Идеальный альфа

— Небось оголодал без меня, да? — Чонгук вваливается в их комнату общежития, заставая Юнги на стоящих вместе кроватях. Альфы тут не было около недели — кажется, комната теперь скорее “его”, Юнги, чем “их”. Правда сам Юнги больше напоминает себя из времен, когда Чонгук жил здесь постоянно. Он нахмурен, вжался в угол и сидит в капюшоне толстовки, хотя вокруг тепло. — Я взял по банке пива, — мягко говорит Чонгук, прощупывая почву, и ставит пакет на пол около кровати. Дорогущий стеклянный контейнер для еды звякает о пол с такой громкостью, что Юнги хмыкает с кровати: — Звучит, как вино. — Это всё Тэхён, — Чонгук вздыхает с недовольством, лишь на чуточку настоящим — остальное притворство. — Сперва запретил мне готовить здесь. Потом решил, что пластиковые контейнеры вредные, и заказал стеклянные. — То есть ты приехал, чтобы меня покормить? — Естественно. Достав те самые два контейнера с еще горячим ужином — Тэхён ведь и на такси настоял, — Чонгук садится на край кровати. Юнги молча берет свою порцию, как и протянутую банку пива, но смотрит на них, словно это далеко не еда. Чонгук чувствует, что так и есть, но молча ждет, пока Юнги скажет, в чем дело. Сам-то Чонгук чувствует, как всё изменилось. Теперь по-настоящему: эта комната кажется маленькой и абсолютно не уютной после просторной, голубой квартиры омеги. Вряд ли что-то способно переплюнуть отражение океана в его голубых глазах — Чонгуку этот вид въелся в подкорку мозга. У него появилась любовь, ответственность, другой дом и совсем другие дела. Чонгук ушел куда-то очень далеко, оставив Юнги позади, и, хоть это нормальное течение жизни, Чонгуку страшно. Во многом из-за того, что он был вынужден пойти вперед, а Юнги, даже если говорит, что готов тоже идти дальше, на деле может застыть на месте. И не дай бог — побежать назад. — У тебя нет других поводов приехать сюда, кроме как покормить меня? — в итоге тихо говорит Юнги и не поднимает взгляда. Он сжимается в плечах, капюшон словно сильнее сползает, пряча лицо, а Чонгук всей своей кожей чувствует исходящий от него страх. Давно, очень давно такого между ними не было. Чонгук вынужден оборачиваться назад со своего пути вперед, замечать, как Юнги стоит там, как вкопанный. И сделал ли он хотя бы пару шагов по этой темноте вперед — Чонгук не знает, но очень хочет верить. Ему бы крохотный знак, что Юнги и правда справляется сам, чтобы дышать свободнее, чтобы всё было в порядке хотя бы у одного из дорогих людей. — Конечно, нет, — Чонгук аккуратно касается его руки, сперва лишь кончиками пальцев, смотря на реакцию. Юнги не отдергивает ее как раньше — он хотя бы не пошел назад. Всего на крохотную долю расслабившись, Чонгук смело расправляет свою ладонь поверх его и сжимает тонкие пальцы, улавливая едва заметную дрожь. Юнги явно пытается себя контролировать — кажется, он всё же сделал те несколько шагов, что Чонгук не заметил. — Я хочу провести с тобой время, поговорить. А еда — это лишь способ… Как подступиться, — он говорит с осторожностью, но честно, чувствуя огромную гордость за то, что Юнги справляется и говорит с ним. — Я словно стал чужим здесь и не понимаю, как с этим быть. — Ты и правда чужой в общаге, но не со мной. Не смей когда-либо становиться чужим мне, понял? — Юнги, как и раньше, грубит на нервах. А Чонгук лишь слабо улыбается на это и подсаживается ближе, чтобы обнять за плечи и сильнее ощутить, как того потряхивает. Он не отвечает, но чувствует, как эти слова оседают теплом в душе. Может у Чонгука и появился новый дом, но всегда будет место, куда вернуться. — Расскажешь, как прошел твой первый день на стажировке? Последствия этого дня Чонгук чувствует под ладонями, когда Юнги вздрагивает и сильнее сжимается. Ему было непросто, но Чонгуку хочется узнать причины и то, как к ним относится сам Юнги. Пока тот молчит, глядя на экран ноутбука с какой-то страшной программой обработки звука, Чонгук открывает их пиво. В голове тут же раздается голос Тэхёна об алкоголе натощак, так что контейнера с едой Чонгук тоже открывает, наполняя комнату ароматом специй и сливочного соуса. — Там просто охренеть как круто. Там такие крутые продюсеры работают, нам показали пару текущих проектов и это такой уровень, Чонгук, — Юнги, увлекшись пока что хорошими воспоминаниями, подхватывает вилку, которую ему дают Чонгук и автоматом начинает есть. И всё же он сделал не пару шагов вперед, а значительно больше. Чонгук успокаивается от того, что даже находясь в стрессе Юнги не перестает есть. Больше не перестает. — Из наших студентов там пара человек, на самом деле. Не знаю, почему они выбрали меня. Нам показали наши рабочие этажи, кабинет и студию для стажеров. Всё хорошо, будем брать текущие задачи, мне первую дадут скорее всего аранжировку песни к премии. К концу рассказа, Юнги снова напрягается. Восторг словно исчезает, будто пройдясь по своим воспоминаниям он дошел до тех, что заставляют дрожать, но решил не говорить об этом Чонгуку. Альфа делает несколько глотков пива, представляя то самое агентство — Тэхён же водил их на экскурсию. Скорее всего, Чонгук даже проходил по этажам, где Юнги предстоит работать, и, честно говоря, не может припомнить ничего такого, что могло бы повлиять на Юнги. Кроме одного огромного факта — это всё новое. — Ты недоговариваешь, — констатирует Чонгук, продолжая потягивать пиво. Краем глаза он замечает как Юнги косится на него, но Чонгук смотрит лишь перед собой, давая тому считать эмоции альфы. — Наверное, во многом. Это нормально, если тебе не хочется это обсуждать со мной, потому что я могу многое не понять. Ту же музыку и всякое личное… Тэхён лучше поймет тебя, он ближе тебе. Но знаешь скажу это, чтобы я не чувствовал себя чужим рядом с тобой — я тоже человек. Мне тоже бывает страшно и тяжело, на меня давит ответственность и необходимость принимать решения, страх за будущее, новая обстановка. Мне нравится быть альфой для Тэхёна наедине с ним, но стоит представить, как мы пойдем к тем самым известным, дорогущим врачам и мне придется задавать им вопросы — мне чертовски страшно. Внутри всё сводит, и я жутко сильно не хочу туда идти. Не могу представить, какой там кабинет, какой вообще человек будет со мной говорить, не слишком ли я покажусь дураком со своими вопросами. Меня это пугает, потому что это серьезно и абсолютно незнакомое мне. Может из меня альфа не очень хороший, а может я просто человек — но так или иначе, я могу понять что-то в тебе, Юнги. Не всё, но могу. Юнги впитывает его слова, кажется, всем своим существом. Затихает, слушая, пока их ужин остывает, а пиво слишком быстро кончается. — Пойду разогрею, — говорит Чонгук через долгие, слишком долгие минуты, после которых уже нет смысла ждать ответа. Его признание висит в воздухе между ними, пусть и предназначалось оно в поддержку Юнги, но и самому Чонгуку стало легче. Всего лишь от признания, что ему тоже страшно. — В один момент мы были в коридоре, а с лестницы вышла группа, — голос Юнги останавливает Чонгука, уже выпрямившегося, чтобы уйти с кровати.— Они были после тренировки. Горячие, потные, некоторые без верха. А их запах… О, Чонгук представляет. Насмотрелся подобного в раздевалках после тренировки, поэтому воочию видит, как взбудораженные активностью парни вываливаются в коридор и прижимают своей волной Юнги к ближайшей стене. — Всё вокруг так давило, но я держался. Старался быть вежливым, не задавать слишком много вопросов, не озираться по сторонам. Они стали последней каплей. Я словил панику и убежал в комнату, где делают ремонт. Там не было никого, я хотел отдышаться и выйти, когда снова смогу себя держать под контролем. Чонгук кожей чувствует повисшее “но”. Он падает спиной на подушки, не торопит Юнги и скользит взглядом по открытому ноутбуку — там виднеется название трека, которым занимался он. Интерлюдия. Чонгук без понятия, что это. Лишь отдаленно понимает — о чем-то болезненном. — За мной пришел альфа, мы уже с ним виделись. Наверное, я пробежал мимо него. Он просто сидел со мной там, пока я не успокоился. — Ты успокоился, пока рядом с тобой сидел альфа, — Чонгук повторяет слова, силясь поверить в них, а Юнги смотрит на него с тем же шоком в глазах. Тоже не верит в свои же слова. — Наверное, я слишком устал и мне не оставалось ничего, кроме как прийти в себя. — Или может у тебя появляются ещё люди, с кем ты будешь чувствовать себя в безопасности, — Чонгук пожимает плечами, словно его не кольнуло это где-то внутри. Он рад, правда рад за Юнги, потому что идти вперед с кем-то легче — Чонгук это сам чувствует, видит на примере Тэхёна. Но он так привык быть особенным для Юнги. — Не знаю, вряд ли. Юнги замолкает, сжимая ладони в крепкий замок и молчит так громко, что Чонгуку становится не по себе. Он всё же подхватывает контейнеры, чтобы разогреть еду, и встает с кровати. Только тогда ему говорит ему в след, словно не хочет получить ответа: — У тебя скоро начнется гон, я чувствую. И не ревнуй, Чонгук. — Я не ревную. — Ага, а твой запах мне мерещится, — Юнги шебуршится за ним, а после Чонгук чувствует, как его обнимают спины. Тонкие руки скользят по животу, снова сплетаясь в замок, а Юнги утыкается лицом в его лопатки. — Тэхён не заменил меня, да? — Да. — Вот и тебя никто не заменит. Ты же проведешь гон с ним? — Мы не обсуждали, так что я не уверен… — Предохраняйтесь только. — Юнги! — Что? Я не знаю о твоем половом воспитании ничего! — Скажешь мне это в лицо, а не в спину? Юнги хмыкает в те же лопатки, а после исчезает. — Погрей ужин, есть хочу. Потому что в лицо он точно не скажет. Что именно — Чонгук и сам не уверен, но выходит из комнаты почему-то с улыбкой.