Кости (Bones)

      Мои лежала в темнице в том дремлющем состоянии, которое было настолько близко ко сну, насколько это было возможно, когда обутые в сапоги ноги появились у неё перед лицом.       — Они уже нашли кого-то, кто говорит на общем языке, — заскулила она. Должно быть, прошел целый день с тех пор, как ее бросили сюда. Она сменила одну тюрьму на другую, и единственное отличие заключалось в том, что эльфы, поняла она, были ужасными собеседниками. Разве все аспекты эльфийской жизни не должен был быть идеальным? Включая тюрьмы? Нет. Тюрьмы у эльфов были такими же отвратительными, как и у всех остальных.       — Оно попыталось атаковать? — задал вопрос один из эльфов.       — Нет. Оно говорит на общем языке и почти не шевелится.       — Послать ли за тем, кто говорит на общем?       — Да. И будьте начеку, на случай, если это всего лишь уловка. У этих прислужников зла много хитростей.       Мои разочарованно застонала и перекатилась на живот. Охранники вздрогнули от удивления, схватившись за оружие.       — Идиоты, — пробормотала она.       Все, что Леголас слышал за прошедший день – это приглушенный испуганный шепот своих людей. С каждым новым шепотом, его тревога росла все больше. В залах он уловил обрывки разговоров, упоминания о темных монстрах и зле, что все дальше распространяется по Арде. И, что еще более тревожно, разговоры о таком зле в границах Лихолесья. Зле хуже, чем нашествие пауков.       — Охранники говорят, что оно шепчет по ночам, взывает к своему хозяину и произносит черную речь! — с самым серьезным выражением лица обратилась горничная к двум посудомойкам.       Однако они резко замолчали, как только Леголас подошел ближе. Он мог поклясться, что одна из них чуть не упала в обморок. Другая быстро моргала глазами, как ей казалось, очаровательно.       Как обычно, заигрывания с ними его мало заботило и больше интересовал их разговор. Это существо держали в темнице Лихолесья? Он немедленно узнает все подробности. Отмахнувшись от девушек, даже не взглянув на них, Леголас отправился в темницу, чтобы узнать, что вообще происходит. За ним последовало приглушенное бормотание, и его слух уловил их кокетливое воркование.       — Я хочу увидеть существо, пойманное ночью, — обратился он к ближайшему стражнику, когда подошел к лестнице, ведущей в темницу.       — Мой принц, ваш отец…       Леголас проигнорировал стража и спустился в темницу. Увидит, еще как увидит! Он положит конец странным и пугающим слухам, которые мучают его разум с самого утра.       Охранники стояли как обычно и приветствовали его как обычно. Что было необычным, так это разочарованные возгласы, доносившиеся из самой последней камеры. И были они... на общем языке?       — Рад встрече, мой принц, — поклонился стражник, стоявший в конце, — мы послали Хатиниреля искать кого-нибудь, кто мог бы перевести слова существа, но боюсь, что в Лихолесье мало кто говорит на вестроне.       Леголас просто махнул рукой.       — Я пришел по собственному желанию и намерен сам увидеть, что вызвало весь этот ночной переполох.       Он оглядел камеру, и его голубые глаза расширились сначала от удивления, потом от замешательства.       — Это то, о чем я думаю? Просто кости? — к его удивлению и тревоге, в этот самый момент «просто кости» слегка качнулись и издали громкий стон.       — Почему все здесь такие идиоты? — возмутилось оно. — Неужели в наши дни никто не может отличить друга от врага?       Возможно, в обычной ситуации подобные слова существа и оскорбили бы его, но сейчас Леголасу было больше всего на свете любопытно узнать что оно такое.       — Оставьте нас, — приказал он, едва склонив голову в ответ на недоумевающие взгляды охранников, продолжая все также рассматривать скелет. В спешке охранник покинул принца.       — Какая темная магия могла создать такое существо, как ты? — медленно спросил он на общем языке.       Скелет начал раскачиваться взад-вперед еще яростнее извиваясь в эльфийских веревках, чтобы повернуться и лучше видеть его сквозь решетку.       — Меня никто не создавал, эльф, — заявил оно так гордо, как только могло в такой унизительной ситуации, — наконец-то один из этих идиотов нашел переводчика.       Внезапная догадка Леголаса вынудила его подойти ближе к решетке.       — Ты был тем, кто был прикован к стене в том старом храме, не так ли? Или, возможно, ты темный дух, который привязался к физической форме?       Вероятные теории пронеслись в его голове, и он внезапно понял желание Тамила покинуть это место как можно скорее.       Скелет яростно загрохотал костьми в веревках.       — О, это был ты! Отлично, теперь ты можешь снова помочь мне? Ты освободил меня из одной тюрьмы, как насчет того, чтобы вытащить меня из этой?       Леголас скрестил руки на груди, небрежно прислонившись к двери камеры.       — Я бы не стал слепо доверять такому созданию, как ты. Ты темное существо, не так ли, прислужник Саурона из прошлых веков? Тот, чья сила снова поднимается на востоке?       — Ну, эльф, я тоже тебе не доверяю, — горько пробормотал существо, — Я не темная прислужница Саурона, и я как прорицательница уверена, что Саурон давно мертв. Иначе у вас не было бы ваших прекрасных лесов и рек. Просто побольше огня и орков. И жуки размером с…       — Я слышал достаточно, — прервал его Леголас. Это существо начало испытывать его терпение, — что ты такое? Что за зло ты принес с собой в сердце Лихолесья?       Существо попыталось приблизиться к решетки камеры, и его череп повернулся так, что его глазницы уставились на Лагелоса. Они были пусты, но он чувствовал силу взгляда этого существа и нарастающую меру его негодования.       — Я не приносила зла, эльф! — яростно прошипело существо, в волнении оно мотало своим черепом туда-сюда, — это не моя вина, я - это я, и все, чего я хочу, это чтобы кто-нибудь освободил меня от этих проклятых валарами веревок!       Леголас вздохнул. Этот допрос, если его вообще можно было так назвать, ни к чему не привел, но он не почувствовал ни примеси зла, ни заметной темной магии. Просто гнев. Скелет был безоружен и вряд ли представлял опасность. Поэтому он уступил.       Он положил руку на замок, пробормотал быстрое заклинание, и замок со щелчком открылся. Леголас вошел и встал на колени перед тем существом, что все еще сердито раскачивалось взад-вперед, но оно успокоилось, когда он начал развязывать веревки.       — Спасибо… — пробормотало оно, удобно садясь и вытягивая руки над головой, — Кажется, ты либо собираешься заставить меня проглотить мои слова назад, либо ты не совсем безрассуден.       Леголас едва не улыбнулся, но его мгновенное веселье было омрачено любопытством, замешательством и сомнениями.       — Я не могу отпустить тебя, скелет, ты должен понять это. Я поговорю с королем по этому поводу, и твоя судьба будет решена.       Он снова запер дверь камеры, быстро уходя из подземелий. Он достиг своей цели, но был так же не уверен, как и тогда, когда отправился за ответами.       Что касается Мои, то она смотрела, как он уходит с любопытством и меньшим разочарованием, чем раньше. Он казался немного менее тупым, чем она ожидала, и был почти добросердечным эльфом. Эльфы, фыркнула она. Такие идеальные даже во время допросов таких живых скелетов как она. В конце-концов, не каждый день им приходиться допрашивать живой скелет. Теперь ей оставалось только ждать. Она понятия не имела, как долго, но надеялась, что эльф вытащит ее и скоро. Она не могла вынести мысли о новых темных пространствах или тюремных камерах. В конце концов, она была свободным духом, и мир звал ее, пел ей после того, как она так долго держала себя в, казалось бы, вечных цепях. Она никогда не была терпеливой женщиной, ни в жизни, ни в этой пародии на жизнь.       Однажды она будет свободна навсегда.