чанбин-щи. Он оставляет айдолов сидеть за столом, а сам направляется к выходу из кафетерия. В дверях, видимо, сама судьба решает окончательно испортить ему обед, потому что последний человек, с кем менеджер Со сталкивается, — это вернувшийся Бан Чан. Крис, абсолютно довольный тем, как бурно отреагировала Джиу на показанный им текст песни, проводивший её до лестницы и всё это время ни на секунду не убравший руку с её спины, открывает дверь в кафе. Глупая улыбка улетучивается в ту же секунду, как перед его лицом оказывается высокий Со Чан Бём. Он сухо кланяется ему, пропуская на выход. Парень отвечает тем же. В проходе он останавливается, поворачивая голову на Бан Чана. — И как текст? Всё в порядке? — вопрос звучит больше как упрёк. Чан не моргает, глядя на парня. Всего несколько секунд молчания больно бьют по ушам. — Да, всё замечательно, — кивает он. — Спасибо. — Рад был познакомиться с Вами лично, Бан Чан-щи, — снова кланяется менеджер, собираясь окончательно наконец уйти, — увидимся на съёмках. Чан сдержанно улыбается и кланяется на прощание в ответ. Он с облегчением выдыхает, идя к уже снова шумному столу с гостями. Такое чувство, что за обедом и правда была битва, а не беседа. Но победителем в ней точно стал он. Обед заканчивается быстро, потому что оказывается, что у Чана много общих тем для разговоров с Хонджуном. Все ребята шумно болтают, уплетая таккальби, и сплетничают о шоу, пользуясь отсутствием камер. На пути обратно в студию, Крис одёргивает Чанбина, оставаясь позади остальных. Он хватает друга за локоть, вплотную придвигая к себе. — Есть просьба, — горячее дыхание Чана обдаёт лицо парня. — Мне нужна помощь. Чанбин косится на друга. Чан продолжает. — Ты же дружишь с Хонджуном? — Ну… — ненадолго заминается он, не понимая, к чему хочет вести Крис дальше, — в целом да. — А он хорошо общается с этим менеджером, так? — голос Чана понижается до шёпота. — Со Чан Бёмом. Уголки губ Чанбина ползут вверх быстрее, чем он успевает остановиться, и Крис до боли сжимает его локоть. Чанбин шипит. — Я серьёзно! — его пухлые губы обиженно выпячиваются. — Узнай у Хонджуна, что из себя представляет этот менеджер. Мне не нравится, что он так крутится вокруг Джи. Чанбин превозмогает боль в руке и всё-таки фыркает, издавая саркастичный смешок: — Она ему нравится, это ж очевидно. Бан Чан цокает. Он наклоняется к другу ещё ниже, уложенные волосы щекочут висок Чанбина. — Он постоянно что-то просит от неё, постоянно сосёт из неё силы своими просьбами и предложениями, считает их напарниками, хотя всю работу делает Джи, а ему перепадает только благодаря приближённости к ней, — Чан прикусывает губу, поворачивая по коридору. — А Джиу потом уставшая и без сил от вечной беготни. — Чан, — тихо смеётся Чанбин, — ты сейчас себя или его описывал? А то я запутался… ай! В реакции на очередную гениальную шутку Крис отпускает бедный локоть друга, но теперь достаётся его рёбрам: удар костяшками приходится прямо в бок. Чанбин сгибается, шипя: — Эй! Чан закусывает щёку. — Так ты мне поможешь? — Помогу-помогу, — сквозь боль выдавливает он. — Мне и самому интересно. На возню позади оборачиваются Хонджун с Минхёком. Застав небольшую драку между друзьями, они с пониманием переглядываются. Когда все останавливаются перед дверью в студию, ожидая Чана с ключом, Хонджун расслабленно тянет: — Да-а-а, жизнь в JYPE бьёт ключом. Чанбин усмехается, пока Крис открывает дверь: — Ага, иногда очень даже больно, — он косится на спину друга, а затем переводит смешливый взгляд на Хонджуна, — бьёт.

***

Вечер подкрадывается незаметно, да такой поздний, что посмотрев на экран смартфона, Чан пугается цифр на нём. Джиу уже два часа как не должно быть в компании. Но пустой экран блокировки говорит о том, что она либо ушла, не написав, либо… всё ещё здесь, задерживается. Опять. Бан Чан моментально отвлекается от беседы с ребятами, заходя в чат с девушкой. Он пишет ей, не ожидая, что Джиу всё ещё здесь. Но ответ приходит незамедлительно. Джи, [20:03] Я всё ещё здесь. И я пока занята Чан вскидывает брови. Удивительное чувство — встретить человека, который тоже проводит на работе большую часть дня. Но всё же приятное: ему нравится, что они оба заняты так плотно, что могут встречаться вечером в его студии на ужин, что он может подвозить Джиу до дома, может видеть, как она, уставшая к концу дня, расстёгивает две верхние пуговицы на рубахе, скидывает лаковые лоферы, забираясь к нему на диван, и потягивается, разминая спину. Он всё это может видеть. Только он. Не какой-то другой Чан. — Чан! — резкий голос Чанбина позволяет лидеру вынырнуть из уже пугающих своей частотой мыслей о Джиу. — М? — вскидывает брови он, поднимая глаза на присутствующих. — Куда пойдём ужинать? — вопрос Чанбина застаёт Криса врасплох. Благо, он сам же на него и отвечает: — К господину Киму? Я могу позвонить и заранее заказать. Чан растерянно кивает, бубня неразборчивое «да, конечно». — У вас же есть лаундж-зона на крыше, да? — Хонджун поворачивается к Чанбину с заговорщической улыбкой. — Есть, — уверенно кивает тот. — Может быть, мы закажем еду и поужинаем на крыше? — предлагает лидер Ateez. — Избежим лишнего внимания, и я смогу побывать на легендарной тусовочной крыше JYP Entertainment. Чанбин смеётся, открывая контактную книгу в смартфоне. — Не такая уж и легендарная эта крыша… — Ох, — подаёт голос Минхёк, — Чанбин, поверь мне как человеку, который был однажды там на тусовке у Джексона: ваша крыша — это легендарное место. Чан, в это время прикусывавший кончик большого пальца и что-то внимательно рассматривавший в смартфоне, при упоминании Джексона оживляется. — Эта его тусовка была первой и последней на нашей крыше, — усмехается он. Минхёк улыбается: — Но ты на ней тоже был. Я помню твою кудрявую макушку. — Я? — показывает Крис на себя ладонью. Он, не скрывая улыбки, тянет: — Что вы, как я мог? Мне же было всего девятнадцать, Минхёк-сонбэним… Минхёк на это заливается смехом. Чанбин и Хонджун с небольшой завистью наблюдают за диалогом парней. — Девочки постарше бегали за тобой уже тогда, — начинает неожиданно ностальгировать мембер BTOB. — В тебе всегда было что-то… — он пытается подобрать слово, потирая пальцы правой руки, — Что-то магнитизирующее. Теперь ты выплескиваешь эту энергию на сцене, выглядит просто отлично. Чан настолько сильно смущается, что уши краснеют в несколько секунд. Он невнятно мямлит слова благодарности, опуская голову в поклоне, хотя на самом деле хочет спрятать лицо. Чанбин вклинивается с шуткой: — Поверьте мне, Минхёк-сонбэним, Бан Чану хватает этого магнитизма, чтобы и на сцене его использовать, и в жизни. — Айщ-щ-щ, — раздаётся уже ворчливое от Чана. Он глядит на друга исподлобья. Бархатный смех Минхёка отдаётся от стен студии: — Охотно верю, — наставнически-тепло он смотрит на Чана, поднявшего наконец голову, — и даже вижу это. Чан снова смущается, и ещё не вернувшиеся в свой природный цвет уши заново краснеют. — Давайте лучше решим, что мы будем заказывать, — пытается перевести тему он. — Ничего не надо решать, — улыбается Чанбин, размахивая перед всеми экраном смартфона. — Я просто позвоню господину Киму, и он приготовит нам еду с собой. Сходим заберём и притащим всё на крышу. Полностью удовлетворённый своим предложением он с улыбкой до ушей осматривает присутствующих. — Я — за! — поднимает руку Хонджун. Минхёк кивает, голосуя своей. Бан Чан смотрит на счастливого и уже наверняка представляющего вкус свиных рёбер друга и решает не отказываться от предложения. К тому же, ресторан господина Ким — одно из любимых им мест, где за красным клёном в центре зала всегда можно спрятаться от чужих глаз. — Тогда за едой пойдешь ты, — улыбается Чан другу. Чанбин, уже выходящий из комнаты, чтобы сделать заказ, показывает ему знак «окей» и тихо прикрывает за собой дверь. Спустя десять минут громкой дружеской беседы с хозяином заведения, слышимой даже за дверью студии, он возвращается к ребятам с гордым объявлением о том, что заказ сделан. — Я пойду за едой с тобой, — смотрит на него Хонджун. — Хочу проветриться. Чанбин кивает, и они оба встают, покидая студию. В её приятной тишине остаются Бан Чан и Минхёк. Как только дверь за парнями закрывается, лицо Криса сразу ныряет обратно в смартфон. Он пишет Джиу: Вы, [20:10] Сможешь встретиться со мной через 10 минут? Нервное покусывание губы и рваное дёрганье правой ногой смешат Минхёка, с интересом наблюдающего за парнем. Когда Чан в ответ получает «ага», прикушенная губа сменяется улыбкой радости. Он поднимает голову на сонбэнима, собираясь сказать, что вынужден ненадолго покинуть его, и неожиданно для себя сталкивается с озорным взглядом. Минхёк сразу же поясняет: — Чан, я тоже встречался с девушками, я знаю эти взгляды и неловкие движения между парочками. Ступор атакует тело Криса, ненадолго парализуя конечности. Улыбка на лице Минхёка от этого растягивается лишь шире. Спустя какое-то время Чан берёт себя в руки, тут с его губ срывается нервный смешок. — Сонбэним, у меня нет девушки, правда. На это искренне удивляется Минхёк. Даже после слов Чанбина он был уверен в том, что ребята настолько усиленно скрывают отношения Джиу и молодого лидера из-за ужесточившихся правил компании. Его брови ползут вверх вместе с вопросом: — Вы с юристкой Хан действительно не пара? — Нет, — слишком неуверенно для очевидного факта произносит Чан. И тут Минхёк, весь день, с тех пор как увидел трепет Криса перед зеленоглазой ведьмой, ведомый ностальгией по своим отношениям с девушкой из стаффа, которые он сохранить не смог, решает проявить неожиданную искренность: — А стоит. И впервые на подобную фразу Бан Чан не закатывает глаза, не цокает, не отпускает строгий взгляд или ироничную шутку. Вместо этого он смотрит в глаза своему сонбэниму, не менее ошарашенный такой простой фразой, и молчит. — Правда? Это всё, что у него получается выдавить из себя, переборов перед этим рвущееся «да». — Правда, — кивает Минхёк. Его голос хриплый и грустный. — Когда на девушку смотрят так, как делал это ты сегодня утром, когда с ней обращаются так, как делал это ты весь день, — он делает паузу перед словами, которые станут поворотной точкой для Бан Чана, — это означает только одно: ты, друг мой, по уши влюблён. Чан сглатывает. В горле катастрофически пересыхает от этих слов. И в мозге мелькает грешная, но впервые настолько открытая мысль: А что, если нам с Джи действительно стоит попробовать? Но тут же она оказывается перебита другой, которую он всё же осмеливается озвучить: — Отношения между стаффом и артистами в JYPE запрещены. Её могут уволить. Минхёк склоняет голову: — Ты же знаешь, что это вряд ли случится. В агентстве очень много работников… — щурит глаза он, — и я уверен, что кто-то с кем-то состоит в неуставных отношениях. Чан вздыхает. Слова сонбэнима звучат как разрешение. Разрешение на то, что он себе строго настрого запретил. На мечты, которые он спрятал в сотню сундуков и закрыл на сотню ключей, а потом выкинул в реку Хан с середины моста Банпо. Но вот, одна за одной эти мысли вдруг начали освобождаться и всплывать на поверхность, заставляя его сердце биться чаще. Он не хочет видеть Джиу ни с кем другим, не хочет прекращать видеться с ней сам. Он не может перестать смотреть на неё без усилия воли, когда они в одном месте, не может перестать прикасаться к ней даже на людях. Нужно быть абсолютно стоическим идиотом, чтобы не признать очевидный факт: Чан в Джиу влюблён. Да так сильно, что даже мысль об этом заставляет сердце внутри колотиться с такой скоростью, что кажется, будто ещё немного — и оно выпрыгнет из груди. — Как твой сонбэним я хочу позволить себе сказать одну дерзкую, но правдивую вещь. Бан Чан чувствует, что, если прошлая фраза Минхёка вскрыла самые запретные в его сознании мысли, эта — беспощадно вытянет их наружу клещами, не оставив выбора, кроме как что-то сделать. И оказывается чертовски прав. — Попробуешь и потерпишь неудачу — будешь жалеть какое-то время. Не попробуешь и выпустишь из рук — будешь жалеть вечность. Поверь мне. Чан чувствует жар, ползущий вверх по позвоночнику прямо к голове. Он быстро охватывает всё тело, делая его ватным. Это похоже на лихорадку. Крис даже на секунду думает, что точно заболел, — настолько резко ему стало дурно. Но тут же он понимает. Он не болен. Он влюблён. Чан вскакивает со стула, его грудь сильно вздымается от лихорадочного дыхания. Минхёк смотрит на него снизу вверх, будто чего-то ожидая. — Я… — Крису нужно пару вдохов, чтобы окончательно собрать себя в кучу. — Я должен ненадолго отойти, если вы не против. Минхёк одобрительно улыбается. — На сколько угодно. И Чан без слов покидает студию, оставляя за собой лишь поток воздуха. Идя по коридору, он пишет ей сообщение: Вы, [20:18] Встретимся на крыше. Я буду ждать тебя там Плевать, — думает он, — плевать на все проблемы и кучу этого дерьма вокруг. Оно точно всегда будет. И в этот момент Бан Чан понимает ещё одну вещь: в отличие от периодически истерящих мемберов, толп недовольных или слишком довольных фанатов, компании и её дурацких правил, Хан Джиу в его жизни ещё точно не навсегда. И ему просто необходимо это исправить прямо сейчас. Он идёт по коридору так быстро, что сердце в груди начинает биться с удвоенной скоростью. Ледяная дрожь атакует кончики пальцев, и они немеют. В груди ощущения не лучше: сердце-то стучит, но рёбра при этом так сдавливают туловище, что дышать становится сложнее с каждой секундой. Это настолько похоже на паническую атаку, что он в один момент усилием воли замедляет себя, а потом и вовсе останавливается. Усмешка слетает с дрожащих губ. — Это так тупо, — сквозь хриплый смех произносит Чан. Он думал, что влюблённость — это нечто прекрасное, что-то восхитительное, что это бабочки в животе и мозг набекрень. Но вот он стоит на лестнице, прижимая к бешено колотящемуся сердцу ладонь, и пытается успокоиться. На самом деле, любовь и правда больше похожа на самую настоящую лихорадочную болезнь: озноб, слабость, возможно, даже температура. Их он и чувствует, когда Джиу рядом. А ещё удушающий страх, постоянно заставляющий его выбирать. Поцеловать или нет? Прикоснуться лишний раз или убрать руку? Рискнуть? Он делает первый шаг. До выхода на крышу один пролёт. Рискнуть. Несколько месяцев Бан Чан отрицал любую возможность отношений с Джиу. Сначала причиной было то, что отношений он вообще ни с кем не желал. Зачем, если можно просто получать опыт и удовольствие? Но потом она появилась из ниоткуда со своим противным пробивным характером и совершенно незаметно так глубоко пробралась в его нутро и так уютно там обосновалась, что это даже стало пугать. Рассказать кому-то о проблемах? — ей. Позвать посидеть вместе вечером в студии и обсуждать всех на свете? — с ней. Хотеть видеть в своих объятиях, трогать, целовать, а потом и вовсе просто до боли в паху желать? — теперь только её. Глубоко в душе Крис всегда понимал, что вечно это продолжаться и не сможет. Но как закончить это — просто не знал. Но порой в самый обычный весенний день, когда хрупкие соцветия вишни увядают, сменяясь зелёными маслянистыми листьями, к людям и приходит осознание. Парень смотрит на девушку и понимает: это — оно, и влип он серьёзно. С придурковатой улыбкой и такими же мыслями Чан распахивает дверь на крышу. К своему приятному удивлению он видит фигуру стоящей у перил Джиу. К неприятному — он замечает, что она вытирает с лица слёзы. Его бешено стучащее сердце замирает в груди.