Копия моего «идеала»

Попробовав однажды, сложно держать себя в руках. Всё было в пределах приличия до вечера, когда Гарри решил перейти к «практике». Том вкусил запретный плод и пропал. Не мог забыть вкус своего омеги. Зажимал Гарри в любом удобном месте, в любое удобное для себя время, и делал то, что другие альфы посчитали бы унизительным. Ведь это омеги должны вставать на колени, омеги должны принимать, как много раз он слышал от своих недалёких однокурсников. Никто. Никому. Ничего. Не должен. Том делал то, что желал сам. Ему нравилось подчиняться Гарри, нравилось вставать на колени, нравилось принимать и обхаживать, слушая стоны в перемешку с отборным матом. А какое удовольствие он получал от похвалы! Каждый раз. Стоило Гарри сказать, какой он хороший, милый, чудесный, восхитительный, как сильно делает ему хорошо, как желает его — накатывали ощущения, сродни душевному оргазму. «Котёночек» стояло на первом месте всегда, и в повседневной жизни, и в интимной. За ним шёл «хороший мальчик», «детка», «малыш», «милый», «сладкий», «солнышко». Всё то, что Том не терпел раньше в принципе, не понимал смысл ласковых слов, когда есть имя. А теперь балдел и стремился к ним также сильно, как к получению хороших оценок. Походило на фетиш. Очень серьёзный и трудно выводимый. А как сказать иначе? Том буквально стал зависимым от похвалы и ласкового прозвища. Нежные поглаживания по голове — тоже приятная награда, стоило принести очередную хорошую оценку. А за приготовленную еду получал благодарные два поцелуя — первый в лоб, второй в губы. Чем-то его поведение походило на пса — жил у Гарри, стремился получить похвалу, ласку. Спасибо хоть продукты покупал за свой счёт, и готовил. Разнообразие в домашней пище особенно сильно радовало омегу. Сам мужчина знал базовые блюда, почти на скорую руку. В прошлых отношениях его партнёры если и готовили, тоже что-то простецкое. О ком-то другом Том всегда слушал с неохотой. Чувство собственичества душило. Но он не позволял ему выбраться наружу. Понимал, чем это может закончиться — ревность сожрёт с потрохами. Да. У его омеги были прошлые партнёры. Они дали ему опыт, этого не изменить. Но Том отказывался стать таким же прошлым. В его планах — остаться с Гарри навсегда, не подпустив больше никого.

///-///

— Навестишь мать на праздниках? — Нет. Том дал быстрый ответ. Отношение с матерью всегда были нейтральные. Ей нет дела до Тома. Она держала его в своем доме, кормила и одевала не потому что любила, а потому что это её родительский долг. Том платил той же монетой — всегда держал дом в чистоте, на кухне стояла готовая еда, и альфа всегда держал репутацию, не доставляя проблем ни в школьные годы, ни в студенческие. — А она не обидится? Как бы праздник, всё-таки. — Нет, — повторил Том, прерываясь за чтением по философии. Убрал книгу, не забыв подложить закладку, и повернулся на постели боком, имея возможность смотреть на омегу, который от нечего делать вязал крючком, — Гарри, она почти всегда работает. Я более чем уверен, что в Рождество она будет на смене. А когда вернётся домой, у нее будет два пути, уйти в спячку или напиться. — Ладно. Тебе лучше знать, — не стал спорить омега. — Но поздравь её хотя бы по телефону, чтобы мне не было совестно. Я же, получается, украл тебя. Том заурчал, научившись специально для Гарри издавать звуки, похожие на кошачьи, и поцеловал в открытое плечо. Мужчина так удачно лежал в майке. — Мне нравится жить у вас, мистер вор. — Это ты ещё не спал со мной в одной кровати, — засмеялся Поттер, не став добавлять двусмысленностей. Оно ни к чему, когда Том сам научится видеть двойное дно. — Скоро буду, — пообещал с ещё одним поцелуем в плечо. Ладонь нежно прошлась по бедру, — а пока мы неплохо проводим вечера в постели. Прямо как сейчас. — Да. Мне тоже нравится. В феврале, думаю, уже всё срастётся, и я вернусь на работу. Кстати, ты думал, чем займёшься после этого? — Найду новую подработку. О полноценной работе не может быть и речи, я всё ещё первокурсник, мне четыре года обучаться, и на двух последних годах проходить практику. В одном уверен точно, я больше не хочу быть официантом. — А где хочешь себя реализовать? Омега хотел помочь в силу возможностей, или что-то предложить, или просто выслушать. Кроме него, парню некому выговориться. — В той сфере, которую выбрал. Я не отношусь к тем видам студентов, выбирающих просто потому, что ничего годного не нашлось, а потом работают не по специальности. Я чётко знал, что хочу быть проджект-менеджером. Хочу быть ответственным за создание продукта, который будет решать проблемы клиентов и который будут покупать. — Это здорово, милый! Тебе будут открыты дороги в разные компании. Но туда редко кого хватают без опыта и дают стажироваться. Можешь попробовать, конечно. Особенно, когда дойдёт до практики. Вуз обычно сам направляет студентов. — Я выбрал одну из самых востребованных профессий в Англии. Если и будут проблемы, я готов их пройти. Я добьюсь своего. И я буду о тебе заботиться, — Том снова поцеловал в плечо, а второй поцелуй оставил у основания шеи, и уткнулся в неё лицом, — так, как мне положено. — Мой котёночек. Какой же ты у меня хороший, — нежно мурлыкнул омега, прижимая к себе ещё пока хрупкого парня, но уже начавшего расти в мышцах от хорошего питания и тренировок. Гарри следил за ним как мог. Не позволял жить перекусами, а в выходные они проводили тренировки. Или правильнее сказать, Том занимался физическими упражнениями, а Гарри контролировал процесс, иногда качая руки, поднимая и опуская какой-нибудь взятый у Тома учебник. К активной жизни вернётся только после снятия гипса. А ещё дни не обходились без массажа, причём для обоих. Будучи затёкшим от сидения в одном положении, Том с удовольствием растягивался на диване, где мужчина разминал его крупными, мягкими руками с каким-нибудь кремом или маслом. Том отвечал услугой за услугу. Именно Гарри массаж нужен особенно много от вынужденного сидячего образа жизни. И поскольку в сидении участвовала одна точка — её и приходилось разминать. А это, в свою очередь, било по не самой крепкой выдержке альфы, если омега плохо сдерживался и начинал слегка течь. Ничего удивительного, что на мягкой, соблазнительной и упругой части тела Гарри остались засосы и небольшие следы от зубов. С последним у Тома вообще контроля ноль. С того самого дня, как он пометил своего омегу, выпустил клыки, почти прокусив кожу до крови, Гарри впитал его собственный запах. А это, несомненно, грело альфийское эго. Он будто всему миру заявлял «это мой омега, он пахнет мной, он помечен мной». На несколько приятных дней. И своими лёгкими укусами он словно обновлял ту метку, что, конечно же, не так, Том приятно себя обманывал. К Гарри давно вернулся его собственный запах. Мысли Мракса всё чаще вертелись о настоящей метке. Ту, что ставят в основание шеи. Которой скрепляют наравне брачных уз, и больше никто, в том числе опротивевший бывший, не посмеет заявить на Гарри свои права, и никто никогда не приблизится к тому, что принадлежит Тому. Но он, опять же, прекрасно понимал, что они мало прожили вместе, торопиться нельзя. Том не более чем безработный студент, не вставший крепко на ноги. Привязывать к себе омегу, когда ты не способен ему ничего дать — свинство, за которое Том презирал других альф. Со временем все придёт. И он даст это время им обоим. Встанет на ноги, окрепнет, докажет Гарри свои серьёзные намерения, свою любовь, и только тогда свяжет их. Навсегда.

***

Нехорошо, что Гарри решил сделать задуманное за спиной Тома, но оставлять вопрос открытым уже невозможно. Он снова увидел Воланда, когда ездил в больницу снимать гипс. К счастью, видел издалека, иначе бы не обошлось без повторного травматизма. Мысли о потенциальном отцовстве Воланда и сходства с Томом не давали покоя. Необходимо понять, что именно происходит. Имеет ли дело с кем-то похожим? Или играет кровная связь? Как повернётся знакомство с матерью Тома Гарри не знал, оттого и волновался. Не факт, что сегодня он получит желаемое. Если верить словам альфы, у женщины неравномерный график и большую часть времени она проводила вне дома. Что делает Гарри? Правильно, полагается на удачу, заявившись в субботу, в девять утра. Фортуна не подвела, повернулась сегодня лицом. После короткого звонка послышались тихие, шаркающие шаги, и дверь открыла женщина, не имеющая общих черт с Томом. — Здравствуйте. Мисс Мракс? Очень низкого роста, болезненно худая, что не скрывала безразмерно огромная тёплая кофта, волосы собраны в неаккуратный пучок, лицо бледное, осунувшееся, а в карих глазах, — вот, что Тому от неё досталось, — невообразимая усталость. — Кто вы такой? — треснувшим голосом спросила она. — Омега вашего сына. Насколько я понял, вы знаете, что у него кто-то есть, — неловко ответил Гарри, прикидывая, какая работа мысли могла пойти в голове женщины. Подозрение на её лице сменилось сильным удивлением, почти шоком, и более детальным рассматриванием. — Вы… извините за такой вопрос, но сколько вам лет? — Мне двадцать семь. Удивление входило в список возможных реакций, помимо равнодушного захлопывания двери или выталкивания прочь. Нормально. Женщина вцепилась в дверцу чуть сильнее. Со стороны казалось, что она в шаге от обморока. — Значит, он живёт с вами? — Да. Я хотел бы с вами кое-что обсудить. Вы позволите войти? Настоящая дилемма. Гарри почти слышал её мысли, как она взвешивает все за и против, и любопытство перевесило желание хлопнуть дверью перед носом гостя. Раздался лёгкий скрип несмазанных петель. Мисс Мракс отошла в сторону, обхватывая себя руками. Или в защитном жесте, или ей было очень холодно. — Проходите. — Спасибо. Гарри устроился в старом, просиженном кресле в полутёмной гостиной. Как можно здесь жить, он не представлял. Хотя понимал — если жизнь не мила, вокруг себя ничего не замечаешь. — У Тома всё хорошо. Он учится, я приглядываю за его успеваемостью. — Вам это нравится? Начать Гарри решил с альфы, так сказать с общей точки соприкосновения, и ожидал услышать: «Как вы познакомились?» или «Что вас привлекло в моём сыне?», а получил какой-то провоцирующий вопрос. — Мне нравится видеть его успехи, — осторожно продолжил говорить, смотря женщине в глаза, — если же что-то не получается, я могу его выслушать, и в крайнем случае, если он сам этого желает, помочь. — Вы самоутверждаетесь за счёт него? — Я не страдаю низкой самооценкой и от первого же комплимента не падаю. Мне не нужно самоутверждаться, тем более за его счёт. Ему, скорее, самому нравится, что я вижу его старания и не игнорирую. Но, думаю, всем нравится, когда их усилия заметны, не так ли? — Я говорю о том, что вам нравится видеть себя в этих отношениях гораздо старше, опытнее, имея больше возможностей, буквально руководя жизнью маленького альфы, зависимого от вашего присутствия. — Я в любом случае старше его, со всеми вытекающими, и с этим ничего не сделать. Но навязыванием своего авторитета не занимаюсь. Он делает ровно то, что ему нравится. Чего хотела добиться эта женщина? Что ей руководит? Материнский инстинкт? Или банальная неприязнь к таким людям, как он? Может, в своё время её как-то оскорбил мужчина-омега? — Что вы хотите? — хозяйка сама перешла к сути, нервно теребя тонкие, скрюченные пальцы, похожие на паучьи лапки. У Тома тоже тонкие пальцы, но они очень изящные, обладают красотой, без болезненной худобы. — Две вещи. Первое, я не причиню Тому вред, — сразу решил обозначить Гарри. — И второе, поговорить о его отце. Кто он? Мисс Мракс отреагировала остро. По её плечам словно мороз пробежал. Она задрожала и обхватила себя покрепче, отросшими ногтями впиваясь в собственную кожу. — Зачем вам? — нашла в себе силы спросить, смотря куда-то в пол. — Том не знает своего отца, при этом я встречал альфу, очень похожего на него. Вот и хотел прояснить для себя. Бывают и просто крайне похожие люди. — И это важно? — на лицо женщины легла тень. — Его отцу плевать. И Тому тоже. Какая разница, что вы там видели? — У этого мужчины крайне дурные манеры. Есть высокая вероятность столкнуться с ним вновь. Я должен понимать, обращать мне внимание на наследственность или нет, — чуть нажал Гарри. — Том не такой, — с нескрываемым гневом заговорила Меропа, в один миг превращаясь в страшную фурию, — мой мальчик не играет с чувствами людей! Он справедливый! Он — лучшая версия своего отца! — Мисс Мракс. Я буду только рад, если он останется таким же замечательным, как и сейчас, — негромко продолжил Гарри, не разрывая зрительный контакт. Удивительная метаморфоза. Если до этого женщина казалась отстранённой, сейчас видно, что ей не плевать на сына. — Я хочу знать, кто его отец. — Он… о-он… Образ гневной фурии слетел, появилась растерянная, пугливая женщина, у которой была тяжёлая судьба, было слишком много плохого, и большую часть кошмаров ей подарил бывший избранник, отец её сына. — Нет, нет, я не могу… — Хорошо, если не можете, я сделаю по-другому. Гарри давно почистил свой телефон, чтобы не было ни одной фотографии бывшего, но где-то в дальних, перепутанных хранилищах несколько фото нашлись. — Посмотрите, пожалуйста. Это он? Реакция оказалась красочнее и яснее любых слов — смесь шока и страха. Женщина замерла, в силах лишь разглядывать знакомый ей профиль, знакомые черты лица, ледяной взгляд голубых глаз. — Я предполагал это, — кивнул мужчина, поспешно убирая телефон. — Что ж, мисс Мракс. Спасибо, что уделили мне время и ответили на вопрос. Слова перед прощанием сказаны. Всё, что теперь нужно — это встать и уйти. Но Гарри не смог. Видя, в каком женщина состоянии, он сделал для обоих чай и достал из кармана шоколад, припасённый для знакомства. Найти посуду оказалось не сложно, все хозяева складывали её в, плюс-минус, одни и те же места. — Прошу. А хозяйка не возмущалась. Совершенно незнакомый мужчина ходил по её квартире, хозяйничал на кухне, а сейчас пытался напоить чаем. Она приняла кружку дрожащими руками, положила себе на колено, и приняла небольшую плитку уже открытого шоколада. — Пожалуйста, успокойтесь. Он больше ничего вам не сделает. Если мы снова встретимся, будьте уверены, я двину ему ещё и от вашего имени. — Как вы познакомились? — нашла в себе мужество спросить, впервые за долгое время молчания, когда Гарри потерял надежду получить хоть какой-то отклик на свою поддержку. — Отвратительно, — несмотря на подобранное слово, мужчина посмеялся, — он примерял одежду в примерочной, а я ввалился прямо туда, когда прятался от Воланда. — Нет, — мисс Мракс не разделила его веселье, даже её недоумение вышло слишком слабым, — я про… него. Как вы с ним познакомились? — А, вы об этом. Мне было двадцать четыре, я проходил врачебную практику, и он пришёл проверяться, — история начала их отношений была весьма короткой. — Он быстро взял меня в оборот. — Ясно. Женщина опустила взгляд на свою кружку и сделала маленький глоток. Чай был приятным, не обжигающим, а нагретая кружка хорошо согревала окоченевшие руки. — Отчасти, я на нём отыгрался, бросив первым. Ему это совсем не понравилось. Спускать с небес на землю возгордившихся альф всегда приятное дело. А этого — приятнее вдвойне. Жаль, поздно спохватился. Поттер был тем ещё влюбленным идиотом, не видящим дальше своего носа. Объект безумной симпатии всех омег считал второсортными. У которых две функции — ублажать своего альфу и растить детей. Сколько же жизней этот гондон успел поломать за свои тридцать семь лет? Внезапно посчитав, Гарри с удивлением понял одну вещь — его преследует разница в десять лет. Ровно на столько Воланд был его старше. И на столько же Гарри был старше Тома. — Вам не дико? Вы встречались с н… Воландом… Имя мужчины словно запрет. Мисс Мракс так боялась его произнести, что сейчас было удивительно услышать. — А теперь встречаетесь с Томом. — Боюсь, если бы Том не был похож лицом на своего отца, я бы не обратил на него внимания и забыл после неловкого эпизода. Позже мы, конечно, увиделись в кафе, пообщались, и он оказался очень интересным юношей, не в пример отцу. Я ему тоже понравился. Так у нас всё и началось. — Значит, вас ничего не смущает, — сама себе кивнула женщина и прижала к лицу кружку с чаем, делая маленькие глотки. — Нет. Понимаю, странно и даже паршиво выглядит, когда кинул отца, а начинаешь охаживать сына, но с ними обоими я переживаю совершенно разный опыт, это не сравнить. И, зная недостатки папаши, я смогу их пресечь у Тома. Впрочем, сейчас я ничего такого не замечаю. Он правда славный мальчик. Глупо отрицать, что всё было бы по-другому, Гарри наверняка испытал бы шок и сомнения, касательно отношений с Томом, если бы с самого начала в нём не сидели подозрения. Если бы он не отдал слишком много времени своим мыслям на возможное кровное родство с бывшим и нынешним. Что действительно будет трудно, так это признаться Тому, что бывший Гарри и есть его засранец-папаша. Реакция могла быть непредсказуема. В первую очередь, он боялся, что Том начнёт считать себя лишь заменой, что ничего кроме как воспитать и отыграться на нём Гарри не волнует. Состричь плохие ветви входило в его планы, но отыгрываться у Гарри и в мыслях не было. Сердце мальчика мужчине очень дорого. Разбив его, он испытал бы только боль. Однако и скрывать правду он не будет. Рано или поздно всё равно всплывёт. Самый худший расклад, если Воланд даст о себе знать и увидит Тома. Сомнений нет, он вспомнит женщину, которая однажды его обманула, споив и проткнув презервативы. Или это не правда? Стоит вообще спрашивать мисс Мракс, пока есть такая возможность? Была не была. Подумав над словами, Гарри нашёл формулировку, которая никак не обвинит женщину. — Пожалуй, у меня есть ещё один вопрос. Насколько я знаю Воланда, он не поклонник большой семьи. Как же он допустил появление Тома? Женщина снова вздрогнула. Снова стала слишком уязвимой. Гарри подумал, что ответа не дождётся, затронув слишком личное, что, возможно, ещё не зажило, но Мракс заговорила: — Он не знал. До последнего. Я стала его… экспериментом? До меня он никогда не встречался с омегами женского пола. Я была так счастлива. Такой красивый юноша выбрал именно меня, — губы женщины дрогнули в измученной улыбке, — я не думала о том, что выбрал он меня, потому что на нашем потоке я была единственной девушкой, да ещё легко доступной. Я так его любила… Я боготворила его. Хотела, чтобы он стал моим мужем. Чтобы… подарил мне ребёнка. Но он ясно дал понять, что думает о создании семьи… Разнообразие. Да, это то, что Воланд любил. А тут что? Увидел молодую девушку, что сохнет по нему, и решил бросить собаке кость, чтобы потом она лизала кормильцу руку. Мать Тома так сильно сжимала кружку. Гарри начал волноваться, как бы что не случилось. Подбираясь ближе к развязке, её захлестнули эмоции: — Я подумала, что всё изменится, если забеременею. Что он, всегда такой ответственный в учёбе, будет ответственным и в жизни. Ч-что он… примет меня и ребёнка, пусть я и пошла на обман. В тот день мы праздновали окончание экзаменов. Он был безупречен, закрыл год с отличием. Как и всегда. Пока он пил, я… я отыскала его презервативы и проткнула булавкой несколько раз. А потом… Выходит, мать рассказала Тому правду. Неожиданно и весьма печально. Ошибка многих омег — привязать к себе альфу при помощи ребёнка. Едва ли это когда-то работало. — Дальше можете не продолжать. Я понимаю. Слезы покатились по щекам женщины. Она убрала кружку, в которую так сильно цеплялась, потянула к себе ноги и скрыла в коленях своё лицо. Поттера полоснуло острым чувством жалости. Он уже не мог просто сидеть и смотреть. Осторожно подобравшись к женщине, сидящей в кресле, Гарри устроился на подлокотнике и приобнял за плечи. — У-узн-нав… он-н… — голос дрожал, мисс Мракс захлебывалась в рыданиях, — б-бил меня. Сн-нова… и снов-ва. Пок-ка н-не… Я-я едва не потеряла Тома!.. — Ублюдок, — с ненавистью прошипел Гарри. Образ бывшего окрасился ещё большим гневом и мраком. Человек-дно. Ниже упасть в глазах омеги он уже просто не мог. — Больше не думайте об этом. Том не похож на него. Он славный, заботливый мальчик. Вы вырастили его, как смогли. Это ваша заслуга. Ещё долго Гарри сидел сгорбленным, обнимая рыдающую женщину. Ей нужно было выплеснуть боль. Страшно представить, сколько она держала это в себе, не понятая даже собственным сыном. Он был и продолжал быть к ней холоден, потому что она не показывала свою любовь, боясь быть ненужной и растоптанной, как в прошлый раз.