Рунный маг- 2

Кристаллы, хоть и не полностью подошли к нашим двигателям, и мне пришлось мастерить на коленке "понижающий трансформатор", рунами в четыре строки по три-семь-одиннадцать знаков и запирающий символ, но заработали сразу после заполнения энергией. Откуда энергия? Опять моя, естественным образом им тут не зарядиться, а наш магистр-водник уже, наверно, в порту и требует связи с Конторой. Представила блондина, проталкивающегося к связному артефакту, прямо въяве увидела, как он скандалит, раздуваясь от сознания собственной важности - аж на душе полегчало. В сравнении с ним я мудра, аки Трисмегист. А вот без всяких сравнений мне лучше лишний раз не отсвечивать, целее буду. Это не игры, не сон, а самая натуральная реальность, чего бы там ни болтали старина Мах, еще больший старина Гаутама и даже братья Вачовски. Хорошо рассуждать о майе и Матрице, сидя под деревом в мирной деревне или в не менее мирной захламленной квартирке хикикомори, обсасывать интеллектуальные конфетки принадлежности, идентичности, протяженности и прочие заморочки саморефлексии, а как доходит до дела, так вся эта мудрость сводится к тому, чтобы ни во что не влезать. Даже термин придумали - "недеяние". Конечно, с такими убеждениями действовать нельзя, иначе будет жестокий облом. Сколько не внушай себе, что "ложки нет", она не исчезнет без определенных действий даже с монитора, и даже продвинутая чайка Джонатан Ливингстон расшибется о стекло, которое она не видит и не знает о его существовании. Впрочем, у каждого свои цели и свои обстоятельства, может, кому-то нужно убиться об реальность. Бедняга Омела, давшая жизнь несметному числу духов прогресса, уничтожила себя полностью, разлетелась на мириады частиц, и теперь вытравить ее суть из всех миров, куда они попали - задача, почти неподъемная даже для бога. И я почему-то ни вот на столечко не осуждаю свою духовную мать. Ни за тот поступок, за который ее заключили в Кристалл, ни за самоубийство. На ее месте я поступила бы так же, если бы, конечно, хватило сил. Она пожертвовала собой ради реального мира, того самого, которого, по мнению земных гуру, не существует. Или ради своей сути, ради силы, которая шла в миры через нее? А может ли выжить какой бы то ни было мир, не знающий перемен, вращающийся в зацикленной последовательности состояний, не станет ли он деградировать с каждым циклом, и не покажется ли лучшим выходом - сбежать из него хоть в полное небытие? Риторический вопрос: конечно, деградирует и погибнет, энтропию никто не отменял. И в чем тогда состоит суть прогресса, ведь не в самоуничтожении? Нет, конечно, у меня есть обоснованное мнение, в чем, но это именно личное мнение, а до полноценной гипотезы ему очень далеко. Не хватает данных. И эти данные я соберу. Так что стратегия "никуда не лезть" в данном случае себя не оправдывает, а уж "просто выполнять приказы" - так и вовсе провальная. Второй умный совет, от моего будущего сына, "изменять судьбу, изменяя себя", я, в целом, поддерживаю, был один удачный опыт. Но в какую сторону менять себя сейчас? Тогда я просто "раскрасила", оживила обычные чувства, и это, в результате, утянуло линию моей судьбы резко в сторону орка Сашки, а, значит, и Орма, и лишь благодаря последнему я не пострадала от взрывоопасного подарка Артаса (вот никогда не поверю, будто простак Джен знал, что за чемоданчик ему передали). Тогда были ясные цели. А сейчас? Кроме как "отбояриться и свалить в тихую гавань"? То-то и оно. Если нет своей цели - будешь преследовать чужие, если нет своих желаний - станешь слугой тех, у кого они есть. Банально, но правда. Так что главным оказывается вопрос целей. К утру дошли до вихревого кольца. В непосредственной близости от полярного круга сложно поддерживать субтропический климат, если не ограничить прогреваемое место. Вот его и огородили вихрем с радиусом километров в пятьсот, обнесли им архипелаг и прилежащее море и прикрыли сверху плотной облачностью, как кастрюлю крышкой, во избежание потерь тепла от излучения. Вихревое кольцо - искусственный циклон, в неподвижном "глазу" которого всегда одна и та же погода. Зато у периферии кольца дождь сменяется снегом и градом, между тучами вне зависимости от времени года змеятся молнии, а ветер временами достигает субзвуковых скоростей. Мясорубка для любого необорудованного магической защитой судна, так перетрет - даже рыбам ничего не достанется. В предрассветных сумерках вид циклопической черной стены, пронизанной молниями, пробуждал в сердце первобытный ужас. Низкий гул давил не столько на уши, сколько на мозги. Я встряхнулась, сбросила с себя гипнотическое оцепенение и вошла в состояние любопытного наблюдателя, как если бы сидела не в каюте мелкого суденышка, а в зале кинотеатра. Капитан и вся команда, не исключая сменившихся с вахты, заняли свои места. В перерывах между завываниями ветра и грохотом разрядов я некоторое время слышала дробный топот и короткие приказы, потом все человеческие звуки заглушил рев стихии. Кораблик окутался мерцающей сферой и скользнул во тьму. Грохот стих сразу же, как поставили сферический щит. Ветер и волны гнали теперь не само судно, а энергетический пузырь, причем, делали это довольно-таки аккуратно: магический движитель начал сглаживать волны. Конечно, сам пузырь качало и швыряло, но любая волна, добираясь до нашей защиты, теряла половину, а то и больше, своей высоты. Мерцающий шарик подкидывало и опускало, как на аттракционе, но ни одна водяная гора не ударила его сверху, не погребла под собой, и он, как поплавок, всякий раз непостижимым образом оказывался на волне. Вокруг пузыря стояла плотная темнота, лишь изредка озаряемая молниями. Как капитан умудрялся удерживать правильный курс - не знаю, но "кальмар" фыркал исправно, и кораблик шел, видимо, по спирали, забирая все ближе и ближе к центру. Бурлящие тучами стены светлели, ветер слабел, молнии за пленкой защиты уже не сверкали, и часов через пять хода сквозь бурю мы выскочили на белый свет. Именно белый - все небо было укрыто мерцающей непроницаемой облачностью, из которой моросил бесконечный дождь. Еще четверть часа кораблик скользил по успокоившемуся морю, прежде чем капитан отключил защиту и пришел ко мне, просить о подзарядке кристаллической батареи. Все-таки потери в самодельном трансформаторе слишком большие. Но и меня можно понять - никаких магоемких сплавов под рукой не было, руноскрипт резала на бронзовом держателе. Хорошо, что не поленилась взять в дорогу тот дуэльный кинжал с молекулярной заточкой, без него, боюсь, получилось бы косо-криво. Хороший режик, удобный: с легкостью располосует все, что угодно, от пухового пера до синей стали, так что вместо ножен приходится использовать малое заклинание отталкивания. Зато он - не только оружие, но и гравировальный станок, стамеска, пила по металлу и гильотинка для проволоки в одной упаковке. То, что нужно рунному мастеру. На всякий случай повесила его на пояс, затонировав отталкивающую поверхность серым цветом, во избежание лишних вопросов. После подзарядки кристаллов эр Храван посмотрел на меня с удивлением: - Не сочтите за оскорбление, вэль Хюльда, но насколько велик ваш личный резерв? - Не очень, - уклончиво ответила я. - Но его вполне хватит на весь обратный путь, даже если убрать кристаллы. Другое дело, что я не смогу точно дозировать и сожгу движитель... если вы их вдруг потеряете. - Думаю, вряд ли они куда-то денутся, я лишь хочу вас предостеречь. Даже если вы имеете резерв, как у архимага, не тратьте лишнего, скрывайте его. Мы тут не просто среди врагов, наши враги пользуются обратным течением силы, а это значит, что любой сильный источник будет привлекать ненужное внимание. - Благодарю, эр Храван, постараюсь лишний раз не отсвечивать. Капитан кивнул и отправился по своим делам, которые мне, пассажиру, знать не обязательно. Я же осталась на палубе. Путешествие сквозь бурю мой организм перенес хорошо, наверно, орочий вестибулярный аппарат еще не успел испортиться со времен наших доисторических предков, качавшихся на лианах. А вот за вихревым кольцом мне ощутимо поплохело. Тепличная сырость и легкий гнилостный аромат вкупе с мерцающей серостью неба - это ничего, проблему создавало постоянное сосущее чувство - то ли тошнота, то ли голод, то ли что-то более противное. Хотелось здорового холода, ветра, нормального освещения или, наоборот, темноты - в общем, чего-то определенного. А размытые моросью очертания, сырой воздух, и, в особенности, ощущение медленно утекающей от тебя силы - все вместе создавало ощущение пойманности в паучью сеть, замкнутости в ловушке и нарастающей пустоты. В отличие от любого мага, мне нечего бояться опустошения резерва, мой источник при мне, и суть этого ощущения было иная. Не энергетическая. Пока я бродила по палубе, посматривая то на далекий берег с жалкой, словно побитой молью, растительностью, то на бурлящую стену вихревого кольца, к нам подошли две лодки. Я хотела сказать - "всего лишь", но этого было вполне достаточно: в одной из них явственно прочитывалась аура темного мага большой силы. До Черной Ти ему далеко, но, чтобы превратить в прах наше суденышко со всей его защитой, такому хватит и мгновения. На палубу вылезло посольство, просидевшее в каютах последние сутки, как мыши под веником. Морды лица у всех были бледные и помятые. То ли проспали все вихревое кольцо, то ли пили, то ли морской болезнью страдали. Конторская лисичка, снова в образе старого слуги, встал позади них, совершенно невозможным образом одновременно вытянувшись в струнку и склонившись в ожидании хозяйского приказа. Кстати, этот образ - не иллюзия, это его собственные физиономия, грузная фигура и лопатообразные ладони, просто он вошел в другое состояние, и оно придает несомненно опасному бойцу вид отставного служаки, которому посчастливилось пристроиться личным слугой к самому министру. Я потихоньку просочилась к нему поближе. Со стороны носовой надстройки подошел капитан и всех успокоил: - Сейчас убедятся в том, что мы - те, за кого себя выдаем, и проведут по фарватеру. - Так вы уже бывали на Кугро? - нехорошо посмотрел на него эр Шоней. - Да, - ответил капитан. - Контора не единожды пыталась наладить дипломатические отношения с архипелагом. - Но почему... - Не всякое знание на пользу, эр Шоней. Хм. На месте посла я бы задумалась, а почему это ему сейчас так резко начали доверять, и почему до этого больше доверяли какому-то капитану. Но тот осекся, совершенно неприличным образом пялясь на приближающегося мага. Я выглянула в щелку между спинами и поняла, почему: тот был ревенантом. Хорошо сохранившимся, с безжизненно-серой, но гладкой кожей, не тронутой разложением, и с зеленоватой аурой в форме веретена. Высшая нежить. Впечатляет. Проигнорировав трап, маг левитировал вместе с двумя сопровождающими его мечниками на палубу. Подошел к капитану и заговорил. Разговор велся на альвийском, который у меня на уровне "читаю со словарем", и понять что-либо не удалось. Под конец, сжалившись, конторский лис наклонился ко мне и начал шепотом переводить. Как раз когда нежитю верительные грамоты демонстрировали. Он на них даже не взглянул. Все вертел головой, будто искал что-то и не мог найти, так, что даже капюшон свалился, обнажив голову в почти не закрывающем лицо шлеме: тусклые выцветшие глаза, неестественно гладкая кожа, синие губы. Поймал мой взгляд, потянул эфир, как принюхался, изобразил подобие улыбки и махнул рукой. - Говорит следовать за их лодками, - перевел слуга. Фарватер действительно требовал опытного лоцмана: извивался, как пьяная змея, и был узок. Серые скалы и черные пляжи обрамляли берега, местами еще сохранились лавовые наплывы, а все, что находилось выше полосы прилива, заросло каким-то не то мхом, не то лишайником серо-зеленого цвета. Редкие деревья, чудом зацепившиеся за береговые камни, тоже страдали от него, и казались пугалами, одетыми в рванину. После где-то часа лавирования в проливах и мелководных бухточках мы вошли в огромное серповидное то ли озеро, то ли лагуну, вдоль внутреннего берега которой располагался порт. Длинные приземистые постройки - склады? Вон там - точно ремонтные доки, судя по состоянию стоящих кораблей и суетящемуся вокруг них народу. Близ них - стоянка рыболовных суденышек. А почти по центру разгружается богато украшенное судно изящной альвийской постройки, по сходням катят бочки, одну за другой, нескончаемым плотным потоком. Нас провели к стоянке, отделенной от всех остальных цепью с зачарованными бакенами. Тут же подбежали какие-то чересчур расторопные люди и подтащили удобный трап. Гнилью запахло сильнее, к запаху водорослей и тухлой рыбы добавился тонкий аромат мертвечины. И даже это все было терпимо, пока меня не ухватили под руку тонкие ледяные пальцы. Я подняла взгляд и увидела нежитя, который встречал нас у вихревого кольца. - Вэль Пхиос, к вашим услугам! - хватка стала сильнее. - Аккуратнее, тут высоко. Вот тут-то меня и перетрясло, натурально, всем телом. Уж не знаю, оскорбился он или нет, мою смущенную улыбку при желании можно было бы счесть и как принесенные извинения. Разместили нас в одноэтажном доме с крытой колоннадой по периметру: гулять под этим дождем не любит никто, даже разумная нежить, а в доме все время сидеть - тоска замучает. К тому же, такая конструкция защищает стены от воды. Внутри дома бедновато, но чисто, пять комнат, кухня, гостиная... стены и пол отделаны стеблями злака, напоминающего бамбук, мебель сплетена из него же. Окна застекленные, но без теплового экрана, защита от насекомых - слабое темное заклинание. У нас в деревне люди богаче живут, на каждом доме висит по десятку стандартных бытовых плетений - от пожара, от гниения, от насекомых, тепловые насосы, тепловые экраны, у многих - стазисные ящики в подполе, а у кого нет, тот самостоятельно простые чары сохранности накладывает. Но тут ими не обойдешься - при таком оттоке энергии сами плетения требуют двухслойной защиты, а она потребляет как бы ни больше, чем то, что она защищает. В месте, столь бедном на силу, работают только темные заклинания, построенные на обратном ходе энергии. Тьма все проглотит... но далеко не все построишь на Тьме. Например, темное лечение основано на уничтожении вызывающего болезнь: проклятий и порч, инфекций, инвазий, перерожденных клеток, а этим никак не ускоришь заживление, ну, если не использовать жертву. Максимум - преобразить боль в энергию. Подпитать кого-то собственной силой - шиш. Хоть я никогда не была чистой темнавкой, но ощутила такое в Гнезде Виверны, не было бы в нем стихийного источника - ничем не смогла бы помочь раненым. Вот только на архипелаге он был, и сильнее виверновского раз в полтораста, неужели заглох? Пока это обдумывала, успела помыться и переодеться, воду мне прямо в комнату в бадье принесли, такие же быстрые и мертвые слуги, как те, у причала. Тут мне удалось их рассмотреть: тело забальзамировано по свежаку, движения точные и ловкие - зомбировали еще живых. Глаза пустые, говорить не умеют - интеллект и личность отброшены за ненадобностью. Та, что при жизни была женщиной, препарирована неумело, под волосами заметен посмертный шов. Или ей случайно раскололи голову? Сопротивлялась, наверно... Да, что-то мне совсем здесь не нравится. Из-за стены раздался капризный голос эртен Гармета и увещевания его слуги, слышимость в доме великолепная, хорошо, что перегородки хотя бы непрозрачны. Мне-то что, я и не такую скудость видала, а посол из дворян, и далеко не бедных, убогость даже временного жилища для него - оскорбление. Покопалась в сундуке, среди обязательных перемен платьев откопала бархатные штаны и курточку, пусть пошлятина, зато не юбка, двигаться легко. Переоделась, постирала форму. И тут пришел ревенант Пхиос. - Госпожа соблаговолит отобедать? - Что? - подозрительно: словечки у нежитя старомодные, а вот произношение - чистое, будто эмларский, на котором говорят в Империи, ему родной. - Нам придется куда-то идти? - Можете пообедать и тут, - качнул головой ревенант. - Но я приглашаю вас полюбоваться заливом с площадки Зубчатой Скалы. - Вот уж не стоит, - отказываюсь, ибо знаю от Пэрро и Тима, уроженцев здешних мест, что эта скала славится как место дуэлей. - Лучше здесь, по-простому. - О, не бойтесь! У нас больше никто не устраивает поединков. - На скале? - Нет, на Кугро. - Но почему? - живые "рыцари удачи" точно никогда не откажутся от этого способа разрешения конфликтов, да и мертвецы, сохранившие личность, слышала, иногда используют его для безнаказанного устранения конкурентов. - У нас все улажено. - На сегодня? - Навсегда. К счастью, посол тоже не захотел переться в гору под моросящим дождем, чтобы там съесть миску супа, а остальные, как положено, с ним согласились. Обед накрыли через полчаса в гостиной, те же два зомби, и ревенант не ушел, вместе с нами уселся за стол. - Вы не обращайте внимания, - отмахнулся он, когда я удивленно подняла брови. - Я, конечно, не ем, но удовольствие застольной беседы мне пока что доступно. - И приятно поговорить на родном языке? - улыбнулась я. - Да, и это немного, - согласился. - Но вы ошибаетесь, вэль Хюльда, если думаете, что я - единственный бывший подданный вашей Империи. Их тут предостаточно! Внесли первую перемену блюд: сырые и вареные морепродукты, какие-то корнеплоды, травы, грибы и много баночек с разноцветными соусами. "Слушайте меня внимательно, - голос шел не снаружи, а изнутри головы, и был узнаваем. - Я вам подскажу, что можно есть, а что - нельзя, если только вы дорожите своей личностью и жизнью ребенка". Ай да конторская лисичка, ай да медвежатник черепной коробки! Промыслила в ответ: "Согласна". Выяснилось, что съедобно почти все, за исключением мелких кусочков белых то ли стеблей, то ли корешков, двух соусов, а также всех сладких блюд. Но сладкое внесли уже потом, третьей переменой. Вообще, все время, пока мы ели, обслуживающие зомби подносили и уносили плошки и судки с непонятной пищей, лишь дважды ненадолго прерывались, наверно, ходили на кухню. Еда, чем-то напоминающая японскую, мне не понравилась, чувствовалось, что на желудок она ложится комом и по кишкам пройдет, как солома, не усваиваясь. Но ради приличия поела немного, избегая указанных менталистом опасных продуктов. А вот остальные члены посольства сметелили все, словно им и не сообщили об этом. Может, конторский лис предупредил только меня? Ковыряясь в тарелке, потихоньку разглядываю бывшего соотечественника, бывшего человека... а теперь - нежить на службе у некроманта. Он перехватывает взгляд. - И давно вы здесь? - задаю вопрос, опуская глаголы: "живете" - прямая насмешка над ревенантом, "существуете" - еще оскорбительней. - О, не так уж долго, - отвечает Пхиос. - Семь лет. - И что вас подвигло на такое решение? - Я из Ламейны. - Могильная гниль? Но ее же завезли с Кугро. - Но и сохранили мне, пусть не жизнь, но вполне сносное существование, тоже здесь. Гниль, кстати, притащили на континент не мы, а ваш юный идеалист, выкрав зараженную жену из наших лабораторий. После чего имперские маги даже не пробовали это лечить - обложили кордонами и отстреливали всех, кто пытался выбраться из карантина. - Интересно, а где она умудрилась подцепить эту заразу? - спросила я, предполагая, что нежить солжет или станет темнить и выкручиваться. - Ведь не на континенте? - Здесь. Чтобы выяснить, насколько опасно заболевание, требовалась серия опытов на молодых и здоровых людях, желательно, не измененных магией. - А на Кугро таковых нет? - Увы. Архипелаг слишком мал, чтобы прокормить обычных людей. - Но раньше же кормил? - Насколько раньше и насколько кормил? Грабители на торговых путях - не от большого достатка. Кроме того, не измененные - это распри и драки на самом архипелаге, это постоянная угроза беспорядков от сборища личностей с неустойчивой психикой, это сложность краткосрочного планирования и бесполезность долгосрочного. После проведенной модификации управление стало намного проще, а необходимость в питании сократилась. - То есть, Кугро теперь с полным правом можно называть архипелагом зомби? - Ну, что вы! У нас по-прежнему большая часть населения - живые, только модифицированные. Я приглашал вас на прогулку, надеясь показать плоды наших трудов. - Так я не услышала, ради чего у вас заражали похищенных граждан Империи. Пытались найти лекарство от этой гнили? - Думаю, вы понимаете сами. - Что именно? - Что любое знание - это, прежде всего, оружие. А уж потом, может быть, если у магов и алхимиков дойдут руки - что-то помимо него. - То есть, вы согласны, что могильную гниль вытащили из саркофагов и развели на поверхности именно алхимики Кугро? И вовсе не для того, чтобы найти способ лечения. - Маги, вэль Хюльда, а не алхимики - поправил Пхиос. - Да, вполне. - Тогда кто же виноват в эпидемии, выкосившей Ламейну? - Как обычно - один тупой идеалист с совершенно непредсказуемым поведением. - То есть, то, что он кинулся выручать жену - это непредсказуемо? - я подняла брови и пожала плечами. - Тогда вы совсем не знаете людей. - Да нет, это-то понятно. Вопрос, как он это сделал. Разнес вдребезги не только исследовательский центр, но и серьезно повредил преобразователи энергии. Именно после этого нам пришлось перейти в режим жесткой экономии. - Неужели их невозможно отремонтировать? - Увы. Теперешних знаний недостаточно для понимания древних артефактов. - Хм, - я поджала губы. - Хм... так, выходит, ваша первоочередная задача - вовсе не могильная гниль в качестве оружия, а восстановление древних артефактов. - Последняя задача принципиально неразрешима. Для того чтобы разобраться с артефактами и не устроить всеобщую катастрофу, нужно иметь те знания, что были у древних. Проблема закольцована. - Что-то я сомневаюсь насчет принципиально неразрешимых проблем. Всегда есть обходные пути. - Я о том же, - кивнул ревенант. - Мы на пути к окончательному решению вопроса. Хотите взглянуть? - Да. - Так идемте! - и он галантно подал мне руку. Не смотря на позднее время и то, что осенью в этих широтах темнеет чуть ли не после полудня, на улице было светло - дымка, покрывающая небо, лишь слегка пригасила свое мерцающее свечение. Мы шли вдоль побережья и осматривали причалы, доки, пропахшие острым духом рыбацкие плетеные лодочки и огромные грузовые суда. - Не думайте, что разрыв дипломатических отношений мешает торговле... да, закупаем у дварфов алхимические ингредиенты и биологические жидкости, а также амулеты у альвов. Нет, какие кланы с нами торгуют - государственная тайна. Да, нам есть, что экспортировать, к тому же, имперские купцы ничего не могут нам противопоставить, кроме быстроходности своих судов. Достаточно подстеречь... Мы добрели до устья мелководной, словно высохшей наполовину реки и двинулись вдоль нее. По крутому берегу шла мощеная камнем дорожка, с которой было удобно наблюдать за людьми, работающими на пологом берегу и в воде близ него. - Зомби? - Люди. Живые. Посмотрите, какая интересная культура! - Синие цветочки... кувшинки? А зачем вам столько цветов? - Это лотус. Пища счастья, творение древних магов. Приносит забвенье живым, воскрешает память у мертвых. Естественно, мертвые есть не могут, приходится извлекать действующее вещество и вводить в мозг. В этом случае можно добиться восстановления памяти в полном объеме даже у того, кто поднят через четыре декады после физической смерти, когда его душа ушла окончательно, а мозг задохнулся. Единственное условие - качественное охлаждение трупа не позже получаса после остановки кровообращения. - Здорово! Мертвым - память, забвенье - живым. Неужели все живые с этим согласны? - Можете сами спросить, - пожал плечами ревенант, и повел меня по длинной лестнице вниз, к воде. Пришлось еще немного пройти по мосткам, прежде чем мы наткнулись на привязанные к ним лодки-плетенки. Их никто не охранял, но было понятно, что делать это незачем - воровство тут невозможно. Я чуть не опрокинула шатучий челнок, и, если бы Пхиос не придержал его - точно загребла бы воды. Ревенант легко спрыгнул вслед за мной и взял в руки длинный шест. Стоя на корме, он толкал челнок по зеленому ковру с ловкостью, недоступной даже местным гребцам, которые перевозили собранные корневища. По пояс в воде, временами погружаясь в грязную жижу чуть не с головой, люди вытягивали длинные плети с узловатыми утолщениями на конце, ополаскивали их от ила, обрывали стебли и складывали по отдельности вершки и корешки. Заросли лотуса тянулись вверх по реке, докуда хватало глаз, и вряд ли там заканчивались, и все они были заполнены сборщиками и перевозчиками на лодках. Толстые бледно-зеленые стебли обвивались вокруг шестов, как змеи, а голубые, словно вылинявшие цветы истекали душным ароматом. Я, недолго думая, сформировала плетение воздушного фильтра и окутала им себя полностью, замкнув края на подошвах ботинок. - Не нравится? - Не люблю сладких запахов. - Ну, как знаете... За ароматическую пасту лотуса хапры платят золотом по весу. - Так хапры вообще любят всякой дрянью травиться, только вина не пьют, вера не позволяет. - Не любите их? - Весь народ? Нет, что вы. Я среди них не жила, чтобы судить, а вот кое с кем из хапров на восточной границе дружила. Но потребность в наркотике дает уже не слишком лестную характеристику. - Живые вообще склонны к алхимическим модуляторам. - А мертвые? - У мертвых другие потребности. - И какие, например? - Знания. Сила. Власть. - Точно такие же есть и у живых. - Живым они нужны для удовлетворения их скотских потребностей. - А вам для чего? - Например, для творчества. - Н-да... Не подскажете, часом, Хрустальный замок мертвые альвы построили или, все-таки, живые? А Скальный Лабиринт во внутренней долине Ладрогских гор создали мертвые дварфы? - Живые, живые, не спорю. У них некромантия законодательно запрещена. Но альвы, дварфы... это изначально талантливые расы. А в хуманах слишком много животного, чтобы у них хоть изредка получилось нечто исключительное. - А я вот знаю мир, где есть только люди, хуманы. И они создали культуру, не менее богатую, нежели альвийская, и технику, превосходящую дварфийские образцы. - Да? Интересно! И как же вы туда добрались? - Государственная тайна, - ответила я.