Идеальный альфа

Чонгук следит, как Юнги кивает в такт музыке, которую слышит в наушниках, а после что-то быстро печатает. Ему удобно сидеть среди подушек, сытный обедо-ужин немного тянет поспать, поэтому наблюдать за размеренными действиями Юнги оказывается убаюкивающим и приятным занятием. Правда, пока тот не вздыхает и не снимает наушники. — Тебе заняться нечем? — Спрашивает с толикой прошлой грубости и сам же чуть удивляется этому, пытаясь взглянуть на свои губы. Чонгук лишь усмехается с его сбитого с толку лица и кивает. — Не хочу ничего. — Всё… — Юнги мнется и смотрит на Чонгука так, словно пытается ментально передать вопрос и сразу же получить ответ. Чонгук, правда, мыслей по блютузу не принимает, поэтому вопросительно вскидывает бровь. — Всё нормально? И что он имеет в виду под “нормально” не совсем понятно. Плечо вот немного ноет, но это не страшно — вроде как нормально. Чонгук проспал шестнадцать часов — тоже же нормально. А ещё поел любезно приготовленную Хёнджином лапшу — это вообще хорошо. Есть только одно не совсем “нормально”, и Юнги точно про это спрашивает, уже зная ответ. А Чонгуку добавить нечего — с ночи ничего не изменилось. Тэхён на связь не выходил, сам не писал, а Чонгук только ведет последние часы в режиме кошачьей жизни: сон, еда и лень. Так что он лишь пожимает плечами на этот вопрос. Будет считать, что всё нормально под стать ситуации. — Может, почитай? Ты же на каникулах прочел первую книгу какой-то серии, и тебе понравилось, — то, что Юнги помнит такие мелочи, приятно. А ведь тогда между ними была эта натянутая дружелюбность, скрывавшая столько всего за собой, Юнги в те времена словно не ценил их отношения. Оказывается, Чонгук в нем ошибался. — Не хочется. Прямо вообще ничего. Он пытается представить, чем мог бы заняться: почитать книгу по предложению Юнги, посмотреть какой-нибудь развивающий ролик, да может задания для универа сделать. Но от всего этого хочется отвернуться и смотреть прямо в стену, без мыслей. Просто существовать. — Поговори с Тэхёном, — Юнги смотрит на него со странной проницательностью во взгляде, всем корпусом отвернувшись от своего нового трека на ноутбуке. Он выбирает сейчас Чонгука, вернее, помочь ему, хоть альфа даже и не просит этого. Юнги изменился. Чонгук отмечает это с теплом — потому что он так к этому стремился и так этого хотел. Юнги теперь не боится признать чувства, проявить их и говорить о мыслях открыто. — И что ты улыбаешься? Звони давай, — а тот хмыкает, списав приподнявшееся настроение альфы на нечто другое. — Спасибо за заботу, но не думаю, что хочу с ним связываться сейчас. — Господи, ну что за обиженная омежка в тебе проснулась, — Юнги поднимается со стула и хромает в сторону кровати несколько шагов, чем, на самом-то деле, пугает Чонгука. Мало ли насильно позвонить заставит! Он может, Чонгук уверен. — Не смотри так, словно я хочу тебя сожрать. — По канону эти слова должны принадлежать альфе и это меня действительно пугает, — но Чонгук, напротив, расслабляется. Юнги талантлив в отвлечении своим сарказмом. — Ты точно хандришь из-за вашей недо-ссоры, — он присаживается на край кровати, не разваливаясь по подобию Чонгука, словно собирается скоро вновь уйти в свои дела. — Ты имеешь на это право, но вам надо объясниться. Наверняка, он даже не думает о том, что что-то не так. — А что-то не так? Я всё понимаю, честно: Хосок с ним давно и знает то, что я, возможно, не узнаю никогда. Не в плане прошлого Тэхёна, а… Я никогда уже не смогу быть с ним в те моменты, как был он. Это нормально, что прошлое не изменить, мне просто грустно, что так сложились обстоятельства. Ничего я не обижаюсь, — сегодня говорить о том становится проще. Вчера его действительно душило что-то: может и обида, как говорит Юнги. Не на Тэхёна, скорее на судьбу, что не свела их раньше, когда Тэхёну было сложно и Чонгук мог в моменте ему помочь. Но есть, как есть — эту мысль он принял за те часы, что сидел без дела. — Чонгук, — Юнги совсем не ласково хлопает его по колену, словно возвращая на землю. — Может это ваша связь так отражается? Ты всегда, когда устаешь, спишь как убитый, но потом полон сил, часто качаться ходил. А сейчас сидишь тут — ни рыба, ни мясо. Это не похоже на тебя. То, насколько глубоко Юнги успел его изучить, вновь заставляет улыбнуться. Это приятно — быть для кого-то важным и чувствовать его заботу. — Я не знаю, как работает истинность, — а ведь действительно. Чонгук даже не искал в интернете статей на эту тему, чтобы хоть понимать, что связывает его и Тэхёна. Просто решил плыть по их сложному течению. — Может быть, действительно она. — Может, ты чувствуешь его состояние? Полную апатию и нежелание жить? В целом, похоже на Тэхёна, Чонгук помнит это еще в самом начале их отношений. — Убедил, иди надевай свои наушники и не подслушивай. Юнги на удивление бодро подскакивает на ногу и быстро ковыляет обратно. Он правда надевает наушники, и Чонгуку становится слышно ритм музыки в них — Юнги и правда не собирается подслушивать диалог, оставляя Чонгуку личные границы. Это в нем тоже становится приятным открытием. Тэхён так долго не отвечает на звонок, что Чонгук начинает вспоминать, не выпал ли его телефон где-то во время пожара. Такое вполне могло случиться — ему даже хочется поверить в это, чтобы объяснить тишину со стороны омеги именно утерей телефона, а не тем, что ему просто не было дела до Чонгука. Вернее, до себя было больше дела, чем до альфы. Это, на самом деле, звучит правильно, а Чонгук всё больше склоняется к гипотезе Юнги — у него внутри будто действительно пмс-ный омега сидит, который вкидывает несвойственные Чонгуку мысли в голову. — Да? — Отвечает, но совсем не Тэхён. Конечно, было ожидаемо, что Хосок будет с ним не только вечером. Но Чонгук вытягивается по струнке, услышав его вместо омеги, и тут же чувствует, как начинает подташнивать от неприятного предчувствия. — Где Тэхён?.. Всего мгновение ему кажется, что Хосок ответит “в реанимации” и весь мир обрушится. Но нет: — Отсыпается после больницы. Краем глаза Чонгук замечает, как Юнги стягивает наушники и смотрит пару мгновений в его сторону. А после он снова ковыляет до кровати, садится на край и падает на спину, нелепо подползая к Чонгуку ближе и просто прижимаясь плечом к его ноге. Молча прикрывает глаза и поддерживает безмолвно, подобно коту. — Он уже не в больнице? — Да, мы уехали утром. Будем наблюдаться из дома, — Хосок словно вообще не вспоминает, с чего началось его знакомство с Чонгуком и что оно привело к ссоре Тэхёна. Чонгуку странно, но мужчина говорит с ним так, словно они давно знакомы и он полностью признает близость отношения Чонгука и Тэхёна. — Рану вчера зашили, серьезного ничего нет, антибиотики назначали на всякий случай. — Понял. Если он спросит, можешь передать ему, что у нас всё хорошо? В университете пострадавшим дали неделю отгулов, будем тоже восстанавливаться и готовиться к концерту. Его, вроде, переносить не планируют. — Передам, как Тэхён проснется, без проблем. Чонгук хотел бы спросить что-то еще: ему тревожно за Тэхёна и за свое отсутствие, но найти подходящих вопросов для Хосока не получается. Они молчат какое-то время, и это ощущается еще более неловко, чем тишина при личной встрече. — Спасибо, что приехал к нему, — Чонгук всё же находит слова, но не совсем о том, о чем хотелось. Хотя внезапно он понимает: какие бы чувства сам ни испытывал, Хосок поступил, как хороший друг для Тэхёна. — Ты был нужен ему рядом. Вы же помирились, у вас всё теперь, как обычно? — Как обычно уже вряд ли будет, — Хосок смеется чему-то своему, отчего Чонгук немного подвисает и не понимает причины. — Но да, мы поговорили. Признали, что друг друга не понимаем, но ценим. — Хорошо. Если вдруг буду нужен, ты знаешь, где меня искать. — Ага, если что заеду за тобой, но, надеюсь, в этот раз не пригодится. Я передам ему твои слова. Хосок сбрасывает звонок без прощания, но Чонгуку оно в целом и не нужно. Отняв телефон от уха, он смотрит на него, пытаясь собраться с мыслями, но всё, до чего может дойти, — как же странно говорить с незнакомым человеком, как друзья. Они всего лишь любят одного и того же человека, а это делает их уже хорошими знакомыми. Чонгук уверен, что Хосок, каким бы он ни казался лично, добрый и честный человек. Даже если Чонгук попросит у него помощи, не касающейся Тэхёна, он уверен — Хосок поможет. Они, получается, косвенно уже друг другу кем-то являются. — А я говорил, что ты такой вареный из-за истинности. Тэхён отсыпается же, вот и у тебя сил нет. — Похоже на правду. — Отлично, тогда ложись и дрыхни, — Юнги с несвойственной ему бодростью садится и умудряется надавить на плечи альфы, укладывая его в кровать. Чонгук хотел бы заняться чем-нибудь более полезным. Еду там приготовить или ну хоть посмотреть свои долги по учебе, но, кажется, идея истинности срабатывает — он легко засыпает при включенном свете и даже не замечает, когда Юнги снова начинает клацать по клавишам, занимаясь музыкой. Просыпается он не то чтобы сильно бодрее, но всё-таки чуть более живой. Даже находит в себе силы и мотивацию выйти на улицу за продуктами и приготовить нормальный ужин. А заодно десерт — Чонгук даже сам не заметил, как выбрал для этого тот же рецепт, который он готовил с Тэхёном. Тот день словно был вчера: такой яркий и проникновенный. Дыхание Тэхёна словно всё ещё оседает на губах, а от его ребячества тянет улыбнуться — Чонгук даже делает это, замерев посреди общажной кухни. Его отвлекает писк лежащего рядом телефона. Сердце боязливо замирает от увиденного аватара чата. Кажется, Тэхён проснулся, а Хосок ему действительно не забыл рассказать про Чонгука и Юнги. Там даже не текст. Тэхён в несвойственной ему манере присылает голосовое сообщение чуть больше, чем на две минуты, а Чонгуку приходится собраться с силами, чтобы нажать на его запуск. — Привет, — тихий, уставший голос омеги разливается по наушникам. Чонгук прикрывает глаза, представляя, как Тэхён лежал бы укутанный в плед на своем диване и задумчиво смотрел перед собой, говоря. — Хосок передал, что вы в порядке. Я рад этому, правда. Я… Тэхён так красочно заминается, что Чонгуку даже не нужно видеть, как он бесшумно усмехается, пряча за этим свою боль. — Я ужасно устал, чтобы набирать текст или позвонить, прости. Но тоже в порядке, в общем-то. Нож не задел ничего важного, но из-за швов мне нельзя активно двигаться. Я не смогу больше ставить и репетировать танцы к концерту. Придется просить Чимина подхватить вас всех, но он точно не будет против. Пока буду помогать ребятам с музыкой из дома, где-то через неделю смогу приезжать в университет. Чонгук? Тот едва не откликается, забывшись, что он не рядом. Тэхён словно вот тут, сидит под боком, касается ненавязчиво. — Прости за больницу, — он продолжает, через какие-то мгновения тишины. — Хосок сделал всё нужное, поэтому тебе не нужно было быть рядом в те моменты. Всё это очень сложно и муторно. Заканчивает обрывочно, с легким шебуршанием. Чонгук в ступоре распахивает глаза, недовольно уставившись на телефон. Он только-только начал расслабляться, осознавать, что всё неплохо, но Тэхён жестко вернул в реальность. — Даже сейчас ты не сказал ничего конкретного, — он печатает ответ быстрее, чем успевает подумать. — Не посвящаешь в свою жизнь, словно я всё ещё ничего для тебя не значу. Так, мимо проходящий истинный. Три сообщения улетают мгновенно. Лишь после появления двух галочек Чонгук догадывается перечитать их: его злость тухнет также быстро, как вспыхнула до этого. Он горбится над столом, обреченно наблюдая, как сообщения оказываются прочитанными. Тэхён печатает что-то, но после анимация останавливается — вместе с дыханием альфы. А через мгновение появляется: — Истинный, который влюблен в другого. Отдает болью. Чонгук усмехается, пряча перед самим собой, как от этих слов кольнуло что-то в груди. Он пишет короткое: — Отлично поговорили. Отдыхай. И возвращается к своей готовке, решив отложить тирамису на неопределенный срок. Он, внезапно, кажется отвратительно приторным. Звонок застает Чонгука за рьяным отдраиванием чей-то чужой кастрюли — руки чесались, и вряд ли придется перед кем-то оправдаться за чистую посуду. Он серьезно думает, стоит ли ответить. Естественно после того, как нервно подскочил от мелодии и подрагивающими руками выключил воду, кое-как вытерев влагу с ладоней. Стоит над телефоном, смотрит чуть пристыжено, словно на реального Тэхёна, и почти поддается демону на плече, шепчущему закрыться и бежать. — Ты же устал, иди отдыхать, — без приветствий. Уже успели наговорить друг другу кучу всякого. — Ага, как раз попрошу врача подмешать в капельницу с антибиотиком успокоительные. Все равно лежать с иглой в руке, — у Тэхёна голос странно звенит напряжением. Он не то чтобы готов сорваться или слишком высокий. Просто он другой — слабый, тусклый, устало подрагивающий, как ноги после сложной тренировки. — Тэхён- — Перебиваю тебя, прости. Но послушай, пожалуйста, что я скажу. У меня правда нет сил, жутко хочу отрубиться на ближайшие сутки. И замолкает, прямо после того, как внаглую забрал слово. Теперь вот дает Чонгуку сказать свое — так и рвется «ну валяй», но он лишь соглашается нейтральным «слушаю». — Ты мне дорог, Чонгук. Вчерашний день показал это со всевозможных сторон: опасность, ревность, переживание. Я понимаю, что ты злишься на мое кажущееся недоверие к тебе, но я не могу просто взять и за пару минут рассказать тебе то, что убило смысл моей жизни. Ещё и в больнице, которые я не переношу, ещё и в состоянии паники. В больнице, которые он не переносит. В панике от случившегося. Чонгук чувствует, как что-то в нем замирает от этих слов. Словно затаивается какой-то зверь, но после отдается диким воем — вдохнул побольше воздуха. Он даже и не знал, что Тэхёну не по себе в больнице — видел, но точно же не знал. Да и паника… — Я правда не хочу тебя терять. И у меня правда нет никаких сил: ни физических, ни моральных. Я хотел бы довериться тебе полностью, да я уже доверяю, просто нужно наверстать упущенное, обсудить важное. Но не сейчас. Пока предлагаю забыть о чувствах между нами, особенно о свежих. Давай сделаем вид, что мы не истинные, пока не пройдет концерт? Нам нужно сосредоточиться на нем, бросить туда все остатки сил и не тратить их на другое. Мы обязаны это сделать. Что-то в словах Тэхёна успокаивает. Напоминает о том, что он взрослый — Чонгук вот себя совсем таким не чувствует. У него вместо рационального какая-то туча чувств, закрывают пеленой всё, а ведь Тэхён прав. У них ссора-то на ровном вместе, оказывается. — Хотя бы ради вашего с Юнги будущего. Ему нужна стажировка, ты знаешь это, как никто другой. Да и ты сможешь неплохо подзаработать, если пройдешь куда-то, поймешь, нравится ли шоу-бизнес. — Конечно, — Тэхён его молчание расценивает по-своему, поэтому Чонгук быстро отвечает ему. Вся злость испарилась словно по щелчку пальцев. А Юнги, похоже, был прав в том, что их истинность на что-то влияет. Как минимум, Чонгук пытается принять Тэхёна. Понять вряд ли сможет, но вот согласиться с его стороной — это подвластно альфе. — Давай на время концерта не будем трогать наши отношения, — Чонгук повторяет смысл его слов, старается до конца согласиться с ними, хоть от этого и не по себе. Он уверен, они не смогут отложить свои отношения. Чонгук всё ещё будет покупать им еду в перерывах, будет захаживать в аудиторию в свободное время и, может, успеет даже съездить на ночь к омеге домой. — Сосредоточимся на концерте, сделаем всё, а потом поговорим. Потом станем ещё ближе — звучит между строк. Тэхён на эти слова согласно мычит. — Но пока небольшой вопрос, хочу обдумать это. Можно? — Чонгук не удерживает себя, приметив две порции обеда, которые он готовил. — Задавай. — Что ты испытал, когда увидел меня и Юнги? — Снова между строк останется важное, но по тяжелому вздоху на той стороне становится ясно, что Тэхён суть вопроса понял. — Меня кольнула ревность. Но буквально на секунду. Знаешь, мысль типа “Почему он может это делать, а я нет”, а потом отпустило. Я… Не знаю, что испытал в тот момент. Облегчение и радость за вас двоих. — Тебе не было противно? — Отчего противно? — Тэхён даже усмехается, словно действительно не ожидал такого вопроса. А Чонгук вот затаивает дыхание, потому что ему важно знать ответ. — Нет, конечно, нет. — Спасибо, — Чонгук шепчет, — постарайся отдохнуть хотя бы пару дней без работы, ладно? Если кто-то будет дергать, отправляй ко мне. Ты нужен нам здоровый и сильный.