Копия моего «идеала»

Маленькие ножки затопали по известному давно маршруту, и не одна была то пара ножек, а две. Одинаковые, быстрые и уже достигшие своей цели. Они научились забираться на большую кровать, немножко неуклюже, но научились! — Твои котята проснулись, — сонно пробурчал Том, накрывая лицо краем одеяла. — Кто не работает, того и котята. — Так же сонно буркнул Гарри, прекрасно зная, что его слышат, и не отвертятся. — Иди, покорми их. А в ответ со стороны супруга тишина. Но никак не со стороны детей, с хихиканьем бухнувшихся на ноги родителям. Похожие как две капли воды, они переглянулись между собой, улыбнулись и полезли — один по папе-альфе, второй по папе-омеге. — Мы оба! — Оба ваши котята! Притворяться спящим стало непосильной задачей, Том растаял первым, выбираясь из-под одеяла. Сидящий сверху Ал, малыш-омега, улыбнулся, открывая ряд молочных белых зубиков, и обхватил ладошками лицо папы-альфы. — Вставай, папа, пора вставать! А напористый маленький альфа тем временем стаскивал одеяло с папы-омеги, молча целуя того в щёку, а потом неуклюже набрасываясь на ногу второго отца, словно желая её отгрызть. Ещё когда зубки прорезались, все соски в доме были изгрызаны. — Кушать хотим, папа! — продолжил за близнеца маленький Барти. — Не кушай папу! — прикрикнул на него Ал, сделав недовольную мордочку. Папина радость, маленький цветочек, всегда был на стороне Тома. Барти же являлся гордостью и маленьким бойким котёночком Гарри, с малых лет проявляя повадки настоящего альфы. Готового защитить честь любимого папы-омеги. — Беру взятки едой, — ответил близнец, чем заставил тихо засмеяться из-под одеяла омегу-отца, сразу узнавшего фразу своего крёстного, которого дети воспринимали исключительно дедушкой. Коим он, в некотором роде, и был. — Всё, всё, я встаю, — решил проблему Том. Ал зашевелился вместе с ним, помог выбраться из-под одеяла полностью, и с братом внимательно наблюдал, чтобы в момент, когда ноги родителя коснуться пола, напасть. Как и полагается котятам — со спины. Гарри, перекатившись на бок и подперев голову рукой, с улыбкой, почти смехом, наблюдал, как дети взяли в захват отца, буквально повисли на нём и заставили взять себя на руки. Крепкие, накачавшиеся за годы усиленных занятий и высокобелковой еды, они могли удержать не только детей, но ещё по большому пакету в каждой. Именно так и приходилось делать альфе, когда он оставался главным по хозяйству. Несмотря на наличие работы, Гарри проявил настойчивость в вопросе, кто будет сидеть в декрете, сославшись на то, что анестезиологу нельзя терять квалификацию, которую потом с трудом восстановишь. Том же ничего не терял, благополучно работая из дома, и воспитывая детей. Разница в том, что с детьми, порой, приходилось играть в британскую стражу, если он хотел плотно заняться делами, а посидеть с ними было некому. И да благослови Господь отчима, обожающего маленьких сорванцов. Когда Том понимал, что не вывозит, он звонил матери, а та предупреждала Сириуса. И вот, через час «дедушка Сири готов занять детей на два-три часика», в процессе угробив либо гостиную, либо кухню. Ребятня очень любила пытаться готовить. Переперчённые, с одной стороны подгоревшие и разорванные омлеты, были запечатлены на фото вместе с перепачканными и ослепительно улыбающимися поварятами. Том встал у стола, а сыновья сидели по обе стороны от него, прямо на столе, чтобы удобнее было помогать-подавать-мешать-я-сам-папа! — Ал, подай мне два яйца, — начал командовать мужчина, — Барти, а ты налей молоко в стакан. Позёвывая, близнец-альфа налил молока в стакан доверху, отпил, а после долил ещё, выкидывая пустую коробку. — Надо ещё купить. Барти бдил за молоком так, как не бдили драконы за своим золотом. А ещё за варёной сгущёнкой, и бананами. Ал был его полной противоположностью — молоку предпочитал специальные смеси или сок, из фруктов больше всего обожал яблоки, а к сладкому вообще не прикасался после недавнего посещения стоматолога. Зубик болел долго, и лечили его больно, кто бы что ни говорил! В тот день Том практически не выпускал сына из рук, даря в тысячу раз больше ласковых слов и поцелуев, чем обычно. И Барти, к счастью, не заревновал. А ведь мог. У обоих детей возраст, когда идёт борьба за родительское внимание. Но, очевидно, Том в тот момент недооценил своих детей, живущих в полной гармонии, за исключением ряда мелочей. А ещё котятки словно чувствовали друг друга. Иногда, теряясь в магазине, могли сказать, где находится второй, прежде чем отец отправлялся на стойку информации, чтобы отыскать маленького блудню. Не раз бывало, один начинал фразу, второй её заканчивал. А то и выдавали синхронные ответы. Удивительная особенность близнецов. И довольно знакомая, ведь в их огромной семье, пусть и не по крови, были другие близнецы. Фрэд и Джордж Уизли, узнав о рождении Ала и Барти, вызвались стать крёстными. От будущих предложений записать мальчишек в секции бокса, стрельбы, или же вылазок с ночёвкой на дикой природе, Гарри и Том едва не пришли в ужас. Но всё-таки позволили (через два года, когда мальчики станут взрослее и окрепнут), потому что понять близнецов могли только другие близнецы. — Дай мне, папа, дай мне! — Ал тянул руку к венчику, желая перемешать тесто. Барти с другой стороны тоже потянулся и первым перехватил руку отца. — Я тоже хочу помешать! — Так, давайте по одному, и осторожно, пока не перевернули чашку. Ал, старшим уступаем, да? Аргумент, касающийся чьего-то старшинства, или же наоборот, всегда казался детям нечестным. Близняшка с преимуществом, всегда быстренько делал то, что хотел, а потом передавал инициативу другому. Вот и сейчас довольный Барти взял венчик и стал мешать полученное тесто для панкейков, старательно, почти вываливая часть теста. Том строго следил за ним и местами придерживал за локоток, тем самым молча давая наказ быть осторожнее. Ал привалился к плечу папы, тихо пыхтя от недовольства быть опять вторым, щекой терся о футболку, но наблюдал молча. Том с улыбкой наклонился к его макушке, оставляя поцелуй. — Будешь украшать готовые панкейки ягодами? — Буду! — белозубая улыбка ослепляла своими искорками. Украшать — это он любил. Вскоре венчик отошёл в руки Ала, тогда как Барти полез в холодильник, чтобы достать свежие ягоды и сгущёнку. — А папе что сделаем на завтрак? — Для начала кофе. Стоило упомянуть кофейный напиток, и обе мордочки, с характерным «бе», скривились. Том предвидел реакцию, и всё равно засмеялся. Пробовали дети «утренний напиток Богов» папочки-омеги. Одного раза хватило, чтобы окрестить его «гадостью горькой». — А потом? — полюбопытствовал Барти, складывая все принесенное на стол. Ну как складывая, передавая отцу, чтобы тот положил, а потом помог обратно забраться на стол. Таким же образом маленький альфа слез. — А потом мы сделаем тосты и не будем жадничать панкейками. Папуля тоже захочет их попробовать. — А если папа хочет сосисок в тесте, а не тосты — его угостят? — поинтересовался взъерошенный, позёвывающий Гарри, с любовью смотря на утреннее «кулинарное шоу». — Тогда папе придется подождать ещё как минимум час, — ответил Том, повернув голову на голос супруга. И сложил губы трубочкой, получая свой утренний поцелуй. Того же нежного чмока удостоились дети. Сначала Барти, затем Ал, который ради внимания оторвался от размешивания. — Папа не привередлив, согласен заменить тесто на тортилью. Так же будет быстрее, м? — пошёл на сделку Гарри, взяв супруга за талию, пользуясь тем, что у того заняты руки. — А то мне через час выдвигаться надо. Для убедительности омега поцеловал под ушком, вызвав лёгкую щекотку. Том невольно улыбнулся. — Так и быть. Но кофе тогда сделаешь себе сам. Барти, — обратился к старшему сыну, обхватывая подмышки и опуская на пол, — скорее неси сосиски. — Я не достаю! — недовольный от своей беспомощности, Барти надул губы, едва открыв холодильник и увидев недоступную для него добычу. Тому пришлось лезть в холодильник самому. И верно, их малыши ещё не доросли до того, чтобы доставать что-то со средних полок. — Тесто готово! — провозгласил Ал и грязный венчик, отбитый по краю миски (как папуля-альфа учил) засунул в рот. — Мой маленький кулинар, — с нежностью сказал Гарри, быстренько почистив чайник от накипи и поставив его кипятиться. — Раз уж я взялся за напитки — кому чего? — Сок! — крикнул Ал, с измазанным в тесте ртом. Том забрал у него облизанный со всех сторон венчик, и вытер рот влажной салфеткой. Барти тоже согласился на сок, всё ещё недовольно смотря на холодильник, что выше ростом, а потом перевёл ненавидящий взгляд на сосиски. — Надо больше молока! — Не переживай, малыш, ты ещё вырастешь. Не торопись, — с улыбкой наблюдал за ним Гарри. — Я хочу сейчас! — топнул ножкой маленький альфа. — Я должен стать как папа-альфа. И таким же широким тоже. Я ведь альфа! — Непременно станешь, мой хороший. Обязательно, — пообещал Гарри. Уж если одного котёночка он превратил в грациозного, внушительного снежного барса, то и с котятками справится. — А я не хочу становиться больше, — ответил Ал, мило дрыгая ножками в воздухе, — омеги должны быть красивыми и изящными. Так тётя Джинни говорила. Разумеется, Джинни в этом права. Но при таком раскладе, Гарри не соответствовал требованиям, поскольку изящным его точно не назвать, ни в прошлом, ни в сейчас. Но что поделать, бывают исключения. — Будешь красивый, да. Когда мы с вашим папой познакомились, он был очень маленьким, стройненьким и таким красивым! — Папа ведь альфа! — воскликнул Барти, недоумевая больше брата. — Безусловно. Но и он когда-то был маленьким, — Гарри открывал детям огромную, страшную тайну того, что когда-то все взрослые были детьми, а в душе покатывался со смеху. — Со временем он вырос. С хорошей едой, любовью и заботой. Ведь так, мой котёночек? Гарри посмотрел на объект разговора. И дети перевели на него любопытные глаза, в которых удивление перемешалось с недоверием. Их можно понять. Ведь папочка-альфа такой высокий, мощный и сильный! При желании мог поднять их всех! — Так точно, любовь моя, — хохотнул альфа. Отправив супругу воздушный поцелуй, Гарри принялся изготавливать себе бодрящий напиток. — Кстати, Том. Я скоро уеду на неделю на курсы, так что готовься. — Ты уезжаешь? — снова в один голос спросили близнецы. А за вопросом двойной удар жалобных мосек. Поправка, трёх мосек. Том поддержал детей и тоже состроил лицо грустного котёнка. Невидимые ушки каждого прижались к голове. — Да, через пару дней. Ровно на недельку. По работе. Чтобы ваш папа стал ещё умнее по своей профессии! — максимально просто пояснил омега, чтобы детки поняли и не огорчались. Ну и не удержался, погладил всех по голове. — Так нечестно, — уныло протянул Ал. Брат поддакнул: — Тебя и так на работе долго держат. Почти всегда! — Да, — нарочито грустно кивнул Гарри, прекрасно зная, что тут только так. Ничего не менялось. Их папочка-альфа тоже частенько дожидался его по нескольку дней. — Работа у меня такая, что теперь поделать. Так, а теперь, где там мои сосиски, отец семейства? — грамотно перевёл стрелки омега. — В процессе. Сделай и мне кофе, будь добр. Так, малыши мои, — сразу к обоим обратился Том, — вы увидели, как я сосиску завернул? — в ответ кивки с громким «да». — Повторяйте. А я займусь панкейками. До декрета Том предпочитал чай, но недостаток сна с детками привели к тому, что теперь в его рационе появился и кофе. Гарри наполнил и вторую кружку, наблюдая за ходом приготовления семейного завтрака и позёвывая. Теперь вместо одного котёночка у него есть большой снежный барс и две топотуськи, о которых они тщательно подумали спустя год после брака. Всё шло к созданию семьи. Том отучился, встал на ноги и нашёл работу, на которой не зашивался бы. Свой дом имелся. Доход приличный. Они «истинные», и безумно любят друг друга. — Сосиска — раз! — провозгласил Ал. — Сосиска — два! — вторил ему Барти. — Первый панкейк — три, — неожиданно влез Том, и все втроём посмотрели на папочку-омегу, который со смехом показал им два больших пальца вверх.