Феникс

— Поверить не могу, что снова делаю это, — глухо рычит беловолосый, замирая перед дверью дома Энджи Тодороки. Фыркает, косится на младшего, раздражённо морщит нос и шипит: — Ненавижу тебя, паршивец. Разноцветный никак не реагирует. Только открывает дверь, впихивает старшего брата в дом и громогласно (когда у него только голос успел прорезаться?) вещает: — Мы дома! Тойя снова фыркает, но скидывает обувь и окидывает взглядом коридор. Уже почти облегчённо вздыхает, решив, что дома никого, как из кухни показывается сосредоточенная мордашка сестры. Она удивлённо пару раз хлопает ресницами, после чего выскакивает ему навстречу и с ходу врезается в грудь, обнимая и прижимаясь к нему щекой. — Добро пожаловать домой, Тойя, — Фуюми отстраняется, всё ещё улыбаясь. — Скоро будем ужинать. Проходи, мой руки. — Нии-сан! Возглас Нацуо заставляет беловолосого вздрогнуть, а уже секундой позже, его снова стискивают в объятиях под новые вопли: — Ты где его нашёл, Шото? Разноглазая мелочь невозмутимо пожимает плечами: — Иногда нии провожает меня из академии домой. Тяжёлый вздох. Не последний за вечер, надо признать – из-за обещания, что Тойя дал мелкому, старший остаётся на ужин, который они готовят все вместе, да и вообще задерживается допоздна. Они болтают, едят, младшие дурачатся, изо всех сил стараясь вовлечь старшего в свои забавы и, к слову, пару раз им это удаётся. Веселье, почему-то, не прекращается даже когда возвращается Энджи. Тойя помогает Фуюми накрыть на стол, и они все вместе садятся. Кто-то пьёт чай, кто-то решает перекусить ещё раз, а кто-то просто нагло заваливается на старшего и сопит в две дырочки, утверждая, что совершенно не устал. Снова тяжело вздыхая, Тойя поднимается и силой тащит Нацу за собой, следит, пока тот умывается и желает спокойной ночи. — Тойя, — вдруг зовёт Нацуо, когда старший почти закрывает дверь. Беловолосый замирает, ступает на порог комнаты и отзывается: — Да? Нацу широко улыбается и, потянувшись, отвечает: — Я рад, что ты снова здесь. Заходи чаще, пожалуйста. Хоть это и удивляет, но Тойя только хмыкает, ухмыляясь, и закрывает дверь. Возвращается на кухню, застав там сонную Фуюми, отчаянно старающуюся пересилить себя и убраться на кухне, и прогоняет её спать, говоря, что со всем разберётся сам. — Ты останешься? — она приподнимает очки и трёт глаз. Беловолосый качает головой: — Нет, поеду домой. Дверь запру, не переживай – разноцветный паршивец всучил мне ключи обратно. Девушка тихо вздыхает и расстроенно поджимает губы. Парень едва сдерживает стон отчаяния. Да они все издеваются сегодня! Сначала Шото со своим щенячьим взглядом умоляет его зайти на ужин, который, почему-то, переходит в поздний ужин, затем Нацуо просит его приходить чаще, а теперь вот сестра дует губы и того и гляди капризно разревётся. Господи, за что ему это? Но Фую сдерживается. Лишь прижимается к нему на пару мгновений и, поднявшись на носочках, целует в щёку: — Заходи чаще, нии. Мы очень скучаем. Все очень скучаем. Он ничего не отвечает. Только лишь целует в лоб на ночь, как изредка раньше, и молча принимается за уборку. Она не занимает много времени, так что вскоре парень уже открывает дверь комнаты мелкого, подходит к кровати и чмокает брата в лохматую макушку. Из кулька одеяла внезапно показывается сонная моська Шото, который тут же бормочет: — Уже уходишь? — Да, — тихо посмеиваясь, отзывается беловолосый. — Спи. Мелкий хватает его за руку, чуть сжимает и, посопев, кивает: — Добрых снов, нии. — Добрых снов, отото. Вот же паршивец, а. Усмехнувшись сам себе, Тойя выходит в коридор и аккуратно прикрывает за собой дверь. — Ёб!.. Старатель стоит у стены напротив двери в комнату разноцветного. Судя по задумчивости на челе родителя – видел всю картину маслом, от и до. Тихий тяжёлый вздох, устало потереть ладонью лицо. Похуй. Вообще просто по-е-бать. — Тебя отвезти? Стоп погодите, не похуй. Вызовите «неотложку» – его сейчас инфаркт ебанёт. Сведя брови к переносице, Феникс отнимает руку от лица и окидывает мужчину хмурым взглядом. — Я на такси. Спасибо, — отзывается он и, подумав, кивает в сторону входной двери. Они вместе выходят из дома, спускаются по ступенькам и останавливаются на дорожке, где не так давно и поскандалили. Ну, точнее, где не так давно у Тойи винтики из крыши выкрутились. Опять. — Им нужна мать, — заговаривает первенец Тодороки, прикуривая, и поднимает взгляд на отца. — Она вполне может контролировать себя. Верни её домой. Вопреки ожиданиям, не раздаётся воплей негодования, но нет и удивления на лице отца. Энджи смотрит на него странно спокойно и тихо спрашивает: — Навещал? Глупый вопрос, и Тойе бы выслать отца нахер, но парень лишь отвечает: — Да. Вполне себе мило побеседовали. Тихий вздох старшего Тодороки и ответ: — Хорошо. Тойя бы не сказал. Что, блять, хорошо? То, что у мамаши кукуха не так активно съезжает сейчас, или что сын, наконец, её посетил? Вообще нихера хорошего, в обоих случаях. — Но ты уверен, что она сможет быть здесь? Тойя замирает, не донеся сигарету до губ. Медленно – очень медленно – парень переводит взгляд на Энджи и пару раз непонимающе хлопает ресницами. Что? Чего, блять, простите? — Что? — только и переспрашивает Тойя. И впервые видит, как смущается отец, объясняя, что заходит к ней не так часто и не знает, как она себя поведёт с детьми. Рассказывает, что она всё ещё не смотрит на него и только лишь отвечает на вопросы, но никогда не заговаривает сама. Парень выбрасывает окурок и снова потирает лицо. Блять. Вот нахуя это ему, объясните? Зачем он снова лезет во всё это дерьмо? Какого чёрта ему тут надо? В прошлый раз не всё отхватил что ли, или как вообще? Да и ладно он – младшие, блин, только-только оправились от чокнутой матери и деспота-отца. Фую больше не плачет, по словам разноцветного, Нацу стал разговаривать с отцом, да и Шото тоже гораздо спокойнее, перестал дёргаться по любому поводу. Тихо выдохнув, парень отнимает руки от лица, суёт их в карманы и, осмотревшись, нехотя возвращается взглядом к отцу. — Я должен был спровоцировать её. Последнее, что она видела сама – как я горю вместе с тобой и тренировочной площадкой, — пожимает плечами. — Но всё было спокойно. Только начала реветь, когда показал обе причуды, вроде даже бросилась круги по комнате нарезать, но довольно быстро успокоилась. Никаких истерик или паники. Тихий вздох отца. — Тогда я… я поговорю с ней. И выглядит так, как будто спрашивает разрешения. Да вашу ж мать-то, а. Тойя кивает: — Только рожу свою зверскую не строй и не ори. Отец серьёзно кивает и, вдруг, торопливо заговаривает, когда телефон беловолосого пищит, уведомляя о скором прибытии машины: — Тойя, ты, — Энджи нервно сглатывает и продолжает. — Твоя комната всё ещё... твоя. Ступор. Раньше для детей делали кучу разнообразных игрушек – каждая компания хотела чем-то выделиться, удивить, привлечь покупателей. И вот знаете, была такая игрушка – обезьянка, бьющая тарелками. Она задорно подпрыгивала и наяривала звенящими плоскостями от души. Так вот, у Тойи сейчас возникло ощущение, что кто-то очень заботливый поставил позади него вот такую же обезьянку, но гораздо большего размера, и мартышка теперь ебашит тарелками ему по башке. Так парень не охеревал ещё никогда в своей жизни. Серьёзно? Отец зовёт его обратно домой? Да вы шутите. Остановите землю, он сойдёт. — Послушай, — начинает Тойя. Откуда-то берётся странная неловкость и желание говорить мягче, чем стоило бы. — Я… спасибо. Правда, спасибо, что спустя двадцать четыре года заметил меня и вспомнил, что у тебя есть ещё один сын, — сдержанный выдох в попытке успокоить зарождающееся раздражение. — Но я прихожу из-за младших. Они по какой-то совершенно неведомой причине хотят видеть меня именно здесь, и поэтому прихожу. Я не хочу возвращаться, мне не нужны ни ты, ни мать – вы оба плевать хотели на нас всех, на то, каково нам пришлось из-за того, что ты с катушек слетел, помешавшись на мечте быть первым, а она позволяла тебе делать с нами всё, что заблагорассудится. — Тойя… — Я не злюсь – больше нет. Мне важно, чтобы с младшими всё было в порядке. И, — беловолосый заставляет себя продолжить: — Я знаю, что ты стараешься всё исправить – вижу по ним, что ты меняешься, пытаешься быть лучше. Но со мной не прокатит, знаешь. Мне ты нужен был тогда, в мои восемь, когда я не знал своей причуды. Когда кто-то должен был сказать мне, чтобы я прислушался к себе, почувствовал её. Но этого не произошло. Лишь несколько лет спустя, когда я едва не погиб, когда до смерти напугал мать и младших, мне сказали об этом. И знаешь, кто это был? Знаешь, кто проявил мою вторую причуду? — Тойя устало усмехается, впрочем, без былой злобы. — Шото. Разноглазый паршивец просто баловался со мной. Таскался за мной хвостиком, делал всё, как я, трещал без умолку и повторял «нии-сан, ты – лучший брат на свете», прикинь? — шмыгает носом, сдерживая слёзы воспоминаний. — Мелкий раз за разом наблюдал за тем, как я использую причуду, потом растерянно смотрел на свои ладошки со льдом и огнём и спрашивал, почему не использую лёд. Я каждый раз повторял ему, что у меня только одна причуда – пламя, а Шото спорил. Упрямо фыркал, мотал головой и – не поверишь – рассказывал, как чувствует свои причуды. Младший брат учил меня слышать самого себя, Энджи, — парень запускает пятерню в волосы, отводя их назад, и продолжает с необъятной гордостью: — Он переспрашивал: «Но, если у тебя – одна, то почему у меня – две? Так не бывает, нии, я ведь похож на тебя. У тебя две причуды. Покажи вторую. Ну, пожалуйста, мне очень интересно»... Я чуть с ума не сходил. В меня никто так не верил, как он. Фую и Нацу привыкли ко мне, немного побаивались из-за того, что слишком сильно напоминаю тебя, а вот Шото видел во мне именно брата. Нуждался во мне. С какого-то хрена решил, что я – охуительный пример для подражания, — весело фыркает, всплёскивая руками. — А мне было девять, и я попросту не мог сообразить, что, нахрен, делать с этим мелким беззубым разноцветным червяком. Он постоянно лез ко мне, чего-то требовал, привлекал внимание. И, в конце концов, я сдался. А потом и с причудой – прислушался к нему и понял, что во мне действительно есть что-то ещё, кроме адского пламени. Так что однажды мы тренировались, когда тебя не было, и, — Тойя вытягивает левую руку и раскрывает ладонь, медленно покрывающуюся изморозью. Энджи заинтересованно рассматривает, а потом шагает вперёд. Впрочем, тут же бросает взгляд на старшего сына. И Тойя, почему-то позволяет взять себя за руку, даёт рассмотреть. — Ты ей защищаешь кожу, правильно? — вдруг спрашивает Старатель. Парень ведёт плечом: — Всего себя. Сбрасываю температуру тела, из-за чего коже не так сильно достаётся. Могу охладить что-то вокруг себя, но только если прикоснусь. И не так, как Шото – не могу создавать лёд. На губах мужчины мелькает слабая улыбка. Затем он поднимает взгляд в глаза сына: — В нём больше льда, а тебе досталось всё пламя. Энджи отпускает ладонь старшего сына и кивает: — Спасибо, что рассказал. Тойя пожимает плечами: — Шото хочет, чтобы я попробовал общаться с тобой. Не могу расстроить мелкого. *** Ничто не предвещало беды. Мелкий припёрся в пятницу, на выходные, с ночёвкой. Тойя только-только вошёл в дом с задания, был зверски голоден, непередаваемо устал и невыносимо жаждал сходить в душ. Но брата впустил, заказал еду на дом, вручил мелкому кредитку и свалил в ванную. Они успели поесть, поиграть в приставку, поболтать, а после Шото уговорил Тойю на фильм. И вот тогда-то, когда старший максимально расслаблен и совершенно не ожидает подвохов от жизни, разноцветный выдаёт: — Я пригласил Кейго на свидание. Вся сонливость слетает мгновенно. Тойя, чуть хмурит брови и переспрашивает, не оборачиваясь: — Что? — В воскресенье, — продолжает мелкий. — Что? — От твоего имени. — Чего?! Тойя подскакивает на ноги и едва сдерживается, чтоб не отвесить мелкому леща. — Ты совсем охренел, Шото?! Какого хуя ты вытворил? Мелкий паршивец невозмутимо пожимает плечами: — Сам бы ты её никогда не позвал. — Блять, да ты что!? — отчаянно сдерживая гнев и желание таки вдарить по невозмутимой мелкой морде, Тойя разводит руками: — Наверное, это потому, что у меня есть на то причины? Будто бы не слушая старшего, Шото продолжает разносить тому мозг: — Ну, ты же сказал отцу вернуть маму в дом. Минутный ступор, усиленная мозговая деятельность, в процессе которой отдалённо вспоминается разговор месячной давности. Тяжёлый, усталый вздох, зажать переносицу пальцами, жмуря глаза, и уже спокойнее ответить: — Я сказал, что вам нужна мать. — О, — мелкий приподнимает брови и спрашивает: — А сам когда переберёшься обратно? Блять. Паршивец точно испытывает его терпение. Тем не менее, парень выдыхает, садится обратно и, упираясь локтями в колени, зарывается пальцами в волосы. Феерия, восторг, буйство счастья. Кейго. Мелкий сказал Кейго, что Тойя приглашает её на… Кстати. — Куда? — переспрашивает Тойя, не поворачиваясь. — Оставил этот выбор тебе. — Спасибо, блять, — фыркает старший и с тяжёлым вздохом скользит ладонями вниз по лицу, поворачиваясь к Шото. — Ты хоть понимаешь, что я тебя убить сейчас готов? Мелкий невозмутимо кивает, вызывая у беловолосого бессильный смешок. — Но она ведь тебе нравится, нии. — Именно поэтому ей лучше быть от меня как можно дальше, — отзывается старший и откидывается на спинку дивана. — Почему? Снова поворачивает голову и переспрашивает, вскидывая бровь: — Ты сейчас серьёзно? — Вполне. — Блять, — глухо рычит Тойя. — Потому что она, — бессильный вздох. — Я тебе уже рассказывал, что происходило после твоего рождения. Я слишком похож на отца, Шото, абсолютно тот же кусок надменного, высокомерного дерьма. А она… Тойя снова вздыхает, раздражённо цыкает и, рывком поднявшись на ноги, уходит на кухню. Свидание с Кейго. Гениальнее и придумать было нельзя. Беловолосый распахивает окно, достаёт сигарету из пачки и задумчиво крутит её в пальцах. Не пойти или отменить нельзя – девушка не обидится, но очень расстроится, да и сам себя будет чувствовать хуже некуда. Поэтому нужно подумать, куда её сводить, а заодно придумать, как можно мягко намекнуть, что вот это всё – происки бессовестного младшего брата. — Ты обещал, — вдруг раздаётся из-за спины, и парень удивлённо оборачивается. В проёме двери стоит младший. Лицо суровое, взгляд… такого обиженного взгляда у него Тойя ещё никогда не видел. Шото выглядит злым, задетым за живое и, кажется, даже готов наброситься с кулаками. — То, что обещаю, – всегда выполняю ведь, — пожимает плечами, продолжая рассматривать брата. — А это – нет, — возражает тот. Подросток тяжело дышит и старается сдержать гнев и, насколько может видеть Тойя, – слёзы. Не дожидаясь ответа, Шото продолжает: — Ты обещал, что будешь рядом. Обещал, что я не буду скучать по тебе и волноваться. Обещал заботиться сам о себе, но посмотри, — мелкий тыкает пальцем в его сторону. — Ты весь в ожогах – снова, – измотанный, худой и выглядишь ещё хуже, чем когда был дома. — Просто устал. Ты же сам видел – я только вернулся, — чуть хмурится парень, откладывает сигарету, разворачиваясь, и складывает руки на груди. — Сам знаешь, что такое патрули и рейды. — Не в этом дело, — упрямо мотнув головой, младший подходит ближе и, сердито сверкая глазами, продолжает: — Ты нарочно выматываешь себя. Отгоняешь от себя всех, даже напарницу, и начал меня. — Неправда, — фыркает старший. — Только недавно вы вдвоём устроили тут бедлам, а потом я приходил к вам. — Домой! — рявкает Шото и, видимо, на эмоциях, хватает брата за лямки майки. — Ты приходил домой, нии! Чисто по привычке Тойя выставляет предплечье, но вовремя себя одёргивает, и просто прислоняет его к рукам младшего. А Шото начинает реветь – без всхлипов, даже носом не шмыгает, – но слёзы скатываются вниз по щекам. — Почему? — уже гораздо тише спрашивает он. — Почему ты так относишься к себе? Разве я что-то делаю не так? Скажи мне – я исправлюсь. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Сделаю, Тойя, я… Феникс впервые со времён своего детства видит слёзы мелкого – он всегда держался. Всегда был собран и рационален, всегда был сильным. И вдруг плачет. Из-за него, Тойи, плачет – боится, не понимает, что происходит. Парень убирает руки и осторожно опускает ладонь на макушку мелкого, чуть ероша разноцветные волосы. — Я горжусь тобой, Шото, — тихо заговаривает он. — Что ты можешь делать не так? — Тогда почему, нии? Я вижу, что ты тоже скучаешь. Вижу, что тебе нравится с нами. Вижу, что ты нравишься Кейго, а она нравится тебе. — Всё не так просто. — Всё именно просто, Тойя, — мелкий встряхивает головой, скидывая его ладонь, и гордо задирает подбородок. — Ты не такой, как мать или отец – ты другой, неужели не видишь? Именно ты защищал нас от отца, ты заботился о нас, и продолжаешь до сих пор. Нас с Нацуо, по сути, растили не они, а ты и Фуюми. Ты каждый раз приходил в академию, чтобы посмотреть на меня – даже если ещё не был дома после патруля, задания или рейда. Приходил во время патруля, если был нужен мне. Отец никогда так не делал. Отец не знает, что я терпеть не могу спать со светом, не знает, что мне нравится складывать оригами. Он не знает, что иногда подолгу сижу в твоей комнате, рассматривая твои вещи. Не знает, почему я именно тебе рассказал о причудах – и что ты вообще их первым увидел. Не знает, какой чай я люблю, и где мне нравится бывать. Не знает, что когда я не мог уснуть – ты приходил ко мне и сидел рядом. Не знает, что ты успокаивал Фуюми и Нацуо, так же сидел с ними, пока не уснут. О нас всё знает не отец, не мама, а ты, Тойя, — Шото сводит брови, быстро вытирает кулаками щёки и шмыгает носом. — Как ты можешь считать себя таким же, как он, если ты в сотни раз лучше? Ты ведь никогда не обещаешь, если действительно не уверен, что не получится, но упорно, изо всех сил стараешься сделать, из кожи вон лезешь. Ты спрашиваешь, чего хотят Фуюми, Нацуо или я – ты считаешься с нами. Терпишь нас, позволяешь много чего в отношении себя и никогда – ни единого раза – не повысил голос ни на одного из нас... Наверное, мелкий мог ещё долго говорить, вот только сам Тойя уже не выдерживает – сгребает его к себе, крепко обнимая за плечи, и прижимается щекой к разноцветной макушке, до боли жмуря глаза. До него вдруг внезапно доходит, почему младший так поступил, хотя знал, что Тойя не приемлет подобного – Шото очень сильно волнуется. Разноглазый засранец не понимает, что происходит со старшим братом и отчаянно старается подтолкнуть того обратно, в семью, где беловолосый выглядел и чувствовал себя гораздо более сносно, нежели сейчас. Именно в этот самый момент Тойя осознаёт в полной мере, насколько сильно к нему привязан младший брат и как тому не хватает старшего – ведь, и правда, именно он, пусть и неумело, неловко, а иногда и нелепо, но создавал для Шото ощущение, что семья есть. Тойя и Фуюми держали их всех вместе, вчетвером. А с того момента, как беловолосый переехал, это чувство исчезло, и младший потерялся. Ему пришлось самому догадываться, что же происходит, почему всё так изменилось, а вдобавок ещё и наблюдать, как старший брат, который всегда был сильным и защищал их, медленно выгорает дотла, истязая сам себя. — Я понял, мелкий, — сдавленно отзывается старший. — Тише. Я всё понял, ладно? Шото кивает и отходит на полшага назад, всё ещё болезненно и немного напугано смотрит в глаза Тойи: — Просто скажи, чем помочь, нии? Тёплая улыбка растягивает губы беловолосого: — Ты уже помог, отото. Спасибо тебе. *** Воскресное свидание благополучно накрывается бордовой шляпой, когда на город нападают. Шото всё ещё был у Тойи, и, бросаясь на улицу, старший запретил тому выходить. Но, конечно же, разноцветный засранец и не думал слушать. Феникс как раз закончил разбираться с противником – успел скрутить его и передать своим, когда где-то рядом раздаётся грохот. Обернувшись на шум, он видит всполох пламени, а затем ледяную горку и скользящего по ней подростка с красно-белыми волосами. Тойя ещё никогда в жизни так сильно не боялся. И никогда не бегал настолько быстро – даже Кейго не поспевала за ним, а ведь у пташки очень сильные крылья. Не давая себе увидеть младшего, беловолосый без раздумий бросается на преступника, с ходу оттесняя того от брата. Тойя уверен, что за мелким присмотрит Кейго. Можно не даже сомневаться. Бой не был сложным или тяжёлым, но из-за опрометчивости Тойя получает несколько ранений, в том числе и от собственных причуд, хотя, впрочем, почти не серьёзных. Потом подоспела подмога, и Феникс передаёт им распоясавшегося злодея, тут же направляясь к разноглазому. — Я тебе уши оторву, паршивец, — зло шипит Тойя, подходя к младшему почти вплотную. — Я сказал тебе – сиди дома и никуда не выходи. Мозгов не хватило, что ли?! В ответ на него смотрят совершенно спокойные серо-бирюзовые глаза. — И каким героем я тогда стану, если буду отсиживаться у тебя дома? Умом Тойя понимает, что брат прав, но от волнения за него до сих пор подрагивают руки – что ему с этим делать? Конечно, он не сможет постоянно защищать Шото, особенно, если вспомнить, что тот хочет быть профессиональным героем, но… Маленький разноцветный самоуверенный мерзавец. Тяжёлый вздох, сгрести рукой к себе, обнимая, и отозваться: — Прости, что помешал. — Ничего, — отзывается мелкий. — Я знаю, что ты волнуешься. Но я сильный, Тойя. — Знаю, — и снова вздох. А потом оба тихо смеются над наполовину сгоревшей футболкой подростка. Тойя отдаёт ему свою куртку, оставаясь в водолазке от формы, и, всё же, отправляет домой, обещаясь вскоре вернуться. Как ни странно, на этот раз подросток беспрекословно слушается. Все формальности как будто обходят стороной – примчавшийся Старатель только лишь расспрашивает Феникса о том, что именно и как произошло. Что ещё более удивительно – Тойя рассказывает отцу без обычного гонора и надменности всё, включая о выходке брата. И беловолосый едва может устоять на ногах от шока, когда отец спрашивает: — Ты в порядке? Он никогда не спрашивал. Ни о чём. Ни единого раза. И тут вдруг – «ты в порядке?» Полное охуение. И вдвойне сильнее – Энджи спрашивает это искренне, Тойя видит. Не дождавшись ответа, Старатель громогласно рявкает, чтобы медики подошли к Фениксу, а затем уходит. Но перед этим кладёт парню ладонь на неповреждённое надплечье, чуть сжимая, и тихо произносит: — Спасибо, сын. Отдыхай, дальше я сам. Именно в состоянии полного оцепенения его и застаёт пташка – Кейго, никогда прежде не видевшая Тойю в таком виде, здорово пугается, но парень стряхивает с себя бездонное удивление поведением отца и с почти той же привычной усмешкой осторожно сгребает её к своему боку за плечи. — Пойдём, отведу тебя домой, Ястреб. Девушка долго и недоверчиво рассматривает его медовыми глазами, всё ещё полными волнения, но, всё же, кивает, улыбаясь уголками губ: — Пойдём, Феникс. Они уходят, не торопясь. Бредут по дороге, даже не заговаривая. Тойя всё ещё обнимает златовласую блондинку за плечи, а она, положив ладонь на его спину, между лопаток, мягко прижимается к боку парня. И ему впервые за последние несколько лет так хорошо и спокойно. Пожалуй, это даже всего второй такой момент в его жизни. Первым был тот день, когда Шото сказал ему, что любит. К слову о разноглазом засранце. — Кажется, Шото тебе что-то передавал от меня, — заговаривает Тойя. И мгновенно понимает, как сильно начинает биться сердце от волнения. — Да, — мягко отзывается Кейго. — Сказал, что ты зовёшь меня на свидание, — и вдруг добавляет: — Я знаю, что ты не звал, Тойя. Не волнуйся об этом. Вот так. Вроде бы, он должен испытать облегчение, но нет. Несмотря на спокойный тон напарницы, да и её понимание, сам беловолосый осознаёт, что ему это не нравится. Поэтому задевает её вопросом: — Значит, разонравился? — Кто? — не понимая, переспрашивает девушка. — Я, — отвечает Тойя и переводит на неё взгляд. — Тебе. Больше не нравлюсь? А сам едва не задыхается от собственных слов. Ты же хотел, чтобы это прекратилось. Ты ведь понимаешь, что изувечишь её, если будешь с ней. Так что же не так? Почему же так отчаянно хочешь услышать отрицательный ответ на свой вопрос? Что изменилось? И понимает – он сам. Изменился, и не заметил этого. Сейчас, как никогда чётко, осознаёт, что именно сказал ему Шото лишь только вчера. Тойя изменился, когда понял, что у него есть семья, есть, кого защищать. Изменился, когда увидел, как сильно в него верит младший. Щёки Кейго заметно розовеют. Она сильно смущается, но не отводит взгляда от его глаз. И снова начал меняться, когда рядом появилась эта девчонка, что намертво вцепилась в него своими совсем маленькими ястребиными коготками. — Нравишься, — чуть дрожащим от волнения голосом доверчиво отвечает она. Он улыбается ей. Старается мягко. — Тогда… как тебе завтра? — отзывается Тойя. — Что – «завтра»? Он начинает тихо смеяться. Притягивает её ближе и позволяет себе на мгновение прижаться губами к её виску. Девушка краснеет ещё гуще. Да и у самого, судя по ощущениям, лицо заливается краской. Вот пиздец-то, а. Смешно до одури. — Свидание, пташка. Завтрашний день у тебя не занят? Она даже останавливается. Кейго просто замирает посреди тротуара, ошарашенно хлопая ресницами. Руки безвольно повисают вдоль тела, крылья так же опускаются ниже, а их обладательница во все глаза рассматривает парня перед собой. Тойя тоже останавливается и терпеливо ждёт. Каким же он был идиотом, мать вашу. — Подойдёт, — спустя несколько минут, наконец, отзывается Кейго. — Завтра подойдёт. Он улыбается, протягивает руку, а когда крохотная ладошка ложится в его собственную, утягивает блондинку за собой вперёд. — Тогда тебе придётся мне кое-что пообещать. — Что? — Не смей меня фотографировать в том дурацком ресторанчике. Секундная пауза, после которой Кейго кидается ему на шею и радостно взвизгивает: — Правда?! Мы пойдём в «Райский сад»?! Тойя хохочет. Господи, каким же он был мудаком. *** К плечу прислоняют холодную банку. Оборачивается. Шото с улыбкой смотрит на него и предлагает лимонад. — Спасибо, мелкий. Брат садится на крыльцо рядом с ним и устремляет взгляд на девушек на лужайке перед домом – там пташка взахлёб рассказывает все впечатления от похода в ресторан их с Тойей матери и сестре с братом. На самом деле, место, и вправду, оказалось тошнотворным – все эти цветы, лианы, птицы, ещё какая-то хуета. Официанты слишком слащавые со слишком широкими улыбками, чересчур услужливые и доброжелательные. — И этих крошечных птичек можно даже брать в руки! Усмехается. Но Тойя готов ужинать там хоть каждый вечер, если пташка будет так улыбаться. — Пойду, послушаю, что там с птичками, — вдруг говорит Шото и поднимается, направляясь к остальным. Беловолосый провожает его задумчивым, непонимающим взглядом. Рядом же снова садятся. Обернувшись, Тойя встречается взглядом с теми же глазами, что у него самого. Они смотрят друг на друга около минуты, после чего Энджи непривычно тихо спрашивает: — Тебе лучше? Тойя сглатывает. Стискивает зубы, поджимает губы и изо всех сил старается скрыть удивление поведением отца. Снова. Снова тот же тон и та же искренность, что он видел всего пару дней назад. — Да, — всё же отвечает парень. И, помедлив, добавляет: — Спасибо. — Хорошо, — всё так же серьёзно кивает отец и переводит взгляд на лужайку. Тойя рассматривает его профиль. Ничего не изменилось – Старатель всё тот же, каким парень его помнит. Но откуда тогда эти странные ощущения? Это явно не благодарность, беловолосый не рад общению с ним, и совершенно точно не благодарен ни за что. Не доверие. Не желание поговорить. Не тяга к родителю. Что это? Тяжёлый вздох со стороны Энджи, и мужчина заговаривает: — Я знаю, что ничего не исправлю ни с Рэй, ни, тем более, с тобой. Она согласилась жить здесь снова и, кажется, ей здесь лучше, чем там. Всё ещё не смотрит на меня и почти не разговаривает, но практически постоянно обходит дом – как будто вспоминает. — Привыкнет, — внезапно даже для самого себя отзывается Тойя. Энджи удивлённо оборачивается на него, окидывает взглядом и медленно кивает, продолжая: — Стараюсь не пересекаться с ней. Думаю, так ей будет лучше. Тойя хмурится и качает головой: — Ей будет лучше, когда ты покажешь, что не угрожаешь её детям. Вспомни, как она поначалу прятала меня за собой от тебя. Просто веди себя естественно – помогай Фую, старайся разговорить Нацуо, доставай Шото своей заботой, или что ты там ещё обычно делаешь? — тихо вздыхает и переводит взгляд на родных. — Рэй успокоится со временем. А, возможно, даже поможет тебе стать другим – тем, кем ты должен был быть изначально. Фую и Нацу прижимаются к матери по бокам и так же, как она, увлечённо слушают вдохновлённую Кейго. Пташка размахивает руками, пару раз даже вскакивает на ноги, кружась на месте, изображает что-то. Шото сидит чуть поодаль и с улыбкой наблюдает за всеми. Тойя усмехается. Да, вопреки всем стараниям, мелкий очень многое перенял от старшего брата. Даже сейчас вроде бы и участвует в разговоре, но, в то же время, сидит и присматривает за ними. Гордость за брата заставляет непроизвольно вскинуть подбородок и улыбнуться. Шото определённо будет одним из лучших героев. И, однозначно, одним из лучших людей, что знает парень – мелкий уже является таковым. Но, всё же, неоспоримый своевольный засранец. ...Когда Рэй предлагает Тойе и Кейго остаться на ночь, и парень уже готов сказать, что они не могут и сочинить что-то правдоподобное, беловолосый спиной ощущает фирменный щенячий взгляд мелкого. Понимая, что проклянёт себя, парень оборачивается и видит, что не показалось – Шото действительно таращит на него свои разноцветные глаза с мольбой во взгляде. Чёртов маленький говнюк. После этого ещё и Кейго говорит, что с удовольствием осталась бы, и у Тойи просто не остаётся выбора. Но пребывание в родительском доме вместе с пташкой проходит вполне себе спокойно. Кейго вообще отлично ладит с Нацуо и Фуюми, да и Рэй к ней, вроде бы, прониклась, даже улыбается, разговаривает. Так что время пролетает незаметно, и вскоре уже все расходятся по комнатам, ложась спать. Вот только Тойе после всего пережитого уснуть так и не удаётся, поэтому он одевается и, прихватив сигареты, выходит на крыльцо заднего двора. Проходит всего пара минут, как рядом с ним, на ступеньки, садится Шото, роняя голову на плечо. — Чего выперся? Спишь же. — Зато ты – нет, — сонно бурчит мелкий. — Боишься, что сбегу? — усмехается Тойя. — Нет. Просто хочу побыть со старшим братом. Улыбнувшись уголком губ, парень прикуривает сигарету и затягивается. Братья сидят молча, каждый думает о своём, но, в то же время, безмолвно поддерживают друг друга. Шото даёт старшему понять, что он рядом, если вдруг нужно выговориться, а Тойя позволяет младшему расслабиться, успокоиться, доказывает, что ему больше не о чем беспокоиться, нечего бояться. — Расскажи мне что-нибудь? — вдруг просит разноцветный. — Что? — Что-нибудь, что я не помню, — пожимает плечами и, отстранившись, поворачивается. Смешно трёт глаз и зевает. Тойя тихо смеётся. — Тебе наверняка уже Фую обо всём рассказывала. — Но она же не всё знает. — Ты – прилипчивый засранец, знаешь об этом? Сонную мордаху младшего растягивает довольная улыбка. Затем он снова зевает и опять прислоняется к плечу Тойи. Подумав, парень заговаривает: — Ты с детства настырный. Буквально. Ещё когда я тебя терпеть не мог, постоянно следил за мной, наблюдал, даже тянулся. Но однажды я понял, что ни за что от тебя не отвяжусь, как бы ни старался, — тёплая усмешка, отложить сигареты и уложить мелкого себе на колени, постелив на пол свою толстовку. Затем взъерошить ему волосы, заработав недовольное фырканье разноглазого засранца, и продолжить: — Я вернулся с тренировки, опять сильно обжёгся, и Рэй, видимо, собиралась в который раз убедить меня прекратить всё это – пришла в комнату, ещё и тебя притащила. До того, как начала, в доме зазвонил телефон, так что ей пришлось ответить, а ты остался со мной, — Тойя кладёт ладонь на плечо брата и чуть сжимает. — Пробовал игнорировать, но ты мне представление устроил, знаешь? Пыхтел пару минут, а потом в несколько подходов просто встал, — усмехается. — Ты тогда ещё только ползал, а тут, вдруг, блять, встал. Мало того – поковылял ко мне. Я просто охренел. — Жаль, не помню твоё лицо. — Жаль, я сам его не видел! Братья тихо смеются. Да, зрелище, наверняка, было шикарным. Затем Шото переворачивается на спину и заглядывает в лицо старшего: — Значит, моим первым словом было твоё имя, и шагать тоже в твою сторону начал? Тойя пожимает плечами: — Получается, что так. Шото отводит взгляд и чуть щурится. Долго рассматривает его – явно собирается что-то рассказать. Так и выходит. — Первое, что помню о тебе – как забираешь меня на руки. Помню этот запах раскалённого железа. И ты дрожал. Но взял меня на руки, очень крепко прижал к себе и куда-то понёс. Помню, что мне было страшно, хотя не помню причину, — вновь переводит взгляд на беловолосого. — А как только ты прижал к себе – успокоился. Тойя слабо улыбается: — Ты тогда стал защищать Рэй – Энджи снова сильно ударил её за мои ожоги. У меня только-только появилось синее пламя. Шото виновато поджимает губы и сводит брови. — Сколько тебе было? — Почти одиннадцать. Мелкий хмурится и тяжело вздыхает. — Как ты смог всё это выдержать вообще? Я в свои одиннадцать доставал тебя и скандалил с Фуюми и Нацуо, а ты защищал маму и нас. Тойя пожимает плечами, упираясь руками в пол позади себя: — У меня был младший брат, который всегда верил в меня больше, чем я сам. Глаза Шото распахиваются шире. Мелкий явно не ожидал этих слов. — Вообще, наверное, если бы ты ко мне так не тянулся, я, и правда, не был бы таким, каким ты меня знаешь сейчас. Думаю, именно то, что ты постоянно смотрел на меня, брал пример, требовал именно моего внимания, и помогло мне стать собой. Переключался со всего пиздеца на заботу о вас, так что времени на свистящую флягу не оставалось. Младший внимательно всматривается в лицо Тойи, думает о чём-то довольно долго. Беловолосый даже уже собирается поднять его и отправить спать, когда Шото заговаривает: — Спасибо, что остался. Не уверен, что смогу сделать для тебя что-то равное по значимости, но ты всегда можешь рассчитывать на меня, нии-сан. Парень замирает. Перед глазами, почему-то мелькает то самое утро на кухне с оглушительно звонким «Тья!». Маленький, несуразный, но очень серьёзный брат, кажется, именно тогда со всех своих сил потянул Тойю из болота отчаяния и боли, где тот находился все свои девять лет жизни. С тех самых пор Шото всё так же крепко держит его, постепенно уводя от края всё дальше и дальше. В какой-то момент к нему присоединилась Кейго, но вытащил его именно вот этот самый разноглазый паршивец, что сейчас сонно жмурится на коленях старшего брата. Чудом удаётся не разреветься от слов мелкого. — Тогда я рассчитываю, что сейчас ты поможешь мне встать, — чуть сдавленно отвечает Тойя, шмыгая носом и ухмыляясь. — Ты мне все ноги отлежал, и задница затекла нахрен. Шото даже и не думает обижаться – лишь ухмыляется в ответ, так же шмыгая, поднимается на ноги и протягивает брату руку. Беловолосый хватается за неё и тоже поднимается. Какое-то время они смотрят друг на друга, затем синхронно шмыгают и идут в дом, под замечание Шото «я же говорил, что мы похожи» и тихий смех Тойи.