петербургский синдром

- Да уберите этого Вашего упыря, мы же тут все приличные люди! - Не выдерживает внезапно тонкая душа Петра Высогорского. Ну как душа. Душонка. Джокер такое резкое определение собственной личности принимать отказывается и выпрямляется в сторону Высогорского. Тот отвечает ему крайне неприязненным и вызывающим взглядом. И если миг назад никаких конкретных мыслей относительно Петра Васильевича у него не было, теперь они сами собой формируются темным грозовым облаком, прямо рядом с гудящим в виске генератором мигрени. - Петр Васильевич, держите себя в руках. - Сухо советует Ворон. - Это мой пасынок вообще-то. - Да я в курсе! - Бесится Высогорский. - И в курсе зачем Вы его приволокли! Только не выйдет, не запугаете! Ворон вздыхает. Джокер откидывается обратно на спинку стула и возвращается к прерванному занятию - созерцанию графина с водой. Графин стоит совсем рядом с Высогорским, наверное поэтому тот и истрактовал его взгляд несколько превратно. Сопутствующий ущерб, так сказать. Хотя в целом, конечно, фабрикант прав. Высогорского он в своих личных записках обозначает как Большую Колбасу. Потому что у того три колбасных завода и цех по переработке отходов мясного производства, а не почему-то ещё. Большая Колбаса мужик даже по средним питерским меркам мерзкий, но партнер по бизнесу хороший. По крайней мере, был таким до недавних пор, поэтому особо близко Джокеру с ним познакомиться не довелось. А теперь у Колбасы какие-то проблемы с последней крупной инвестицией, арестованные счета и въедливый пожарный инспектор на производстве. Неприятности, видно, реально серьезные, а Колбаса слишком уж борзеет, вот Ворон и решил применить свою любимую тактику устрашения. Поэтому вместо офиса или “Воронка” Джокера и вызвали сюда, в нейтральную какую-то жральню, которую выбрал сам Высогорский. Любимая тактика устрашения по Ворону заключалась в том, чтобы на беседу с особенно заборзевшим персонажем пригласить любимого родственника. Чтобы тот сидел на заднем плане и всем своим видом напоминал, что Вениамин Сергеевич реально уважаемый человек, не только по факту, но и по понятиям. Обычно доходило быстро и качественно, и черт его знает, это повод для гордости или ещё для чего. Откровенно говоря, поначалу Джокер даже обиделся, что его зовут на деловые встречи только в качестве фактора устрашения. Потом дошло, что если бы Ворон ему ещё и глобальными вопросами бизнеса мозги компостировал, мозги эти пошли бы у него через уши кровавой пеной. До Большой Колбасы тоже дошло, но вместо того, чтобы принять к сведению, он начал быковать. У Джокера предчувствие, что скоро ему придется заняться Колбасой более детально. Но сейчас ему неохота на этом концентрироваться. Ему вообще ни на чем неохота. Он с трудом понимает, как собрался и приехал сюда ко времени. После того, как мент ушел, ему стало настолько худо, что он велел Снежане разогреть замороженный бульон из морозильника. И рассматривал вариант попросить покормить его с ложечки. - Ну ты же точно бухал. - Прищурился Ворон, когда накоротко пересекся с ним у входа в ресторан. - И где машина? Ответа ждать не стал, пошел внутрь. И хорошо, потому что правдоподобный вариант реплики прогрузился в голове только через минуту. Не так уж плохо всё было на самом деле, где машина он знал. Знал ещё, что она грязная, и если приехать на такой, Ворон тоже будет говниться. Но зато выглядит Джокер сегодня действительно угрожающе, с красными бешеными глазами и больной головой. И жутко охота пить. Он-то думал, что едет в ресторан, и не рискнул нагружать желудок ничем, кроме бульона этого. На стол Ворону он и в худшие годы не блевал, а сейчас совсем несолидно было бы. Короче, ничего не выпил, даже кофе не взял, и теперь чувствовал, как органы внутри превращаются в сухую шелуху. Высогорский сел на место и продолжил что-то доказывать Ворону, Джокер снова уставился на графин. Водичка так заманчиво серебрилась, что если бы у него были слюни, то потекли бы. Но если бы слюни были, то и проблемы бы такой глобальной не было. Тьфу, да что за хуйня? Хотя не, не тьфу, нет же слюней. От мерзкой темы одних выделений организма он передрейфовал на тему других выделений. Менее мерзких. Джокеру рациональная сторона подсказывала, что стоит все-таки как-то обдумать то, что у них произошло со Скворцовым. Ну, с ним и со Снежаной, но Снежана была привычным слагаемым, поэтому её он без раздумий выкинул из уравнения. Типа, упростил. Там, раскидать по полочкам, придумать, как использовать в своих целях, соломки подстелить там, где может быть угроза. Но если бы рациональная сторона у Саши была сильной и могучей, он бы не был Джокером. Был бы Загадочником каким-нибудь, или кто там головастый ещё в этих мудацких комиксах. Комиксы он, кстати, не читал. Да и Ворон, может, почаще бы брал с собой на деловые встречи. Поэтому он подумал совсем немного, для проформы, и нерационально забил. Всякое бывает. Хотя он от Скворцова не ожидал такой прыти. И Снежанку связал не по-ментовски, там руки за спиной и ноги крест-накрест, а прикольно так, как колбасу в сетку. Если ещё пересекутся, надо будет ему этот навык припомнить. Предложить при очередном задержании вместо наручников использовать. - Я вижу, мы с Вами не договоримся, Вениамин Сергеевич. - Колбаса вырывает его из любопытных рассуждений о перспективах повсеместного внедрения шибари как альтернативы наручникам. - Жаль. - Не глупите, Петр Васильевич. - По голосу Ворона запредельно ясно, что он уже все решил. Значит, надо ставить наружку и пробивать активы Высогорского. “Высогорские колбасы” имеют все шансы превратиться в “Вороновские колбасы”. А что, звучит. Будь он сам Вороновым, обеими руками был бы за переименование. Высогорский с исполнительным директором и юристом отбывают первыми, только что дверью не хлопают, потому что из зала нет двери. Джокер кидает печальный взгляд на графин с водой и торопится за отчимом. В составе делегации пришли, в составе и уйти должны. - Нужно будет этого гондона потрясти? - Он настолько уверен в положительном ответе, что спрашивает чисто ради проформы. Но с Вороном никогда наверняка не знаешь. То есть нет, наоборот. С Вороном точно можно знать, что когда думаешь что прав и молодец - ты точно неправ и говноед. Вот и сейчас тот смотрит так, как будто ему предложили прокрутить самого Высогорского в колбасу и подать бутерброды его семье. Кстати, прикольная идея. - Ты думаешь, что предлагаешь? Нет конечно. Твое дело сейчас - отыскать эту бабу, которая нужна Доценту. Бабу Доцента, значит. Джокер, конечно, не особо надеялся, что Ворон так быстро вытащит его из опалы. Но льстил себе тем, что окажется достаточно незаменимым для того, чтобы отчим после пары дней без его помощи всплеснул руками (обязательно комично) и вернул его ко двору. Но то ли незаменимость он преувеличивает, то ли искомая пара дней ещё не прошла - а с Колбасой тот решил разбираться сам. Это раздражает. И немного тревожит, если честно, потому что на свою кадровую ценность для Ворона он ставит достаточно. Расспросов про ход расследования избегает не особо ловко, но все же действенно - ловит момент, когда к Ворону с каким-то замечанием склоняется Горский, оттормаживается и отстает ото всей процессии. Возвращается в зал. Стол ещё не убрали, графин сияет, и он выпивает его весь из горла. Кайф. Почти так же хорошо, как секс. Выходит в итоге через какой-то боковой выход для персонала, все рестораны примерно одинаково устроены, знаешь кухню одного - знаешь кухню большинства. Хотя тут охрана мое почтение конечно. Что в “Воронке”, что в “Шлотбурге” праздношатающегося пассажира давно бы тормознули, а тут никого. Если Колбаса это заведение любит и часто тут бывает, то и ловить его нужно здесь, раз войти-выйти не вопрос. Стоп. Джокер вздыхает, и вздох отдается в висках. Колбаса - не его забота. Чья же тогда, копошится в голове неприятная мыслишка. В его деятельности, если слишком часто что-то становится не твоей заботой, есть риск самому стать чьей-то заботой. Издержки профессии, всего-то. Ещё бы он сам себе эту профессию выбрал, и тогда всё вообще было бы отлично. Ворон его не особо ищет, видимо, потому что отыскать нетрудно. Джокер без машины, сюда приехал на такси, общественный транспорт лет пять уже как не использует. Поэтому мотается и ждет, пока Сизый пригонит ему какую-нибудь другую тачку. Другой тачкой оказывается черная бэха, у Ворона таких целый гараж. Аппарат неплохой, но после джипа ощущаешь себя так, как будто на карачках ползешь, пока все вокруг шагают в полный рост. И ноги никак не вытянуть. Сизого он отправляет прочь, за руль садится сам. Неприятно с похмелья, и, наверное, промилле в нем ещё достаточно для лишения прав. Но настроение у Джокера сраное и одинокое, как у волка с мема. Поэтому из двух зол он выбирает то, что не будет пытаться втереться в ближний круг, вонять табаком и слушать радио. С Сизым приходится увидеться ещё раз, когда он возвращает ему спустя сорок минут бэху и пересаживается в привычно высокий и конкретный гелик. Вот что за дизайн - прямые линии точно же убавляют у машины аэродинамики. Зато прибавляют четкости и внушительности. Надо ж так, в Германии нарисовали машину прям под загадочную душу каждого второго русского бандита. Вообще, обычно Джокер так мыслями не рассыпается, и на Германию, и на дизайн, и тем более на собственную загадочную душу ему поебать. Но с похмелья просыпается в нем какая-то лиричность. Бабам очень нравится, каждая мнит, что вот сейчас увидела его настоящего, типа ранимого попуща. Сам Джокер уверен, что если и бывает когда дальше от настоящего, то в такие моменты. А сейчас ему тем более надо подумать. Значит, от своей затеи Ворон не откажется, задвинуть этот порожняк за более продуктивные задачи и ждать, пока Доцент отъедет на тот свет - тоже не вариант. Придется найти бабу. Но сначала - выпить кофе и помыть машину. Пока на мойке пара шустрых узбеков наводят на гелик лоск снаружи и внутри, Джокер пьет не особо вкусный американо и пытается думать. Хочется ему скорее спать, чем совершать мыслительные подвиги, но план реально нужен. Без плана у него не особо выходит, всегда так было. Спонтанно он хорошо решает только вопросы, в которых не обойтись без применения насилия. А тут тоньше надо. План выстраиваться не хочет. Ну не по душе ему эта тема, ничего не вызывает - ни азарта, ни интереса. Большинство отчимовых дел Джокер решает за интерес в первую очередь, и за бабки и скупые крупицы одобрения во вторую и третью соответственно. А тут и интереса нет, потому что это чья-то чужая история и чужой головняк, и отторжение идет за счет того, что его этим делом наказали, по сути. Обычно долгоиграющие планы он записывает на бумажках, которые потом либо отдает Ворону на ревизию и визирование (Ворон бесится и просит писать нормально), либо просто сжигает в пепельнице. Пепельница хрустальная и возит он ее в бардачке. И специально для этого дела носит с собой всегда негаснущую на ветру серебряную зажигалку. Разумеется, выгравирована на ней карта джокер. Память у него хорошая, и на лица, и на события, и особенно на то, кто, кому, что и в каких суммах должен. Всегда была такая, Джокер только благодаря ей школу и закончил. С плохой в его делах вообще никак, потому что ежедневник вести нельзя. Даже если зашифрованно писать - все равно определенный паттерн записей разобрать будет возможно, а там и все его делишки раскрутить. Не, такой подарок ментам он делать не собирается. Поэтому все на память или в скручивающихся в огне бумажках. Сейчас он уже третью жжет, и все утыкается в стену. Или в шкаф. В Скворцова, который стоит со своей кривой усмешкой и недобрым взглядом, и показывает ему фак. Пузатый мужик, который тоже рядышком ждет, пока ему помоют машину, тревожно всматривается в пляшущий в пепельнице огонек, но ничего не говорит. Хороший инстинкт самосохранения, острый. Злится Джокер, конечно, на Скворцова (уперся, сука) и на себя (ну есть же ещё какой-то путь, просто он зациклился и его не видит), но достаться может и мужику. Если спровоцирует. Особенно обидно, что никак Скворцова не прихватить за вчерашнее, потому что они в этой истории со Снежаной оказались как бы связаны. Что угодно расскажешь про мента, а за этим и про себя вытянешь целый ворох говна. Сука. Джокер прикрывает глаза и вдыхает запах горящей бумаги. Чисто психопат. Ему же эта тема с Минашевой в голову влезла только потому, что у него ничего тут не выходит. И он сам это понимает, но никак не может столкнуть себя с этой сраной колеи, пока не добьется своего. Или голову не разобьет. О стену. Или о шкаф. Крайне недовольный собой, но зато на чистой машине, он отправляется по адресу проживания мамедова пацана. И живет же в каком-то человейнике сраном, точно не авторитетный. Авторитетный бы себе поцентровее квартиру купил. Запирает на всякий выезд с парковки около дома своим джипом и заходит в парадную. В лифте тут явно ссут, поэтому Джокер морщится и лезет по лестнице. На лестнице тоже явно ссут. Че за люди, бля. Хорошо хоть этаж третий. Но там его встречает облом. Во-первых, дверь как в сейф, очень дорогая и хорошая. Он-то знает, у него у самого почти такая же. Во-вторых, никто не отвечает, хотя колотит он в неё долго и настойчиво. Зря вдыхать подъездный воздух Джокеру надоедает и он возвращается на парковку. Находит по номерному знаку новенькую красную корейскую машину и со всей силы бьет по колесу. Расчет прост - большинство мужиков трясутся над своими тачками. Он сам - нет, но вот Виталик бы уже припустил с пушкой наголо, если бы услышал сигналку гелика. Но и тут облом. Этот Гречка либо не дома, либо ему плевать на машину, либо он передознулся и занят тем, что разлагается у себя на паркете. Последняя гипотеза приносит ему злорадное удовлетворение и он снова пинает автомобиль. Спустя пару минут становится очевидно, что вариант “плевать на машину” - не вариант. Ладно, когда она один раз всхрюкнула, а тут орет без перерыва, он бы и сам не выдержал. Джокер стоит, тяжело дышит, чувствует, как начинает потеть под сраным питерским солнышком. И думает, что те, кто называют Мамеда поехавшим за то, что у него на каждые полторы задачи своя команда бойцов - просто жадные мудаки (не будем тыкать пальцами), которым нравится повесить все возможные дела на одного несчастного человека. И в отпуск его не отпускать, за крошечный и давно уже исправленный косяк. Может, Гречка в отпуске? Джокер снова злобно пинает колесо и думает, что можно бы разбить окно и нассать на водительское сиденье. Разбить окно... Или вскрыть тачку. Аккуратно вскрыть и посмотреть, что этот мудак там возит. Если повезет - найти инструмент, которым отрезает руки. Ну не первыми же попавшимися подручными средствами он их пилит? Джокер как-то пару раз расчленял трупы и знает, что дело это грязное и непростое. И домой, точно, не таскает эту... Пилу? Ножовку? Потому что если такое найдут дома, то это точно твое, а от найденного в машине ещё отвертеться можно, если адвокат хороший. Если найти эту штуку, тогда будет, чем торговаться с Серегой. Убедить его, что на лезвии остались следы крови, которые можно сличить с биоматериалами с той руки, и все. Капитан попался. А ещё, вдруг торч нычку сделал в машине? Хотя бы граммчик кокаина, чисто старые времена вспомнить! Джокер с силой отгоняет от себя фанатзию. Нет, с кокаином у него все. Все и точка. Джокер принимается рассматривать замок. Он не бы л никогда угонщиком или медвежатником, не его уровень. Как там Воланд говорил - если ты в авторитете, то тебе сами все вскроют и угонят. Ну или типа этого. Вообще-то он только фильм смотрел, а когда в школе книжку проходили, пялил Машку в туалете для учителей, потому что только он закрывался на ключ. И что, и ничего не потерял. Короче, угонщиком он не был, но теорию знал и на практике кое-что умел. Тем более, если хозяина дома нет, особо стесняться некого. С чего там начать? Угрозу он чует в самый послений момент. Настолько последний, что если бы это реально была угроза, валяться бы ему мертвым под чужим человейником. Мамедов торч вышел бы из отпуска и нашел бы на своих сверкающих дисках остатки чьих-то мозгов. За пистолетом Джокер все равно тянется, но без особого энтузиазма. Если сразу не убили, то значит и не собираются. Или собираются, но не сразу. Твою мать, надо заканчивать с алкоголем. Какой конкретно аспект их многогранных и не вполне здоровых отношений с алкоголем ему надо заканчивать, Джокер додумать не успевает. Потому что поразительно тихо и достаточно быстро подобрался к нему Серега Скворцов. Выглядит парадоксально бодро и помято одновременно. Расслабленный, довольный, в мятой рубашке и с пистолетом за поясом. Даже синяк на лице вроде как в тему. Ну а хули ему недовольным-то быть, после бесплатной ночи со Снежанкой! Она реально враскоряку от Джокера уходила, не врала что больно. Раньше он его как-то особо не выделял среди прочих ментов. Ну мент как мент, неприятный и местами лютый, если верить слухам. Теперь выделять приходится, потому что они прям плотно сошлись вчера ночью. Сложно слить с остальными мужика, чей член ты видел так близко и так часто. Думать о членах (о члене) Джокеру не хочется. Он же уже решил для себя, что ничего страшного не случилось, секс как секс. Тем более, там же была Снежана, значит, вообще никаких гейских коннотаций. Поэтому он говорит о том, что собирается тут сделать. Но он же не дурак, поэтому говорит обтекаемо, типа вот если б был беззаконным уродом с соответствующими навыками, то сделал бы. А так - ни-ни. На девяносто девять процентов уверен, что Скворцов его идею не поддержит и машину вскрывать не поможет, один процент отдает на авантюрное помутнение рассудка. Девяносто девять процентов выигрывают. Он снова чувствует, что начинает потеть. То ли просто от жары, то ли от запиханной в дорогой черный пиджак злобы на то, что из всех ментов судьба свела его с тем, который хочет, чтобы все было в рамках закона. Да ещё и до бабок не жадный. Джокер не любит людей, которых никак не может контролировать - ни страхом, ни деньгами. И он действительно опасный, это ему не чсв на ушко шепчет припадочным шепотом, это общеизвестный факт. А Серега не боится его так явно, что аж противно. Потеть вне бани или койки (да что ж снова-то об этом) Джокер ненавидит, поэтому предлагает перебраться в машину. Нахуй его там посылают так стремительно, что он как-то не успевает даже ничего догнать. То есть нет, конечно, сам провоцирует, но только он всегда так делает и нахуй его пока ещё никто не посылал. А Скворцов посылает. И уходит. Джокер моргает и матерится. Рациональная часть, конечно, подсказывала ему, что Серега не поведется на его дурацкий шантаж. Он бы и сам не повелся. Но пока эта часть там что-то подпездывала в пол голоса, нерациональную Скворцов просто бесил. Выглядел хорошо, ни о чем не парился и вытянул вдруг из рукава Ковалеву с такой легкостью, как будто все заранее знал. Вот он и не сдержался. Зря, конечно. Про эту линию теперь точно можно забыть, а других у него и нет. Чтобы отвлечься от неприятного поворота, он решает сменить обстановку. Уезжает, наконец, из сраного неприятного человейника, где его нахуй послали, и возвращается на Охту. Надо бы покушать, вот что. Джокер бы хотел сказать, что без понятия, почему из всех мест выбрал “Круассан”, но он, к сожалению, знает. Потому что Мишель его прилично так боится, и потому что сама обслуживает клиентов. А значит, он её страхом с удовольствием напитает свое уязвленное всей происходящей в последние дни несправедливостью самолюбие. Низко и мелочно, но что поделать. Не мы такие, как говорится. Поэтому он сидит в кафе, кромсает ножом какой-то бургер и размышляет о том, что можно сколько угодно пытаться вести себя с людьми по-человечески, и они все равно будут считать тебя лохом и пытаться кинуть. Но стоит один раз ошпарить кого-то кофе, и тебе много лет будут наливать коньяк бесплатно. Может, стоит любое знакомство начинать с причинения физического ущерба? Нормальная идея, но Ворон не одобрит. Кофе, кстати, хороший. Несладкий и крепкий, как он любит. Одно время Мишель завела моду наливать ему чуть теплый, но теперь, видимо, уже слегка успокоилась. Джокер тоже слегка успокоился. Зацикленность на пропавшей подружке, материалах дела, на которые он никак не может наложить руки и на мрачной Серегиной фигуре, которая эти материалы топчет берцем, слегка тускнеет. Не отступает, конечно, потому что отступиться после того, как тебя щелкнули по носу - значит проиграть. Но основная задача, по поиску Ковалевой, робко выступает на передний план. Надо не Минашеву искать, понимает Джокер, а того, кому выгодно. Кто больше всего выиграет от пропажи какой-то непонятной шалавы? Никто, плевать всем. А кто больше всего выиграет от пропажи дочери Доцента? Вот это уже интересный вопрос. Вариант с тем, что Доцент обманул Ворона и Ковалева вовсе не его дочь, поскребывается в мозг. Но Ворон сильно думать запретил, и он этого запрета предпочитает придерживаться. Особенно сейчас, когда хоть что-то начал соображать. Доцент... Знает о нем Джокер не очень много, но мужик, вроде, плодовитый. Трое или четверо детей, и все от разных мамашек. Настоящая игра престолов намечается, когда старый мудак отъедет на тот свет. Он растягивает губы в улыбочке. Дорого бы дал, чтобы посмотреть на всю эту крысиную возню изнутри. И наверняка ведь кто-то кого-то прижмурит в процессе дележки... Красота! В нежные чувства между сводными родственниками он совсем не верит. Он собирается уже набрать Горскому, чтобы уточнить состав семьи Доцента, но вовремя замечает маячащую за стойкой Мишель. Эта баба трется с Рыжовым, а Рыжов - с сучкой Гордеевой. Станется с неё из-за старых обид при случае слить его. А будет ли случай, он пока не знает. Вообще-то хорошо, чтобы был, только-только стало немного интересно. Ворон же не запрещал ему ничего, и с детьми Доцента общаться тоже. Велел только найти девку. Вот он и будет делать всё возможное. Воодушевленный, Джокер пишет адвокату. И, подумав, Тельцу. Мало ли, вдруг что-то знает. Без вводной информации думать на следующим шагом глупо, но ему все равно лезут в голову разные предположения. Предположения эти приятные и переплетаются с фантазиями о том, как он ловко отыскивает убийцу Ковалевой в ком-то из ее родственников и красиво сдает Доценту. Ну и Ворон, разумеется, хвалит его безо всяких напоминаний, сам, и без двойного дна. Последнее, конечно, из разряда совсем уж сладких фантазий, но все равно приятно. В том, что виноваты доцентовы отпрыски, Джокер теперь почти не сомневается. Логично же. Вот что он сам бы сделал, если бы где-то на горизонте внезапно нарисовался какой-нибудь потерянный Воронов? Правильно, ласково перехватил бы на подлете и убедился, что теперь-то тот точно не найдется, ни случайно, ни специально. У него и за Анькой специальный человечек следил. Заключение о том, что она не может иметь детей, он видел, но если верить всему на слово - останешься в дураках. Другое дело, что делать, если подружка отчима все же забеременеет, Джокер пока не придумал. То есть, основной план был яснее некуда, а вот о путях реализации ему задумываться не нравилось. Хорошо ещё, что Ворон брезглив и особенно с бабами не крутит. Джокер представляет, как отстреливал бы день и ночь беременных от Ворона шлюх, и хихикает. Сейчас он узнает, кто такие эти Доцентовы дети и где они живут, поймет, кому было удобнее всего прикончить Ковалеву, и навестит его. А дальше - дело техники. Разговаривать с людьми так, чтобы ему отвечали, он умел. Короче, кайф. Который обламывается практически сразу же, потому что колокольчик над дверью звонит, и в кафе входит Серега Скворцов. Джокер даже не особо удивляется. Но надеется, что мент тут случайно, сейчас его увидит и уйдет. Хотя нет, не уйдет, конечно. Но со своим хрючевом хотя бы за другой столик сядет. Но ничего из этого не сбывается. Серега оглядывает помещение, мимоходом здоровается с Мишель и идет прямо к нему. И, чтобы окончательно развеять все надежды, добавляет:- Вот так и знал, что найду тебя именно здесь. - Ты же нахуй меня послал. - Кисло напоминает ему Джокер. - Я там уже проверил, не нашел и пошел сюда. - Хмыкает капитан и усаживается наапротив, основательно так. - Мишель, а принеси мне то же самое, что и ему. Ворон говорит, что нужно знать всё обо всех, кто тебя окружает. Но к ментам Джокер никогда не присматривался особо, полагался на свое знакомство с Тельцом и нежные взаимоотношения Ворона с ментовским начальством. Поэтому никак не может понять, Скворцов тупой, наглый или все вместе. Спрашивать, что тому надо, он точно не собирается. Уходить тоже. Но ни того, ни другого не требуется, потому что тот достает телефон и тыкает им ему в морду. - Узнаешь, что за тип? Типа он узнает сразу. Но делиться узнаванием с Серегой не собирается. Вместо этого думает, что можно проверить теорию про ошпаривание кофе на практике и плеснуть сейчас в Скворцова. Хотя вряд ли сработает. Во-первых, первое знакомство у них произошло лет пять назад. Во-вторых, тот хотя и ниже ростом, но явно куда более свирепый. - Не, понятия не имею. Серега вздыхает. - Слушай, ну давай начнем все сначала. Это звучит так тупо и забавно, что он хмыкает. Особенно в контексте кофейной теории. Тем более, теперь уже капитану, походу, что-то очень нужно. Приятная перемена обстоятельств. - Че, прям с самого-самого, или с начала месяца? Сквроцов тоже усмехается. - Не, с утра. Ночь-то я упускать не хочу. Ну ночь со Снежаной никто бы не захотел упустить. - Это Самохин. Но я не верю, что ты ничего про него не разузнал. - Джокер сам не понимает, зачем снова включается в игру с человеком, которому хватило наглости послать его нахуй. Может, поэтому и включается? - Я разузнал. - Мишель приносит тому бургер, и он замолкает, пока она не отходит. Тоже, значит, в курсе ее привычки греть ушки. - Ого, это так это был бургер? Я думал, у тебя омлет. Что он тебе сделал, деньги не отдавал?- Давай ближе к делу. - Месиво на тарелке и правда выглядит мерзко, поэтому он накрывает его салфеткой. - Ты б ему глаза ещё закрыл. - Ржет Серега. - Короче, я знаю, что Самохин приперся из Москвы и стал двигать твоего папашку. И вот тут я уже не поверю, что ты не выяснил ввиду этого обстоятельства о нем всё, от и до. Сэкономь мне время, расскажи. Нет, он все-таки и тупой, и наглый. Или неплохо притворяется? Джокеру не нравится, что он не понимает. - А ты мне что, писечку? - Сейчас бы встать и уйти, но уходить раньше Скворцова он не будет принципиально. И ещё ему правда немного любопытно, каким боком в эту историю втерся любимый племянник Свата. - Ну если тебе так хочется... - Пожимает плечами Серега. - Но я вообще-то собирался сказать, что Самохин был любовником пропавшей Минашевой. Ого. Точнее нет, не ого. Это все, конечно, очень интересно, но он до сих пор не понимает, какое отношение это все имеет к нему. Ворон приказал разобрать Самохина по косточкам (фигурально, несколько раз уточнил, как будто Джокер с первого не понял), после того, как тот полез на строительный рынок. Рынок исторически был под Вороном, это даже Ковбой не оспаривал. А сраный москвич решил поспорить. Ну он и поставил за ним наружку, пробил контакты и собрал досье. Самым интересным из всей этой истории было то, в каких титанических объемах этот Самохин ебался. Кажется, половину баб на Охте перетрахал, начиная от коллег и заканчивая парой однокурсниц собственного сына. Это ж надо, настоящий биологический феномен. Так что его роман с какой-то очередной бабой открытием века не стал. - Ну был и был. Его дело. - Он чуть не добавляет, что некоторые полицейские вон вообще спят с проститутками, но что-то его удерживает. Любопытство. - Твою мать, ну давай, включай мозги, раз-два! - С внезапным раздражением рявкает Серега и щелкает у него перед носом пальцами. - Ты хотел знать, что случилось с Минашевой и как это может быть связано с Ковалевой - и я тебе, бля, на блюдечке приношу охуенную теорию. - Он косится на Мишель и понижает голос. - Прикончил этот Самохин Минашеву, а заодно и твою Ковалеву. Не хочешь Ворону рассказать и сразу двух зайцев убить? Вот тебе и на. Об этом Джокер и правда не подумал. Хотя откуда бы ему, про Минашеву ему Серега даже минимум информации зажал. Он хмурится и пытается уложить новую информацию в голове. У Самохина, правда, есть жена, за которую он держится. Вроде, родственница кого-то из московских чинуш. Значит, Сват племяннику жену обижать запретил. А при таком количестве любовниц было только делом времени, когда одна из них потребует большего. Или начнет шантажировать. Или забеременеет. Да, но причем тут вообще дочка Доцента? - И причем тут Ковалева? - Чуть перефразирует он вопрос вслух. - При том, что она была лучшей подружкой Минашевой. Кому, как не ей знать, с кем та спала. Он качает головой. - Скворцов, не держи меня за идиота. Ковалева пропала чуть не за месяц до Минашевой. Мент откидывается на спинку стула и усмехается теперь уже совсем откровенно. - Кто сказал? Ворон, блин, кто ж ещё. Но озвучивать это Джокер пока не собирается. - Источники. - Звучит вяло, да и по факту хуйня, а не ответ. - Слушай, на Ковалеву всем было плевать. Мамашка у неё алкоголичка, и дочка ей мешала жить, батя - инкогнито. О том, что она исчезла, я знаю только с твоих слов и со слов Ритиной сестры. А может просто съехала, нашла парня и переехала к нему, укатила на отдых? А потом вернулась и узнала, что подружку убили. Фотографии Риты и твоего Самохина Ира нашла в вещах сестры. Что мешало и Ковалевой на них наткнуться? Терять ей нечего, попробовала шантажировать этого типа и проиграла. Джокер злится. В первую очередь, на Ворона, который предоставил ему такие обтекаемые сведения, что он сейчас реально ничего не может противопоставить Серегиной версии. Кто вообще сказал, что Ковалева пропала два месяца назад? Доцент? Ну да, источник всем на зависть, конечно. - Да от меня-то что ты хочешь? - Вздыхает. Скворцов глядит на него с некоторым сочувствием. Мерзкий взгляд. - Чтобы схватить Самохина за жопу, мне придется сейчас крутиться, как хомяку в прямой кишке. Просто так с ним поговорить я могу, конечно, только вряд ли он признается. Значит, нужно шерстить окружение, бывших и нынешних баб, смотреть, сам ли он убил девку или кого-то нанял. Ставить наружку при хорошем раскладе. И что-то мне подсказывает, что ответы на многие мои вопросы у тебя уже есть. Звучит, к сожалению, неплохо. Джокер даже задумывается. Ну правда, что он теряет? Версия, в которой Ковалеву убили ее новые родственники, всё ещё более реалистичная. Но, приходит ему в голову, глобальная проблема с Самохиным никуда не денется. Пока он успокоился и на рынок не претендует, а так-то тип борзый, наверняка снова разведет какой-нибудь блуд. А вот если сядет за убийство или хотя бы смотается из города, чтобы не посадили - тогда не разведет. Ворон будет доволен. И наконец, ему теперь интересно, что же творится в непробиваемой черепушке Сереги Скворцова. Как там говорят, держи друзей близко, а врагов ещё ближе? Самое время снова посадить этого конкретного врага на водительское сиденье. - Хорошо. - Кивает он. - Но только на пару дней. Если твоя версия окажется порожняком или сразу прижать Самохина не выйдет, то разбежимся. Скворцов довольно кивает. - Без проблем.