Идеальный альфа

— Чонгук, ты мог бы посидеть? Голос Тэхёна едва слышно из-за равномерного стука шагов альфы — Чонгук ходит от стены до стены, пытаясь сбить градус своих нервов. В отличие от него, Тэхён не кажется взволнованным. Сидит себе спокойно на диванчике, смотрит снизу вверх с легкими смешинками в глазах и очаровывает всем своим существом. То ли гон совсем близко, то ли Чонгук без ума от него: у Тэхёна волосы лежат в соблазнительном блондинистом беспорядке на голове, глубокий взгляд и приподнятые уголки губ. Если бы не давящая атмосфера больницы вокруг них, Чонгук бы эти самые губы вкусно целовал. Но он не целует, а ходит от стены к стене. И отрицательно мотает головой на вопрос Тэхёна, на что тот вздыхает и поднимается на ноги, чтобы, когда Чонгук в очередной раз приближается к нему, поймать за плечи и остановить. — Там справа сидят два беременных омеги, — он шепчет, мягко обнимая Чонгука и невзначай разворачивая в сторону молодых омег. У них из-под одежды видно трогательно проступающих живот, но на лицах застыло волнение. И оба они смотрят как раз в сторону Чонгука. — Ты их нервируешь, — объясняет Тэхён. — Попробуй посидеть, пожалуйста. Им и так нелегко, раз они наблюдаются в этой клинике, а ты угнетаешь их. — Они глазеют, потому что это омежья консультация, а я — альфа. Ты много здесь видел альф? — Чонгук отворачивается от незнакомцев и зарывается носом в пушистые сегодня волосы Тэхёна. От него ласково пахнет сандалом. — Не уводи разговор. Не переживай излишне, хорошо? Сегодня ничего не будет. — Тэхён, мы начинаем твое лечение, узнаем даты, цену, прогноз, — Чонгук вздрагивает, представляя, как их жизнь завертится с сегодняшнего дня. — Не знаю, как ты, а я планирую проникнуться этим событием вечером под вино. И хочу кальмаров. Ты умеешь вкусно готовить кальмаров? Руки омеги скользят по лопаткам Чонгука, пытаются прогнать напряжение. Чонгук вторит ему, зарывается рукой в мягкие волосы и перебирает их, тихо успокаиваясь от присутствия Тэхёна. Он сегодня ощущается маленьким и хрупким, и, даже не смотря на собственный страх, Чонгук чувствует огромную потребность уберегать от этого Тэхёна. Его хочется завернуть в одеяло, дать бокал с вином и приготовить тех самых кальмаров, которых Чонгук касался пару раз в жизни. Но рядом с ними тихо открывается широкая дверь, выпуская в коридор девушку в белом халате. Она смотрит на них, одновременно повернувшихся в ее сторону, и спрашивает: — Ким Тэхён? — Верно, — Тэхён убирает руки от спины альфы, а вместе с ними исчезает и тепло. Чонгука едва ли не передергивается от нервного холодка, который спускается вдоль позвоночника, но подхватывает Тэхёна за руку. — Проходите на прием. Девушка вежливо улыбается им и склоняет голову, когда они вместе проходят мимо. Дверь за ними тоже закрывает она, а Чонгук только успевает задуматься, что к нему, возможно, впервые в жизни относятся так уважительно — как все мысли улетают из головы. Кабинет их врача оказывается вовсе не таким, как иногда снилось переживающему Чонгуку. Тут нет белых стен, страшного кресла для омег, подноса с не менее страшными инструментами. Напротив, кабинет выкрашен в коричневые тона, темный и совсем не отдает стерильностью, как должно отдавать всё медицинское. Они словно проходят в кабинет ректора или бизнесмена, но никак не врача. Хотя тот сидит в халате, как подобает медику. На лице абсолютное спокойствие и даже легкая улыбка, за очками виднеются добрые глаза, но волос уже коснулась седина — альфа перед ними выглядит сильно взрослым, но достаточно уверенным, чтобы держать в пальцах скальпель и проводить сложную операцию. Чонгук едва успевает спохватиться и отодвинуть для Тэхёна стул, а после садится рядом с ним, замечая, что улыбка на губах мужчины стала шире. — Добрый день, господин Ким, — посмотрев на Чонгука, тот переводит взгляд к омеге и легко кивает головой. — Честно признаться, рад вас снова увидеть у меня на приеме. — Добрый, господин Киото, — Тэхён на его слова лишь усмехается, а Чонгук поворачивается к нему, отмечая, что омега сцепил пальцы до побеления костяшек. — А я вас видеть абсолютно не рад, но, увы, моя проблема никуда не делась. — Это было ожидаемо, в отличие от изменения вашего выбора. Так понимаю, — врач медленно переводит взгляд на Чонгука, а тот против воли выпрямляется в спине и расправляет свои плечи. Этот момент преследовал его в мыслях. Долго изматывал, не давал временами спать и заставлял руки трястись. Но сейчас они крепки, голова ясная, хоть сердце и бьется в районе горла. Руки трясутся у Тэхёна — и это единственное важное, о чем Чонгук думает в глубине себя. — Вы решились на лечение не без сторонней помощи. — Чон Чонгук, истинный Тэхёна, — представляет себя Чонгук, даже крепким голосом. Жар от сердца кутает его так сильно, что потеют не только ладони, но и всё тело — благо этого не будет видно под просторным свитером. Но собственный, неожиданный стержень успокаивает настолько, что когда Чонгук искоса замечает на себе растерянный и даже удивленный взгляд Тэхёна, он спокойно касается его ледяных рук. Обдает их своим теплом и крепко сжимает, делясь силой, что внезапно проснулась в нем. Возможно, потому что Тэхён впервые за время их знакомства по-настоящему в ужасе. — Приятно познакомиться, господин Чон, — Киото улыбается и также кивает ему, как до этого и Тэхёну. — Я правильно понимаю, что цель вашего визита — начать экспериментальное лечение? — Да, мы готовы к лечению, — под слова омеги Чонгук крепче сжимает его руку в своей, молчаливо подбадривая. — В таком случае сегодня сделаем УЗИ, назначу список анализов перед первым этапом и подпишем договор. Вы готовы оплатить сразу всю сумму или потребуется обращение в банк? — Смогу оплатить сегодня всю сумму. Киото кивает и привстает со своего места, дотягиваясь до столика неподалеку с чайным набором на нем. Чонгук следит, как мужчина снимает керамический чайничек с подставки и наливает из него зеленоватый чай в прозрачную кружку, а после ставит ее перед Тэхёном. Тот лишь кивает и слабо улыбается, подхватывая кружку и начиная пить маленькими глотками. Чонгуку врач не предлагает чай, как и не наливает его для себя — альфа лишь садится обратно на свой стул. — Лечение будет проходить в Японии, как написано в буклетах? Или можно провести его здесь, в Сеуле? — Чонгук сглатывает, когда мужчина поворачивается на него и едва приподнимает уголки губ. Альфе мерещится в этом снисхождение, от которого внутри начинает рычать зверь. — У нашей клиники действительно появляются новые центры в разных городах и странах, но оборудование для вашей программы лечения находится пока что исключительно в Осаке. — Почему вы расширяетесь только частично? — Тэхён говорит спокойно, почти закончив небольшую порцию чая, но не выпуская руки Чонгука из своей. — По большей части мы открываем перинатальные центры, поскольку протоколы ведения беременности должны отличаться для мужчин и женщин, но в массах это пока не популяризовано. Но в каждом из центров имеется кабинет исследований, как этот, где омега будет обследован и в случае необходимости направлен в Японию. — Если вы в каждом центре открываете такой кабинет, неужели так много омег-мужчин с заболеваниями половой системы? Мне казалось у Тэхёна редкая болезнь, — снисхождение лишь мерещилось Чонгуку и сейчас он видит это — перед ними сидит человек другого уровня мышления. Он живет своим призванием. На его пальце нет кольца, но он проводит новаторскую работу из желания позаботиться о человечестве и их будущем. И его слабая улыбка — это вовсе не насмешка над Чонгуком. Это лишь признак, что Киото женат на своей работе. — На самом деле, не так и много, но их заболевания специфичны и мало изучены из-за малого количества представителей этого гендера. Омег-мужчин в своей сути не должно было существовать, — Киото откидывается назад, переставая держать идеально ровную спину, но даже по воздуху распространяются волны его мудрости. — Все эмбрионы формируются с признаками омежьего пола, и на этапе дальнейшего развития часть органов меняется, из них формируются органы альфы. Например, поэтому у альф тоже есть грудь, хотя никакой физиологической цели она не имеет. Омега-мужчина это сбой одного из генов формирования альфы. Процесс формирования пола запускается, но слишком поздно и к моменту родов пол не формируется до конца. В зависимости от уровня сбоя и времени его активации, появляются разные вариации, когда эмбрион уже не омега, но ещё и не альфа. Из ранних стадий появляются омеги-мужчины, из более поздних — беты-мужчины. Поэтому, собственно, вы никогда не встретите альфу-женщину или бету-женщину. В своей сути мы должны были делиться только на мужчин и женщин, но человечество давно начало нарушать законы природы, и наши гендеры тому яркий пример. — Киото говорит так, словно он одновременно читает лекцию и сидит перед камином в кресле. От его слов веет философией образованного человека и настоящей, глубокой, преданной любовью. Чонгук заслушивается его, представляя себе картинки из учебников — маленьких эмбрионов, едва похожих на людей и абсолютно розовых. Внутри которых происходит нечто настолько важное, что определит их жизнь. — При этом развитие одних органов и регресс других у каждого омеги-мужчины индивидуален. Ученые нашли подтверждения в записях о том, что сотни лет назад были кланы образованные только из омег-мужчин, которые могли продолжать свой род. Несколько десятилетий назад наука это подтвердила — есть “идеальная” стадия рождения омеги-мужчины, когда органы обоих половых систем оказываются функциональными. А у тех, кто в этот малый процент не попадает, чаще всего наблюдаются различные заболевания одной из систем, менее развитой. — Если у Тэхёна проблемы с маткой, выходит он находится ближе по развитию к полу альфы, чем омеги? Собственные слова звучат странно и одновременно чертовски правдиво. Чонгук переводит растерянный взгляд на омегу, представляя, сколько всего находится внутри него, а Тэхён лишь пожимает губы и уводит взгляд в сторону. Словно ему неловко от факта того, каким он родился и каким его создала природа. — В теории да, но подтвердить это мы не можем. И пока что это не несет практического смысла для нашей цели — помочь уже рожденным омегам-мужчинам жить качественную жизнь. Возможно, в будущем генная инженерия дойдет до этого вопроса, а сейчас наша задача сводится к тому, чтобы найти способ помочь омегам-мужчинам вести полноценную жизнь, независимо от того, в каком балансе развились половые признаки. Чонгук читал, много читал об этой теме. Начиная со всей истории болезни Тэхёна и описания лечения в этой клинике, заканчивая статьями в интернете о похожих случаях и других болезнях омег-мужчин. Но нигде ему не попадалось настолько правдоподобное и логичное объяснение, почему Тэхён заболел. Всё это не было волей случая или его ошибкой, перегрузом из-за работы, а было предрешено ещё до его рождения. И, возможно, будь о его гендере больше открытой информации, Тэхён не лишился бы всей своей жизни, вовремя бы начал обследоваться и сбавил бешеный ритм жизни. От этой мысли становится горько. Чонгуку жаль Тэхёна, обидно за него, но это нисколько не сравнится с тем, что сам омега может чувствовать. А ведь он наверняка уже давно понял, что, погрузись он в это раньше, его болезнь могла бы не прогрессировать настолько сильно. Тэхён мог бы остаться на сцене, писать музыку, быть любимым фанатами, если бы только знал, куда смотреть внутри себя. Это ошибка допущенная его руками, но не по его вине. Чонгук соскальзывает с его рук на колено и гладит большим пальцем по косточке, пытаясь передать хоть толику света в потускневшее небо в глазах Тэхёна. Они думают об одном и том же. — Пожалуй, можем приступать. Господин Ким, готовы к УЗИ? — Да. — Проходите, госпожа Ча поможет вам. Подскажите, вашего молодого человека попросить выйти или хотите, чтобы он присутствовал? На мгновение, всего на крохотное мгновение Чонгук замечает в глазах Тэхёна размышления. Это кажется таким внезапным — ведь он столько раз говорил об одиночестве и его тяжести на этом пути, — что внутри Чонгука просыпается что-то глубокое, инстинктивное, древнее. Оно как туман расползается по крови, и он крепче сжимает колено Тэхёна, чувствуя, как от кожи начинает идти жар. — Я останусь рядом с Тэхёном. — При всем уважении, — Киото поворачивается на Чонгука без привычного ему спокойного выражения лица. В этот раз он выглядит твердым, готовым ответить на просыпающиеся в Чонгуке гормоны. — В данном вопросе ваше мнение мне не интересно. Быстро колотящиеся в груди сердце замирает с тянущей болью. Чонгук впервые чувствует давление от чужого альфы через феромоны — должно быть из-за его приближающегося гона Киото сложно сдерживать себя. Этот момент будто оживает из его снов, Чонгук начинает казаться себе мальким мальчиком, которого отчитывает взрослый и умный человек. Киото заставляет сжаться изнутри, всю спесь гона тут же затихнуть, а руки начать дрожать. Чонгуку до животного ужаса становится страшно просто от слов человека, который сидит напротив него. И от этого факта — паршиво от себя. Он так отчаянно пытается придумать, что сказать в повисшей тишине, словно от этого зависит его жизнь. Будто это не просто слова, а выбор оружия, и если Чонгук сделает неправильный — окажется с дубинкой в руках перед дулом пистолета. Но никаких нормальных доводов в голову не приходит, Чонгук теряется, опускает взгляд в пол, смиряясь с нелепым поражением в не менее нелепой битве, от чего в горло поднимается ком. — Я хочу, чтобы Чонгук был рядом, — Тэхён ловит соскальзывающую со своего колена руку, обнимая ее двумя ладонями, и спокойно смотрит в лицо врача. У Чонгука развернулась целая трагедия внутри, обрушение фундамента за жалкие пару секунд, а Тэхён словно и не чувствует этого. Альфа переводит растерянный взгляд на Киото, который возвращает на губы полуулыбку и кивает Тэхёну — будто бы всё это обычное дело и ничего сейчас не произошло. Возможно, так и есть. Возможно, то, во что заглянул себя Чонгук — лишь его тараканы и никто вокруг этого не видит. — Более того, при подписании договора я хотел бы внести его, как свой ближайший контакт, с разрешением на проживание в одной палате со мной и присутствием на всех процедурах, — голос Тэхёна звучит не спокойно, а безэмоционально, и Чонгук замечает это лишь сейчас. Тэхён контролирует себя, натянув на лицо маску, как делал это до встречи с Чонгуком, защищая свою разбитую душу. — В том числе мне необходимо его присутствие там, куда обычно посетителей не допускают, если такие процедуры будут со мной. Теперь уже Чонгук сжимает его ладонь крепче, обозначая поддержку. Все его чувства растворяются по воздуху, как пар изо рта зимой, и единственное, что остается внутри — щекочущее желание уберечь Тэхёна. — Я вас услышал, но боюсь, что в операционную нельзя пропускать посторонних. — Мне не нужно стоять над вами, пока вы оперируете, — Чонгук встревает, нисколько не робея от взгляды мужчины на себя. У него снова прямая спина, крепко сжатая рука омеги в своей и твердый голос. Он готов защищать своё. Наверное, природа задумывала эту защиту более помпезной — может, чтобы Чонгук защищал Тэхёна ото льва, к примеру. Но в их мире угроза стала выглядеть совсем иначе, только инстинкты воспринимают ее что тысячу лет назад, что сейчас — одинаково. И ради него личный кризис откладывается куда-то далеко, силы и уверенность возвращается, а на мнение врача о нем Чонгуку резко становится плевать. — Всё, что озвучил Тэхён, касается времени, когда он в сознании. Вы можете ввести его в наркоз при мне, а после забрать в операционную? Киото не отвечает, переводя взгляд с одного на другого. В его глазах читается единственный вопрос, — зачем всё это, — но Чонгук не дает на него ответ, как и Тэхён. Выносить причины из дома не хочется, не его, Киото, это дело. — Я обсужу этот вопрос на консилиуме, но в теории мы можем пустить вас в операционную, пока на господина Кима не подействует наркоз, — Киото не выглядит радостным от просьбы, но не озвучивает жесткий отказ, а от этого Чонгук немного расслабляется. — В любом случае, сейчас необходимо сделать УЗИ, поэтому проходите за шторку и готовьтесь. Тэхён кивает и поднимается, за руку утягивая Чонгука вместе с собой. Они скрываются за черной шторкой, в тесном уголке кабинета, где находится кушетка и аппарат около нее. Там омега отпускает руку альфы и медленно выдыхает через рот, потирая виски пальцами. Он выглядит, словно ему абсолютно дискомфортно: встревоженный, с блестящим взглядом и сбитым дыханием. Чонгук притягивает его к себе и бегло целует поверх пальцев у виска, но Тэхён упирается ему в грудь и едва слышно говорит: — Мне надо раздеться. Встань куда-нибудь туда, — и показывает на изголовье кушетки. Чонгук слушается и тактично смотрит на провода аппарата, разные насадки и тюбик геля, боковым зрением отмечая, как Тэхён снимает одежду и прикрывается одноразовым синим полотенцем. Как только омега отходит от стульчика, в их темный угол заглядывает ассистент врача. — Ложитесь, я прикрою вас, — она улыбается и подхватывает Тэхёна под локоть, чтобы проводить к кушетке. Ему некомфортно от этого, Чонгук замечает, как Тэхён косит взгляд на руку на себе, но не вырывается. Давая ему повод отстраниться от чужих, Чонгук протягивает ему свою и сжимает тут же поданную в ответ ладонь, пока Тэхён ложится к нему головой. Госпожа Ча отодвигает от стены белую шторку, прикрепленную к потолку, скрывает их от аппарата и стула для врача, создавая что-то наподобие ширмы между ними. А после и вовсе поворачивает шторку в бок, по уровню бедер омеги, отгораживая Чонгука и Тэхёна от всего остального кабинета — они скрываются за тканью, лишь нижняя часть тела омеги остается там, для манипуляций врача. Между ними будет слой ткани, отчасти создающий для Тэхёна безопасность, а Чонгук отмечает для себя, что такой подход клиники к своим пациентам ему нравится. Люди здесь далеко не по счастливым причинам и об их комфорте аккуратно заботятся — это приятно. — Чонгук присаживается на корточки, мельком отмечая, что по ту сторону едва заметен силуэт ассистентки, поправляющей шторку. Тэхён поворачивается к нему с таким обречённым видом, словно готов вот-вот расплакаться, и альфа против воли мягко улыбается его открытости. И целует между бровей, разглаживая лёгкую складку. — Господин Ким, вам нужно положить ноги бабочкой, — раздаётся с той стороны, и Чонгук поворачивается на голос, замечая шевеление теней. — Да, вот так. Ткань, прячущая их от посторонних глаз, немного отдаляется из-за смены положения ног, и Чонгук обращает внимание на ту ткань, которой Тэхён скрывает наготу, — синюю тонкую пелёнку, в которую он закутал себя. В ней, прямо на фоне белой шторки, отчётливо виднеется естественный для тела омеги-мужчины, но не для текущей ситуации, бугорок. Тело Чонгука реагирует быстрее мозга — у него кровь вскипает в венах, внутри сотрясаются поджилки, словно он вот-вот зарычит. До мозга доходит позже и что-то более логичное: чай — только для Тэхёна, философский разговор — чтобы потянуть время, дискомфорт Тэхёна, когда они пришли сюда. Ещё бы ему было комфортно оголяться в возбуждённом состоянии для чужого альфы. — Контролируй себя, — едва слышно выдыхает омега, опаляя щеку Чонгука дыханием. А он не может отвести взгляда от шторки, за которой видит два силуэта пока в отдалении. — Чонгук, — Тэхён зовёт слабым, надрывным голосом, на который Чонгук тут же реагирует. Его рука оказывается на животе омеги, вторая крепче сжимает ладонь Тэхёна; его бы воля — стащил бы Тэхёна с этой кушетки к себе на руки и никому бы не позволил коснуться. — Иначе никак. Помнишь? Омега-мужчина. Куча проблем, даже матку так просто не найти внутри. — Надо было меня предупредить, — Чонгук шипит сквозь зубы, но не от злости, а от бурления внутри. — Боялся спровоцировать твой гон. Было бы неловко, если бы мне не потребовался тот вонючий чай для этой процедуры, — Тэхён усмехается, и от этого Чонгук немного расслабляет натянутую внутри струну. Он не успевает ответить из-за направляющихся к ним шагов, лишь тяжело вздыхает и мягко проводит ладонью выше, к рёбрам Тэхёна, перебирая по ним пальцами, словно по клавишам пианино. — Как давно был последний приступ кровотечения? — Киото бесшумно садится на стул около аппарата, а после раздаются тихие нажатия на клавиши. Тэхён в это время молчит и хмурится, отводя взгляд от Чонгука в сторону — пытается вспомнить. — Почти полтора месяца назад, девятого марта, — вместо него отвечает альфа, смотря на очертания силуэта. — Течка? — В феврале, — уже отвечает Тэхён, тут же вызывая в голове альфы мысль о том, что он ведь ничего не знает о его течке. Даже когда планируется ближайшая. — Я посмотрю на состояние эндометрия и наличие миом, вероятнее всего с последнего обследования ухудшения будут незначительными. В таком случае начнём ваше лечение, — раздаётся тихий шелест, но разглядеть происходящее не выходит. — Датчик холодный, постарайтесь расслабиться. Тэхён едва заметно вздрагивает под руками Чонгука, и альфа переводит взгляд с силуэта врача на него. Даже в слабом свете видно, как его лицо бледнеет и замирает. Тэхён смотрит ровно в потолок, слабо сжимает руку Чонгука и не двигается, кажется, даже едва дышит. Он не просто замер, а словно затаился глубоко внутри себя — ему наверняка страшно, но в глазах этого абсолютно нет. Там только пугающая пустота. Чонгук отнимает руку от его живота и кладёт Тэхёну на щеку, мягко подталкивая повернуться лицом к лицу. От его прикосновения Тэхён оживает, смаргивает наваждение и послушно поворачивается, открыто показывая, как за несколько секунд глаза становятся влажными. Теперь в них действительно появляется страх, от которого внутри Чонгука всё пережимается и хочется заскулить. Но он лишь ласково заправляет волосы Тэхёна ему за ухо и гладит его по голове, смотря в глаза. Врач молчит, аппаратура тоже, лишь по Тэхёну Чонгук чувствует, что что-то происходит. Омега смотрит на него так, будто цепляется за камень на отвесной скале, который его последняя надежда на жизнь. Чонгук гладит его, слабо улыбается, успокаивает своими феромонами, которые легко взялись под контроль ради Тэхёна, — и всё равно, что вот-вот начнётся неуправляемый гон. Чонгук знает, что от его молчаливой поддержки Тэхёну легче — и всё встаёт на свои места. Когда Тэхён прикрывает глаза, Чонгук склоняется над ним и упирается переносицей в его лоб, точно повторяющий изгибы. Они дышат одним и тем же воздухом, крепко держась за руки, пока из-за шторы не раздаётся тихий голос: — Противопоказаний к лечению нет. Можете одеваться. Их тихий мирок рушится от движения с той стороны, Киото уходит, госпожа Ча возится с полотенцем на Тэхёне, оттягивая его и прикрывая наготу, и только после этого отодвигает ткань к стене. Бегло улыбнувшись, она быстро уходит, оставляя их в подобии уединения. Чонгук первым выпрямляется и протягивает Тэхёну руку, предлагая помощь, но омега лишь свешивает ноги с кушетки, чуть сгорбливается и медленно выдыхает сквозь губы. Его потряхивает, к лицу всё ещё не прилила кровь, и Чонгук чувствует, как его мутит. До этого он вовсе не показывал своего волнения, должно быть умудрялся его контролировать, но сейчас оно захлёстывает Тэхёна изнутри. — Тебе так будет полегче? — Чонгук шепчет слова, опускается перед ним на одно колено и аккуратно кладёт руки на лопатки, легко надавливая, прося пойти в объятия, и чувствуя, как мелко дрожит даже его спина. — Это не очень уместно делать в кабинете врача, пока он за ширмой, — Тэхён едва слышно бормочет, но поддаётся ему, как гибкий пластилин. Льнёт ближе и зарывается лицом в плечо, будто не пытался сопротивляться для вида. — Мы ничего неприличного не делаем, — на ухо отвечает ему альфа, смыкая руки на талии. Тэхён тяжело дышит ему в свитер, кажется, рядом с Чонгуком накрыло лишь сильнее, но альфа уверен — скоро схлынет. Но их и правда ждут, могут заглянуть и поторопить, а позволить кому-то вторгнуться в этот момент Чонгук не собирается. Он прижимает омегу крепче к себе, соскальзывает одной рукой по пояснице ниже и поднимает его на руках с кушетки. Тэхён на это лишь крепче льнёт, цепляется за плечи так крепко, что становится больно, пока Чонгук удобнее перехватывает его под бёдрами. Он нелепо шагает к стулу с одеждой Тэхёна, кое-как не роняя того, и лишь там ставит на ноги. — Я сейчас сам одену тебя, — предупреждает Чонгук, чтобы не напугать, но Тэхён на это лишь отстраняется с усмешкой на губах. Он больше не дрожит, и в глазах нет ни пустоты, ни поглощающего его страха. Тэхён повторяет движение Чонгука, заправляет ему волосы за ухо и быстро целует в уголок губ, выдыхая туда же: — Пока справлюсь с этим сам. Чонгук отворачивается, пока Тэхён переодевается, и загораживает его собой от госпожи Ча, заглянувшей к ним, чтобы поторопить их. Тэхён через минуту появляется рядом с ним, вложив свою ладонь в его, и сам тянет выйти обратно. Ему стало легче, и от этого у самого Чонгука плечи расправляются. — По снимкам видна отрицательная динамика, что было ожидаемо, болезнь будет прогрессировать, — Киото не дожидается, пока они сядут, начинает говорить, только они вышли из-за ширмы. — Искусственный интеллект оценивает текущие поражения в районе шестидесяти процентов. На прошлых снимках было в районе сорока пяти, динамика достаточно стремительная, поэтому выдвигаем вас в приоритет по очереди. Уже сидя напротив него, Чонгук видит экран его компьютера сбоку, где лежит с десяток чёрно-белых снимков. Они вызывают совсем другие ассоциации, о семье и её пополнении, и сам собой альфа сжимает крепче руку Тэхёна. Может, однажды они увидят эти же снимки по приятной причине. Отчасти ради этого они и борются. — Лечение будет состоять из четырёх этапов: подготовительный, разработка препарата, введение и нормальная адаптация. В клинике в Японии проводится только третий этап, всё остальное вы проходите дома, под наблюдением врачей в этом центре. Пока что начинаем подготовительный этап: вы сдаёте анализы, восполняете дефициты, поднимаете ферритин и гемоглобин, ведёте здоровый образ жизни, не нервничаете, много спите. Чонгуку такой план по душе — звучит как та жизнь, что они и пытаются друг с другом строить. Осталось лишь узнать, что такое ферритин, а в остальном они точно справятся. — Тэхён, — Киото отрывает взгляд от мониторов, пока сбоку от него шуршит бумага в печатающем принтере. Он смотрит на омегу и слабо поджимает губы; в его глазах мерещится понимание, человечное, а не врачебное, сочувствие перед трудностями. — Вам нужны все ваши силы. Вы сами видите, что без изнуряющей работы разрушение сосудов замедлилось, поэтому берегите себя. Пейте всё, что вам назначит терапевт, питайтесь по диете, нарушайте её не больше одного раза в неделю. Медицина может очень многое объяснить и сделать, но всё же больше всего успех будет зависеть именно от вас и вашего настроя. Тэхён от этих слов стихает и уводит взгляд в сторону Чонгука. Альфа поддерживающе ему улыбается и сжимает ладонь, напоминая о своей поддержке и надеясь, что Тэхён не будет корить себя за прошлую жизнь, где забота о себе была противоположностью того, чем он занимался. — Чонгук, вас, видимо, не стоит просить оказывать Тэхёну поддержку, — Чонгук лишь улыбается на его слова. — На этом мне больше нечего вам сказать. Я не могу гарантировать успех лечения, но уверен, что у вас одни из самых высоких шансов среди моих пациентов. Это список анализов и рекомендаций по образу жизни, это два экземпляра договора, подпишите их. Киото кладёт перед Тэхёном небольшую стопку листов, которые омега даже не читает. Он берёт протянутую ему ручку, ставит подписи везде, где указывает врач, пока Чонгук подхватывает оставленные в стороне рекомендации. — Пройдите для оплаты в кассу. После этого вам дадут контакт вашего куратора по программе, можете задавать ему любые вопросы, записываться на сдачу анализов или к врачу, а также вызвать бригаду на дом в случае приступа. — Спасибо, — Тэхён поднимается первым, коротко кланяется и тянет Чонгука за руку, чтобы уйти, не давая тому толком проститься. Словно в прострации омега ведёт его по коридору клиники, даже не смотря куда именно, пока они не поворачивают в противоположный от стойки администрации коридор — тогда Чонгук тормозит и тянет Тэхёна обернуться на себя. Его небо затянуто настолько, что видно лишь однотонную серость. — Всё хорошо, — убеждает его Чонгук, забирая из руки договор и притягивая подойти к себе. Тэхён автоматически шагает, вставая вплотную, и ставит подбородок на плечо альфы, никак его даже не обнимая. — Всё правда хорошо, — альфа ласково проводит по его лопаткам, надеясь скорее привести в себя. — Тебе хватит сейчас денег на оплату двух этапов, да? — Хосок мне перевёл столько, сколько не следовало, — в голосе проскальзывают недовольные нотки, расслабляя появляющееся в Чонгуке напряжение. Хоть так, но Тэхён возвращается в своё обычное состояние. — Хватит. На эту часть точно хватит. — Ты даже не прочёл договор перед подписью. — Его читал мой юрист. — Я уж подумал, ты подписываешь не глядя что. — Хотел поругать меня? — Кто знает… — Ладно, надо это всё оплатить и, наверное, записаться на анализы на днях, — Тэхён тяжело вздыхает и кивает в сторону бумаг в руке альфы. — Ты читал, насколько пресной станет моя жизнь? — Тебе нельзя алкоголь, рекомендуют есть брокколи, а ещё никакого секса за неделю до стационара в Японии. Чонгук наслаждается тем, как медленно в глазах Тэхёна появляется осознание сказанных альфой слов. Словно солнце пробивается из-за туч, тот самый огонёк загорается внутри Тэхёна. Он усмехается и довольно щурится, когда крепко берётся за руку Чонгука. — Кажется, не такая и пресная жизнь меня ждёт. Разбавишь же мне её, да, альфа?