Копия моего «идеала»

Доводилось Гарри снимать альф. Разными способами, с переменным успехом. И секс с ними зачастую оказывался весьма и весьма посредственным, а секс-гигантов приходилось скидывать с пьедестала, когда они мнили себя особенными в его жизни и пытались поставить на колени в моральном смысле, не говоря уж об ограничении свободы. В топку. В утиль. Мгновенный посыл на хуй — и пустая квартира, без завтрака и кружки кофе. Позже пошёл период «свобода от отношений». Целых три года жизни для себя. Без нервов. Без стресса. И без живого секса. Зачем? Игрушки прекрасно справлялись. Гарри удовлетворял себя получше некоторых бывших и «самцов на один вечер-ночь».

«Никто так хорошо не знает твоё тело, как ты сам»

— прекрасная цитата. А потом случился откровенный пиздец. Гарри Поттер умудрился испытать чувства к мудаку с замашками тирана. Воланд. Ублюдок. По первости от него бурлила кровь. Гарри хотелось чего-то нового. Тех отношений, что положены по природе — давать, подчиняться, создать семейное гнездо. Но то, что этот козёл стал творить… Мозги очухались очень быстро и пнули заснувшее свободолюбие. Началась война. Воланд не давал прохода. Не давал спокойно жить. Дышать, блять! Гарри пытался объяснить словами при встречах — не выходило. На расстоянии звонками и смсками — тот же случай. Блокировка мужчины отовсюду только ухудшила положение. Воланд-мудак стал преследовать Гарри на работе. У дома! Дело доходило до вызова полиции. Дважды! Порой возникали мысли, зачем Гарри ему сдался, если с таким успехом он мог замутить с кем-то куда более покладистым? Так ведь нет же! Прицепился именно к нему! Зачем? Зачем тратить силы на того, кто перестал отвечать взаимностью? Из-за кого можно загреметь в тюрягу и на подольше, чем десять сраных суток! Преследователь хренов. В конце концов, Гарри это надоело. У него не было своей жилплощади, но он упорно на неё копил, живя в съёмном доме. И из-за долбанутого бывшего пришлось переезжать. Подыскал себе хороший вариант, как можно дальше от прошлого жилища, и даже сменил номер телефона, начиная, наконец, жизнь с чистого листа. Неделя свободы, месяц, три месяца, полгода, год. Жизнь снова превратилась в сказку. Подальше от всяких ебланов с раздутым самомнением. Пока не случилась катастрофа. В обычный день, в обычном торговом центре, он снова. Столкнулся. С Воландом! Слава всем Богам, Гарри успел среагировать и спрятался в примерочной. Только вот совсем не подумал, что в примерочной находился юноша. В тот миг у Поттера чуть сердце не остановилось. Не знай он, что Воланд буквально помешан на том, чтобы «никого не осеменить», подумал бы, что у бывшего есть сын-подросток. Малыш был так похож, практически одно лицо! А как забавно гневался, когда Гарри пришлось прижать его к стене и заткнуть рот. Со стороны смотрелось, конечно, ни черта не комично. Да он почти примерил роль насильника в кабинке. Боже, Боже. Ситуация ухудшилась. Не удержав свои феромоны из-за шока от удивительной схожести, он переключил тумблер у юного альфы — тот возбудился. Гарри был весьма польщён, на него у многих вставало, но не при таких обстоятельствах! Это уже слишком. Пришлось выйти из примерочной, дать мальчику перевести дух, а заодно отбросить мысли о том, что будь они вместе, а парнишка постарше — он помог бы сбросить напряжение. А что? Секс в публичных местах уже бывал. Заводило безумно. Гарри решил дождаться парня, а заодно прикупить несколько разгильдяйских маек и футболок, поскольку рабочий дресскод требовал более классический вариант, пусть и был скрыт под халатом. В основном. Оплатить вещи парнишки вместе со своими — таков план. И выражение лица альфы было непередаваемым. Думая, что, возможно, задел его гордость, Гарри только больше позабавила ситуация. Такой юный, а уже со стержнем! Малец далеко пойдёт, если обтесать. Но это была единственная встреча. Как он думал. Нет. Случайность подкинула встречу с прелестным пареньком повторно. В кафе. К этому Гарри не был готов, особенно с бодунища, после попойки с коллегой, отключившего от аппарата пожилую коматозницу. Жизнь — несправедливое дерьмо. Всех спасти невозможно. Вот и… Пожалуй, Гарри не стоило много в себя заливать. Но тут уж мысли о бывшем, замаячившим в его жизни снова, всё испортили. И вот он столкнулся с маленькой копией Воланда, имея жесткое похмелье. Просто супер. Официант. Милый, с приятным голосом, приятным личиком, приятной фигурой, приятным запахом. О, запах отдельная тема. Свежесть леса после дождя. Вдыхал бы и вдыхал, приводя мозги в порядок. А с каким аппетитом малыш рассказывал о десертах! Тогда Гарри подумал, а о чём ещё альфа мог бы рассказывать, пробуждая аппетит? Это был пиздец. Как иначе описать его желание узнать парнишку поближе, оставив свой номер телефона и сладкий подарок в придачу? Не факт, что юное очарование свободно. С такой-то мордашкой! И не факт, что он совершеннолетний. И что с таким делать? Куда с ним пойти? В детский мир, «Лего» купить? Или на батутах попрыгать? Нет, о прыжках лучше не думать. Для такого мальчика он и сам бы с удовольствием побыл «батутом». Раздавит «альфье я» окончательно. В театр тоже не пойти. Только если кукольный. Или в цирк. Можно в парк аттракционов, на карусели покататься. Пиздец в квадрате. Мальчишка и великовозрастный чудила. А секс? Ёб твою мать. Он хоть целоваться умеет? Нет, если в отношениях был, или есть, поцелуи точно были. А что-то посерьёзнее? Это же учить его, как надо, куда вставлять, как двигаться... Ёбаный стыд. Обычно альф заводит, когда омега девственник. Им нравится непорочность, нравится быть первыми, нравится обучать. Здесь всё откровенно наоборот, и Гарри нихрена не ощущал себя заведённым. Да и учитель из него… Чёрт подери, ему, как анестезиологу, гораздо легче усыпить человека, — насмерть, блять, — чем заниматься обучением альфы. Первым делом нужно подарить далеко не камасутру, а учебник анатомии. С картинками! С другой стороны, если пораскинуть мозгами, отставив панику, чего он загоняется? Молодёжь нынче стремится скорее стать взрослыми, в свои тринадцать-четырнадцать знают больше чем родители. Дай Боже, чтобы этот мальчик тоже знал много. И был возраста согласия, пожалуйста! К своим двадцати семи годам Гарри не желал становиться педофилом. Да и, если подумать головой, а не задницей, мальчишка может не позвонить, стремаясь странного мужика. После их первой встречи в примерочной… И винить его Гарри не стал бы. Дело шло ко сну. В десять вечера он потерял надежду получить звонок и ушёл мыться. И чуть не упустил возможность! В последний момент подбежал к телефону, в одном полотенце, и быстро нажал на вызов. Высветился незнакомый номер! — Слушаю. — Добрый вечер. Надеюсь, я правильно набрал номер. Вас зовут Гарри? Этот голосок он ждал несколько часов. Вроде и неуверенный в том, что правильно попал, но говорил чётко, без волнения. — А-а-а, да-да, Том, здравствуй. Рад, что ты позвонил. — Я так понимаю, моё имя вы прочитали на бейдже? — спросил после краткого замешательства. — Всё верно. Именно так, — ободряюще улыбнулся Гарри. По голосу альфа должен был почувствовать, что его не обидят. — Также осмелюсь предположить, что я заинтересовал вас, раз вы решили оставить свой номер телефона. Но кусочек торта был лишним. — Да брось. Лишь бы вкусный был. Полагаю, посетители тебя чаще бранят, чем балуют. Юноша мог работать без жалоб, Гарри этого не исключал. И всё же работа с людьми — тот ещё ад, особенно в сфере услуг. Учась в меде, он и сам подрабатывал. — Ничего, что на ты? — Вам позволено. В конце концов, вы старше, — ответил Том и на той стороне у него что-то скрипнуло, — посетители разные бывают, и всё же жалобы я практически не получаю. Зачастую людям плевать на обслуживающий персонал. И меня это более чем устраивает. — Я догадывался, что у тебя обходится без жалоб. Ты сочетаешь милость и строгость, на такого нельзя жаловаться. А насчёт торта, вкусный был? Ответил Том не сразу. На той стороне, Гарри был уверен, малыш смущённо дышал, почти пыхтел, прежде чем признаться: — Неплохо. Мне нравятся такие десерты. У вас отменное чутьё. Гарри усмехнулся с облегчением. — Рад, что тебе понравилось. Я очень боялся не угадать. И, кстати, шоколадный торт очень вкусный, быстро вернул меня к жизни. — Должен признаться, я испытал небольшое уважение к вам. Вы ведь страдали похмельем сегодня утром? Сам я не испытывал, но видел людей, тяжело переживающих его, и ни один в таком состоянии не говорил с улыбкой на губах, сохраняя трезвость ума. Небольшое торможение, что я заметил у вас, не в счёт. Ещё одно признание. Как же приятно было слышать. А ведь Поттеру казалось, что он — старая окаменевшая черепаха, с перепутанными извилинами в мозгу. От комплимента юноши стало искренне весело. — Спасибо огромное, я польщён. — Надеюсь, вы не часто пьёте? — с подозрением спросил юный альфа. — Нет. Во всяком случае, не столько, и не один. Вчера пришлось вести… м-м, сеанс психотерапии, так скажем. Забивать голову взрослыми заморочками ни к чему. На радаре куда более важный вопрос: сколько юному очарованию лет? Одно дело, Гарри нафантазировал, имея двухминутный, короткий разговор в раздевалке и примерно десятиминутный более плотный разговор в кафе, в общих чертах представляя альфу по его поведению и уму. И другое дело сейчас, в процессе разговора, где он очаровывал взрослого мужика. Возможно и не специально. Не хотелось бы всё заканчивать одним телефонным звонком. — Хочу спросить, — и лучше прямо, как он считал, — сколько тебе годочков? — А что, вы чувствуете себя совратителем? — Какой ты проницательный. Хорошо, что Том сразу понял, о чём речь и не стал препираться. Шанс узнать поближе увеличивался. Он ведь признался бы, что занят? Малыш не производил впечатление ветренного человека. С другой стороны, когда Гарри успел заделаться экспертом? Он и Воланда считал мужчиной нарасхват. А за красивой обёрткой скрывался гнилой мудак. — Мне тоже интересно, сколько вам лет. Как насчёт обмена? — Если никто не приврёт себе пару цифр — давай обменяемся. Ты первый. — Очень надеюсь, что вам не больше тридцати. Иначе чем я мог вас вообще привлечь? — с риторическим вопросом, прозвучавшим забавно ворчливо, Том приоткрыл завесу: — Мне шестнадцать лет. Через три месяца будет семнадцать. Скрыть облегчение не удалось бы при всём желании. Замечательно! Он мог безнаказанно встречаться с мальчишкой. Без необходимости дожидаться нужного возраста. — М, мне повезло. Тебе, в некотором роде, тоже. Тридцать без трёх лет. Так что твои надежды оправдались. — Все омеги уворачиваются от точного возраста? Обязательно нужно сказать как-то завуалировано. — Наверное, да. Не обращал внимания. Но, уверен, этот небольшой математический ребус тебя не смутил. — Едва ли, — громко усмехнулся Том, — хотите загрузить мой мозг — придумайте что-то посложнее. — Ну нет. Начинать знакомство с загруженности, на мой взгляд, огроменный моветон. Оно должно быть лёгким и непринуждённым. Расскажи о своём хобби? А время одиннадцатый час. Он хотел лечь спать, но лежал сейчас на диване, в одном полотенце, закинув на подлокотник ноги, и готов был так ещё час просидеть. Омегу ничего не смущало. Он радовался разговору с юным альфой. Первым таким. И не за долгое время, а за всю жизнь. Гарри не встречался с маленькими, никогда. В свои шестнадцать обходил ровесников стороной, что уж говорить об альфах помладше. Всё хотел взрослых, более опытных. А сейчас что? Очарованный шестнадцатилетним ребёнком. Как в глаза его родителям смотреть? — Хобби? Хм. Люблю читать книги. А у вас какое? — Ты упадёшь, — засмеялся мужчина. — Я люблю делать маникюр. Могу хоть часами сидеть с пилкой и лаком в руках. — Уточнение, — без намека на смех заговорил альфа, — маникюр для себя? Или в свободное время можете сделать кому-то ещё? — Хоть кому, малыш. Руки будут — залюбуешься. А что? Хочешь маникюрчик? Тебе я сделаю с удовольствием. — Нет, я… — Том смутился, снова зафыркал и не смог нормально сформулировать мысль, — можно было бы, но… нет. Я хочу сказать… Пожалуйста, воздержитесь от ласковых прозвищ. У меня есть имя. И я тоже ухаживаю за руками. И не только за ними. Я считаю, нужно всегда ухаживать за собой, не важно кто ты, альфа или омега, мужчина или женщина. — Ласковые прозвища — одна из частей жизни, это нормально. Но если не нравится, хорошо, не буду. Я уважаю чужое желание, — успокоил Гарри, буквально одёргивая себя от того, чтобы не назвать его малышом снова. Очарование какое! Ну как ещё его можно назвать, если не малыш? — А ухаживать за собой в самом деле очень надо. Особенно когда вступаешь в интим. Но об этом, уверен, ты прекрасно знаешь и сам, так что не буду смущать. — В интиме нужен немного другой уход. Но да. Я читал. Вот и подплыл пиздец. Не «да, знаю», не «было дело» и любое другое подтверждение, показывающее, что у альфы уже был какой-то опыт. Он читал. Невинный одуванчик и старый совратитель. Вот и встретились. Он серьёзно желает продолжения с юнцом-девственником? Вот и гадай теперь — свихнулся или пора уменьшать контакт с наркозом в больнице. — Я вас смутил, да? В голосе Тома слышалось волнение. Гарри слишком долго молчал в трубку. — Вы, наверное, сейчас думайте, зачем со мной связались? Да, я не слишком спец в отношениях и… интиме, — через силу признался, — меня это не интересовало особо. Думаю, потому что сущность полностью раскрылась полгода назад. Но ведь все когда-то начинают. А если вы жалеете… Ну, мы можем закончить разговор и вы удалите мой номер. Слова мальчика заставили задуматься о важном. В его возрасте Гарри тоже не был образцом опыта. Его учили. Кто-то должен научить и Тома. И ещё одна важная часть, пожалуй, самая для него главная: Том — копия Воланда. Человека, по которому Поттер сох как ни по кому другому. Это гребаная фортуна. В его силах вылепить самому лучшую версию. Любовь всей жизни, если заглянуть в счастливое будущее. — Все когда-то начинают, тут ты полностью прав. Без ошибок никуда, но с наставником дело пойдёт куда увереннее. Я могу научить тебя всему из первых рук. Теперь ты решай, хочешь ли ты пойти под моё крыло. — Это… звучит как контракт. Ну, хорошо, — если и была секундная неуверенность, Том быстро её подавил под твёрдым согласием, — давайте попробуем. Я думаю, теперь мне можно обращаться к тебе менее официально. О, как, оказывается, приятно услышать неофициальность. Интонация голоса сразу изменилась, она стала куда интимнее. Гарри прикрыл глаза с улыбкой на губах. Милый мальчик. С ним как на русских горках. Взлёт и падение. То непонимание своих желаний и разочарование, то полное принятие и сладкое чувство предвкушения. И впереди ещё море ощущений. — Конечно. Давно пора, — нежно ответил Гарри, — и извини, если что-то ласковое всё-таки вырвется, порой просто не удержаться. — Может, я к этому привыкну. Пошёл на уступки. Прелесть. — Время позднее. Мне завтра к первой паре собираться, поэтому я отключаюсь. — Разумеется! Отдыхай. Мне тоже завтра на работу. Спокойной ночи. — Доброй ночи, Гарри. Отключаясь, Поттер бросил телефон на столик, а сам, откинув голову назад, протяжно застонал. На что он подписался? На пиздец. Вылепить лучшую версию человека, которого когда-то любил… Да, так просто он не уснёт. Несколько часов перекатывания с бока на бок ему обеспечены.