Рунный маг- 2

– Хорошо иметь домик в деревне, – сказал Черный Белк, устраиваясь в развилке Древа. Развилка была самой нижней, но даже она располагалась столь высоко, а лезть до нее было столь долго, даже если ты – Черный Белк, что он изрядно устал. Добравшись до цели, путешественник свесился вниз, посмотрел сквозь поредевший туман на далекую каменистую почву Междумирья, потом привалился к стволу, вздохнул, совершенно по-человечески закинул лапы за голову и зажмурил глаза. На другой стороне дерева гудело осиное гнездо, но подобное соседство его не смущало: он не делал зла этому растительному гиганту, даже не думал об этом, а осы не замечали его. Той силы, что излучало Древо, хватило бы на пропитание не одному Белку, а целой стае духов, но остальные боялись крылатых охранников, живущих в циклопической кроне гиганта: у многих в памяти стояла картина, как тварь, смахивающая на помесь гиппопотама с дикобразом, с вожделением потерлась о крепкую, словно камень, кору. Не прошло и секунды, и осиный рой, взвыв, как пикирующий бомбардировщик, обрушился на зверюгу, за пару мгновений оставив от нее костяк и иглы, медленно растворяющиеся в серой луже. Деструкция астрально-алхимическим способом, изобретение инсектоидов одного нелогичного мира, в котором эльфы чуть не уничтожили лес, где тени умудрились в массовом порядке покинуть хозяев, и даже создали свое государство, а насекомые занялись восстановлением экологического равновесия. Инсектоиды с их распределенным, коллективным разумом и общей на всех душой притягивали Белка необычностью и отталкивали некоторой чуждостью, впрочем, бывший темный властелин не страдал предубеждениями против членистоногих. Да, самостоятельно эволюционировать в такое они не могли, это можно принять как факт, насекомые слишком специализированны, и каждый роевой вид имеет выровненную наследственность, кроме того, они просто не нуждаются в столь энерго– и времязатратной функции, как мышление. Тот, кто создал этих союзников ночной эльфийки, не просто талантлив, он гениален. Он не только решил множество физиологических проблем своего творения, но и как-то заставил его думать. Эта проблема намного сложнее... – Эй, Черный! Ты там что, гнездо свил? – под деревом стоял белый и пушистый спутник Арагорна, предпочитающий облик огромного кота Асаль-тэ-Баукир. Правда, с такого расстояния он казался не больше новорожденного котенка. – Нет, – крикнул, свесившись, Черный Белк. – Убежище от наглых котов. Попробуйте забраться, не запуская когти в кору! – Не смогу, – согласился тот. – Поэтому ты должен спуститься. – Лично вам, – качнул головой Белк. – Я ничего не должен. – А тому, кто сотворил Древо? – Той чУдной девушке с сиреневыми глазами? Я хочу поблагодарить ее... – Знаю, о ком ты говоришь, но сейчас речь о другой. – Такая маленькая вечно напуганная орочка? Ее еще Арти пытался перевербовать. – Хм, – мурлыкнул кот. – Ну, если ты ее так видишь. С некоторых пор она попадает сюда в виде разноцветного кустика, и тут же проваливается глубже. – В почву? – Черный Белк удивился. – Да спустись же! Не тот разговор, чтобы перекрикиваться. – Неужели? – Белк хмыкнул. – Но это действительно интересно. Вниз он сбежал гораздо быстрее, чем поднимался, метрах в трех над поверхностью оттолкнулся от ствола и ловко приземлился перед котом. Хорош! Никакого сравнения с тем облезлым посудным ершиком, с которым еще недавно его можно было перепутать, сейчас черная шерсть блестела и лоснилась, бока из вогнутых стали выпуклыми, глаза сверкали, а движения приобрели совсем не беличью хищную грацию. – А ты заматерел... – Нет, уважаемый мыслитель, я просто восстанавливаю форму. С тех пор, как наш хороший знакомый вернулся в свой родной мир... мне сильно не хватает его общества. Не то, чтобы скучно, но пресновато тут стало. Проблемы решаешь, а удовольствия от этого – ну, хоть бы на гран! А потом нашел дерево. Древо, – Белк уважительно похлопал лапкой по морщинистой коре. – Вот и подумал, что стоит подкачаться, а после в гости сходить, посмотреть, откуда наши стабилизаторы берутся. – Хм. Не забывай, что и мутаторы тоже оттуда. И хаоситы. – И что, я их мало видел? Или боюсь... – Ты в сторону-то не уводи. Начал с того, что тебе тут скучно. Значит, Наблюдатель мало загружает. – Неправда ваша, уважаемый Асаль-тэ-Баукир! Бегаю, как взмыленный рысак, отдохнуть некогда. Я сказал, что не получаю радости от этой рутины. А труд... он должен воодушевлять. Иначе исчезнет тот единственный процент вдохновения, который дает смысл всему остальному потению. – Уууу.... – взвыл кот мерзким мявом. – Вот как заговорил! А ведь кто-то еще недавно подбирал крошки со стола и выполнял любое поручение начальства за малую толику силы. – А вам не кажется, уважаемый мыслитель, – маленький Белк бочком двинулся к огромному коту. – Что оскорблять без повода опасно не только для жизни, но и для посмертного существования? – Успокойся, – кот переступил с лапы на лапу, опять развернувшись к нему лицом... то есть, мордой. – Я лишь констатирую, что на Оси многое изменилось, и не в худшую сторону. Третья сила, – он кивнул на Древо. – Внесла свои коррективы. У Костра не чувствуется ничего лишнего, а вот Водопад волнуется. – Откуда сведенья? – Одна неразлучная парочка проговорилась. Ребята еще не осознают свою мощь, а изначально в них заложено очень много. И по натуре – не хаоситы, а мутаторы, суть у них правильная, здоровая... и одна на двоих. Так вот, они сказали, что слышали, как Хюльду заказали. Как и кому? Есть тут один... убийца богов. Здоровый такой бугай, наглый, с дефектом эфирного тела. Причем, дефект для него очень удачный: в своем нормальном состоянии он просто подсасывает энергию, ничего не давая миру взамен, а вот если разрушить наружный слой, хотя бы частично, то это срабатывает, как пустотное заклинание среднего покрытия. – Э...? – Либо город на десять-пятнадцать тысяч жителей, либо один некрупный божок. Он таким образом уже слопал нескольких планетников. – Это серьезно. Но что мы, духи, можем ему противопоставить? Арагорн знает? – Сказал, что, пока ничего не совершено против Хю, он не имеет права вмешиваться. Правда, он – не последняя инстанция, у девочки есть покровители выше, – кот подмигнул и поднял лапу. – Но у них та же проблема. За мысли не судят, а когда все совершится, будет несколько... поздновато. – А нам-то что с того? Прости, но на всех девушек меня точно не хватит, особенно, если за этими девушками охотится такой киллер. – Тебя же одолела скука? Ты хотел вдохновения? Вот тебе его источник: крошка Хю не даст заскучать. Кроме того, на Оси в последнее время она появляется на доли секунды, так что засечь ее сложно. Поэтому здесь девчонку вряд ли зацепят. Киллера им придется переправлять в ее мир. Это дело небыстрое, особенно после того, как Шут исчез, а Фалль серьезно пострадала и до сих пор восстанавливается. И пока в мире этой девчонки... то ли Ирайе, то ли Хирайе... не угнездился Хаос, сам Артас там не появится. Так что он будет искать посредников. – А киллер сам по мирам не ходит, надеюсь? – Ходит, в этом-то и проблема. Но для перемещения нужны метки, а ни у него, ни у Арти их нет. И хорошо бы, чтобы подольше не появлялись. – Ну, это лишь оттянет неизбежный финал. Та же Фалль подскажет. Надо решить вопрос принципиально. У вас есть мысли на сей счет, уважаемый? – Я думаю, вы вдвоем сможете решить эту проблему. Хюльда – рунный маг, это, знаешь ли, обычно говорит об уме выше среднего. А сила... щит помнишь? – Артефакт в щите? В том, с которым бегал наш орк? – Он. В этой девчонке – в ее сути, неотделимый от личности – находится столь же мощный источник. Вкус этой силы другой, но тебе понравится. Чем больше черпаешь, тем шире поток. Одно условие – работает только у тех, кто способствует прогрессу. – Хюльда – мутатор? – Судя по источнику – да. Древо – ее детище более чем наполовину. Жизнь, правда, ему другая «мама» дала. – Ночная эльфийка. – Майя. Красавица, умница... мизантроп и интимофоб. – Чудесное сочетание! А белок она любит? – Вот уж не знаю, – улыбнулся во все клыки кот. – Хочешь по... говорить? Тогда тебе тем более стоит ближе познакомиться с Хю. Они с Майей, не скажу – подруги, но общаются. И, кстати, по непроверенным данным, обе регулярно покидают наш веер и бродят во внешнем ментале. А вот где именно – хочешь узнать? – Железные аргументы, – вздохнул Белк. – А, главное, искусная игра на чувствах собеседника. Умеете убеждать, уважаемый Асаль-тэ-Баукир. Если бы вы были моим советником при жизни... я бы удавил вас собственными руками. – Если бы мы были знакомы при жизни, – рассмеялся кот. – То я бы не выпускал вас из лабораторий. Как ученый, вы были весьма прогрессивны для своего времени, а как правитель – натворили много вреда. И для экологии мира, и для его населения. Я об этом разговоре узнала много позже, и от самого Черного Белка, то есть, бывшего темного властелина всея Илерома (да-да, именно так, Белк мне сказал, что Карод – это название всего лишь провинции). Но, конечно, события пошли совсем не так, как предполагалось. Я к этому давно привыкла, а Белк, наверно, за долгие века посмертия стал фаталистом. А если не стал, то это его проблемы. И встретились мы после этого разговора не сразу, а через семь-восемь декад по ирайскому времени и более чем через полгода по времени Илерома. По моим прикидкам, в то время как происходил этот разговор, Фалль гостила у Ороро, Саныч только что вернулся на Землю, причем, после этого еще не раз посещал Илером, а его сычи в храме надиктовывали библиотеку земной фантастики, которая для Веера в целом оказалась крайне реалистичной беллетристикой. Не зря я им две недели книги пересказывала. Мечтать о космосе не вредно, вредно не мечтать. А вот нашу науку нельзя переносить на местные почвы столь же бездумно. Во-первых и в-главных, потому что она пренебрегает эффектами тонких планов, как сред, они на Земле и впрямь мало заметны. Но на той же Ирайе земная лабораторка по перекисям разнесет полгорода вдребезги, и земные механические часы будут ускоряться и замедляться не из-за релятивистских эффектов, а из-за влияния стихийных потоков. Не зря же энсторские часовщики делают двойную магоизоляцию хронометров. Так вот, этот разговор произошел задолго до передачи на Карод выходов в ментал, но вскоре после того, как Прекраснейшей начистили рыльце. И примерно в те дни, когда мы плыли на Кугро. Судно было и впрямь игрушечка, гладенькое, отмытое и свежевыкрашенное, а выглядело на первый взгляд как яхта какого-нибудь богатого дядечки, а на второй сказать не могу – ни разу не специалист. Помимо парусов, у него был двигатель типа «кальмар» и артефакт-движитель, оба запитанные от батареи кристаллов. Последний слегка менял плотность воды под днищем судна, и оно выталкивалось вперед градиентом давления. Корма при этом приподнималась, но конструкция корабля и была на это рассчитана. Мы летели, как обмылок из-под ноги незадачливого купальщика, а за нами резво бежала волна, всякий раз чуть-чуть отставая. Обожаю местный принцип минимального воздействия! Он поощряет изящные решения, что были бы невозможны без магии, но и при затыкании ею любых дыр тоже не смогли бы возникнуть. И «кальмар», и свернутые паруса сейчас бездействуют, но в ситуации, когда их использование оправдано, перейти на другую тягу – вопрос нескольких минут. Только ветер сейчас противный, а «кальмар» запускают лишь в случае шторма, когда артефакт полностью переключается на гашение волн. Когда судно идет на артефакте, качка почти неощутима, и я так и не выяснила, берет ли меня морская болезнь. До вечера ходила по палубе, дышала свежим ветром и любовалась небом и морем, смыкающимися на горизонте. Поняла, что море у меня восторга не вызывает. Может, если бы волны мотали и подкидывали нас аж до неба, я бы лучше прочувствовала его суть и силу, а когда они гаснут уже метрах в ста от судна, а качает корабль не сильнее, чем ребенка в колыбели, то и к буйной Лаваари относишься без должного уважения. Зато небо было прекрасно, пышные облака акварельных оттенков, от молочно-белого до цвета старого серебра, вздымались над горизонтом прямо по курсу, выдавая местоположение архипелага. В незапамятные времена альвийского господства энергия вулкана, расколовшего огромный остров на кучу разнокалиберных кусков, была обуздана магами и направлена на локальное изменение климата, а стихийная сила местного источника и его удобство сделало архипелаг последним прибежищем многих изгоев. Пока альвов не потеснили дварфы на суше и ллири в морях, Кугро (по-альвийски – Алма-Фанья) был местом бессрочной ссылки для политических противников правящего рода. Альвы ценят жизнь соплеменников, это чужая кровь для них как водица, своих «казнили», нанося позорное увечье и отправляя в пожизненное изгнание, так что архипелаг долгое время носил еще одно, неофициальное название – «страна безухих». Ллири, осмелевшие после пяти альво-дварфийских войн и очередного катаклизма (судя по тому, что сказал Орм, связанного с переходом системы Камос-Ирайя в соприкосновение с другой вселенной), захватили архипелаг почти на тысячелетие, и были выбиты оттуда лишь с помощью магии уже людьми. Дальше на архипелаге менялись правители, но он оставался независимым от материковых государств. Уж очень удобна для обороны россыпь мелких островов и изрезанная береговая линия на трех крупных, центральных. Во время Божественной войны там некоторое время скрывался даже Райван Убийца, а теперь сидит на троне лич и зомбодел Пекрито... Иннены с уважением относятся к альвам и недолюбливают ллири, это понятно, учитывая постоянное противостояние рыбаков-людей и ллири – погонщиков рыб, так что корабельный маг, красавец-иннен, сильно смахивающий по строению ауры на речного духа, развлекал меня анекдотами из альвийской истории. С абсолютно непроницаемым выражением лица он повествовал о политических склоках и семейных отношениях долгоживущих ушастиков, которые людям, не говоря уж об орках, гарантированно покажутся смешными и глупыми. И хорошо, что я не смеялась – он сам не находил в этом ничего забавного, наоборот, самые идиотские решения считал мудрыми и поучительными. И я подумала, что сила дара и острота ума, к сожалению, совершенно не зависят друг от друга. А еще пожалела, что не умею рисовать, потому что лучшее, что было в этом парне – это его внешность. С палубы он уходил пару раз, даже пообедали мы пирожками и чуть теплым тей-фре на свежем воздухе. Говорил он медленно, делая долгие паузы, а его внимание было сосредоточено, в основном, на море и небе, время от времени – на артефакте-движителе, но не на собеседнике, и меня это вполне устраивало, потому что иначе он заметил бы, как я сжимаю губы, чтобы не улыбаться и глубоко дышу, сдерживая смех. Уже в темноте я пошла в каюту, и чуть не столкнулась с одним из слуг эртен Гармета. Немолодой мужчина в тесной ливрее выносил пустые бутылки из-под вина и стопку грязной посуды. Что ж, каждый развлекается по-своему. Если послу и его спутникам очень повезет оказаться в нужном месте в нужное время, я даже прихвачу их в нагрузку к Альфлед, сделаю шефу мелкую пакость. Пусть у него голова поболит, как от них потом избавляться. Впрочем, даже слуг жальче, чем этих салонных стратегов. Слуги, хотя бы, ничего не решают. Легла спать, не включив фиксаторы, страхующие от падения при сильной качке, все равно ход у кораблика ровный, а чужие плетения в непосредственной близости от собственной ауры – раздражают. Очередное погружение в колодец черного сна, гулкая глубина многомерного пространства – и я в ментале. Мириады сознаний мерцают энерго-информационными структурами разума, обрывки мыслей витают вокруг больших скоплений разумных, и мелкие то ли паразиты, то ли утилизаторы подъедают ментальный мусор и выделения. А вот какие-то странные образования – то ли порванная сеть, то ли начатый и брошенный вторичный мир. Опасно, да. А вдруг это плод размышлений свихнувшегося гения или вообще негуманоида, думающего совершенно иначе? Но интересно! Именно потому, что это может быть и тем, и другим, и вообще чем-то третьим, гораздо более полезным для нас. Я прикоснулась – и тут же отдернула внимание. По обрывкам прошла дрожь. Причувствовалась, прислушалась к ощущениям. Логика, вроде, наша. Тронула опять и задержала внимание подольше. Что-то знакомое... «фу-фу-фу, русским духом пахнет!» Точнее – человеческим и родным, земным, понятным, а уж какой там нации – дело десятое. Уррааа! Своиии! Хоть и не так много новой инфо... нет, много... ойй, какой поток... ага, да, это мне не нужно пока, и это ограничим, фильтр... ну, давай-ка что-то не совсем тривиальное, что на моей родной планете, одной из тысячи с лишним параллельных Земель, не додумано. Межзвездные перелеты. Все равно ответами засыпало, пришлось их индексировать и сортировать. «Звезды суть окошки рая небесного, и подняться туда телесно нельзя, разве что святая душа к ним приблизится» «Человек бескрыл, и летать по небу не может» «Беспочвенные фантазии, поскольку в пустоте управляемое движение невозможно» «Межзвездные перелеты невозможны за дальностью расстояний» «Межзвездные перелеты практически невозможны из-за того, что при разгоне корабля до релятивистских скоростей возрастает его масса и, следовательно, расход топлива, а на дорелятивистских не дойти за приемлемое время: ближайшая звезда – на расстоянии четырех световых лет от Солнечной системы» «Первый межзвездный перелет совершил автоматический корабль на вихредисперсионном двигателе Кушан-3 в 2171-2174 году по викрам самват. Он достиг звездной системы Проксима Центавра и вернулся на 2,7 лет раньше отправленного им радиосигнала. Релятивистского эффекта обращения времени не обнаружено» «Продаем партию межзвездных пассажирских лайнеров Номад-514 или меняем на автоматические заводы по переработке астероидного сырья» Это только примеры, а так я даже пересчитывать все ответы не стала, не то, что впускать в свой разум. Пусть он и травяной, но перелистать все, что надумали по какому-то поводу миллиарды людей, за приемлемый срок не в состоянии. Вторая проблема – отсеивание устаревшей и заведомо ложной информации. Это намного сложнее. Чтобы задать правильный вопрос, нужно знать большую часть ответа – кто это сказал? Каттнер, Азимов? А, нет, Шекли. Ну, хоть какая-то польза от ментальной сети. Так вот, я знаю, что межзвездные перелеты возможны. Астролетчик Макс доказал самим фактом посещения Хирайи. Значит, отсеиваем все «невозможно», и роемся в положительных ответах. Таааак... двигатели, корректировка релятивизма, анизотропия пространства... технология прокола... а вот еще варп, движение через «изнанку миров», «червячная» и «серая» телепортация... Зову источник, отращиваю с его помощью дополнительные ветки-струи-фракталы и ссыпаю в них, как в емкость, ответы. Будет время – пороюсь, отброшу лишнее, оставшееся структурирую. А то уже не на омелу похожа, а на каланхоэ с толстыми листьями. Вообще-то, это не дело – вот так замусориваться. Нужен поисковик и индексация сети. Зато уже есть, с чем знакомить Антона. Кстати, как у него там с астральным фаерволлом дела? Это сейчас понасущнее будет. – Вийдааааа! – Ты кто? – знакомый кто-то, я это ощущение сосредоточенности и собранности хорошо помню. Оп-па! Никак, Макс. Отозвался, подтвердил. – С первым выходом? – спрашиваю. Тут поздравлять бы надо, парень так уверенно себя чувствует с первого раза, а я все еще осторожничаю да чуть чего мысли отдергиваю. – Да, – отвечает. – Что показать? – тут вон сколько всего интересного, он, конечно, и сам разберется, главное – про фильтры не забывать. – Нужна помощь, – отвечает. – Я нашел Землю, но это не наша Земля! Ну, кто бы сомневался. Сколько там параллелей, больше тысячи? Немудрено, что вышел в другую. – Хочешь свою найти? Именно ее тебе надо? Вздох. Вспоминаю, что он говорил о двух своих Землях – что-то там с войной экстрасенсов и последующим вторжением пришельцев. А сейчас он обещает мне что-то насчет подключения этого найденного отражения к сети... Да, мне это нужно, но я не собираюсь ставить условий и меняться услугами баш на баш. Информацией я и так помогу, потому что все свежо в памяти, недавно сама осваивала. – Добирается, – говорю. – Сознание. Потом перетаскиваешь тело, если, конечно, сил хватит. Понял сразу. Кто на Земле астральными выходами увлекался, уже половину практики освоил, а Макс в астрале, как у себя дома. Но астрал – это еще и место самообманов и ошибок, не все, что выглядит, как дом, в действительности им и является. – Чтобы сознание добралось по адресу, – уточняю. – Надо знать, чем отличается это отражение от всех остальных – вкусозапах сути. Можно использовать картинку места, но очень велика вероятность ошибки. Улыбается. – Да, Земля остается Землей в любом отражении. Так как ее подключать? – Найди способных к менталу, – говорю. – Проведи за собой. Покажи, как искать информацию. Или позови меня, а лучше найди хорошего программиста. На первых порах это равнозначно – прогер наверняка будет новичком в ментале, а я в программировании, прямо скажем, не очень. – Да, еще! Вспомнила. Для перехода ищи местность, где тоньше граница – это места, схожие с таковыми в нужном тебе отражении. Чем больше сходства – тем она тоньше. – Благодарю! – и вопросительный «взгляд» – заканчивать связь или еще какие-то вопросы. – Если будут проблемы – выходи в ментал, вместе решим, – говорю вместо прощания. – Да пребудет с тобой случай! – отзывается Макс. Какое интересное прощание. Не намек ли на бога дураков? С чувством выполненной программы-максимум выныриваю в сновидение, и вижу то ли печального, то ли озадаченного Орма. – Мама, я же просил тебя не рисковать. – А я и не рисковала. – Выход в ментал – уже большой риск, а ты еще хватаешься за всякую гадость. – Так здорово же получилось. Такую библиотеку скачала! Хочешь почитать? – Тебе повезло. А могло свести с ума, наградить ментальным вирусом, отправить в стазис или, наоборот, выкинуть в Хаос, да и просто стереть твою личность. Как тебе риски? – Хм. Как-то не подумала об этом. Но я постараюсь больше так не делать. – Не верю, мам. Рандомные поступки, этот ваш «авось» – часть твоей личности, и она не способствует бессмертию. – Чему? – Бессмертию, – убитым голосом произнес сын. – Ты могла бы стать божеством, истинным, не таким, как эти местные... прилипалы... пусть мелким – но бессмертным! А однажды погибнешь, как глупый орк, и это в лучшем случае! Потому что есть вещи, которые намного хуже смерти. – Это пророчество? – Это трезвый расчет. Если бросать кубик бесконечное число раз, однажды выпадет пустая грань. – Не факт, не факт... Жил-был в городе Королёве данжен-мастер, звали его Соломон. Ага, за мудрость и справедливость. Наверно, и посейчас живет, мудрила страшный. Так вот, у него дайсы выпадали исключительно так, как нужно ему. Не только свои, а любые. Я специально на игру по Престолам новый набор купила, так нет же! Прямо за столом ему отдала, ничего он с ними сделать не мог... – Разве что пошептать на них тихо, – рассмеялся Орм. – Есть на вашей Земле магия, и я это знаю, так что дайсы, на которые нашептали – не показатель. – Слушай, а если мне на свою судьбу как-нибудь... нашептать? – И что ты нашепчешь, если рядом с тобой два таких могучих плетельщика, как Дерек и Альфлед? Что вообще тут можно сделать? – Ну, примерно то, что делает гоблин в трактирной драке. – М... – сын роется в моей памяти. – Выползает на четвереньках под ногами дерущихся? – Да. – Нет, не выйдет. Ты – один из судьбинских узлов. – То есть, вещь статичная и неодушевленная. – Не влияющая на события напрямую. Только через изменение себя. – Ну, вот видишь, я себя и меняю. Сын смерил меня тяжелым взглядом. – Сейчас у тебя начнутся неприятности, очень большие. Постарайся выйти из них живой и здоровой, это ты можешь. Подсказок не жди, потому что я ставлю сферический щит, экранирую зародыш от некроэманаций. Десять дней, дольше не получится без вреда для эфирки, и, кстати, даже маги жизни без медосмотра не определят, беременна ты или нет. Знаешь ли, рождаться уродом мне как-то не хочется. Беспокойся в первую очередь за себя и меня, береги, как дракон свои яйца, и плюй на всех, кроме нас двоих, с высокой горы. Ясно? – Да, – согласилась я и проснулась. Проснулась на полу, запутавшаяся в одеяле, катаясь от койки до стола и обратно, при этом время от времени падая куда-то вниз вместе с полом. Вцепилась одной рукой в ножку стола. Помогая себе другой и дрыгая ногами, выпуталась из одеяла. Еле встала и побрела, хватаясь за стены, на палубу. Освещение в коридоре почти погасло, три желтых шарика, да и те на последнем издыхании, едва мерцают. Снизу пробивается шум бурлящей воды – врубили «кальмара» и выжимают максимальную мощность. На подходе к лесенке услышала грохот и увидела, как открывается дверь и на меня рушится корабельный магуй всем своим немаленьким ростом и весом. Поймала его заклинанием левитации и осторожно опустила на пол. Он был жив, только бледен аж до синевы, и эфирка тоже сильно поблекла. Хорошо, что не начала разрушаться. Протянула тонкий канал, подпитала силой – очнулся. – Шторм? – Нет. Некроты. Пытаемся оторваться, но у них сильный маг, пробил защиту и высасывает кристаллы, – парень скривился и потер надключичную ямку. – Амулет ликвидации. Скоро загорюсь. – Но ведь они... – Нет, теперь не требуется смерти хозяина. Достаточно определенной концентрации некроэнергий, и я сгорю заживо. Хотел умереть раньше... опустошился... теперь не выйдет. Уберите канал. – Погоди, – говорю. – Скажи, реально из тебя амулет как-то вытащить? – Тогда взрыв. Одновременное высвобождение всей энергии. – Лежи здесь, – говорю. – Погоди умирать. Мы им так просто не дадимся, обещаю. Поднялась по лесенке, выглянула из-за двери. Сюрреалистическая картина! Далеко за кормой, на фоне разгорающегося рассвета, едва видно какой-то темный силуэт, да и то, в промежутках между бешеными скачками и нырками нашего кораблика. Мы либо слишком медленно движемся, либо вовсе стоим на месте, а от работы артефакта корму болтает вверх-вниз, но скорости не прибавляется. Силуэт явно растет, словно бежит к нам по разгорающейся солнечной дорожке. Ощущаю поток эфира в сторону преследователя – засасывает он все без разбора, уверен в нашей беззащитности и своей безнаказанности, либо вообще не задумывается об этом. Это он зря... Связку с зеркальным Хагалазом я придержу в загашнике, сама ее опасаюсь, а вот прямой Хагалаз – это достойный подарочек. Но с его помощью вряд ли удастся разрушить корабль с первого удара, максимум – вырубить мага, а потом они поймут, кто против них работает, и достойно ответят. Так что не буду. Надо подбросить то, что покажется обломком скрипта чего-нибудь магомеханического. Есть такая руна, которую любят ленивые первокурсники, до первого облома, а мастера ею пользуются очень осторожно. Умножение, «алья». Достаточно забыть об условии закрытия («л`п»), или поставить его неверно – привет, магическое опустошение территории, самого мага и незащищенных артефактов, плюс монструозное самотворящееся заклятие. А тех долбодятлов, что пишут в скрипте «умножение умножения» профессор Лангскег бьет собственноручно, что, учитывая гномскую силу, приводит жертву воспитания на больничную койку. И никто его за это не осуждает. Так что создаю «алья одл алья иса», оставляю скрипт открытым с обеих сторон и отпускаю огрызок на волю волн, то есть, эфирного ветра. Первый пошел... Что-то результата не видно. Повторить, что ли? Слегка усложняю вязь. «Алья одл алья одл алья иса» – умножение умножения умножения охлаждения. Второй... и ни шиша не работает. Да у него, наверняка, фильтр на входе, не студиозус же, а боевой маг. Погоди-погоди... а ведь запах некротства слабеет! Точно! А что эфир туда еще сильнее тянет – так это ж самотворячка, она такая, пока не разрушит носитель – будет тянуть. Наши кристаллы уже полностью выкачало, вон, и «кальмар», и артефакт отключились. Тихо стало, вверх-вниз не швыряет, лепота! И преследователь не приближается, что вообще здорово, на месте застыл и даже не качается на волнах. Надо магуя проведать, а то как бы не самоубился. Живой, сидит на полу, с сомнением трогает надключичную ямку – что, больше не жжет? – Ну как, обещание выполнила? – Да, – отвечает. – Некротов не чувствую. – То-то, – говорю. – И как ты собирался выживать на островах? – Никак, – отвечает. – Я перед заходом в порт пересяду в ялик и дождусь вас в открытом море. Собственно, даже и без лодки могу, все-таки магистр-водник, но с лодкой удобнее. – Никуда мы теперь не зайдем. Кристаллы разряжены. И что дальше делать – не знаю, пусть капитан думает. А вот почему эта дурная история вообще произошла... Сверху послышался шум, он приближался и, наконец, стали слышны возмущенные вопли. Забавно, что голос слуги утратил подобострастные нотки и звучал наравне с остальными, иной раз даже очень жестко. – У Пекрито было достаточно времени, чтобы довести до всех капитанов своего плавучего кладбища простую мысль, что корабль под дипломатическим флагом неприкосновенен. С нашей стороны соблюдены все выставленные условия. С его стороны – увы, нет. – Я требую... – Что и у кого, эр Шоней? Если Пекрито захочет, и от вас, и от меня не останется мокрого места, единственная гарантия нашей с вами жизни – это угроза применения нового оружия в случае гибели посольства. – Так сообщите... – Амулет связи не просто разрядился – он необратимо разрушен. Придется подождать до прибытия в порт. – Ходовые кристаллы рассыпались, эр Храван! – это уже какой-то матрос рапортует, или механик. Храван эртен Ланнаг – наш капитан. – Все? – Так точно, эр Храван! В пыль! Пора вылезать, однако. Тем более что непонятная личность, изображающая слугу, успела меня заметить. – Выходите, вэль Хюльда, поделитесь своими соображениями. Кстати, наш уважаемый вэль Даалар уже пришел в себя? Надо сказать, убедительные у него аргументы! – поддельный слуга махнул рукой в сторону пиратского корабля. Тот, как ни в чем ни бывало, стоял на волнах. Стоял, а не качался. Волны тоже стояли, замороженные в движении, и даже местами сохранили прозрачность, а линза льда продолжала расширяться, медленно, но неуклонно. – Ого... и давно оно так? – ну, чего-то наподобие я и ждала, но не в таком же масштабе. – А вы разве не в паре с вэль Дааларом работали? Это же его заклинание. Сперва лед нарастал гораздо быстрее, сейчас, видимо, кончается действие... – Закончилась энергия, – сказал, высунувшись из-за двери, корабельный магуй. – Так это вы опустошили наши кристаллы, вэль Даалар? – Это она, – ответил натуральный блондин. – Поздравляю, вэль Хюльда! – кивнул мне псевдослуга. – Решение вполне в духе боевой магии: бери больше и бей по площадям. – Что, кто-то из наших пострадал? – спрашиваю. – Ну, кроме мага. – Нет, но мы лишились энергокристаллов, а на парусах невозможно пройти вихревое кольцо. – Так давайте посмотрим на том корабле, – говорю. – У некров должна быть хорошая магоизоляция, есть шанс, что кристаллы у них уцелели. – Я не могу туда, – возразил маг. – У меня амулет. Я сгорю, как только приближусь. Вот ведь чемодан без ручки... – Лодка же есть? – спрашиваю. – Две шлюпки и ялик, – уточняет капитан. – В ялике вэль Даалар собрался пережидать время нашего посольства? – Да, мы думали оставить его с достаточными припасами в открытом море сразу после прохождения вихревого кольца, а на обратном пути подобрать. – Я – магистр-водник, не пропаду, – опять влез блондин. – Тогда есть предложение. Нам все равно нужно передать сообщение в столицу, да? А этот водник... с его амулетом самоуничтожения, нас только ограничивает в действиях. Давайте спустим шлюпку, дадим ему еды и воды на обратный путь и отправим с сообщением. Он, единственный из нас, имеет неплохие шансы добраться живым и вовремя. – Согласен, это разумно, – сказал капитан. – Только ему – лучше ялик. Для мага перегруз лодки ничего не значит, он скомпенсирует. А потом пойдем и пограбим некротов, – по губам эр Хравана промелькнула мстительная усмешка. – Как-то же они проходили эту полосу бурь? Пока магуя собирали в обратный путь, я следила за ледяной линзой. Вроде, ее рост прекратился. Какие-то жалкие полкилометра в диаметре, или чем тут моряки расстояния мерят. Интересно, сколько там в глубину намерзло и остался ли на ногах кто-нибудь из немертвых – при быстром иссякании внешней подпитки нежить впадает в спячку или вообще упокаивается. Другое дело, что студенческие самотворячки – дело небыстрое, умная нежить наверняка защититься успела. На кораблике оставили наших послов-ослов и трех парней из команды, сами на двух шлюпках пошли к рукотворному айсбергу. Мне почему-то всякие глупости в голову лезли, из репертуара КиШа. «Очень скоро мы узнали, что корабль проклят был...» Дури добавлял тот факт, что чем ближе мы подходили к льдине, тем сильнее падала плотность эфира, это значит, что магия тут ограничена личными запасами мага, а у меня они, благодаря источнику, бездонные. Можно просто работать «на истощение». Не успели высадиться, как увидели бегущего к нам человека – живого, толстого, закутанного в кучу рваных тряпок и выдыхающего клубы пара. Действительно, холодновато тут, даже в двух куртках и с теплой шалью крест-накрест. – Фапхе, фапхе, акекре ма! – Он просит его спасти, – перевел один из матросов. Толстячок опять забормотал, а я причувствовалась к фону. Некротские излучения на минимуме, соответствуют «давнему полю боя», это поскольку кладбищ, как таковых, на Ирайе нет, похороны обязательно включают сжигание трупа, а так было бы, как на кладбище. Хотя, вот еще не до конца рассеявшиеся эманации боли и сильных страданий – малефик тут, что ли, поработал? Спрашиваю толстяка: – Кто у вас маг и где он? – Непхер-маг, немертвый, – переводит матрос захлебывающийся ответ. – Этот свин говорит, что уж так счастлив, так счастлив, что вы упокоили Непхера. – Малефик? – Нет, он не мог. Просто выпивал жизни. – Так вот просто и выпивал, как упырь или драуг? Хм... – не верится, умная нежить пытками выдаивает живых досуха, а это от нескольких часов до нескольких суток запредельных страданий, насколько уж хватит искусности удерживать душу в теле. – Да, просто выпивал. Он был глупый, совсем безголовый, – отвечает толстяк. – Это фигурально выражаясь, или как? – В самом прямом, – с удивлением переводит матрос. – Тут, видать, вся команда с недостатком частей. От кого полтела, от кого – треть, были сшитые из разных кусочков, а вот капитан, он же корабельный маг – так вовсе без головы. – И сколько сейчас на борту осталось этих неупокоенных? – спрашивает капитан. – Тип нихи! – кричит пират. – Ни одного! – подтверждает менталист, давно сменивший личину слуги на свой настоящий облик – сотрудника Конторы. – На их корабле теперь безопасно, если не считать лютого мороза. – А ты-то что делал среди мертвяков? – брезгливо спрашивает пленного капитан. – Ухаживал за скотом! – гордо отвечает толстячок, во всяком случае, так переводит матрос. И вот мы идем к пиратскому судну, вмерзшему в лед, а скотнику матросы связали руки и тащат следом. Я же не знала, что «рахия» переводится не только как «скот», но и как «рабы», да и переводчик наш не подумал об этом. Внешний осмотр и магическое сканирование подтверждают правоту сказанного: повсюду валяются старые кости и полусгнившие останки, лишь изредка пованивающие фенолом, а так – душок разложения пробивается, несмотря на глубокую заморозку. Морозяка лютый, приходится навешивать на матросские робы глифы теплового экрана, но парни все равно спешат закончить осмотр трофейного судна. Брать с него, кроме кристаллов, нечего – движитель размагичился напрочь, хотя, судя по развиваемой скорости, изначально был намного лучше нашего, золота и драгоценностей у мертвяков не бывает, а сама посудина – гнилушка с трухляшкой, только за счет магии и не тонула. Двое матросов, полезших в трюм, выяснять, что за скот там везли, вскоре вернулись с вытянувшимися лицами и о чем-то доложили капитану. Он поманил меня за собой, я пошла. В темноте, едва разгоняемой светляком, стоял тяжелый дух бойни, и еще не остывшие тела парили на морозе. Всех убило, всех! Замерзающий лед взломал ослабшую без магической защиты обшивку судна, смял переборки и вдавился в комнатушку, где сидело без малого пять десятков детей и взрослых. Я попыталась найти хотя бы тень эманаций живого – тщетно. Выскочила из люка, позвала менталиста. Он долго и старательно сканировал трюм, потом посмотрел на меня и качнул головой: «Никого крупнее жуков-древоточцев». А после матросы разбирали завалы и выносили на палубу раздавленные тела и ошметки плоти. Я помогала магией откалывать куски льда, а когда внизу остались только залитая кровью щепа и ледяное крошево, мы вылезли, и все отошли к шлюпкам. И тогда я подожгла эту развалину, устроив и погибшим, и упокоенным огненное погребение. Вернулись на свой кораблик, в его бюргерскую чистоту и ухоженность. Капитан и механик пошли в машинное отделение разбираться с трофейными кристаллами, а я заперлась в каюте, схватилась за голову и стала думать. А что еще мне остается? Вон, сымпровизировала! Безобидную студенческую самотворячку кинула, «умножение умножения»... спасла красавчика-блондина, а скольких убила? Не врагов – похищенных ими безвинных людей. «Рахия»... Уже второй раз, как только я вмешиваюсь, происходит одно и то же: спасаю одного – убиваю десятки. Да, их везли для зомбификации, да, я не могла знать о том, что они в трюме, но это уже не имеет значения, важен только поступок – и его результат. Неумышленное убийство. Что я делаю не так? В чем ошибаюсь? Может, мне просто не нужно вмешиваться? Пусть все идет, как хочет, а я буду сторонним наблюдателем, ни за что не отвечающим, кроме четкого выполнения приказов... В дверь постучали. Открыла. – Вы не против составить мне компанию? – на пороге стоял поддельный слуга – менталист. – Вот, принес мяса и хлеба, а вот и тей-фре, вы пейте, это последний, когда еще до Кугро доберемся. Там, конечно, купить можно все... Вина не предлагаю, – он подмигнул. А, ну да, конторская «лисичка», все-то обо мне знает. Я вздохнула и пропустила его в каюту. Пододвинула стул, сама устроилась на койке. Поглядела на снедь, взяла ножик, отпахала от окорока ломоть попостней, и начала заедать им свое непростое решение. – Вы так громко думаете. Ну, вот, опять. Действительно, что ли, мыслещит себе поставить и постоянно носить? Молчу, жую. – Сперва я решил рассказать вам о похожих ситуациях из собственной жизни, но передумал. Чужой опыт – хуже чужой одежды, не жмет, а фальшивит. Потом прикинул, не стоит ли дать вам выговориться и выплакаться – так нет, вы не из этой породы. Потом решил пустить все на самотек: я смог выкарабкаться, а вы – уж не слабее меня. Но это неправильно по сути своей. Знаете, что? Я, конечно, маленький человек большой Конторы, но мои решения и моя совесть для меня важнее, потому что совесть осудит меня много строже, и всегда будет со мной, а Контора – только до смерти. И я предлагаю: если вам когда-то потребуется помощь, а я умею не только мозги потрошить, я и руками, – он показал ладони, характерные для бойца холодным оружием. – И головой кое-что умею, то вы просто скажите, чем вам помочь. И я сделаю все, что в моих силах. Можете мне не верить, да я бы и сам не стал... можете ничего не объяснять... просто скажите: сделай это. – И сделаете? – я подняла бровь. – Если позволит совесть, – кривая улыбка. – Постараюсь не идти против нее, – ответила я серьезно. – Вот и хорошо. Вы уж не засиживайтесь сегодня, все-таки, тяжелый день, а скоро еще круче дела завертятся. Отдыхайте, пока есть возможность. И вышел. Надо же! Совестливый особист встретился. Ну, ладно, бывает же сухой лед, холодный огонь и горящая вода, есть ходячие рыбы и птицы-ныряльщики, почему бы и такому феномену не быть? Хотя, все равно не верю. Спать пора. Утро вечера мудренее. А защиту разума стоит поставить. Если бы она была, вряд ли я поддалась бы на внушение отдохнуть, потому что до вечера было еще далеко, не говоря уж о ночи. Хотя, нет, ментальное воздействие я чувствую, а тут было другое, то, что называют эриксоновским гипнозом, и наложилось оно на мою собственную потребность во всем разобраться. Во сне думать удобнее. Нормальные же люди как спят – или как бревно, ничего не видят, или сны разные смотрят, вроде фильмов с эффектом присутствия. И польза, и развлечение. Я же с этим полным осознайством то задачки решаю, то по тонким мирам путешествую. А отдыхать когда, а кино, то есть, сны смотреть? Вот вынесло меня сейчас во внутренний ментал, не просто же так – обдумать произошедшее. Использую его пространство как графельную доску, построю схему. Что кажется странным. Яхта Абрамовича, тьфу, та фигня, на которой мы сейчас торчим, как зайцы-мазайцы на плавучем бревне, пока механик приспосабливает чужие кристаллы. Теоретически, посольство надо было отправлять на более внушительной посудине, и с серьезным вооружением. С этим проблема: Пекрито не зря опасается некого нового оружия, о котором вокруг столько слухов. И никакие щиты, вроде как, ему не помеха, и силу из него не высосешь, и само оно принципиально не поддается ни магическим, ни физическим воздействиям. В общем, совсем не то, что мы с профессором наклепали. Слухи о супероружии могут быть как хорошо исполненной дезой, так и реальностью. И никто не знает, что там на самом деле – есть вундервафля или нет, а если есть, то какая. Поэтому Пекрито отсутствие оружия на посольской посудине наверняка оговорил. Не оговорил отсутствие магов, но штатные маги-водники на гражданских судах все, как один, с ликвидирующими амулетами, во избежание зомбификации. То есть – не противники. Есть ли договоренность насчет остальных – я не знаю, учитывая мое присутствие на борту, их нет – значит, Пекрито крепко уверен в собственной неуязвимости перед известной ему магией. Насколько я помню, ничего похожего на Венскую конвенцию на Ирайе не заключали. Зато здесь есть магические клятвы, преступать которые чревато, иногда полным развоплощением. И еще мне известно, что сторонами оговорено ненападение на нашу яхту. Это я слышала от конторской «лисички». С магической клятвой или нет – он не уточнял, а самой спрашивать не хочется. На Земле-то хрен знает с каких каменных веков парламентеров не трогают. Нет, бывало, что убивали, особенно если хотели харкнуть противнику в рожу, но это – всегда исключение. Если правители действительно хотят договориться, они этого не допустят. А только что у русалов замочили альвийского посла. Так что основания опасаться чего-то подобного у Дерека были. Или не опасаться, если это убийство Контора подстроила. Посмотрим, как оно произошло? Сперва непонятные ллири, сопровождаемые некромантом, чуть ни в центральной части Плавучих Островов убивают арсэ Анвэлада и его охрану. Вроде бы, это стандартный ход Кугро, чтобы разрушить хрупкий мир между Альвийской конфедерацией, живущей и здравствующей лишь благодаря морской торговле, и родоплеменным сообществом ллири, для которых море – и стол, и дом, и родная среда обитания, но без альвийских амулетов и артефактов – весьма неприветливая и жестокая к моментально опускающимся на уровень неолита русалам. Но зачем тогда афишировать участие некроманта и пользоваться темными заклинаниями? Некромансеры, кстати, есть не только на Кугро, в Империи их тоже хватает, и все либо к армии, либо к Конторе приписаны. Навскидку, убийство арсэ Анвэлада вполне может оказаться нашей провокацией, чтобы гарантированно заключить союз с альвами против Кугро, ибо инерция и штампы мышления: некромант – значит, с архипелага. А тут еще я вылезла с обещанием сварить русалочий суп, если ллири выступят на стороне Пекрито. И с весьма убедительными испытаниями «зажигалок». В результате, со всех сторон обложенные русалы склонились к нейтралитету. Накрылся союз Кугро с Плавучими Островами. Неоткуда личу помощи ждать, все против него. Но у него в заложниках Альфлед. Если бы она не была плетельщицей такого уровня, я бы еще могла подумать, что утащили ее против воли, но нет! Ей зачем-то требовалось оказаться у зомбоделов. А теперь еще и эта идиотская помолвка. С личем... И рядом какой-то неопознанный «акварин». Ллири? Сынок Дерека? Так парня же, вроде, убили... ладно, пока замнем. Акварином можно назвать любого русала, и даже иннена – сама такого только что видела. Не об этом речь. Так вот, Дереку позарез нужен хотя бы формальный повод, чтобы начать вторжение сразу же, как я вытащу Альфлед (если, конечно, она захочет сбежать). Самое простое – нападение на послов, но это должно быть нападение кого-то слабого и глупого, чтобы нас раньше времени не пришибли. Безголового, в самом прямом смысле, работорговца. У него наверняка не было прямой связи с Кугро, и он имел ненулевую возможность встретиться с нами в открытом море, а возможность для Дерека – это свершившаяся реальность, если он этого только захочет. Вот и вся событийная канва. Но есть еще и бытийная! Рассчитывал ли Дерек на то, что я сотворила с безголовой некротой и некропосудиной? Нет, хотя мог бы предполагать. Скорее, его ставка была на серьезную драку, возможно, абордаж, во время которого случайно или неслучайно гибнет кто-нибудь из посольства или даже все, кроме меня. А я в очередной раз поломала планы, применив западлостроение вместо магуйской дуэли. «Так я – не фехтовальщик, я – стрелок», и вообще когда-то в прошлой жизни ракетами занималась. То есть, не конкретно оружием массового поражения, но близко к тому, и психология у меня соответствует. А уж здесь и сейчас, учитывая тонкую грань, отделяющую мир от демонических соседей, я со своими убийственными руноскриптами и собственным источником тяжеловата и опасна для этой реальности. Примерно так, как опасны были древние маги, а, может, и больше. Они, в отличие от меня, хорошо знали, на что способны, а я продвигаюсь на ощупь, как толстяк в темной кладовке. То есть, все время что-нибудь задевая. Первый раз был загон Фалль, из которого я спасла троих, а больше сотни «спящих» убила. Конечно, если бы я туда вообще не полезла, вскоре умерли бы все, но ведь был же и более щадящий вариант – уйти оттуда и побыстрей сказать обо всем Арагорну или, как я сделала позже, Сан Санычу. А я... вот так, из-за одной незнакомой тетки... Во второй раз, только что, я могла бы подраться с некромагом, но пожалела, опять-таки, малознакомого иннена, который при сближении с источником некроэнергии гарантированно бы погиб, зато случайно убила кучу народа, который... Который все равно бы не остался в живых – или некромаг во время боя высосал, или вместе с посудиной пошли бы ко дну, или на Кугро бы их зазомбячили. То есть, оба раза имела место очень дешевая по количеству реальных жертв стимуляция моей совести, которая и так на все реагирует, как зуб без эмали. Те, кто погиб из-за меня, без меня бы тоже вскоре погибли, с гарантией. Совесть – это психический механизм, подстраивать реальность, как плетельщик, не может. То есть, надо искать, кому из магов судьбы это выгодно. А никому! Более того – любому руководителю совесть подчиненного мешает, гораздо удобнее слепая вера и нерассуждающая исполнительность. Это может потребоваться более крупным игрокам, например, некоторым божкам-планетарникам... но тут они жалкие и забитые, судьбой уж точно не смогут управлять. А, может, это нужно Ирайе. Да! Когда я поставила на виртуальную доску ее знак, все остальные точки-события и кружочки-личности сложились в работающую схему. И тогда я сделала единственно возможное для меня: поклялась, что буду действовать на благо Ирайе и никогда – во зло, и попросила ее одергивать меня прежде, чем натворю глупостей по незнанию. Главное, чтобы без жертв. И почувствовала, как напряжение, до той поры почти незаметное, но сдавливающее сознание со всех сторон, схлынуло. Лишь когда меня отпустило, я поняла, насколько оно было сильно. Эх, дорогой ты мой орк Сашка! Знал бы, что со мной сотворило твое лекарство... наверно бы, рассмеялся. Ничего теперь не попишешь – я здешнему миру родная и никуда не сбегу, а сбегу – так вернусь обратно, и он меня воспитывает... как умеет. А потом я проснулась.