Копия моего «идеала»

Он всегда был на расстоянии вытянутой руки. Бери, хватай, цепляйся, уноси к себе. Такой очаровательный, милый, заботящийся котёночек. И каждый раз Гарри бил себя по рукам. Недели не прошло, а он ведёт себя как озабоченный. Томми нужно время освоиться. К тому же, он уставал после постоянных поездок с места на место. О собственном несостоянии и говорить нечего. Хотелка ничего не решала, пока тело не в порядке. Ногу нельзя беспокоить. И всё-таки выход есть. Гарри знал способы, которые помогут кайфовать без напряга конечности. Остаётся рассказать своему малышу. Подготовить. — Я вернулся! Вспомни солнышко, вот и лучик. Том пришёл на час раньше. Неужели нашёл способ сократить количество занятий? Или как-то переставил их? — Я на кухне! — ответил Гарри, нарезая томат. Давно хотелось отведать горячего супа. В периоды болезни он всегда их варил. Скинув с себя верхнюю одежду, Том зашёл на кухню, холодный после улицы, с румяными щеками, немного лохматый. Пятерней растрепал волосы, наводя творческий беспорядок на голове, и подлизался к омеге, обнимая со спины. — Привет, — выдохнул на шею и коснулся её губами, прохладными и таким будоражащими. Низ живота обдало теплом и приятно потянуло. Ох уж этот период сдерживания. Возбудиться сейчас от дыхания и объятий так просто… — Привет, котёночек. Ты раньше сегодня. — Дамблдор отпустил с последней пары, — альфа не повышал голос, — и я этому рад. Меньше контакта с ним, больше нервов. — А что, он такой мудозвон? — поинтересовался Гарри. Том редко рассказывал об учёбе. — Ещё какой. Невзлюбил меня с начала учебного года. — За что можно тебя невзлюбить? Что ты ему сделал? — Без понятия. Возможно, мне просто повезло стать его антилюбимчиком. Том отстранился, и Гарри почувствовал острую потребность вернуть его обратно. Прилепить к себе. — Вкусно пахнет. Я приму душ и присоединюсь к тебе. — Жду, котёночек. Ох, он тоже ждал дня, когда сможет принять полноценную ванну. Гипс вносил крупные ограничения, мыться приходилось при помощи тазика и губки. С задней стороной всегда были проблемы, поэтому Том взялся помогать. Вчера был их первый раз и, чёрт побери, Гарри ещё никогда не испытывал такой стыд. Или уместнее слово «унижение»? Ладно ещё потереть спинку, но ниже!.. Да, альфа мыл ему и задницу! В отношениях Поттер бывал больше двух лет, и ему никогда ещё не приходилось ТАК сильно полагаться на альф. С Томом всего два месяца отношений. Боже ж мой! И он не возникал. Не ставил условия. Со временем, возможно, начнёт, сейчас утверждать что-либо глупо, и всё же Гарри был благодарен. Чувства к юному альфе в нём начинали прорастать. Маленький росточек на сожженной земле. — Садись уже. Побереги ногу. Гарри так сильно погрузился в мысли, что и не услышал шаги. А Том уже стоял на кухне, переодетый в домашнее, чистенький и вкусно пахнущий. — Да-да. Я и так всегда сижу, встал только, чтобы томаты закинуть. Мужчина снова перебрался на стул. Или правильнее его обозначить королевским троном? Чтоб жопа не отнималась, а больную ногу можно было удобно пристроить. За столом они всегда поддерживали непринуждённую беседу, и Гарри не стал нарушать традицию. Был у него припасен довольно серьёзный разговор, но он точно не к ужину будет подан. Ещё подавится мальчик. Или потеряет аппетит. А ему надо расти, не только в длину, но и в ширину. После ужина Гарри и Том перебрались в гостиную. И вот там омега решил действовать. Либо сейчас, либо оно повиснет на неопределенное время. Вопрос, как это начать? Имея дело с опытными партнёрами, Поттер тупо не знал, как завести разговор, чтобы тот не перетёк в неловкий. Да ещё с альфой, по чьей гордости он не раз топтался. Ах нет, теперь никакого топтания. На первой неделе отношений у них был составлен некий договор. А ещё Гарри пообещал всему научить. С котёночком всё будет хорошо. Он спокойно это воспримет. Да. — Гарри, — Том нахмурился, — в чём дело? Ты молчишь и смотришь на меня. — Думаю, как лучше сказать, — омега прикусил губу. — Видишь ли, уже прошло время, а я ещё ничего не сделал для твоего, м-м… обучения. — Обучения? — альфа перестал хмуриться и теперь выглядел удивлённым. — А все те поцелуи? А то, что я теперь спокойно делаю к тебе первые шаги? Всё это не входило в раздел обучения? — Я бы не назвал это обучением, скорее привыкание нас обоих друг к другу. Сейчас же речь идёт о более откровенных вещах. Тех, что мы ещё не делали. — Ага, — парень кивнул, садясь в более удобную позу, одну ногу подогнув под себя, и откинувшись на спинку дивана, — только есть проблема. Твоя нога. Или что, предлагаешь теоретические познания? Так с этим проблем не будет, в своё время я изучил достаточно. — Тогда можем попробовать твою теорию на практике. Если изучал, то понимаешь — есть ряд способов, где не требуется много физических усилий, — хитро улыбнулся Гарри, внимательно смотря на реакцию юного альфы. — А? Как знал. Том уже не выглядел уверенным, вернулся очаровательный котёночек, у которого, в первую очередь, краснеют уши. — Ты хочешь практику? А… к-как именно, ну, чтобы не беспокоить ногу? — Предоставлю выбор тебе. Я в халате на голое тело, возиться с лишней одеждой не будешь. Доступ открыт, — прошептал Гарри в малиново-красивое ушко. Настоящая провокация. На которую Поттер охотно повёлся, нежно прикусывая верхний уголок. Том напрягся всем телом и поджал губы, дыша чаще. При возбуждении всегда так делал. Любил дышать запахом Гарри, словно наркотиком, в чём однажды признался. Тот момент, когда он уткнулся носом в шею омеги и едва не укусил, Гарри не забудет никогда. — Так что? Где меня попробуешь? — Я хотел бы, — альфа громко сглотнул, прикрывая глаза, — увидеть… Сложно ответить прямо. Омега буквально чувствовал внутреннюю борьбу своего мальчика. —… как ты течёшь. Как было сказано ранее — доступ открыт. Но желание Тома только на словах звучит возбуждающе. Гарри очень сомневался, что вид его текущей задницы будет привлекательным. Она хороша только с игрушками или членом внутри, в активной фазе. Но раз уж пообещал, сделает. Не понравится, да и чёрт с этим, отыщут другие прелести интима. — Хорошо. Только тебе нужно немного помочь мне. Руки чистые? — Я помою! Так быстро Том ещё не поднимался и не убегал. Маленький ураганчик, оставивший после себя приятный шлейф свежести леса после дождя. Очаровашка. Гарри решил не терять время. С кряхтением, используя только одну ногу, он устроился вдоль дивана, поправив полы халата. Всё самое интересное Том должен открыть для себя самостоятельно. — Всё, я здесь. Вернулся. А место уже было занято. И он как потерянный ребёнок, встал напротив и разглядывал Гарри, вальяжно растянувшегося на диване. — Иди ко мне, котёночек. Смелее. — И как мне к тебе подобраться, чтобы не…? — Мои суставы вполне позволят развести ноги так, чтобы ты между них умостился. Со стороны подсказка выглядела сущим издевательством. Но как же Гарри нравилось вгонять Тома в краску смущения! Оно удачно заслоняло вожделение, которое непременно растечётся по венам. До разума совсем скоро дойдёт, что его ждёт. И снова Том — послушный котёнок. Молча забрался на диван, на освободившееся место. Гарри осторожно закинул загипсованную проблему на спинку дивана, а вторую ногу согнул в колене. И было бы неплохо позаботиться о подкладывании подушечки под поясницу. Теперь он как конфетка, осталось распаковать — развязать пояс и распахнуть полы халата. Глаза альфы потемнели. Да, малыш начал осознавать, что между ними скоро случится. И его дружок тоже проснулся, штаны не скрывали появившейся бугорок. Гарри обязательно посмотрит на него вблизи чуть попозже. — Давай, развяжи халат. Руки тряслись, пальцы не слушались, но Том делал то, что ему сказали. Даже слишком послушный малыш. Колоссальная разница с последним бывшим. Своих желаний в тех отношениях Гарри и не имел толком. Кто бы к нему прислушивался и делал то, что он хотел? Воланд? Серьёзно? Этот ублюдок, к счастью, снова пропавший с радаров, никогда не позволил бы омеге собой руководить. — Ты создан, чтобы подчиняться! Слова, брошенные в гневе, вызывали острый приступ отвращения. Нет. Больше Гарри этого не допустит. Он подчинит сам. Того, кто хочет подчиниться, кто нуждается в его направлении. А он — вознаградит. И больная нога не помешает. — Погладь меня. Везде, куда дотянешься. Руки Том мыл в горячей воде, его пальчики были тёплыми и такими приятными. Он распаковал конфетку, осторожно распахнул полы халата, с жадностью разглядывая тело, которое вчера видел в ванной. Но не полностью. На вторую интимную зону омега не дал посмотреть. А теперь позволил. Не только от прохладного воздуха, коснувшегося разгоряченной кожи, но и от взгляда альфы тело мужчины покрылось мурашками. — Это всё… Мне правда можно? — Да. Ты должен знать каждый сантиметр своего омеги. Смотри. Гладь. Целуй. Изучай. Четыре слова. Четыре приказа. Четыре возбуждённых заклятья. Том ошалел от вседозволенности, его контроль слетел и гостиную наполнили феромоны. Густой, обволакивающий аромат альфы, подталкивающий омегу к ответному желанию. Гарри ждал этого. Он откинул голову, закусывая нижнюю губу от удовольствия, чувствуя как откликается тело, как сокращаются мышцы ануса, как становится влажно. А Том гладил его талию, гладил бедра и губами беспорядочно касался вздымающийся груди. По мере возрастающего удовольствия поцелуи становились более громкими, более лихорадочными, более затягивающимися. — Д-да, малыш… молодец, — с придыханием хвалил его Гарри, направлял, ощущая, как пульс громко бьёт по ушам. Он должен вести, чтобы Том не потерялся. В ощущениях. В происходящем. В нём. — А теперь пальцы. Приставь ко входу. Будто готовишь меня. — Там влажно, — голос альфы охрип. Он последовал указаниям и сам застонал, в унисон с Гарри, ощутив на пальцах смазку. Неприличное количество. Такой юный мальчик смог так сильно возбудить Гарри, взрослого, опытного мужчину. — Хочу попробовать. — Что ты хочешь попробовать? — уточнил Гарри. То, что мыслительная деятельность осталась при нём — целиком и полностью заслуга опыта с возрастом, спасибо им отдельно. А иначе какой из него наставник? — Я должен понимать, что ты просишь, детка. — То, что на моих пальцах. Альфа показал их, скользкие от смазки, ниточкой тянущаяся, когда он растопырил указательный и средний. — Оу, э… ох… Слова были потеряны. Никогда. Мать их. Альфы. Не желали. Попробовать. Его. Естественный секрет! Никогда. Так какого хера это желал сделать ещё зелёный мальчишка? Кто в нём отключил брезгливость к подобным вещам? Затаив дыхание, Гарри наблюдал за Томми. Как тот без стыда, слишком возбужденный, чтобы дважды подумать о своих действиях, поднёс испачканные пальцы к лицу, понюхал их, а затем направил ко рту. Кончик языка собрал смазку на указательном пальце. Никакого отвращения. Проба оказалась удачной и альфа мазнул языком шире, пока и вовсе не обхватил свои пальцы губами. Как в их первый раз. Флэшбек ударил в голову Поттера. Ещё тогда мальчишка крепко зарядил по его выдержке. А сейчас дела обстоят ещё хуже. Секрет проявился больше, смазывая обильнее. Позиция наставника трещала по швам. — Том… — речь стала хриплой и сбивчивой, — введи в меня пальцы, сразу два, не стесняйся, прошу тебя… Тёмные глаза скользнули по лицу. Затем ниже. И ещё ниже. Гарри хорошо раздвинул ноги. Всё было видно. Всё доступно. Вынув пальцы из рта, Том поднёс их к влажному анусу. — Ты течёшь. Так сильно. Твои мышцы сокращаются. Я хочу заполнить… Хочу испробовать… Хочу вдохнуть. Не успев ничего ответить, Гарри подивился резвости Тома и потерял себя от ударивших в голову инстинктов. Всё перевернулось с ног на голову, когда он почувствовал, как альфа прижался к нему лицом. Прямо, блять, туда! Том с жадностью собирал изливающиеся соки, причмокивая губами, и трахал его языком! Какие инстинкты должны встать у руля, чтобы такое вытворять? Как нужно переработать теорию, чтобы сводить с ума на практике, не имея за плечами опыта? — Да, мой хороший! Да! Умница! Ещё! У тебя так чудесно, так превосходно получается! Котёночек мой! Гарри забыл, что в их паре носит роль учителя. Наставника. Направляющего. Да какие угодно названия, он все их проебал. Стонал, совершенно себя не сдерживая, эгоистично получал удовольствие, и не хотел прекращать. Малыш если и не слышал его, то точно чувствовал. Потому что дал больше, вставляя в него пальцы. Двигал ими без прелюдии. Щекотал дыханием, волосами… Кусал внутреннюю сторону бедра, выпуская клыки! Гарри был не в состоянии сконцентрировать внимание, он хотел, чтобы его продолжали быстро, грубо, с постыдным, влажным хлюпаньем, трахать пальцами. Жар от скапливаемого напряжения становился нестерпимым. Он невольно дёргался, причиняя себе боль из-за ноги, но удовольствие было сильнее. Получить разрядку важнее. С губ сорвался протяжный стон, а за ним отборный мат: — Ох, блядь, ёбаная клизма… — задохнулся омега, неверяще и ошарашенно распахивая глаза, когда его мальчик добавил горячий ротик к до этого обделённой вниманием головке. Малыш хотел выдоить его! Полностью извлечь его соки! — Как же это охуенно, Том, детка! Напряжение достигло апогея и лопнуло как ебучий надутый шар с водой. Альфа довёл почти до отключки. Был таким довольным… и сытым. Его лицо испачкалось в сперме и смазке. Руки были измазаны. Просто собрал. На себе. Всё. Правильно Гарри называл его котёночком. Именно его сейчас напоминал Том, неаккуратно налакавшийся молока из миски. В их случае, до предела пошлой смеси перламутровой и густо-белой жидкости. Не будь Гарри в полном опьянении, мало что соображая, сгорел бы со стыда, попросив вытереться. — Вкусный, — мурлыкнул, растягивая губы в улыбке. Но не долго. Он выпрямился и лицо исказилось в удовольствии, стоило сжать член прямо через одежду. Под рукой стало образовываться пятно. Том кончил, измазанный в выделениях Гарри, от простого сжатия себя. Так легко… А Гарри смотрел. И вскоре почувствовал, как альфа устроился сверху, на его задыхающемся теле, прижимая ухо к груди, где сердце ещё нескоро утихнет.