Идеальный альфа

— То есть этот самый японский врач принимает в Сеуле? — Юнги шлепает Чонгука по руке, когда он пытается вытянуть одну макарошку из сковородки, с которой парень накладывал их в тарелки. — Открыл тут филиал и принимает такие сложные случаи, как мои, всё верно, — Тэхён отвечает без особого энтузиазма, но слабо улыбается, когда Чонгук предпринимает вторую попытку воровства, а Юнги в отместку начинает бить его полотенцем по голове. Их день складывается странно: утром и днем они строили из себя едва знакомых студентов и преподавателя, а после Юнги вызвался накормить всех поздним обедом у Тэхёна дома, пока Чонгук назначал дату приема омеги. — И Хосок тоже пойдет с вами? — Юнги словно заминается от неловкости, отчего Чонгук переводит на него вопросительный взгляд. Должно быть он лучше представляет прием такого врача, и смущается этого. Других причин для неловкости Чонгук не видит. — Он занят, да и это не особо важный прием. Подпишем договор о лечении, возьмем реквизиты для оплаты, мне дадут список анализов на сдачу. Стандартно, — от Тэхёна, хоть и идет апатия, но чувствуется энергия. Ему не нравится всё происходящее и будь его воля — Чонгук уверен, Тэхён бы сбежал на какие-нибудь Канары. Но даже с таким настроем он не пытается саботировать лечение, не мешает и делает всё, что Чонгук просит для этого. Разложив по тарелкам еду, Юнги садится рядом с Чонгуком и искоса поглядывает, как альфа берет вилку и пробует макароны с фаршем и овощами — вышло совсем неплохо для того, кто вообще никогда не готовит. Чонгук улыбается Юнги, отчего тот сразу же расслабляется. — Знаешь, это всё потом тебе Чонгук расскажет, я правда не горю желанием, — Тэхён фыркает и кладет между собой и Юнги разблокированный телефон с каким-то открытым магазином. — Хочу в ту квартиру светильники в форме ракушек. Как тебе? — Может лучше золотые? — Правда? Чонгук усмехается, глядя на то, как между этими двумя стало нормальным что-то обыденное — выбирать украшения для интерьера. Правда, через пару минут они чисто случайной начинают обсуждать музыку, что тоже было предсказуемым, потому что оба её обожают. Чонгук никогда не думал, что существуют люди, которые любят музыку не слушать, а создавать. А вот есть такие, оказывается, фанатики. Он слушает их в пол уха, доев обед, и смотрит на закат. С каждым днем он всё позже и позже, напоминает о том, что настоящая весна уже рядом, вот-вот распустятся первые цветы на деревьях. Вокруг становится светлее и теплее, но вот внутри Чонгук ощущает напряженный холод. Его и правда страшит лечение Тэхёна. Во многом, потому что Чонгук понятия не имеет, с чем ему придется столкнуться — а он обязан, обещал же, справиться. Он даже приступ Тэхёна видел уже в самом конце, когда тот шел на спад. Ещё и приближающийся гон кружит голову. Он стойко делает всё, что нужно, наставляет Тэхёна делать то же самое, но внутри хочет поддаться желаниям омеги и вместе с ним сбежать на те самые Канары. Потому что страшно. Не по себе идти к каким-то профессорам и ученым врачам, слушать их слова и пытаться что-то понять. Тяжело представлять, каким будет Тэхён во время всего этого. Он ведь будет на последних силах держатся, угасать и отчаянно желать сдаться — и его такого слабого Чонгук будет кутать своей любовью. Он готов к этому, сделает всё, что сможет, но просто от представления бледного, худеющего от плохого самочувствия Тэхёна поджилки трясутся. — Чонгук! — Юнги, не церемонясь, трясет его за руку, возвращая к ним. Тэхён же смотрит с вопросом и переживанием — и от этого Чонгуку до кучи становится ещё и паршиво от самого себя. Это не Тэхён должен быть таким и переживать за другого. — Ты заявки, говорю, смотрел свои? Я думал, вы с Тэхёном их разобрали, а, оказывается, что нет, — Юнги продолжает говорить, но из взгляда пропадает раздражение, будто он понимает причины рассеянности Чонгука. — Я открывал один раз, посмотреть, есть ли вообще что-то, — признается, возвращаясь постепенно к ним. Тэхён все еще смотрит таким взглядом, что его хочется увести и наедине попросить прекратить. Кажется, Чонгук немного понимает его же слова про жалость — это действительно кажется неприятным. Но и свои слова он тоже помнит, поэтому старается расслабиться и думать лишь о том, что Тэхён тревожится, потому что любит его. — Налью чаю и у меня тут где-то был вкусный шоколад. Может, вы пока посмотрите заявки Чонгука? — Без тебя? — Прочитаете, если что в слух, — Тэхён слабо улыбается Юнги и встает из-за стола. Проходя мимо Чонгука, он незаметно кладет ладонь на шею альфы, мимолетно проводя против роста коротких волос. Увести его все еще хочется, но теперь чтобы повалить его на кровать и как минимум глубоко поцеловать. Приходится закрыть глаза и глубоко дышать, чтобы отогнать от себя жар. Гон совсем близко. — И как там, много тебе выслали предложений? — Юнги то ли игнорирует феромоны Чонгука, то ли правда не чувствует их. — Семь. Было от того же, куда пошел ты, условия лучше других, приглашали на должность помощника менеджера. Остальные — на подтанцовку. — И какого ты молчал об этом? Там же сроки горят, — нахмурившись, Юнги пинает Чонгука в плечо, но альфа даже не двигается с места. — Потому что не уверен, что мне стоит идти туда, где уже работаешь ты. Не хочу вмешиваться в то, как ты строишь свою карьеру. И я точно не уверен, что мне именно сейчас нужна любая работа. После его слов в комнате повисает давящая тишина. Каждый из них понимает, что Чонгук намекает на то, что лечение Тэхёна будет не простым, но ни Юнги, ни Чонгук не решаются что-то сказать об этом прямо. Тэхён успевает вернуться к ним с тем самым шоколадом в плитках и кружками с крепким чаем. — Если тебе нравится эта сфера, такой опыт будет очень ценным. Даже если ты поработаешь там несколько месяцев, это сильно поможет в будущем. Уж поверь мне, — сев напротив Чонгука, Тэхён ставит ступню на стул и обнимает собственную коленку. — Давай посмотрим на факты. Мы не нуждаемся в деньгах. Я смогу прожить без тебя половину дня, не умру. Да и существуют отпуски, возьмешь, когда поедем на лечение в Японию. Если ты пойдешь туда, куда хочешь, тебе дадут любой отпуск из-за меня. — А про меня даже не думай, — Юнги встревает сразу после слов Тэхёна, говоря так быстро, что часть слов вливается в одно. Ему неловко говорить, но он продолжает, смотря Чонгуку в глаза. — Мы вряд ли будем там даже видеться, у нас разный профиль работы. И коллег друг друга знать не будем, поэтому ты никак не повлияешь на мою карьеру. Чонгук отводит от него взгляд, представляя те же самые кадры из будущего, когда они с Тэхёном пойдут на первую консультацию к врачу. Это что-то новое и страшное, отчего Чонгуку вечерами бывает сложно уснуть, а если проснулся ночью и вспомнил об этом — так и будет час лежать, перебегая от одной тревожной мысли к другой. Помогло бы ему погрузиться головой во что-то, что пока что кажется интересным? Или только отвлекало бы и забирало последние силы, ведь он подпишется своей ответственностью и не сможет уйти, когда захочет. Чонгук рискует временем с любимым человеком, если выберет работу. А если не выберет работу, то не рискует ли он жить чужую жизнь, а не свою? — Ты можешь поделиться тем, что думаешь, — мягко говорит омега, когда Чонгук по четвертому кругу прогоняет все эти вопросы внутри себя. — С нами двумя или с кем-то одним. Вдруг, если расскажешь вслух, станет проще. Слова Тэхёна вызывают внутри желание вскочить и убежать в спальню. Чонгука обдаёт жаром, он чувствует, как кровь приливает к лицу, к ушам. Ему хочется втянуть голову в плечи, спрятать взгляд, сделать что угодно, лишь бы не сидеть здесь, под спокойными, понимающими взглядами Тэхёна и Юнги. Они не осудят, Чонгук уверен в этом, но всё равно не может открыто сказать о своих метаниях. — Ты не переживаешь за то, что кроме ответственности за тебя у меня появятся другие дела? — спустя долгую тишину, в которой сердце начало ощутимо колотиться, Чонгук всё же находит, как задать вопрос так, чтобы не пришлось стыдиться своих ощущений. — Так, во-первых, я не перекладываю на тебя ответственность за себя, — голос Тэхёна меняется, как и вся его поза. Омега собирается, садится с прямой спиной и говорит теми же интонациями, что во время лекций — властными и сильными. Юнги рядом с Чонгуком даже сжимается в плечах и опускает взгляд, но альфа смотрит прямо на своего омегу. — Может… Может, я неправильно всё обрисовал, но мне нужна твоя поддержка и помощь, а не родитель, который будет принимать в одиночку все решения. Не нужно идти впереди меня и прикрывать своей спиной, мне нужно крепкое плечо рядом с моим. Чонгук зависает, потому что всё это время думал ровно наоборот — ему нужно взять всё в свои руки и вести Тэхёна, чтобы тому даже не приходилось задумываться о происходящем. Он делает медленный, глубокий вдох и чувствует, как тугой узел, сжимавший его грудь весь день, ослабевает. Всего пара фраз Тэхёна меняют абсолютно всё. Он не вычеркивает роль и важность Чонгука, вовсе нет. Но Тэхён делает это посильным. Чонгуку нужно лишь быть рядом, равным и от этого осознания по телу разливается тёплая, тихая волна облегчения. Ему хочется обнять Тэхёна, заверить, что он будет рядом, сделает каждый шаг в шаг с омегой, что он все равно будет разбираться во всём происходящем. По сути ничего не изменилось, но страх перед будущем перестает быть тенью, от которой сжимаются поджилки. Чонгук чувствует, что на это он способен, и от уверенности в себе по-настоящему становится легче дышать. — Хорошо, — единственное, на что хватает альфу в этот момент, но он позволяет себе облегченно улыбнуться и дотянуться до руки Тэхёна, чтобы сжать ее. Вечером он расскажет все свои мысли и страхи, наверняка, услышит, как Тэхён цокнет, но после почувствует поцелуй на губах. А пока Тэхён продолжает говорить, перехватив ладонь Чонгука удобнее, чтобы сжать в ответ. — Во-вторых, нет, я не думаю, что если ты начнешь работать, то я потеряю какую-то долю твоего внимания. Я тоже работаю сейчас, и это не помешало нам сблизиться и стать парой. У нас будет меньше часов наедине, это факт, но я не против. Зато те часы, что будем вместе, станут ценнее. Чонгук верит и чувствует, что это всё действительно будет именно так. Они станут ближе, их время наедине будет ценным и желанным, они будут бороться плечом к плечу и проводить вечера полные тепла из-за усталости на работе. Внутри начинает трепетать лишь от одной этой мысли — они будут строить настоящие отношения, как два взрослых человека, у каждого из которых есть своя жизнь. Чонгук, кажется, уже принял решение, но всё равно поворачивается к Юнги, чтобы боязливо спросить: — Тебе работа помогает отвлекаться от тяжелых мыслей? Юнги на мгновение задумывается, его взгляд устремлён на свои руки, лежащие на коленях. А потом он медленно кивает. — Я обожаю музыку, но заниматься ею в общежитии совсем не то. В агентстве страшно. Новые люди, новые задачи, после каждого дня меня трясет. Но когда я сажусь за пульт, когда ищу нужный сэмпл или прописываю партию ударных, всё остальное исчезает. Мои… инстинкты, они просто затихают на пару часов. Как обезболивающее, понимаешь? Боль не уходит навсегда, но её легче перенести. Чонгук кивает, когда Юнги замолкает и неловко поглядывает на него из-под челки. — Я напишу им сегодня. Соглашусь на собеседование, а там посмотрим. — Как ты быстро растешь, — Тэхён усмехается и подпирает голову рукой, но смотрит с примесью гордости. Временами Чонгук забывает, что омега старше него. Но за всё их знакомство Чонгук растет и, кажется, ему остался лишь один шаг, чтобы встать на один уровень со взрослостью Тэхёна — войти в кабинет его врача уверенным альфой, защищающим своего омегу. Юнги лишь улыбается на шутку Тэхёна и не выглядит испуганным от того, что Чонгук больше идет не по его пути, а начинает прощупывать свой, личный. — Спасибо вам обоим, — Чонгук мало что им рассказал, но лишь от того, что он знает, что может это сделать, ему уже хорошо. Пусть всю жизнь он пытался и будет пытаться строить безопасное пространство — сперва для Юнги, теперь для Тэхёна, — но, оказывается, ему отвечают тем же. Чонгук чувствует себя в полной безопасности рядом с ними обоими. И этого ему хватает, чтобы не бояться принимать собственные решения.