Unlove

      Что является самой сложной для выполнения задачей?       Разлюбить того, кого любишь больше всего на свете.       «Это отличается»       Он должен был предвидеть, должен был остановить это, но сам не понимал, что творит. Его переполняли разные эмоции и чувства. Он не был зависим. Он дружил. Издевался, смеялся над ним, смеялся вместе с ним, и почему-то последнее ему нравилось больше. Может, всё дело в улыбке, которую он получал, которая заставляла подумать "День прошёл не зря", и на которую нельзя было не улыбнуться в ответ.       «Кажется, он мне нравится»       Несмотря на то, что они знакомы уже несколько лет, сердце начало сбиваться. Ни с того ни с сего, оно выходило из строя, стучало в ушах, заглушая чужой голос, пытающийся донести что-то на слишком близком расстоянии. Ромин был тактильным, но не любил, когда трогали его. Они – не были тактильными почти с самого дебюта. Почему? Наверное, Ромин случайно ранил его чуткое сердце, оттолкнув, как и Вонхёка, но в отличие от последнего, Бэкгёль услышал и больше не приближался. Однако теперь Ромину нужны были эти прикосновения, и он довольствовался хотя бы возможностью совершать их самому.       Он надеялся, что Бэк не чувствует разницу, но молился, чтобы всё понимал. Он задерживал дыхание, когда Гёль переступал через обозначенную когда-то границу и проводил рукой по сценическому костюму, наверное, хваля его.       Он смотрел. Много. Долго. Но не в ответ. Издалека, пока не видит, а когда замечал, быстро отводил взгляд, потому что эти глаза были такими красивыми, что хочется смотреть вечно. Почему не смотрел? Потому что они были такими красивыми.       «Кажется, я ему нравлюсь»       Он был слеп, но заставил себя прозреть, потому что находиться в этом подвешенном состоянии стало невыносимо. И тогда мозг больше не стирал из памяти, когда не он первым начинал зрительный контакт. Когда из всех слушающих, историей Ромина большего всего проникался именно он, смотря так пристально и заворожённо, что не верилось, что Бэкгёль – человек с вечно бегающими глазами. Когда его пальцы дёргались в нерешительности, останавливаясь на пол пути и не прикасаясь к нему в ответ. Когда с лица будто сходили все краски, стоило отсесть на другой конец дивана, ещё лучше с Йеджуном, любящим обниматься. «Ему неприятно только когда трогаю я?» - наверное думал он. Вот идиот. Или идиот это Ромин.       «Всё получится»       В какой-то момент они начали делить комнату. Кажется, с самого первого тура. Просто самолёт, летящий в направлении очередного удивительного уголка мира, и просто распределение номеров отеля, которое всегда заканчивалось одинаково. Просто долгие разговоры до поздней ночи. Просто игра в приставку, по удачным стечением обстоятельств работающую только у них.       Просто смеяться. Будить друг друга для завтрака. Ходить по магазинам и делать кучу фотографий, но ни одной совместной. Лежать на кроватях, как настоящие интроверты, и вместе молчать. Переписываться, сидя на соседних креслах. Устраивать бои подушками. Устраивать бои за возможность первому отправиться в душ. Смотреть друг на друга, переводя дыхание, и хотеть сказать так многое. Понимать самому и видеть понимание в глазах напротив. Молчать. Понимать. Молчать…       Признаться.       Тихо, без света, убедившись, что спит.

Притворяться спящим так сложно, когда пульс несётся как бешеный.

Не ответить. Молчать. Знать.

      «Я волнуюсь за вас»       Сначала Йеджун, проницательный, как и всегда. Ромин не понял его. А потом Вонхёк сказал тоже самое Бэкгёлю.       Почему?

Потому что влюбляетесь слишком громко.

      Сердца умеют кричать, пытаясь дотянуться друг до друга? Но почему тогда они этого не слышат, почему сомневаются, почему не верят?

Потому что так устроена любовь.

      Но фанаты не видят, остальные мемберы тоже.

      Фанаты видят то, что им показывают и то, что они сами хотят увидеть, а мемберы просто отводят глаза.

      Как и мы, получается.

И я даже не знаю, хорошо это или плохо.

      Бэкгёль тоже не знал. Даже когда взял тёплые ладони в свои, больше не останавливая себя. Когда попросил подождать несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Когда теперь слишком отчётливо понимал, что это взаимно, глядя в чужие глаза, большие, как у испуганного оленёнка. Когда позволил фантазиям стать реальностью.       «Вам следует прекратить»       Что?       «Вы двое вели себя слишком подозрительно в последнее время, и я поговорил с лидером»       Почему кабинет директора вместо комфортного общежития? Почему Ромин не слышал слов, норовящих сорваться из уст Бэкгёля, хоть и знал, какими они будут?       «Но не спешите винить его. Он хочет для вас лучшего, как и я, а потому вы сейчас здесь, а не собираете вещи. И вам следует остановиться»       Остановиться? Не начав. Развернуться, не сделав ни одного шага вперёд. Замолчать, не проронив ни звука.       Они ждали слишком долго. Боялись, сомневались, а когда решились, было уже поздно. А может, поздно было всегда. Всегда было нельзя.       Теперь их исключат? Как Ханбина из IKON, как Чана из Victon, Суджин, Гарам, Наын, Чу. Так много имён - всех не пересчитать - теперь дополняться?       Или попросят уйти, и тогда общественность запомнит их как Хваля из The Boyz, Уджина из Stray Kids, Джесока, Джинни, Вонхо, Едама, Машихо...       «Вы, наверное, забылись. Вы айдолы. Парни. Свобода выбора не про вас, ни про кого из вас»       Но...       «Не подставляйте группу. Разлюбите»       Разлюбить. Не любить. Не смотреть. Не трогать – опять? Не страдать. Не отдаляться. Улыбаться. Дружить.       Ненавидеть.       Сидеть рядом на трансляции. Петь. Идеально подобранный плейлист, здесь песни, описывающие жизненный путь Ромина. Да что уж там, он все их пел на протяжении двух лет, но не думал, что теперь не будет их понимать. Что теперь самая жестокая – черт бы её побрал – самая жизненная.

"Я не смогу любить. Плата этого мира слишком высока"

      Слушать. Строки, написанные другими людьми. Голос, восхитительный и надрывный.       Слышать. Боль. Йеджуна. Вонхёка. И снова боль.

"Я никогда не был избалованным ребёнком, нет.

Если это моя жизнь, то почему она не принадлежит мне?"

      Смотреть. Тонуть. Захлебываться в чувствах - может, оно и к лучшему? Вспомнить о камере. Отвернуться, схватиться за спасательный круг. Но взгляд Йеджуна ещё хуже. Пронзительный, строгий, сожалеющий. Приказывающий.       Не смотреть. Не трогать. Не страдать. Не делить комнату. Не отдаляться. Дружить. Не любить.

"Я хочу, чтобы это всё было ложью"

      Разлюбить.